Devil's Twins

Скиннеры, 36 лет. Оливер Мур, 22 года Казалось бы, можно остановиться. Оливер наконец-то получил работу ближе к Соломону, выполнял его личные поручения и задания Шелби по работе, получал более чем достойное жалование. Теперь он мог позволить себе снимать небольшую чистую квартиру, не беспокоиться о еде или долгах и даже покупать дорогие костюмы, в которых Салли нравилось его видеть. Шелби поручал ему встречаться с клиентами, едва понял, что у Оливера хорошо подвешен язык и общение с людьми дается отлично, да и выглядел он менее подозрительно и куда более презентабельно, чем большая часть их сотрудников. Поэтому отправлял его на встречи в отелях, ресторанах и офисах, чтобы передать учтивые предупреждения или конверты с компроматом. А после того, как Оливер начал лезть с предложениями по организации вечеринок в доме Соломона, Шелби на пробу допустил его к другим схожим проектам и был удивлен, что вчерашний официант может быть полезен не только в постели их босса. Куда Оливер, надо сказать, попадал с небывалой регулярностью, пусть был далеко не единственным, с кем развлекался Соломон. Но единственным, кто с таким остервенением жаждал быть рядом. — Он тебя прибьет так когда-нибудь, просто успокойся и не лезь к нему, если он тебя не зовет, — не выдержал как-то Шелби после совещания, которое проходило дома у Соломона. Оливер остался после собрания и теперь восседал на месте Соломона на кухне, куда сгрудили посуду и остатки алкоголя. Он лениво попивал мартини и смотрел на своего начальника самым невинным взглядом. — О чем ты? Я просто стараюсь быть полезным, — отозвался он. — Полезным? Да ты так вокруг него и вьешься, — фыркнул Шелби и покачал головой. — Он… Я не знаю, чего ты добиваешься, парень. Он не из тех, кому нужен кто-то постоянный. Он вообще странно относится к людям в целом, а любовников своих не думаю, что считает чем-то большим, чем игрушками. Игрушки можно ломать и менять, — предупредил он. — Я крепче, чем кажусь, — ответил Оливер. — Кроме того, он не такой страшный, как ты говоришь. Он может быть… почти нежным. — Да ладно? — усмехнулся Шелби и, подойдя к Оливеру, задрал рукав его рубашки, самодовольно глядя на темные синяки на запястьях и чуть выше. — Нежный? Кому ты врешь? — насмешливо спросил он и отпустил Оливера. Тот торопливо начал застегивать рукав рубашки, бросая на начальника злые взгляды, и недовольно цыкнул, заметив, что Шелби сорвал пуговицы на манжете. — Я уже почти пять лет подбираю ему парней. Я отвожу их к дежурным врачам, развожу по домам, ловлю этих ублюдков, если кто-то решит что-то вынести из квартиры, а, поверь, очень многие пытаются. И тебя вывезу к черту, если все эти твои вихляния хвостом — какой-то план. Не смей пользоваться благосклонностью Соломона, ради всего святого, он же больной на всю голову. — Я просто хочу быть ему полезным, — сказал Оливер и, возмущенно фыркнув, отставил пустой бокал. Он старался казаться спокойным, но притворяться у него получалось плохо. — Тебе так трудно поверить, что кто-то может искренне такого хотеть? Он же потрясающий мужчина. Зачем иметь какие-то другие поводы, кроме желания быть с ним? — возмутился Оливер, словно сама мысль о том, что он что-то замышляет, оскорбляла его, но Шелби только прищурился. — Хватит заливать, Оливер. Я слежу за тобой, — добавил он и подкинул в раковину еще несколько тарелок. — Не делай вид, что у всего этого нет никакой цели. Хочешь быть полезным? Может, тогда приберешься тут? За бесплатно, просто ради общего дела, — усмехнулся он и направился на выход, но Оливер проводил его крайне довольным взглядом. — И завтра чтобы был в офисе к девяти. — Непременно, сэр, — бодро отозвался Оливер и действительно принялся прибираться. Ему только это и было нужно. Повод. Любой повод, чтобы задержаться. Он уже давно об этом думал. Мечтал с момента, как впервые попал в лапы Соломона, а после того, как тот оставил его в раздевалке клуба, это стало навязчивой идеей. Оливер совсем плохо спал в своей квартире. Она казалась ему пустой и холодной, хотя прежде ему было все равно. Но дело было