Devil's Twins

Скиннеры, 35 лет. Николь Шарбон, 23 года В маленькой гримерке были собраны костюмы и реквизит, из ваз торчали, словно веники, засохшие цветы вперемешку со свежими розами, а где-то под столом по скрипучему полу пробежала толстая крыса. Запах старого дерева и плесени перемешивался с дешевыми, но приятными духами, и все же это место было куда лучше, чем большинство гримерок в пабах, где ей доводилось петь. Эта гримерка вот уже второй год была ее спасительной комнатой, отделяющей от реального мира, где были лишь регулярные звонки матери из Парижа, чтобы напомнить о том, как ее дорогая Николь спустила свою жизнь в унитаз из-за глупых фантазий о большой сцене. Из зала доносились ленивые переливы музыки, репетиция уже началась, но пока музыканты только настраивали инструменты. Николь поправила застежку на чулках и пристроилась у овального высокого зеркала, где уже теснились ее коллеги Дарлин и Старла. Она взбила рыжие волосы и взяла из разобранной косметички помаду, пытаясь привести лицо в порядок после очередной бессонной ночи. — Лучше бы синяки под глазами замазала. Или, думаешь, если все будут пялиться на губы, не увидят, что у тебя выше? — беззлобно хихикнула Дарлин. — Соседи ругались всю ночь. Потом кто-то вызвал полицию, и в итоге не сон, а сплошные разборки и гам. Нас еще всех опрашивали. — Полицейские хоть симпатичные? — сразу заинтересовалась Старла. — Ты только неделю назад вышла замуж, но уже интересуешься полицейскими? — с насмешливым осуждением спросила Николь, все же пытаясь скрыть косметикой синяки под глазами. — Просто любопытно, — пожала плечами Старла. — В графике без изменений? — Да. Очередь, потом совместное выступление, потом беремся за подносы, — хмуро сказала Дарлин. — Вот на кой черт Адам их уволил? Нагрузил нас этой херней и хоть бы зарплату нормально поднял, — проворчала она, хотя все они знали, что платят им неплохо. Было с чем сравнить и был повод держаться на борту этого тонущего корабля. — Он сделал, что смог. Я видела документы. Счета. Если бы он кого-нибудь не уволил, то всем нам пришлось бы искать новую работу, так что либо официанты, либо мы, — сказала Николь. — Все так плохо? — Дарлин начала нервничать. — Я слышала, его брат влез в долги, — зашептала заговорщицким тоном Старла, — и брал он не у банка, а у бандитов. Не успел вовремя расплатиться, и к нему вломились головорезы, устроили бедлам. Адам просто помогает расплатиться с долгом, — сказала она, и Николь нахмурилась. — И откуда ты это знаешь? — с подозрением спросила она. — Адам засиживается допоздна. И разговорчив, когда выпьет. В коридоре раздались торопливые шаги, и в гримерку с коротким стуком влетел их начальник. Вид у него был такой, словно не спал он уже неделю, — мятый и растрепанный, но хотя бы трезвый. — Девочки, сегодня все от-отменяется, — сказал он, запинаясь. — Почему? — как хорошо спетое трио, хором спросили они. — Тише, прошу, — взмолился он и прижал руку к голове. Николь вышла вперед, чувствуя, как тревога нарастает в ее душе. — Адам, ты в порядке? — Да-да-да, — закивал он нервно и глубоко вздохнул. — Мне жаль, мне правда жаль, я сделал все что мог, и мне неприятно, что приходится так с вами поступать, так внезапно и… Я сам… не думал, что бумаги можно оформить так быстро. Он нервно хихикнул, и казалось, вот-вот расплачется. Девушки тут же слетелись к нему и утащили на софу в углу, сдвинув с нее платья и кофты. Николь налила из графина чистой воды и передала Адаму. Тот благодарно кивнул и, выпив стакан залпом, вцепился в него, нервно постукивая пальцами по чистому стеклу. — Я продал клуб, — выдохнул он так, словно с этими словами из него вышла вся жизнь. — Что? — так же хором воскликнули девушки. — У меня не было выбора, — развел руками Адам и, умоляюще посмотрев на певиц, поднялся на ноги. — Но вы не переживайте, — сказал он, прежде они начали забрасывать его вопросами, — ни вы, ни остальные не пострадают. Я обо всем позаботился. Я очень… очень просил их не