Devil's Twins

Роджер и Соломон Скиннеры, 17 лет Чикаго — большой город. Достаточно большой, чтобы можно было оставить ставшую родной портовую часть города вместе со всеми счастливыми и болезненными воспоминаниями в надежде, что ближе к центру города их будет ждать совершенно другая жизнь. Пусть даже она начнется в крохотной квартире многоэтажного дома с шумными соседями. На пороге нового жилья стояли два рослых темноволосых парня, одинаковых, словно отражения друг друга, и отличить их можно было разве что по тусклому шейному платку, который обматывал шею одного из них. Близнецы Роджер и Соломон Скиннеры, сколько себя помнили, жили недалеко от побережья. Уютный дом, достаточно большой, чтобы часами играть в прятки, всем жить в отдельных комнатах и иметь еще и гостевую. Теперь же крики чаек, веселые голоса родителей, беззаботные дни в школе и бесконечные драки в узких проулках были в далекой жизни «до», а что будет «после», еще предстояло узнать. — Наш дом ты на эту дыру променял? — спросил Соломон, поправив платок на шее. — Нас теперь только двое, нам не нужен большой дом, — ответил Роджер, крепче вцепившись в ручку своей сумки с немногочисленными вещами, и заставил себя первым переступить порог. — Чертова дыра. Еще и завод через дорогу. Наверняка тут вечно воздух в копоти и гул станков слышен, — проворчал Соломон, но последовал за братом в единственную спальню, где почти впритык стояли две узкие кровати, разделенные одной лишь тумбочкой. — Тут нам будет лучше, — пообещал Роджер, не сводя взгляда с брата, пока тот вытаскивал книги и одежду из своей сумки. — Обещаю. Роджер старался верить своим словам, ведь переехали они в первую очередь из-за Соломона, хотя никогда не обсуждали этого вслух. Оба брата делали вид, что этой причины не существует, но Роджер знал: она реальна. Сидит где-то в голове Соломона, так же, как пряталась в сознании их матери. И никто не знает, что с этим делать. Сейчас оно спит и Соломон похож на обычного подростка, одного из тех, что работают на рынке или таскают грузы в порту за бесценок. Но Роджер знал, что это обманчивое впечатление. Он не знал, что может стать причиной, но знал, как это начинается. Отсутствующий взгляд и нервные движения, тихое бормотание в ответ на шепот, который никто больше не слышит. В их старом доме, неважно, каким бы комфортным и большим он ни был, они не могли жить спокойно с тех пор, как похоронили отца, а потом и мать. Роджер простился с ними на церемонии, но Соломон все еще слышал их. Говорил с ними. Каждый дюйм их дома путал его мысли. И Роджер уже не мог без конца повторять одно и то же: «Отца больше нет, Салли, его застрелили. Матушка не вернется, болезнь оказалась сильнее». Уж лучше пусть новая крохотная квартирка, может, тут Соломону наконец станет легче. И оставшихся денег им хватит, чтобы какое-то время ни о чем не тревожиться. Ни о чем, кроме одного — семейного дела. Роджер знал, кем был его отец, и смерть в перестрелке была ожидаемым исходом. Но если он будет осторожнее, умнее и решительней — через несколько лет эта квартирка сменится домом в центре города, и для него с братом не будет закрытых дверей и невозможных целей. Пусть они похоронили родителей, но остались те, кто был их отцу как вторая семья. И они с братом принадлежали тому миру. Друзья семьи, с которыми они с детства играли в спортзале, — бандиты и коллекторы, добрый дядя Хантер, который не скупился на подарки и был главарем их банды. А шумное место, где работал их отец, — букмекерская контора, где принимались ставки на подпольные бои. Это никогда не смущало близнецов. Роджер даже гордился, что его отец состоит в одной из крупнейших банд города. Они с самого детства, едва научились ходить и вести себя тихо, уже бегали за отцом на его рабочее место. Так и выросли в стенах грязного спортивного зала, расположенного в бетонном квадратном здании. Близнецов всегда были рады видеть в этом месте, и они были дружны с каждым боксером, который там тренировался. Там они впервые увидели, как проходит настоящий бой, под гул толпы и крики ведущего. Близнецы именно там привыкли к виду крови и переломанных конечностей и сами, едва подросли, бросились на ринг, чтобы драться как настоящие бойцы. Этим местом заправлял Хьюго Хантер — добродушный громила, который вечно путал американские слова и заменял их родными итальянскими. Как-то Роджер прознал, что у него и имя ненастоящее, и долго хихикал, когда дядю Хантера какой-то боксер назвал Марчелло Мори. И хихикал он, видимо, слишком громко, потому что Хантер тут же отвесил Роджеру такой подзатыльник, что аж в глазах потемнело. Зато юный Скиннер хорошо усвоил, что смеяться над старшими нужно так, чтобы они не слышали. — Устраивайся, Салли, а завтра отправимся в зал, я договорился с Хантером, — сказал Роджер и, усевшись на свою кровать, бодро улыбнулся брату. Но Соломон не разделял его энтузиазма. — Для боев мы еще слишком малы. Хантер говорил, что пустит нас только через пару лет, — напомнил он. — Это не повод забрасывать тренировки. А то он нас и через пару лет не пустит, — наставническим тоном сказал Роджер. — И я уговорил его дать мне работу на тотализаторе, буду ставки принимать и помогать с подсчетом после, — сообщил он и Соломон кивнул. — Для тебя тоже найдется работа, Хантер обещал. — Обещал, что мы будем бандитами? — уточнил Соломон, глядя куда-то мимо брата, что встревожило Роджера. — Ой, ладно тебе, — поморщился Роджер, — бандиты? Бандиты грабят пьяниц у бара и нападают на людей в переулках. Они идиоты, которые просто шарят по карманам да влезают в дома. Жалкие неудачники. У Хантера же — банда. Свое дело. Ты же любишь бокс, сам говорил — благородный спорт. Он помогает бойцам, ну, принимает ставки, но так ведь только интереснее и прибыльнее. — А потом отсылает этих бойцов ломать ноги должникам, — напомнил Соломон. — Да, — беззаботно кивнул Роджер, — потому что долг нужно возвращать вовремя, и ты знаешь, что условия эти куда лучше, чем в банках. А заказы? Что бандитского, чтобы помочь людям, которые нуждаются в защите и не могут постоять за себя? Салли, мы никогда не будем просто бесцельными бандитами. Это бизнес, в котором нет запретов. Соломон кивнул и даже улыбнулся. — Не Робин Гуд, но все же, — пробормотал он, а Роджер уже подскочил со своей кровати и приобнял его. — Поверь, все будет куда лучше, чем в глупых сказках. Я обещаю.