вовсе не в стенах здания, а в его голове. В том, что теперь для него доступно. Шелби так упорно вбивал ему в голову, что Соломон не из тех, кто способен на отношения, что поначалу в это даже верилось. Но теперь Соломон помнил его имя, улыбался, заметив в толпе, снисходительно разрешал быть подле себя на работе и принимал напитки только из его рук. Но Оливер хотел быть ближе. Еще ближе. Не только помощником и одним из тех, кто попадает в его постель. Нет, у Оливера были куда более масштабные планы, и они горели радостной мечтой. Приходили ему во снах и фантазиях, пронизывали невероятной ревностью, когда он видел на очередной вечеринке, как привезенные Шелби «гости» липнут к Соломону. И пусть они не были покупными — бог знает как Шелби свозил подобных парней со всего города, — но Оливеру все они казались гнилыми гиенами, которые видели в его Соломоне лишь возможность получить власть, деньги и влияние хотя бы на одну ночь. И Оливер искренне ликовал, если кто-нибудь из такой стайки попадался под горячую руку и, скуля, выползал из квартиры, проклиная Соломона. — А ты все еще тут? От низкого удивленного голоса Соломона Оливер едва не выронил тарелку, которую протирал, и с улыбкой обернулся. Конечно, было лишь вопросом времени, пока Соломон обнаружит, что находится не один в квартире, но что делать в этом случае, Оливер как-то не очень хорошо продумал. Соломон стоял в дверях кухни с пустым бокалом и явно не планировал увидеть кого-то в своем доме. Он уже успел избавиться от рубашки и теперь был в одной белой майке и брюках. Выглядел почти по-домашнему. — Что ты делаешь? — Мистер Скиннер, — как обычно бодро и приветливо отозвался Оливер. — Да вот, после ужина осталось много посуды, я подумал… почему бы не помыть. — Уже ночь, — озадаченно заметил Соломон и внимательно присмотрелся к задержавшемуся гостю, словно не был уверен, точно он тут или ему лишь кажется. — Да, — подтвердил Оливер и нервно сглотнул, но решил, что попытка не пытка. Сердце от волнения колотилось в груди, словно гул подбадривающих барабанов, играющих военный марш. — Ночь. И… Я потерял счет времени, совсем не заметил, как поздно вы закончили совещание, а до моей квартиры так далеко, вы не могли бы… Вы не против, если я останусь на ночь? Я буду очень тихим. Соломон смерил его подозрительным взглядом и подошел ближе. Оливер ждал его решения, и то, что Скиннер оставался весьма спокойным, помогло Оливеру дышать ровнее. Он подождал, пока Соломон помоет за собой стакан и поставит его к чистой посуде. За эти несколько секунд он был на грани срыва минимум трижды, а затем Соломон посмотрел на него уже более приветливо и прохрипел своим глубоким голосом: — Можешь остаться в гостевой. Дальняя дверь по правой стороне. Не первая. Та заперта, это… старая спальня Роджера, она не для гостей, — пробормотал он и добавил увереннее: — Ко мне не приходи, если не позову, ясно? — Да, мистер Скиннер! — тут же счастливо выпалил Оливер. Соломон почему-то поморщился и, потерев переносицу, привалился к кухонной столешнице и скрестил руки на груди. — Мистер Скиннер — это больше Роджер. И мы не в офисе, — сказал он. — Можешь называть меня по имени, ты ведь так делаешь в постели. Оливер смущенно хмыкнул и тут же лукаво посмотрел на Соломона, но не решился предложить. Тот и сам все понял. — Нет. Я устал, хочу просто отдохнуть, так что без меня, — сразу дал он установку, и Оливер кивнул. Что ж, не все сразу, но он определено сделал еще один шаг вперед. — Тогда доброй ночи, — сказал Оливер, с обожанием глядя на Соломона и жалея, что не имеет права и разрешения его коснуться. Он так редко видел его не в костюме, что от вида хоть сколько-то обнаженного тела Соломона его так и манило прикоснуться. Вот и сейчас он скользнул взглядом по сильным рукам с четкой линией вен, всмотрелся в смуглую кожу, на которой можно было различить бледные старые шрамы. — Салли, — едва ли не промурчал его имя Оливер. — Да-да, кот ты мартовский, иди спать, — рассмеялся Соломон и поправил растрепанную челку. Оливер чувствовал себя счастливым дураком, пусть даже от такой мелочи.