брать новый персонал. Они не будут сносить клуб, им нужно здание, хотят начать здесь свое дело, клуб, бар или бильярд, я точно не знаю, но им точно нужна будет музыка или еще кто-то, они возьмут вас и даже платить будут больше. Ох, у этих ублюдков уж точно есть деньги, — выпалил он, почти не дыша. — Кому ты продал клуб, Адам? — спросила Николь. Старла поглаживала начальника по спине, а Дарлин отошла в сторону, и казалось, что она сама готова упасть в обморок. — Не важно кому, — покачал головой Адам, — но сегодня днем придут люди от нового хозяина, проверят помещение, соберут бухгалтерию и проведут проверку сотрудников. Я не говорю, что вам нужно это делать, но хотя бы попробуйте. Я бы никогда, честно, никогда бы не продал клуб, чтобы вас просто вышвырнули на улицу. Это было главным условием. — Хорошо, — первой сказала Николь. Несложно было догадаться, кому он продал клуб. — Пойдем. Тебе нужно выпить. Бар же пока еще наш, верно? — ободряюще сказала она. Адам благодарно кивнул и направился в коридор, а позади Дарлин недовольно прошептала Старле: — Ну прекрасно, теперь это место станет чертовым борделем. Он правда думает, что кто-то захочет тут остаться? — Тише. Если он прав и платить будут больше, то, может, все не так плохо, — прошептала Старла в ответ.

***

К полудню прибыли люди нового хозяина. Николь пришлось смотреть, как десять мужчин в дорогих костюмах брезгливо рассматривают клуб, который был ей роднее дома. Адам, кажется, решил спиться в баре — к моменту, когда пухлый мужчина в очках начал разговаривать с немногочисленными сотрудниками и делать какие-то пометки в блокноте, он уже не мог ровно стоять на ногах. Дарлин и Старла пытались поддержать его морально, а Николь устроилась на краю сцены и молча смотрела на все это безобразие. — Могла бы поддержать его, — сказала подошедшая Старла и надула мягкие губки. — Как? Он уже едва понимает, что происходит. Не запомнит ни слова поддержки, да и толку от них не будет, — покачала головой Николь, глядя как «кадровик» беседует с перепуганными музыкантами, пока двое других мужчин делают опись всего, что было в зале. Еще один проверял микрофон на сцене, не обращая внимания на девушек. — Порой ты такая бессердечная сука, — зашипела Старла, но Николь только пожала плечами. — Если я буду плакать вместе с ним, это не вернет ему клуб, — с грустью сказала она и бросила взгляд на Адама, который уже развалился на барной стойке. — Если то, что ты сказала о долгах его брата, правда, то повезло, что он отделался только клубом, а не своей жизнью. Если он договорится с этими людьми и перестанет пить, быть может, снова сможет стать тут хотя бы управляющим. Просто сейчас ему сложно об этом думать, — пояснила она и отвела взгляд. — А мне больно видеть его таким. — Ты хочешь остаться? — спросила Старлин, вставая рядом. — При новом владельце? — Мы пока не знаем, как тут все будет. Но здесь шансов больше, чем если пойти побираться по всем барам и ресторанам, пытаясь найти сцену хотя бы на одну ночь, не то что на постоянную работу. — Ну да, — беззаботно сказала Старла, оглядывая работников нового хозяина. — А они ничего, — заметила она. — Ох, Старла, ты серьезно? — поморщилась Николь. — Да ладно, давай, просто отвлекись, — посоветовала Старла. — Вот кто тебе больше нравится: тот, в светлом костюме, который проверяет алкоголь, или хмурый, за столиком? Николь покачала головой, но кинула более внимательный взгляд на обоих мужчин. Тот, что делал опись алкоголя, был статным и красивым, но черты его лица были слишком грубыми. Он так сосредоточился на записях, что казалось, работать с документами он не привык и хотел побыстрее со всем управиться. Но работал старательно. А второй… Второй забил на работу и комфортно развалился на стуле, неспешно покуривая сигарету и лениво наблюдая за работой остальных. Простой черный, но явно дорогой костюм в полоску и перчатка на правой руке. Николь уже хотела удивиться, зачем носить только одну перчатку, когда мужчина на