***

К самостоятельной жизни Роджер был давно готов. Ему с братом было двенадцать, когда отец погиб в перестрелке. Роджер остался главным в их семье, присматривая за братом и больной матерью. Теперь же их двое, и если забыть скорбь, то двигаться вперед станет проще. Соломон, его младший братишка, как бы плохо ему ни было, всегда был послушным и помогал как мог. Им для семьи достаточно двоих. Они справятся, в этом Роджер не сомневался. Они работали в зале Хантера или иногда ездили на ночную работу вместе с бойцами, чтобы постоять на стреме. Роджер хватался за любую работу, которую мог предложить им Хантер и давно успел зарекомендовать себя перспективным и верным работником. Через пару месяцев работы на ставках Роджеру уже доверяли закрывать кассу и вместе с бухгалтером вести подсчет прибыли, да и сам Хантер давал ему мелкие поручения. Вот только, пока у Роджера все шло в гору, Соломон становился все более замкнутым, не спал ночами, часто просто сидел в постели, тихо бормоча, и смотрел в пустоту. Бокс его отвлекал, но только пока Салли был на ринге. И Роджер все больше переживал, что Соломон может не оправиться от смерти матери. Но надежда была. В новой квартире приступы стали происходить преимущественно ночью, проходили тише, спокойнее и намного реже, чем в их прежнем доме. И Роджер решил, что брату не повредит немного новых впечатлений. Пусть будет целая гора новых воспоминаний, которые помогут хоть немного позабыть старые. — Эй, Салли, — с улыбкой позвал его Роджер, когда они возвращались домой поздно ночью. Соломон шел после тренировки в одних брюках и майке, перекинув через плечо токную куртку, и потом от него пахло так, что ни один парфюм не смог бы это перебить. Хорошо прошла тренировка, ничего не скажешь. Такими темпами его на показательные бои раньше выпустят, бойцовский талант расцветает в нем все ярче. — М? — А что скажешь, если мы прокатимся на одной из тех машин? — Роджер кивнул в сторону завода, где была припаркована пара новомодных автомобилей. Дорогая редкость, но их все чаще можно было увидеть на улицах города. — Угнать? — уточнил Соломон, но глаза его загорелись интересом. — А водить ты умеешь? — Ну, я пару раз был за рулем, справлюсь. И такие замки на дверях я без проблем взломаю, — бодро сказал Роджер. — Но если ехать, то так быстро, как только это ведро на колесах может, — согласился Соломон и улыбнулся, должно быть, впервые за последний месяц. И эта улыбка определенно стоила всего. Если бы Роджер знал, к чему это приведет, то предложил бы просто прогуляться по побережью. Но он слишком любил эффектные жесты. А что может быть эффектнее поездки на автомобиле?

