Devil's Twins

Скиннеры, 35 лет. Николь Шарбон, 24 года. Оливер Мур, 21 год Николь нервно скручивала шелковый платок в руках, пока Роджер неспешно курил, глядя в окно машины на огни ночного города. — Тебе не о чем переживать, — сказал он и перевел на нее взгляд, сделав очередную затяжку. Ветер из приоткрытого окна утянул часть дыма в холодную ночь. — Надеюсь, — коротко ответила Николь и попыталась улыбнуться. — Что такое? Ты же сама говорила, что хочешь с ним познакомиться, — напомнил ей Роджер. — Да, но я думала, он как-нибудь зайдет к нам в клуб и мы пообщаемся, — ответила Николь, все еще нервно сжимая платок. — Он был на открытии. Не его вина, что из-за выступления у тебя не было времени познакомиться с ним. — Так сейчас мы едем… к нему? — попыталась сменить вектор беседы Николь, чувствуя, что Роджер становится раздраженным. — В каком-то роде, — качнул он головой. — Салли сейчас занят рингом, а мне как раз нужно заехать и обсудить пару вопросов по выручке. Недавно там прошел крупный бой, были проблемы со ставками, но не забивай себе этим голову, — сразу посоветовал он, заметив интерес в глазах девушки. — Просто я говорила с Лестером, и он… предупредил меня насчет Соломона, — попыталась объяснить она свои подозрения. Роджер презрительно фыркнул, выдыхая дым, словно огнедышащий дракон. — И что он наплел тебе о моем брате? Они с первой встречи друг друга невзлюбили, так что я не стал бы принимать на веру все его слова, — предостерег он. Николь понимающе кивнула, но волнение ее никуда не делось. Потому что ей не показалось, что Лестер врал, да и сама она, выступая на сцене в день открытия, едва заметила Соломона за одним из столиков, испытала тягучий страх, словно какое-то внутреннее чутье предупреждало ее держаться подальше от этого громилы. — То есть он не шизофреник, который не понимает, где находится, что происходит, и не страдает приступами ярости? — спросила она с самым невинным видом, словно это описание ее вовсе не пугало. Она ждала, что Роджер рассмеется и скажет, что все это выдумки. Но он не рассмеялся и не стал опровергать эти слова, лишь слегка повел плечом. — Он принимает таблетки, и за ним постоянно приглядывают помощники. А недавно он нашел себе этого паренька… черт, — Роджер щелкнул пальцами здоровой руки, пытаясь припомнить имя, но так и не смог, — вечно забываю, как их зовут. Но он вроде сиделки. Бегает за ним, следит, чтобы Салли был в порядке. Да и не станет Салли тебе вредить, он же мой брат, — заверил ее Роджер, но его слова совершенно не успокоили Николь, а только заставили больше нервничать. И, что хуже, они уже подъехали к боксерскому клубу. Роджер потянулся, поцеловал ее в щеку, обдавая запахом дыма и дорогого одеколона. — Идем, все будет хорошо, — пообещал он, и Николь кивнула, стараясь ему верить. Водитель открыл дверь машины и помог ей выйти. Клуб был еще пустым — основное действие происходило здесь ближе к шести вечера, так что зал встретил ее множеством столиков, на которых стояли стулья с торчащими вверх, словно пики, ножками, широким баром и коридором, ведущим к пункту приема ставок. Но, конечно, центральное место в огромном зале занимал ринг, который был освещен куда лучше зала, позволяя гостям наслаждаться насилием под прикрытием легкого полумрака. Роджер улыбнулся при виде ринга, явно вспоминая собственное прошлое, когда он частенько сражался в подобных местах. — Роджер, приветствую, — послышался бодрый молодой голос — со стороны бара к ним направлялся молодой паренек, которого Николь раньше видела пару раз. — Шелби все подготовил, ты же помнишь, где здесь офис? — Получше твоего, — сказал Роджер, строго глядя на него, но тот словно и не понял, что ведет себя слишком фривольно. — Салли здесь? — В подвале. Работает. Роджер нахмурился, а затем