Devil's Twins

Скиннеры, 28 лет В двадцать восемь Роджер решил все же съехать от брата. Грузчики выносили мебель и упакованные коробки, ходили по огромной квартире осторожно, стараясь не смотреть на ее хозяина, который следил за каждым из них таким зверским, полным ненависти взглядом, что сотрудники компании по перевозкам всерьез опасались, что под конец рабочего дня этот псих кому-нибудь свернет голову. И были недалеки от истины. Салли следил за сборами и чувствовал, как ему ведет голову. Как образы коробок застревают в его голове, множатся и меняются. Он видел, как их выносили, а затем забывал об этом и недоуменно смотрел на полупустые комнаты, на людей в серой форме, которые внаглую выносили вещи из его дома. Он даже сделал несколько замечаний, хотел их остановить и сделал бы это силой. Черт, он даже собирался достать пистолет из прикроватной тумбочки, но Роджер его постоянно отговаривал, напоминая, что это переезд и что они об этом уже говорили. — Я не понимаю, — в который раз сказал Салли, глядя, как перепуганный грузчик выносит очередную коробку, боязливо косясь на него с братом. — Расслабься, здоровяк, — посоветовал Роджер, неспешно прикуривая от серебряной зажигалки, и Салли сосредоточился на язычке пламени, который дрожал так близко от лица брата. — Это просто вещи. — Нет, — покачал головой Салли и, скрестив руки на широкой груди, напрягся, чувствуя, как внутри нарастает паника, готовая в один миг обернуться приступом гнева. — Это твои вещи. Они увозят их, а следом уйдешь ты. Мы никогда не жили раздельно. Только когда меня отправили в ту больницу. Роджер, ты должен остаться, я не понимаю… Не понимаю, почему тебе нужно уезжать. Останься. Началось. Салли чувствовал, как эта мысль вошла в колею и начала разгоняться по замкнутому кругу, цепляя за собой самые страшные из его воспоминаний. Те дни, когда Роджер был лишь плодом его воображения, когда его не было рядом и все твердили, что его никогда и не было. А если он потеряет рассудок и снова забудет его? Если проснется и не вспомнит, что у него на самом деле есть хоть кто-то в этом мире? Он не может быть один. Он не умеет быть один в этом мире. — Салли, — мягко позвал его Роджер, выдыхая воздушный дым и глядя на него своим лукавым и вечно веселым взглядом, — я буду через дорогу. Ты всегда можешь мне позвонить, и я приду. Я не бросаю тебя, — заверил он и положил руку на плечо брата, принимаясь сжимать напряженные до предела мышцы. — Нет. Нет. В этом нет никакого смысла. Зачем тебе перебираться в другую квартиру? Тут так много места, мы прекрасно живем здесь вдвоем, — не успокаивался Салли и, перехватив руку Роджера, сжал запястье. От напряжения его уже начало слегка потряхивать, а в глазах лопнуло несколько сосудов — кровавые жилки растеклись по белкам. — Дыши, Салли, — встревожился Роджер и даже не попытался выбраться из хватки брата, хотя тот сжимал его руку до боли, благо вцепился не в поврежденную. Роджер обреченно вздохнул. — Мы больше не дети, приятель. Мы не можем всегда жить так. — Почему? — У Салли подрагивало веко, и даже вечно спокойный Роджер начал тревожиться о его состоянии. Он понимал, что просто съехать от него не выйдет, но не думал, что это так сильно взволнует Салли. — Здесь много места, я не против, когда ты приводишь своих девушек. Я даже не возмущаюсь, когда они носятся в одном неглиже или таскают с собой собак. У тебя есть кабинет, есть зал для совещаний. Тут есть комнаты для всего, что тебе нужно. Не говори, что мало места. Мы могли бы взять квартиру побольше, купить дом, если хочешь, но мы должны быть вместе! — Дело не в пространстве. — Роджер все же выдернул руку из захвата Салли, потому что она начала неметь, а лишиться еще и левой руки он совершенно не хотел. — Сядь, — приказал он брату, раз тот сам не знал, что с собой делать, но Салли остался стоять рядом, прожигая