***

Впечатлений вышло слишком много. От скорости и пестрящих ночных огней кружило голову и эти несколько минут абсолютного восторга закончились в полицейском участке. Паника мешала отчетливо думать, и когда их заводили в зал суда, Роджер все никак не мог понять, как все могло произойти так быстро. Он едва дышал и гневно смотрел на судью, готовый голыми руками разорвать ему горло, если это спасет их. Кровь гудела в ушах, и прежде чем он успел хоть что-то сказать, его плеча коснулась тяжелая мужская руках. — Молчите, парни. Я из конторы Хоггарта, меня нанял мистер Хантер, буду вашим адвокатом. Этот добрый голос на мгновение принес надежду и хорошо запомнился Роджеру. А спустя пятнадцать мучительных минут в зале суда и громогласного удара судейского молоточка, их выводили из зала суда, а наручники крепко стягивали руки молодых угонщиков. У дверей зала судебного заседания их уже ждал Хантер с парочкой своих помощников. — Офицер, дайте я поговорю с племянниками, — не спрашивал, а распоряжался Хантер, и те отступили, но не ушли далеко, позволив ему крепко обнять растерянного Роджера. — Угон? Красиво для первого раза, парни. Что ж, поздравляю вас с боевым крещением, а? — улыбнулся Хантер. — Но нас осудили, — зашептал Роджер, нервно глядя на офицеров. — Пф, осудили — это пять-десять лет строго режима, а вы в колонии пару месяцев посачкуете, зато как вернетесь, парни на вас ровняться будут. Я даже не знал, что вы водить умеете, вот так сюрприз, si? — Хантер похлопал Роджера по спине и покосился на Соломона, который стоял неподвижно и пялился в пустоту. — Ты там присматривай за своим болезненным, хорошо? — С ним все в порядке, — огрызнулся Роджер, и гнев легко выжег дотла страх и волнение. — Как скажешь, шкет, как скажешь, — не стал спорить Хантер. — Почему твой адвокат нас не отмазал? Ты же обещал, ты говорил, что если будет суд, то ты поможешь, — все несдержанней нападал Роджер на своего босса, и тут Хантер перестал улыбаться и строго посмотрел на него. — Он мог бы. Да я решил, что вам, оболтусам, полезно будет. Посидите немного под замком да запомните, что сначала думать надо, а потом уже в дело лезть, ясно? — Хантер до боли сжал плечо Роджера, но тот и виду не подал, смотрел все так же гневно на того, кого так часто звал дядей. — Ты же умный мальчик, Роджер, да? У меня планы на тебя, ты не просто боец, у тебя голова не плечах, — Хантер щелкнул Роджера по виску, и того от гнева едва не затрясло. — Больше глупостей совершать не будешь. Лучше это в детстве усвоить. А то поставил бы я тебя на важное дело, а ты бы так глупо попался. Нехорошо бы вышло, очень нехорошо. Лучше раньше. Это полезно. А мы подождем вас, не бросим, ты же знаешь, у нас как в мафии — своих не бросаем. — Мы не мафия, — язвительно оскалился Роджер. — Много ты понимаешь, щенок, — уже без притворной отеческой заботы сказал Хантер. — Надеюсь, за решеткой ты научишься манерам. Поверь, эти твои тявканья никому не нужны. Так что, надеюсь, ты будешь, черт тебя дери, благодарно улыбаться, когда выйдешь. Или я решу, что пары месяцев для вас маловато, и устрою пересмотр дела. Подумал бы о брате. Ему такое на пользу не пойдет. Так что надо сказать, малыш? — с угрозой спросил Хантер, и Роджер встал прямее и медленно выдохнул, смог взять себя в руки и мило улыбнулся. — Спасибо за помощь, дядя Хантер. — Вот, другое дело! Славный парень, я же говорил, — с широкой улыбкой сказал Хантер своим помощникам и одобрительно потрепал Роджера по волосам. — Пару месяцев, и ждем вас, шкетов, в офисе. И не прохлаждайтесь там, форму не теряйте, я еще планирую вас потом на ринг выставлять. Вы хорошо смотритесь. Джип или кто-то из наших будет вас навещать раз в неделю, если что, поможем. Не переживай. Мы о своих заботимся, — пообещал Хантер, но в словах его слышалась угроза. — Офицеры, забирайте оболтусов.

***

Роджер часто бывал на совещаниях у Хантера, слушал рассказы отца про войны банд за территорию и о том, как дяде Хантеру удалось отхватить немалый кусок города себе, хотя вначале у него была всего парочка друзей и один пистолет на двоих, и тот краденый. Колония не сильно отличалась. Те же банды, только меньше, слабее и за стеной из колючей проволоки. Едва их разместили, Роджер определил, кто здесь всем заправляет, и без труда составил план действий. Всего-то надо было расправиться с группой из десяти верзил под началом наглого ирландского выскочки, которого все звали Баттерс. Пока Салли обживал их тесную камеру с двухъярусной кроватью, Роджер разузнал обстановку и сдружился с местным воришкой — светловолосым Грэгором Олдфри. Всего-то полпачки сигарет, которыми его учтиво снабдил адвокат, и план пришел в действие. Пригодился опыт игры в покер. Роджер прекрасно освоил его еще в детстве и виртуозно научился жульничать. К концу первой недели выигрыш составлял не только немалый запас сигарет, но и другие мелочи, который заключенные ставили на кон. К началу второй недели, следуя плану Роджера, Грэг стащил кошелек у охранника, подкинул его в камеру к Баттерсу, и уже через пару часов того под руку увели для разбирательств. Без главаря его банда была уже не такая организованная. Пара шуток, пачка сигарет, разговоры о том, что на воле он состоит в банде Хантера, и дело было в шляпе. К моменту как Баттерс вернулся, дворцовый переворот полностью свершился и Роджер с наслаждением занимал свой незримый трон. Оставшиеся полтора месяца обещали стать настоящим отпуском.