посмотрел на Николь, которая старалась держаться к нему ближе и чувствовала себя неуютно в этом мрачном месте. — Тогда сделай для Никки что-нибудь выпить, а я схожу за Салли, — кивнул он и улыбнулся ей, видя, как она нервничает. Николь проводила его взглядом, сдерживая порыв пойти вместе с ним. Останавливало только то, что он направлялся к брату, а она не хотела знать, что тут может происходить в подвале. — Так ты новая пассия Роджера? Та, что в клубе помогает с программой? — бодро спросил парень и поманил ее за собой к бару. — Джин с тоником, добавь лимон, — распорядилась она, игнорируя вопрос и поражаясь его наглому поведению. Она впервые видела, чтобы кто-то из подчиненных Роджера, да еще и в таком возрасте, позволял себе подобное общение. И хотя черту он не переходил, что ей, что Роджеру не очень понравилось его панибратство. — Неплохой выбор. Могу подмешать чего-нибудь покрепче, вкус станет… интереснее, — с лучезарной улыбкой сказал он, вставая за барную стойку и принимаясь заниматься напитками с видом опытного бармена. — Я Оливер, кстати. Роджер что-то не потрудился нас представить. — Потому что он не помнит, как тебя зовут, — с легкой строгостью в голосе сказала Николь, пытаясь пока мягко указать этому наглецу его место, — и тебе следует звать его мистер Скиннер. — М-м, нет, Роджер вполне подойдет, — пожал плечами он. — Чем ты занимаешься в компании? — спросила Николь, все меньше понимая, что происходит и кто это такой. — Ты разве не из шайки Шелби? Ты работаешь на Роджера. — Нет, я с Салли, — улыбнулся он и, поставив перед ней коктейль, изящным жестом запустил в него трубочку. Потом придвинул к себе банку с десертной вишней и начал есть их с явным наслаждением, пока Николь пыталась понять, о чем он бредит. — А ты не видела ребят Салли, да? Тут дела немного не так устроены, как наверху у Роджера, — охотно пустился в объяснения Оливер и съел еще одну вишенку, сладко облизывая губы. — Хотя ничего страшного, если он не посвящает тебя в тонкости. Их правда не всем стоит знать, — с наигранным пониманием сказал он, и Николь вконец определилась с тем, что готова ненавидеть этого выскочку всем сердцем. — Роджер посвящает меня во все свои дела. Мы работаем вместе, — поправила она его строгим тоном, словно общалась с непослушным ребенком. — В вашем вычурном клубе. Слышал, — кивнул Оливер. — О, ты же певица! — вдруг оживился он. — Тут есть микрофон. Правда, он для рефери. Время от времени Салли дает мне объявлять победителей в боях. Это круто. Могу подключить его тебе, споешь что-нибудь. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты много болтаешь? — спросила Николь с легким презрением, но Оливер только улыбнулся. — Да, — просто сказал он и кивнул в сторону лестницы, ведущей вниз: — А вот и они. И, съев еще одну вишенку, подхватил полотенце и бросился к Скиннерам. Николь залпом выпила джин-тоник, готовясь к знакомству с братом Роджера, и постаралась изобразить самую очаровательную из своих улыбок, направляясь к ним навстречу. Но почти сразу замедлила шаг, чувствуя, как внутри растекается холодный страх. Роджер о чем-то болтал с Соломоном, а тот на ходу вытирал окровавленные руки полотенцем, которое ему вручил его ассистент. Рукава дорогой рубашки закатаны до локтя, жилет крепко обхватывает мощную грудь. Ей всегда казалось, что Роджер был чистым воплощением силы, но рядом со своим братом он казался почти щуплым. Даже их одинаковые лица казались ей невероятно разными, и дело было даже не в шрамах Соломона и не в его растрепанных влажных волосах, которые прядями падали на лицо, словно грива. Различия читались во взгляде, походке, движениях, которые у Соломона были более угловатыми, напряженными, и эти мелкие детали были ярче внешних отличий. — …а это Николь, — закончил