***

Той ночью Оливер так и не смог уснуть. Лежал в огромной кровати и ворочался, то и дело вздыхая от накатывающего на него возбуждения. Его так и подмывало ослушаться приказа и прокрасться в спальню к Соломону, но он хорошо понимал границы — это была не та черта, которую можно безнаказанно перейти. Зато наутро Оливер бросился готовить завтрак и был счастлив возможности провести еще одно утро в доме Соломона. Он насвистывал какой-то легкий мотивчик, хозяйничая на кухне, когда услышал шаги босых ног позади себя. Сердце сжалось в невероятно плотный комочек. — Доброе утро, Салли, — улыбнулся Оливер и переложил яичницу с ветчиной на тарелки. Он обернулся и нервно замер со сковородкой и лопаточкой в руках, потому что хозяин квартиры, судя по его озадаченному взгляду, снова не понимал, откуда тут взялся Оливер. А еще потому, что, видимо, утром Соломон никуда не спешил и вышел на кухню в одних свободных пижамных штанах и распахнутом черном халате. Не уложенные воском волосы длинными прядями падали на лицо, и весь вид у Соломона был напряженный и слегка потерянный. Словно он сам был каким-то призраком в этой квартире и вдруг обнаружил, что в нее въехали новые жильцы. — Ты… Оливер, — сказал Соломон, вспоминая, и встряхнул головой. Плохой знак, но Оливер стойко решил делать вид, что все хорошо. — Ты уже делал так. Готовил. Как давно ты тут? Потерянный взгляд направился куда-то сквозь Оливера, и Соломон тяжелой поступью подошел к столу и, облокотившись о него обеими руками, тяжело задышал. Оливер тут же бросился налить ему воды и поставил стакан перед ним. — Я здесь всего одну ночь. Вы разрешили мне переночевать. В гостевой, — отрапортовал он. — А… а последний раз, когда я готовил вам завтрак… Это было около года назад, — словно извиняясь, сказал он. Соломон нахмурился, но кивнул, а затем залпом выпил воду. — Так давно? — неохотно сказал он и постучал себя по виску, а затем посмотрел на тарелки. — Неси в столовую, я голоден, — распорядился он и пошел в столовую, пока Оливер торопливо принялся собирать тарелки на поднос. Сердце его испуганно билось в груди, и он уже начал думать, что выбрал совсем не лучший день, чтобы задержаться в этом доме. Но, с другой стороны, был ли вообще для этого хороший день? Если он намерен добиться своего, то должен научиться справляться с любым состоянием Соломона. Все не так уж и плохо. Посуду не громит, лицо ему бить не пытается, мебель не ломает, не кричит, взгляд не как у быка. Всего лишь растерянность, совсем неплохо, решил Оливер и бодро вошел в столовую. Соломон окинул его оценивающим взглядом. — Одежда мятая, хоть бы погладил, — буркнул он, принимая чашку кофе у него из рук. — А? — удивился Оливер и, осмотрев себя, немного нервно улыбнулся. — Ох, не беспокойтесь. Я потом как-нибудь приведу себя в порядок. — В кладовой есть утюг, — махнул рукой Соломон, приступая к завтраку, и погрузился в собственные мысли, да так глубоко, что глаза у него стали словно стеклянные. Пугающий эффект, который Оливер прежде не замечал. — Спасибо, Салли, — улыбнулся Оливер и немного замялся, прежде чем сесть рядом с ним за стол. Завтрак прошел в напряженной тишине, от которой мурашки бежали по коже. Но все же это утро они провели вместе, и Соломон не пытался его прогнать. Хотя Оливеру показалось, что после завтрака Соломон вообще не замечал, что был в квартире не один.