***

В дальнем углу небольшой прогулочной зоны колонии для несовершеннолетних, напротив площадки с дешевыми тренажерами располагались узкие столы с лавками, где собралась компания парней, решивших поиграть в покер. Роджер восседал во главе и сдавал карты, начиная очередную партию, где главной ставкой были сигареты. Его окружало с десяток юных заключенных, но он легко выделялся среди худосочных карманников и домушников, у которых на лицах читалась вся тяжелая и лихая судьба, которая выпала на их долю. Роджер же на их фоне казался более крепким и холеным, сразу было видно: ему есть куда возвращаться и за стенами колонии его ждет далеко не холодная улица. — Грэг, либо делай ставку, либо освободи место, — приказал Роджер другу, и воришка неохотно полез в карман своей тюремной формы и положил на стол мятую фотографию с обнаженной темноволосой девицей. Игроки довольно загалдели, одобряя подобную ставку. — Откуда такое добро? — поинтересовался Роджер и ударил по руке одного из парней, который хотел сцапать фото и получше его рассмотреть. — Знакомый притащил. Он работает на одного фотографа. Днем делает всякие семейные фото для богатеев, а ночами промышляет вот таким. Слышал, он девочек с улицы снимает и они охотно позируют. — А хорошенькая, — одобрительно сказал Роджер, пока остальные возбужденно обсуждали формы девушки на фото и уже мечтали получить этот приз по результатам партии. — Салли, как тебе? Сочная куколка, да? — спросил Роджер у брата, который устроился чуть особняком и не принимал участия в игре, уткнувшись в книгу с потертым переплетом. Соломон отвлекся от чтения и поднял взгляд на фото, которое Роджер протянул ему, давая рассмотреть, но только Салли даже не стал его брать в руки. — Глаза у нее испуганные, — с сочувствием проговорил он. — Глаза? — удивился кто-то из игроков. — Ты явно куда-то не туда смотришь — Да уж, Салли, не скромничай. Или тебе нравятся похудее? Или наоборот? — Не знаю. Эту бедняжку хочется только пледом прикрыть, — пожал плечами Соломон и уткнулся обратно в книгу, а Роджер разочарованно фыркнул и вернул фото в «банк». — Он просто джентльмен, матушка его хорошо воспитала, да, Сал? — подмигнул Роджер. Но Соломон явно не собирался продолжать этот разговор. Грэгор же долгого молчания перенести не мог и решил сменить тему: — Ты не говорил, за что вас взяли. — Угон, нападение на офицера полиции и сопротивление при аресте, — небрежно ответил Роджер. — Хотели покататься на одном из этих новомодных автомобилей. Ну а что? Почему бы не опробовать технику в деле, а то стоят возле заводов ночами, так хоть повеселились. Не повезло только на копов нарваться. — Неплохо, — присвистнул Грэгор. — Давно угонами промышляете? — Да это так, для себя, — поморщился Роджер. — Так-то мы с братом работаем на Хьюго Хантера. Боями и займами промышляем. Прибыльное дело. — Ничего себе, — с легким восхищением присвистнул Грэгор. — Я слыхал, этот Хантер из мафиозного клана настоящей итальянской мафии. — Слухи, — отмахнулся Роджер. Наверняка Хантер сам эти слухи и распускал. Кто-кто, а этот итальянец точно мечтал быть из настоящего клана, только вот Роджер прекрасно знал, что их босс из обычной семьи и все свои криминальные мечты реализовал только по прибытии в Штаты. Грэгор понимающе хмыкнул и покосился на Соломона. — А почему Салли никогда с нами не играет? — Он не очень любит карты, — ответил Роджер и с легкой угрозой посмотрел на Грэгора, который все продолжал рассматривать Соломона и хмурился. Роджер уже не первый раз видел такое выражение на лицах заключенных, и оно все сильнее его бесило. — Чего ты так на него уставился? Если повелся на слухи, то забудь. У моего брата все в порядке с головой, — сказал он, опережая вопрос, и заставил себя улыбнуться вместо того, чтобы начистить Грэгору рожу. — Да нет-нет, я просто, — торопливо замахал руками Грэгор, хотя сам много раз видел, как Соломон говорил с пустотой. Сколько бы Роджер ни уверял всех, что с его братом все в порядке, все заключенные старались держаться от него подальше и знали, что он болен на всю голову. — А охрана не против, что у него шейный платок? — спросил он первое пришедшее в голову, чтобы отвлечь Роджера. — Салли они нравятся, и я убедил охрану, что вреда не будет. У нас тут не строгий режим и не дорожка к электрическому стулу, мы все еще люди, — с раздражением сказал Роджер и начал сдавать карты, краем глаза заметив, что Салли встал и направился в сторону туалета. Но вот чего он не заметил, так это того, что Баттерс последовал за ним.

***

Вымыв руки, Салли лениво пытался пригладить мокрыми пальцами непослушные жесткие пряди. — Смотрит-ка, король Роджер хотя бы поссать ходить без свиты, да? — раздался голос с насмешкой сзади него. Салли недовольно поморщился и обернулся, оценивающим взглядом окидывая незнакомца и пытаясь вспомнить его лицо. Он был смутно знаком, но здесь было так много лиц, что все они превращались в неясные маски и отличить заключенных одного от другого Салли мог с трудом. — Ты Роджера ищешь? Так он во дворе со своими бандитами в карты играет, — неохотно ответил Соломон, не желая ввязываться даже в подобие разговора, и стряхнул влагу с широких ладоней. — Хотя сомневаюсь, что ему есть до тебя дело, — как можно спокойнее добавил он и хотел обойти бугая, но тот преградил ему дорогу, нагло разглядывая младшего Скиннера. — Ты меня за идиота держишь, Роджер? Да я твою поганую рожу так порву, что уже никто тебя узнать не сможет! — прорычал Баттерс и в ярости набросился на Соломона. Зарядив со всей дури кулаком в челюсть, он развернул Скиннера к себе спиной и надавил тому на затылок, впечатывая лицом в каменную стену. Почти смог его зафиксировать, когда тот ухитрился ударить его локтем в солнечное сплетение. Всего одной секунды ослабевшей хватки было достаточно, чтобы Салли вырвался и со звериным рыком кинулся на обидчика не хуже профессионального вышибалы. Его противник явно не первый раз был в драке, но все желание избить бешеного парня мигом пропало. Салли словно не реагировал на удары. Даже получая удары по голове или животу, он будто не чувствовал боли. Остановился, лишь когда Баттерс схватил стоявшую в углу металлическую швабру и с широкого замаха, словно ударом биты, припечатал Скиннера по голове. — Отвали, сволочь! — крикнул он. Удар едва не сбил Соломона с ног — Баттерс явно вложил в него всю силу и страх, что в нем были. И пока Салли растерянно тряс головой, потеряв координацию, его противник набросился на него и с размаху впечатал в хрупкое зеркало над раковиной, с грохотом разбивая стекло. А когда Салли попытался вывернуться, тот лишь сильнее навалился на него, крепче вжимая лицо в острые осколки. Когда Скиннер смог наконец отстраниться, одну сторону его лица покрывало множество мелких порезов, и кровь тонкими струйками стекала по лицу, заливая и без того темные от бешенства глаза. Баттерс бросился к выходу, но услышал позади себя новый, полный гнева рык.