Роджер фразу и, увидев, как замерла его девушка, подошел к ней, встал позади и, заботливо положив руки ей на плечи, тихо прошептал: — Не бойся. — Николь, — улыбнулся Соломон и посмотрел на нее, прожигая взглядом. — Рад знакомству, много о тебе слышал. — Много? — растерялась Николь, которая рядом с Соломоном чувствовала себя лилипутом. — Слышал, что у моего дорогого брата появилась канареечка, которую он так старательно от меня прячет, — с осуждением сказал Соломон, обращаясь к Роджеру. — Не прячу, вот она, — словно оправдываясь, сказал Роджер. — Вы пообщайтесь пока, а я поговорю с Шелби. Он ведь у себя? — У себя? — повторил его вопрос Соломон, обращаясь к Оливеру, который так и вертелся возле него, словно игривый пес у ног хозяина. — Да, — ответил тот и посмотрел на Роджера. — Мистер Скиннер знает, где находится офис, — сказал он, специально выделяя интонацией это обращение, и, игриво посмотрев на Николь, нагло ей улыбнулся. — Иди, мы пока пообщаемся, — махнул Соломон Роджеру, и Николь нервно сглотнула, увидев сбитые до крови руки. Она боялась даже представить, что Соломон мог делать в подвале. — Олли, будь так добр, сделай нам чаю, — попросил Соломон, и Оливер тут же кивнул. — Сейчас. Опустив стулья с ближайшего столика и даже отодвинув один для Николь, Соломон сел напротив. Положил перед собой запачканное кровью полотенце и достал из нагрудного кармана толстую сигару, а из брюк зажигалку. Николь осторожно села напротив него, чувствуя себя так, словно Роджер только что запер ее в клетке с диким зверем. — Ты же не против? — он указал на сигару. — Нет, — покачала головой Николь. Пока Соломон закуривал, она взяла себя в руки и решила начать хоть какую-то беседу. — Роджер тоже курит, да и в барах это дело обычное. Я привыкла к запаху. — Роджер курит всякую тонкую дрянь, — презрительно фыркнул Соломон, и Николь невольно отметила, что этот презрительный звук они с братом издают очень похоже. — Наверное, — пожала она плечами и положила руки на колени, желая, чтобы это побыстрее закончилось. Конечно, она понимала, что нужно понравиться Соломону, если она планирует стать частью этой семьи. А она планировала. — Вы заправляете этим местом? Роджер не упоминал сторонние проекты, кроме клуба. — Ну, может, ему неинтересно обсуждать их с тобой, — предположил Соломон. Николь подумала, что начинает понимать, откуда у Оливера столько наглости — небось нахватался у своего босса. — Но не переживай, — добавил Соломон, заметив, что она расстроилась, — он допускает тебя к совместной работе с ним в клубе. Роджер давно хотел такой клуб, и если он полагается на тебя в том, что так ему дорого, то это хорошо. Он доверяет тебе. А он не доверяет каждому встречному с улицы. Николь поблагодарила, хотя не была уверена, что Соломон сделал ей комплимент. Тем временем подоспел Оливер с подносом и принялся сервировать стол — расставлять фарфоровые чашки, раскладывать ложечки и салфетки, театрально разливать ароматный чай с мятой. Даже не поленился выставить сахарницу. Выслуживался до того, что Николь стало тошно. Но Соломон просто махнул на него рукой, отгоняя, словно назойливую муху, что, однако, ничуть не испортило настроение Оливера, который бодрым шагом пошел к бару. — Любишь Роджера? — спросил Соломон, едва Николь отпила чай. Она чуть не поперхнулась, но решила пройти эту проверку, какие бы каверзные вопросы ее ни ждали. Тем более что пока Соломон выглядел хоть и жутко, но в ясном сознании. — Всем сердцем, — решительно ответила она и посмотрела Соломону в глаза. Он задумался о чем-то своем и молчал добрые пару минут. — Хорошо, — наконец кивнул он. — Он не очень хорошо разбирается в женщинах, вечно западает на смазливых, а потом начинаются скандалы, — он презрительно поморщился и отпил немного чаю. — Но ты