сцене постучал по микрофону, и резкий звук из колонок ударил по залу, но даже он не разбудил Адама. — Дамы и господа, кто тут хочет остаться на сцене? Полезайте сюда и по очереди. Сыграйте что-нибудь поинтереснее, чтобы развеять эту скуку, — сказал он и довольно хихикнул. Мужчина за столиком небрежно махнул рукой, и полноватый мужчина, который говорил с персоналом, подошел к нему слишком суетливо. — Определенно он, — хмыкнула Николь. — Чур я первая! — вызвалась Дарлин, спеша из-за барной стойки. — Не поскользнись, — посоветовала Николь, отходя вглубь сцены и глядя, как музыканты готовятся к работе, а Дарлин настраивает высоту микрофона. У них был не слишком широкий репертуар, в основном популярные песни, которые были у всех на слуху, порой что-то под заказ — все, чтобы немногочисленная публика не заскучала. Но сейчас нужно было понравиться не всей публике, а только одному мужчине, и Николь очень четко это понимала. Следила за его реакцией, пока он слушал ее подруг, отмечая про себя, на что он смотрит с интересом и в какой момент этот интерес теряет. И когда подошла ее очередь, она не была уверена, что именно петь, но имела некое представление. Он из людей нового хозяина клуба, хотя при этом слишком скучает. Они хотят изменить это место, ищут тех, кто сможет пополнить новый состав работников, и, скорее всего, им не нужно то же самое, что было здесь раньше. Выкупили клуб так быстро — должно быть, имеют серьезные связи, чтобы ускорить всю эту бумажную волокиту. Если нужны певцы, то для заведения куда более элитного, чем их нынешний клуб. А в таких заведениях не играет популярная музыка с радио. И потому она выбрала то, что не заиграло бы на подмостках обычных клубов, выходя на грязную узкую сцену, словно на настоящие бродвейские подмостки. И это сработало. По крайней мере, мужчина за столом оторвался от разговора с пухлым коротышкой и обратил на нее внимание, а она уже не собиралась его терять до конца песни. И почти смогла. Под финальный аккорд он хлопнул в ладоши и, подозвав к себе пару парней, дал какие-то распоряжения, а затем поднялся с места. — Всем спасибо, все свободны. Пианино, можете остаться, дамы, для вас найдется место на подпевках, — сообщил коротышка, и у Николь оборвалось сердце. — Подпевки? Ар-р, — простонала Дарлин. — А что насчет оплаты? — тут же встряла Старла. — Насчет оплаты можете зайти на следующей неделе, вас оформят. Но на время ремонта у вас будет свободное время. Возможно, в отделе кадров найдут места в других наших заведениях. Хорошая музыка все делает веселее, — сказал коротышка ободряющим тоном, направляясь к выходу. Старла пошла за ним, а Дарлин, опечаленная, пошла будить Адама. Николь же, подобрав подол длинного зеленого платья, торопливо спустилась со сцены и направилась к хмурому мужчине в перчатке, к которому как раз подошел еще какой-то громила, а вместе с ним — молоденький шатен в дорогом, с иголочки, синем костюме. — Место в баре? — хмыкнул хмурый. — Нет. Передай Салли, что я его однодневок на работу брать не намерен. Продержится хотя бы месяц, и посмотрим. А теперь проваливай, мне нужно заняться работой, — сказал он и махнул рукой в перчатке. — Извините, мистер, — окликнула его Николь, точно понимая, что сейчас он тут главный. — Да? — сказал он весьма любезно, но не без раздражения, и повернулся к ней. — Я хотела спросить, нужна ли какая-то помощь до открытия? — спросила она, и мужчина непонимающе на нее посмотрел. — Не думаю, что пение подбодрит строителей и маляров, но спасибо за предложение, милочка, — усмехнулся он. — Я могла бы работать с Адамом, помочь разобраться в бухгалтерии, — предложила она. — С каким Адамом? — нахмурился мужчина. Николь ощутила веющую от него опасность и заметила, что паренек тоже с интересом его рассматривает, хоть и держится подальше. — Беллом. Бывшим владельцем. Он же останется здесь, верно? Он знает этот бар лучше, чем свои пять пальцев. И я могу помочь… — Тот, который обблевал барную стойку? — уточнил