***

— …Флеш-рояль! — воскликнул Грэгор, радостно кидая карты на стол, но Роджер только посмотрел на него как на идиота. — Ты точно знаешь правила или просто наобум выкрикиваешь знакомые названия? — спросил он и осекся, когда услышал шум из туалета и чей-то крик. Звали охрану. — Что там… Салли?! Роджер вскочил с места и со всех ног бросился к туалету, на ходу прикрикнув своим парням, чтобы те задержали охранников. Он протолкнулся через улюлюкающую толпу, которая набежала посмотреть шоу, и на мгновение замер в дверях, с ужасом глядя, как его брат, дико рыча, нависает над визжащим от боли Баттерсом. Одной рукой он сжимал его горло, а второй бил по лицу, которое уже походило на кровавое месиво. И судя по размазанной крови вокруг рта Соломона, он явно еще и что-то откусил Баттерсу. — Уберите, уберите его от меня! — Салли! — крикнул Роджер, но тот словно не услышал его. Роджер смело подошел ближе и присел рядом, слыша, как тяжело и дико дышит его брат, и совершенно не обращая внимания на Баттерса под ним. — Эй, Салли, правда, он того не стоит. Еще руки пачкать, — дружелюбно сказал Роджер. Салли перевел на него взгляд и немного расслабился. — Он искал тебя. Хотел навредить, — словно оправдываясь, сказал он. Прозвучал оглушительный свист, и парни в дверях резко отпрянули, пропуская охранников с дубинками. Роджер увидел, что некоторые из них схватились за пистолеты, и тут же метнулся между ними и Соломоном, поднимая руки вверх. — Не стреляйте! — крикнул он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — В сторону, парень. Врача позовите! — Оттащите этого психа!

***

Хантер не был им ни семьей, ни родней, но отвечал за драчливых угонщиков, поэтому, едва появилась новость о том, что Соломона решили перевести в психиатрическую больницу, тут же примчался в колонию, где на него набросился Роджер. — Его нельзя в дурдом! — Успокойся, — приказал он Роджеру, который, казалось, готов был взорваться, но каким-то чудом сдерживался. Хантер покосился на охрану: — Это комната для свиданий. Можно мне поговорить с ним без этих ваших взглядов? — Эти Скиннеры буйные. Мы тут для вашей же безопасности, — усмехнулся один из них. — В жопу себе засунь свою безопасность, — огрызнулся Роджер, и охранник пригрозил ему дубинкой. — Плохо вы их воспитываете, мистер, — упрекнул он. — Что с ним будет? — спросил Роджер, нервно перебирая звенья наручников. — Он не псих. У него бывают проблемы, но мы всегда были вместе! Ему нельзя в дурку! — Мне жаль, но это решение врача, и его уже одобрили, — попытался пояснить Хантер. — Я не оставлю его! Что мне, на хер, сделать, чтобы меня тоже признали психом? Нормально будет, если я откушу нос тому уебку, чтобы не лыбился? — кивнул на одного из охранников Роджер, всем своим видом выражая, что готов перейти от слов к делу. — Салли болен. Его проверили психиатры, и для него лучше быть в больнице, — спокойно ответил Хантер и неспешно закурил. Казалось, ситуация с Соломоном его не очень-то и волнует. — Ты ни хуя не знаешь, что для него лучше, — процедил сквозь стиснутые зубы Роджер. — Успокойся, мальчишка, и сбавь тон, — приказал Хантер строго и дождался, пока Роджер покорно притихнет. — Так-то. Не переживай за брата. Его не в худшую клинику распределят. И я попрошу Джипа или еще кого-то из наших проверять его… — Кого-то из боксерского клуба. У него… У Соломона проблемы с памятью, ему нужно, чтобы рядом был кто-то знакомый. Он не болен, это не болезнь, не то, из-за чего нужно запирать людей в психушках! Он же выйдет оттуда быстро, верно? — Боже, парень, сколько условий, словно в банк пришел, — засмеялся Хантер, а Роджер только побледнел от страха и гнева. — Он мой брат. Он вся моя семья… — И о нем позаботятся. Выйдешь ты уже через полтора месяца да заберешь его на поруки… — А вы не можете? — тут же предложил Роджер с надеждой. — Да, правда, почему бы вам не оформить документы и не… — Так, Роджер, о нем там позаботятся профессионалы, а у меня своей семьи и работы хватает, чтобы еще твоего буйного, больного на голову брата на поводке держать. Он хорош в бою с этой его дикостью, но следить за ним постоянно? В клинике ему самое место, — ответил Хантер, давая понять, что большей помощи Роджеру от него ждать не стоит. — Он не буйный и не чудовище. Вы ни черта его не знаете, — тихо прорычал Роджер. — Возможно. Но и не горю желанием узнать. Пойми, Роджер, вы дети Киллиана, я обещал ему, что пригляжу за вами, а не то, что буду вам отцом. Ты смышленый парень, подучить манеры, и из тебя выйдет толк, такие люди нам нужны. Скажу честно, ты уже куда полезнее, чем твой отец когда-либо был, так что я благодарен ему за такой подарок. Но Соломон годен только для ринга. Этакий зверюга. Он парню кусок лица откусил, ну чем не городская легенда? На такого ставки будут хорошо принимать. — Он вам не бойцовская собака. Он человек, мой брат! — рыкнул Роджер. — Да. Поэтому мы за ним присмотрим. Будет у него отдых получше, чем у тебя. С медсестричками, прогулками и лечением. Ему на пользу. Но ты должен вести себя тихо. Ты слишком нормальный, не думай, что если будешь специально что-то вытворять, то и тебя переведут. Поступай по-умному, парень, не разочаруй меня. Мы договорились? — спросил Хантер, явно устав от этого разговора. — Да. Но пусть к нему приезжает кто-то хотя бы через день. — Ох, боже, ты не можешь без условий, да, мелкий паршивец? Да отошлю я кого-нибудь за ним присмотреть. Успокойся. Роджер уже хотел возразить, что его тревоги не пустой звук, как в коридоре послышались крики и звуки борьбы, услышав которые он так стремительно бросился к приоткрытой двери, что ни Хантер, ни охранники не успели поймать его сразу. Нагнали беглеца только в коридоре, где двое крупных санитаров пытались удержать Соломона. Такого гнева и страха в глазах брата Роджер еще никогда не видел. Он чувствовал, что тот не в себе, не понимает, что происходит, и потому так яростно отбивается и не может сосредоточиться. — Все хорошо, Салли. Салли! — кричал Роджер, когда до него добралась охрана. — В камеру его. — Салли, я приду за тобой! Обещаю, я заберу тебя! — надрывая горло, крикнул Роджер. Хантер особо не вмешивался, с легким сожалением глядя, как Соломону вкалывают какую-то дрянь, а Роджера уводят за зарешеченную дверь.