не просто красивая, раз он взял тебя к своей мечте, к делу, о котором говорил последние три года, верно? У тебя голова горит алым, как кровь, ты мозговитая, раз он ценит тебя достаточно, чтобы привести ко мне. — Он мне доверяет. А я ему, — сказала Николь, чтобы подтвердить рассуждения Соломона. — Угу, — сказал он, хмурясь. — Умные потом доставляют больше проблем. Сейчас ты рядом с ним, кровавая королева подле его трона. Как скоро пожелаешь на его место? Начнешь прятать ножи под подушкой и жаждать ему мести? Умные женщины хотят власти не меньше мужчин, но знай: Роджер ненавидит поводки. Он от них дуреет и делает ошибки. Ему нужна свобода. Давай ему ее, когда нужно. — При всем уважении, но то, как нам строить отношения с Роджером, не ваше дело, — сказала Николь, решив сразу обозначить границы. Соломон резко ударил ладонью по столу. Звук вышел мощный, звучный, как выстрел, так что она едва не вскрикнула. — Все, что касается Роджера, — мое дело. Все в его жизни мое тоже, и тебе стоит это уяснить. Мы были зачаты вместе, вместе пришли на этот свет, вместе пройдем эту жизнь и, когда до этого дойдет, умрем мы с ним только вдвоем. Потому что он все лучшее, что есть во мне, и не смей говорить, что какая-то часть жизни Роджера не принадлежит и мне тоже, — угрожающе зарычал на нее Соломон, опираясь рукой на стол и глядя на нее исподлобья, согнувшись, словно готовый к прыжку. Николь отодвинулась и вжалась в спинку стула, видя его дикое безумие в темно-зеленых глазах. Теперь она не сомневалась, что слухи об этом чудовище всегда были правдой. — Я не подведу Роджера. Обещаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Соломон немного расслабился и сел ровнее. — Обещания, — сказал он и задумался, словно вспоминая значение этого слова, — это хорошо. Это как договор. И если заключаешь такой договор с дьяволом, то знаешь, чем грозит его нарушение. — Он говорил серьезно, но Николь не понимала, он угрожает ей или смотрит куда-то сквозь нее, и хотела лишь поскорее уйти. — Если разозлишь моего дорогого брата, я сам сломаю твою тоненькую шейку. И милой птичке больше не петь в золотой клетке, — говорил он больше с пустотой, чем с Николь, и она поднялась из-за стола. — Хорошо, — сказала она, чтобы хоть что-то сказать. — Мне… кхм, мне нужно к Роджеру. Спасибо за чай, Соломон, — постаралась сказать она учтиво и, тревожно стуча каблучками, пошла прочь от этого верзилы, который теперь гипнотизировал взглядом ринг и хмурился с таким видом, словно разбирался с какой-то сложнейшей задачей. — Отведи меня в офис, живо, — приказала она Оливеру, который все это время был за барной стойкой, наблюдая за их разговором. — Да, мэм, — с откровенно игривой насмешкой сказал он и, догнав на ходу, посмотрел на нее с любопытством. — Он сказал тебе что-то плохое? — Не твое дело, — шикнула она на него. — Не злись на него. Салли иногда говорит путано, но он добрый. Правда, — заверил он ее. — Ох, ну да, — истерично воскликнула Николь, боясь, что теперь долго будет во снах видеть образ совсем не того Скиннера. — В конце коридора, — сказал Оливер и приглашающим жестом указал, куда пройти. Николь уже двинулась вперед, когда парень окликнул ее: — Эй, детка. А раз ты сейчас с Роджером, а я с Салли, то могу я звать тебя сестренкой? — Пошел ты, — словно злая лисица, фыркнула Николь и пообещала себе держаться как можно дальше от этого бардака, который творится вокруг Соломона. И это она еще не видела всю его свиту в полном составе. Неудивительно, что у них такая слава. Она распахнула дверь кабинета и проскользнула внутрь. Роджер обернулся и кивнул ей, предлагая устроиться в дальней части кабинета. И только заперев за собой дверь и оказавшись рядом с Роджером, она почувствовала себя в безопасности и смогла наконец-то выдохнуть.