мужчина. Николь с тревогой покосилась на Адама и заметила, как Дарлин помогает ему встать на ноги и не захлебнуться рвотой. — Вам стоит понять, сегодня вы лишили его дела всей жизни. Что с того, что он решил залить горе? — Ничего, — покачал головой мужчина. — Просто мне хватает проблем с сотрудниками и без подобных гореваний. Бар нужно открыть как можно быстрее, и очередной пьяница мне не нужен. — Вы его не оставите? — удивилась Николь. — Нет. И если будешь совать нос не в свое дело, то и тебе не будет места на этой сцене, — с любезной улыбкой сказал он, а Николь невольно отметила, что улыбка у него правда красивая. — Но это не значит, что я не могу помочь разобраться с чеками. Вы же сами сказали, нужно уладить все как можно быстрее. Даже если вы передадите все специалистам, им потребуется время, чтобы вникнуть. А я уже знаю, как тут все работает, — сообщила она самодовольно. Мужчина посмотрел на нее с осторожным интересом. — Значит, не только хорошенькое личико? — усмехнулся он. — Ох, поверьте, гораздо, гораздо больше, — ответила она любезно и протянула ему руку: — Николь Шарбон. Мужчина не стал пожимать ей руку, хотя, казалось, готов был это сделать, вместо этого легко кивнул головой. — Роджер Скиннер. Что ж, мисс Шарбон, тогда приходите завтра к восьми. Посмотрим, будет ли от вас толк.

***

Из певиц в секретари. Не карьера мечты, но работа, и такая, за которую не так уж и плохо платили. Да и Лестер из бухгалтерии был не против, когда она напевала. Нужно было только привыкнуть к его вытянутой сухой физиономии, и обстановка стала почти сносной. Сам мистер Скиннер показывался нечасто, но Николь исправно старалась его встречать и предлагать свои идеи, благо он слушал ее. Из вежливости или интереса — она толком не знала. — А если договориться, чтобы здесь были премьеры песен или нестандартные выступления? Что-то вроде того, когда артисты исполняют песни не из своего репертуара или жанра. Возможно, в их стиле или аранжировке. Что-то, чего нет на концертах или в других барах, — рассуждала она, когда Скиннер заявился к ним в очередной раз, и впервые его вежливый интерес стал неподдельным. — Неплохая идея, Никки, — сказал он и кивнул Лестеру, чтобы тот сделал пометку. — Посоветуешь исполнителей? — улыбнулся он ей уже совершенно иначе, и девушка с трудом сдержала свой восторг. Это стало происходить чаще. Выбор краски и оформления — ему нравился ее вкус. Чашка кофе за рабочими собраниями. Легкое напряжение, которое становилось для нее все ощутимее, но она не решалась на первый шаг. Да и заниматься клубом оказалось куда интереснее, чем она думала. Все мечты о том, что и как можно сделать, фантазии о прекрасной сцене и хорошем звуке, о новых инструментах и «дорогом шике» внезапно стали осуществляться, стоило ей только сказать. Не все идеи становились реальными. Но многие. — Никаких птиц, — строго сказал Роджер и почему-то рассмеялся, — не хочу животных в баре. — Но они были бы только в фойе. — Нет, — коротко сказал Роджер и покачал головой. — Ладно, — сказала она, нервно поджав губы, чтобы не засмеяться. Они засиживались допоздна, расположившись за новеньким гостевым столиком, широким, рассчитанным минимум на шестерых гостей — здесь было куда удобнее, чем в тесном офисе. — Я могу открыть вино из новой поставки? — учтиво спросила она у Роджера. — Снять пробу, — невинно добавила она, когда он предупреждающе на нее посмотрел. — Неси бокалы, рыжая, — дал добро Роджер и начал снимать пиджак — стало слишком жарко, да и пиджак стеснял движения. Когда Николь вернулась, он сидел над документами. Благодарно принял бокал из ее рук, взял его левой, без перчатки, рукой. Николь осторожно села на стул, придвинувшись к нему ближе. — Могу я спросить? — поинтересовалась она, словно собираясь с ним посекретничать. Роджер посмотрел в ответ с каким-то веселым азартом. — Попытайся. — Твоя рука, — осторожно начала она, и взгляд Роджера из веселого стал строгим. Николь даже показалось, что стоит извиниться, но