***

Роджер перебирал в руках мягкий шейный платок. Его и книгу «Фауст» оставили в камере, не то забыв, не то специально, решив, что Роджеру нужно напоминание о брате. Мягкая ткань ласкала кожу, и Роджер начинал понимать, почему Салли так нравились эти чертовы платки. Приятное ощущение. — Я видел, что к тебе приходил посетитель. Джузеппе из людей Хантера? Сказал что-то о Соломоне? — осторожно спросил Грэгор, единственный, кто не боялся подходить к Роджеру с тех пор, как увезли Соломона. Без брата Роджер стал словно сам не свой. Вспыльчивый, раздражительный, агрессивный, но достаточно хитрый и осторожный, чтобы не попадаться охране. — Он там уже две недели, а люди Хантера навещали его лишь раз, уебки херовы, — прорычал Роджер, натягивая ткань платка, словно удавку. — Говорят, что его лечат. Что нашли еще кучу всего в его голове. Да только они его там травят таблетками и связывают ремнями, как буйного. Лечат, говорят, да только Джип спрашивал, что там за лечение, а ему сказали, что какие-то процедуры с водой и кровь пускают. Что за мясник у них там, а не доктор? Они ни хера не понимают… — Ну, это все же передовая медицина… — В государственной психушке? Не смеши меня, — огрызнулся Роджер и нервно дернул плечом, почувствовав на себе чужой взгляд. — А что твой знакомый сказал о тебе? — осторожно уточнил Грэгор. — Что Хантер ждет моего возвращения, работы скопилось, — без особого энтузиазма ответил Роджер, но на Грэга это произвело огромное впечатление. — Ох, чувак, хорошо иметь связи, — с завистью сказал он, словно намекая, но Роджер покачал головой. — А толку? Оставшийся месяц для него там будет сущим адом. — Че пялишься, Баттерс? — с угрозой спросил Грэгор куда-то в сторону. Роджер поднял взгляд и увидел, как Баттерс вразвалочку подошел ближе. Лицо его все еще было опухшим, а щека покрыта кривыми швами, но выглядел ирландец крайне довольным и явно наслаждался страданиями Роджера. — А вы похожи. Немудрено, что я вас спутал, — усмехнулся он, игнорируя Грэгора, но Роджер смотрел только на припухлости на его лице, радуясь, что следы от зубов Салли все еще не сошли полностью. — Я слышал, он вопил как девка, пока его тащили к повозке. Забавно, да? Хотя чего еще ждать от полудурка? Только рычать да орать, как резаная свинья, и умеет, — беззаботно рассуждал Баттерс, но, когда Роджер резко вскочил и замахнулся, испуганно отступил и тут же нервно хихикнул, понимая, что бить его не будут. — Что такое? Король Роджер боится, что за драку срок продлят? Ты же у нас такой пай-мальчик, правда? Прямо шелковый, — продолжил он насмехаться. Роджер быстро метнулся к нему, припирая к стене, и вцепился в одежду дрожащими от напряжения руками. — Я убью тебя, слышишь меня? — зашептал он в самое ухо Баттерса. — Еще раз подойдешь ко мне или хотя бы подумаешь о моем брате, я тебе язык вырву и, обещаю, охрана этого не заметит, — прорычал он с таким напором, словно уже сейчас готов был вырвать его сердце из груди. — Эй, разошлись, — окликнул их надзиратель. — Да мы так, — беззаботно отозвался Роджер, спокойно отходя от Баттерса и крепко сжимая в руке платок Салли. — Просто мило общаемся, командир, — сказал он и направился к свободным столам на прогулочной территории. Грэгор метнулся за ним, как по команде.