его взглядом. — Сядь, Соломон! — приказал Роджер и указал на широкое кресло. Он не сводил взгляда с брата, пока тот не выполнил приказ. Но сидеть на месте Салли было явно некомфортно, а когда Роджер обошел его и встал позади, он сразу обернулся, стараясь не терять его из вида. — Держи, — Роджер передал ему свою сигарету, а сам положил руки на плечи Салли, сжал их и наклонился ближе. — Я никуда не исчезну. Ты же знаешь, я настоящий. И не смей в этом сомневаться. Я всегда буду рядом, когда тебе будет нужно. Тебе достаточно поднять трубку или перейти дорогу, ты же можешь это запомнить? Можешь? — с нажимом спросил он у брата. — Да, — коротко ответил тот и закурил, делая глубокую затяжку. — Мы больше не дети, Соломон, — продолжил объяснять Роджер. Салли начал нервно встряхивать головой. Плохой знак. Роджер сильнее надавил на его широкие плечи, чувствуя от давления боль в раненой руке. — Мне нужно думать о семье. Ко мне приходят деловые партнеры, и не всем стоит видеть нас… Настоящих нас. С тобой мне сложнее это скрывать. Они боятся тебя, зная, чем ты занимаешься. Для многих партнеров прийти в наш дом большое испытание. — Так приводи их в офис или клуб, — прорычал Салли и поднял взгляд. — Так и делаю. Но не всегда этого достаточно, — кивнул Роджер. — Твое притворство до добра не доведет, — фыркнул Салли и снова сделал затяжку, слишком уж быстро выкуривая сигарету брата. — Оно необходимо, — пояснил Роджер. — Мы больше не мелкие вышибалы на побегушках, Салли. Здесь идет совсем другая игра. И бизнес, который веду я, уже куда меньше зависит от убийств и физической силы… — Ты просто зарываешься в бумагах. А когда не удается провести какие-то переговоры или кого-то подкупить, все равно в дело вступаю я с парнями. Так что не делай вид, что ты начал делать что-то другое. Мы все те же, кем были раньше. Только ты реже руки мараешь и притворяешься каким-то бизнесменом-бухгалтером в белой рубашечке. — Салли не выдержал и, резко встав, уперся руками в спинку кресла, подался вперед к удивленному Роджеру, тяжело дыша и глядя в его глаза. — Думаешь, если будешь держаться подальше от всего этого, оно пропадет? — с тихим смешком спросил он и ткнул пальцем с рубиновым кольцом в грудь брата. — Это в нас с самого рождения. Ты знаешь. Не скрывайся. Мы имеем право быть самими собой. Это помогает в работе. — Никто не захочет вести бизнес с двумя шизофрениками, — покачал головой Роджер и похлопал брата по руке, — так что сейчас все должно быть так, как есть. Я занимаюсь бумагами, ты… просто будь собой. Я бы никогда не заставил тебя притворяться. Знаю, что ты не можешь. — Но и ты не должен, — покачал головой Салли. — Я буду жить через дорогу. Такой же этаж. Такое же расположение квартиры. Будет просто, обещаю. — Роджер забрал дотлевающий окурок сигареты из рук брата и, раздавив его о дно пепельницы, стоящей на столике, улыбнулся. — Мне нужно проследить за тем, чтобы они все верно перетащили. А ты, бога ради, не пугай грузчиков. Они ни в чем не виноваты, и мне бы не хотелось выплачивать компенсацию семье какого-нибудь бедолаги, которому ты решишь переломать ноги. Салли ничего не ответил, просто смотрел на то, как его брат выходит из комнаты и направляется на выход из квартиры. И хотя Роджер обещал, что это ничего не изменит, Салли уже чувствовал, что что-то внутри него оборвалось и дрожь вот-вот выльется в новый приступ. Он торопливо направился в спальню, ненавидя себя за то, что сам добровольно готов принять эти чертовы таблетки, которые превратят его в растерянного идиота. Но зато он никому не навредит. Ради Роджера можно потерпеть побочные эффекты. Главное все записать. Чтобы в моменты помешательства он точно знал, где искать брата, и не впал в панику в следующий раз, когда по привычке завалится в спальню Роджера обсудить какую-нибудь ерунду и найдет лишь пустую комнату.