Роджер вдруг хмыкнул, и звук вышел глухой и тревожный. — А ты не знаешь? — спросил он, глядя на нее так, будто ожидал какого-то подвоха. — Нет, — честно сказала Николь. До нее начало доходить, почему он так насторожен, и она подалась вперед. — Я знаю, мистер Скиннер, что вы человек, известный в определенных кругах. Что о вас наверняка пишут в газетах или говорят в каких-то закрытых клубах для богатеев, но, поверьте, когда пытаешься выжить среди кучи рутинных проблем здесь, не всегда интересно, что происходит у таких, как вы. — Хочешь сказать, такая умная мордашка не читает газет? — фыркнул Роджер, явно не веря ей. — А зачем? Новости политики не помогут мне с арендной платой. Для светской хроники у меня всегда была Старла с ее сплетнями, а по-настоящему важные вещи всегда можно узнать на улице и у знакомых, — пожала она плечами и почувствовала, что расстроила его. — Больше не считаете меня «умной мордашкой»? Из-за газет? — спросила она почти оскорбленно. — Нет. Скорее наоборот, — покачал головой Роджер и хмыкнул своим мыслям. — Хорошо, — кивнул он и приподнял правую руку: — Она травмирована. Сильно. Без перчатки я не могу даже бокал держать, да и с ней простого порыва ветра хватает, чтобы вызвать боль. — Как это вышло? — спросила Николь, отставив бокал, и придвинулась ближе к Роджеру. Его лицо вдруг стало хищным и серьезным. Он смотрел ей в глаза, явно что-то решая, а затем заговорил тише, словно утягивая ее за собой своим голосом. — Несколько лет назад мне нужно было заключить сделку с крупным партнером. Но на это место у него уже был… претендент. Большая компания с хорошей репутацией, которую я неслабо подпортил всего за пару недель, чтобы заполучить этот контракт. Но в моем деле… все может пойти к черту, если не быть осторожным. — Он начал медленно стягивать перчатку, и Николь, затаив дыхание, смотрела, как дорогая черная ткань сползает с натянутой, красной и до того тонкой кожи, что под ней отчетливо виднелись вены. Николь нервно вздохнула, но промолчала, чувствуя, что Роджер буравит ее взглядом. В этот момент она уже пожалела, что спросила. — Парни из конкурирующей фирмы решили отомстить. Схватили меня после вечеринки. Отвезли на склад и держали там почти сутки. Помню, что быстро протрезвел, но было поздно. Они не давали мне надолго терять сознание. От ударов хрустели кости. Они не спешили. Хотели насладиться своей местью и припомнили мне мое маленькое хобби. В своей фирме я славился как отличный боксер. Мы с братом занимались с детства, но он… Драки по правилам не для него. А я запомнил парочку отличных трюков. С одного удара мог отправить в нокаут. И им показалось забавным понаблюдать за тем, как сползает кожа с моей руки. Слушать, как долго я могу кричать. Как долго сознание сможет выдерживать боль… Николь вдруг поняла, что дрожит и смотрит на него, словно впервые увидев. Хотя она действительно видела его впервые. Настоящего, без приветливой маски или хмурой мины. — Но ты смог спастись, — выдохнула Николь, понимая, что Роджер смотрит на нее, ожидая реакции. — Брат помог, — вдруг смягчившись, сказал он, и темная тень исчезла с его лица. — Он всегда на подхвате. Всегда где-то рядом. И то, что они сделали со мной… Что ж, им повезло куда меньше. Николь напряженно кивнула, но говорить не стала, не зная, что сказать. — Что такое, умная мордашка? Флиртовать больше не хочется? — весело спросил Роджер, снова надевая перчатку. — Не смотри ты так, я не собираюсь тебе вредить. Но ты сама решила устроить вечер разговоров. — Да, — кивнула Николь и слегка придвинулась ближе. — И хочу продолжить, — на выдохе сказала она и легко коснулась руки Роджера прямо над краем перчатки, скрывающей опаленную кожу. Роджер посмотрел на нее с легким удивлением. — Учти, я не люблю останавливаться на полпути, — предупредил он, но Николь уже сама подалась вперед, решительно целуя его. И с закрытыми глазами образ склада, на котором ему выжигали кожу, был только ярче. И почему-то невероятно возбуждал.