***

Когда Роджер добрался до психушки, шел настоящий ливень. Роджер едва ли не бегом направился прямиком в главные ворота. — Роджер Скиннер. Я пришел к своему брату, Соломону, — сказал он, стараясь не выдавать волнения. Пожилая женщина за стойкой регистратуры подняла на него взгляд. — К кому? — лениво спросила она и потянулась к журналу учета. — К Со-ло-мо-ну Скин-не-ру, — отчетливо повторил Роджер. — Имя-то какое еврейское, — заметила женщина, и Роджер хмуро на нее посмотрел. — Мы американцы, — сообщил он ей строго. — Ну да, ну да, все вы так говорите, хех, — отмахнулась она, листая страницы журнала, — Соло… Соломон Скиннер. Да. Есть такой. — Отлично, скажите номер палаты, — попросил Роджер, но женщина посмотрела на него строго и выжидающе. Роджер вздохнул и выдавил из себя улыбку. — Будьте так любезны, мадам. — То-то же, а то совсем манер нет, одна кровь горячая, — кивнула женщина, продолжая что-то искать в корявых записях уже в другом журнале, и с каждой секундой Роджер все сильнее терял терпение. Ему было невыносимо, что сейчас их с братом разделяет лишь какой-то глупый номер палаты. Номер, который он не может узнать из-за этого живого воплощения смерти, сидящей за стойкой регистрации. — Ой, батюшки, — покачала головой женщина. — Что еще? — едва не простонал Роджер и начал нервно постукивать пальцами по стойке. — Я не могу вас туда одного пустить, молодой человек, — сообщила женщина. — Почему? Мне нужно его увидеть, где он? — перебил Роджер. — На четвертом этаже ваш Соломон, — ответила она без особого интереса. — Но там буйных держат, а к таким нельзя просто так ходить. — В какой палате? — Юноша, я же сказала, не пустят вас туда одного, — сказала она и посмотрела на Роджера так, словно он крайне утруждал ее своими вопросами и лучше бы вообще не приходил. — Распишитесь тут. Я приведу санитара, и он сопроводит вас. Номер палаты вот туточки прописан, а тут нужна ваша подпись, — прокряхтела женщина, повернув к Роджеру журнал, и он расписался рядом с номером четыреста пятнадцать. И невольно заметил, что его подпись в графе посещений всего лишь вторая. Судя по записям, Салли не навещали с момента размещения в клинике. И посетителем был даже не дядя Хантер, а один из его подручных. Роджер выругался. Раз? Всего один раз? От мысли, что все это время Соломон был здесь совершенно один, Роджер замер, едва дыша и мог думать лишь об одном: он убьет Хантера. Это все из-за него. Из-за него они попали в тюрьму. Именно он не стал помогать Салли, отказался подписать один никчемный документ, чтобы Соломон сразу вышел на свободу. И даже обещания сдержать не смог. Если с Салли хоть что-то случилось… Все это его вина. — Вот ваша подпись, — сказал он, едва сдерживая гнев. — Прекрасно, а теперь подождите, пока я позову санитара. Все вокруг казалось слишком медленным. Несколько минут ожидания были настоящей пыткой. А когда старуха вернулась, то привела с собой хмурого санитара, больше похожего на бандита-вышибалу. Тот лишь приказал следовать за ним и явно не собирался трепать языком. Такие громилы присматривали за Соломоном? Эти амбалы насильно заталкивали ему в глотку лекарства и усмиряли его во время приступов? Если у Роджера еще и были робкие надежды на то, что Соломону оказывали достойный уход, то лишь взгляда на этого санитара хватило, чтобы эти надежды исчезли. Они прошли по тяжелым лестницам, через парочку стальных дверей, больше похожих на тюремные решетки, и только дойдя до четвертого этажа, санитар подозвал дежурного врача, чтобы тот провел Роджера к брату. Врач был куда более худощавым, но имел такой же грубый и безразличный вид, как и все остальные в этой клинике. Отличался лишь белым халатом да нашивкой на нем. Мужчина с седеющей головой и морщинистым лицом сразу не понравился Роджеру, еще и смотрел на него со странным удивлением. — Что вы так на меня уставились? — огрызнулся Роджер. — Вы… — начал врач, но быстро замолчал, рассматривая Роджера таким взглядом, словно перед ним стоял призрак. Скиннер недовольно фыркнул и с раздражением ответил на незаданный вопрос: — Я Роджер Скиннер, брат Соломона. Отведите меня к нему. Врач все еще настороженно на него смотрел, но кивнул и повел его к нужной палате. Палата четыреста пятнадцать. Роджер ворвался в маленькую комнатку за тяжелой металлической дверью, очень похожей на дверь карцера, и сердце тяжело рухнуло куда-то вниз. Салли сидел на кровати и пустыми глазами смотрел в стену. Когда Роджер окликнул его и бросился к нему, даже когда обнял, он не отреагировал, словно ничего не происходило. — Салли? — перепуганно спросил Роджер и сел на кровать рядом, обнял брата и только тогда смог дышать полной грудью, хотя в горле поднялся колкий ком. — Салли… Салли, боже, прости меня. Прости, что так долго не мог быть рядом, — пробормотал Роджер и ласково обхватил лицо Соломона, повернул его к себе и так и замер. Салли его не видел. Пустой взгляд ни на чем не фокусировался, дыхание глубокое и спокойное, на скуле виднелся след от старого синяка, а нижнюю губу уродовали два глубоких длинных шрама, которые уже успели начать заживать. Роджер испуганно отпустил лицо брата и в панике посмотрел на врача, который остался стоять в дверях: — Что вы с ним сделали?! Что?! Роджер вскочил с места, и рука дернулась к пистолету, но он смог себя остановить. Нет. Нет. Врач может быть полезен. — Соломон — буйный психопат. Без сильных успокоительных он постоянно бросался на людей, травмировал шестерых санитаров, с ним не удавалось даже поговорить без вмешательства. Постоянно кусался и сопротивлялся на всех процедурах, нам приходилось применять нестандартные меры, и то что вы видите, — его же вина. Он опасен не только для других, но и для себя самого. Только на сильных препаратах мы смогли… Унять его. Когда ваш дядя привез его, мы считали его буйным шизофреником, но вскоре у него началась мания преследования, и он постоянно… — врач запнулся. Роджер смотрел на него, выжидая. — Постоянно говорил с несуществующим братом. Простите, нам выдали не все документы, а медицинская карта у него в полном беспорядке. Мы решили… — Что я гребаный плод его воображения? — зашипел Роджер. — И что вы сделали? Полтора месяца вбивали ему это в голову, накачивая транквилизаторами? Так вы лечите? Да даже от мясника было бы больше толку. Салли, — обратился он к брату и потянул его за предплечье, поднимая. Тот так послушно встал, что у Роджера заболело сердце. — Салли, — сказал он тихо, едва шепча, — это я. — Роджер положил руку на шею брата, неспешно поглаживая его, и стиснул зубы, стараясь выровнять голос. — Мы поедем домой, и тебе станет лучше. Больше никаких таблеток и этого ужасного места, только ты и я, как было всегда, хорошо? — взволнованно спросил он. Салли поднял руку, осторожно коснулся его лица и нахмурился. — Ты настоящий? — растерянно спросил он. — Да, да, Салли, — заверил его Роджер. — Мне жаль вас прерывать, но вы не можете его забрать, — сказал врач. Роджер посмотрел на него волком. — О чем вы говорите? Я его семья, и ему здесь не место. — Ему именно здесь и место, — холодно сказал врач, — он агрессивен и опасен для себя и окружающих. Склонность к агрессии и кровожадность у него сродни преступникам или маньякам. Не говоря уже о судебном предписании. Мы пытаемся ему помочь, и я не подпишу документы о его освобождении, если не буду уверен, что он способен жить среди людей. Законной жизнью, — добавил он, строго глядя на Роджера. — Вы подпишете все, что нужно, — Роджер все же достал пистолет, а свободной рукой впился в плечо брата. Хищно улыбнулся, увидев страх на лице врача. — Или, клянусь, я прикончу вас на месте. Ему было все равно, узнает об этом полиция или нет. Главное было вывести Соломона отсюда.

***

В их квартирке за месяцы, что братьев не было, ничего не изменилось, разве что запах пыли стал куда сильнее и угол под раковиной отсырел. Роджер, должно быть, на всю жизнь запомнил эту поездку до дома, и она еще не раз будет преследовать его в кошмарах. Несвязный бред Соломона, нервные движения и хриплое дыхание на грани паники. Казалось, он даже не узнал их дом, переступив порог. Весь вечер Роджер не отходил от Соломона, пытался заставить его умыться, с трудом переодел и даже напоил чаем. Накормить его так и не получилось. К еде младший Скиннер не притрагивался, все ворчал, что там наверняка спрятаны таблетки или яд. Этот кошмар тянулся и тянулся до самой ночи, когда Роджер уже начал бояться, что Салли не придет в себя. Но Соломон справлялся. Медленно, но уверенно его взгляд становился более осмысленным. Когда Салли наконец-то смог думать более-менее ясно, за окном уже светало, и Роджер, обессиленный, смог уговорить его лечь в постель и сам растянулся рядом на кровати, так и не раздевшись. Сон мало чем отличался от реальности. Темные образы и липкое чувство страха не отпускали Роджера, а тело не желало полностью расслабляться. Он то и дело просыпался от бормотания брата, пытался обнять его и нашептывал бессвязный ласковый бред, а потом снова проваливался в сон, едва Соломон утихал. Сколько раз это повторялось, Роджер не знал, просто кружился в этом шторме, то погружаясь в тревожные сновидения, то резко выныривая с гулко колотящимся сердцем, чтобы уложить брата обратно в постель. Снова, и снова, и снова. — Они говорили, демонов нет и в крови нет отблесков солнца. Они повторяли, что я один и это лишь внутри черепа. Что как бы напряженно я ни думал, все воспоминания ложные. Обман, иллюзия, как радуга или солнечные зайчики… Роджер открыл глаза и, торопливо сев в постели, увидел Соломона. Тот сидел на полу, привалившись к кровати, и запрокинул голову, обнажая беззащитное горло. — Ты был в плохом месте. Но теперь ты дома, — сказал Роджер и вымученно улыбнулся. — Когда ты закрываешь глаза, меня тоже нет? Или ты слышишь, как я говорю с тобой? — протянул Салли, и все еще казалось, что он не в себе. — О чем ты? — искренне не понял Роджер. — Ты так и не спал? Бледный как смерть, — обеспокоенно сказал он истощенному брату. — Или это от таблеток? Боюсь даже думать, чем они тебя травили. — С закрытыми глазами неясно, где верх, а где низ, — пробормотал Салли. — Дай мне руку, я тебя проведу. — Я не понимаю, где я, когда закрываю глаза. Не понимаю, где оказываюсь, когда их открываю. — Не нужно, не переживай, я всегда скажу, что делать и где верный путь, — пообещал Роджер брату и помог ему забраться в постель. Салли рухнул на матрас, словно подстреленный олень, и издал сиплый стон не то боли, не то отчаяния. Похожие звуки Роджер слышал от их старого пса, незадолго до того, как он издох. — Эй, а ну, держись. Еще не прошел эффект лекарств, наверное, — постарался он подбодрить в первую очередь самого себя. Салли вдруг вцепился своей медвежьей хваткой в его рубашку и нервно задышал, будто испугавшись, а потом посмотрел на Роджера, словно видя его впервые. — Тебя ведь нет, — сказал он с протяжным отчаянием. — Я видел тебя так часто, но они всегда говорили, что тебя нет. Ты просто… отражение. Просто голос в голове, просто мысли и… — Ш-ш-ш, — Роджер обхватил больную голову брата, прижимая к своей груди. — Тихо, молчи, Салли, — приказал он, ощущая, как брат начал — пока еще слабо — сопротивляться. — Эй, слышишь… слышишь, как сердце бьется? Ну же, послушай, — сказал он, усиливая хватку, и брат обмяк в его руках, прислушиваясь. — Я настоящий, — прошептал Роджер и без слов понял, что Салли ему поверил. — Я не оставлю это просто так, обещаю. Это все из-за Хантера. Он чертов ублюдок. Он обещал, обещал, что не оставит тебя, что присмотрит... Из-за него ты страдал. Из-за него. — Роджер крепче прижал к себе брата и старался дышать глубже. — Он нам больше не семья, Салли. У нас есть только мы. А он… Он пожалеет об этом. Дай мне время, и я убью его. Вырву его сердце и затолкаю ему в глотку, — мечтательно проговорил он в макушку брата, обнимая его. Но Салли не ответил, и Роджер, осторожно отодвинувшись, понял, что тот наконец-то уснул глубоким сном.