***

Всю следующую неделю Шелби гонял его с поручениями, так что Оливер не успевал даже попадать на вечеринки, которые сам же и организовывал. Приезжала какая-то крупная делегация из Нью-Йорка, и Скиннеры встречали их вместе, а продолжение планировалось уже в квартире Соломона. Оливер весь извелся, когда увидел подручных из их делегации. Стиляги и пижоны, с наглыми манерами и деланым акцентом. Попробуй тут не нервничать. Он прекрасно знал, как Соломон реагирует на такого рода гостей — они все для него были как новые конфетки в пестрой упаковке. Но если с итальянцами Оливер смог как-то свыкнуться и установить определенные границы, то эти люди были новыми, к тому же проездом, чтобы можно было хоть чего-то добиться. Да еще вместо того, чтобы вместе со всеми поехать из клуба Роджера в квартиру Соломона, Шелби сослал Оливера в бильярдную, забрать документы для клиентов у Пирса к завтрашней встрече. И вот тут уже хотелось выть от злости. Всю дорогу до офиса Оливер не мог отделаться от мысли, что один из этих лощеных гангстеров сегодня будет в постели Салли, и даже попытки убедить себя в том, что Соломон будет грубым или даже жестоким, не могли успокоить ревность, закипающую в душе. А он ведь почти успешно с ней справился, просто замечая, насколько безликими были для Соломона его любовники. Спроси его на следующее утро, кто был в его постели накануне, в лучшем случае он бы вспомнил что-то из внешности, но потом и это бы стерлось из его памяти. Но Оливера он помнил. Оливера он знал по имени. Оливеру он осознанно разрешал остаться. Пирс долго и мутно объяснял, с кем ему предстоит работать завтра, а Оливер слушал вполуха и кивал, стараясь побыстрее со всем этим покончить. Ему вообще было сложно воспринимать хоть какие-то слова из-за гудящих в голове мыслей и фантазий. Он был сейчас призраком в квартире Соломона — знал, какая там играет музыка, какой пьют алкоголь, какой табак курят, что подает приглашенная прислуга и кто числится в списке гостей. Мог представить, как Соломон подбирает себе кого-то по вкусу и этот кто-то с самодовольной улыбкой отправляется в его спальню. Стоило только подумать, что какой-то приезжий пидор сейчас хватается за простыни в спальне Соломона, стонет и кричит под ним, да даже если молит о помощи, оказавшись слишком нежным, — все это вызывало такую ревность, до натянутых нервов и скрипа в зубах. Мысль о том, что никто ничего не значит для Соломона, больше не была спасительным оправданием. Даже если сегодня у Соломона дикое настроение и его любовника будут выносить из спальни, Оливер все равно отдал бы все, чтобы оказаться на его месте. Пусть будет страшно или больно, он готов был на это! Не желал выбивать для себя отдельные дни, разделяя Соломона со всеми остальными. Вот только сделать он ничего не мог, и от этого бессилия хотелось кричать во все горло. — Это нужно будет сделать первым делом с утра, ты уяснил? — строго спросил Пирс, и Оливер кивнул, хотя мыслями был очень далеко и почти не слушал указаний. — Отлично. И не спеши собираться. В порт пришла поставка, встретишь товар, проверишь, чтобы все было, как нужно. Поедешь с моими парнями. Тебе же не влом работать ночами, верно? И даже штаны спускать не придется, — злобно хмыкнул Пирс. Оливер посмотрел на него с отвращением, но нашел в себе силы улыбнуться. — А ваши парни не умеют считать ящики? — как можно любезнее спросил он. — У меня планы на эту ночь. — Подлизываться к боссу — это не планы. И у него делегация из Нью-Йорка, эти пижоны его развлекут, не переживай, — ответил Пирс и откинулся на спинку кресла. — Ты сам напрашивался на работу. Так делай, что велено. Поработаешь в ночь, а планы твои подождут, уяснил, щенок? — Да, мистер Пирс, — процедил Оливер. — Смету для сверки выдадите или мне самому ее выдумать? — Не дерзи мне тут. Кроме младшего, твоя наглость никому не нравится, — напомнил ему Пирс, достал из верхнего ящика стола документы и, кинув их на стол, кивнул на дверь. — Ну, груз в порту вечно стоять не будет. Бегом. — Уже лечу, — буркнул Оливер, забирая документы и мысленно проклиная Пирса. Небось нагрузил его специально. Прихвостни Роджера всегда были на ножах с подручными Соломона, а его так и вовсе ни во что не ставили. Пришлось проститься с мечтой попасть на вечеринку хотя бы под конец. Но еще можно рискнуть и заехать утром.

***

Сонный пекарь выдал ему порцию венских ватрушек прямо из печи, еще до открытия лавки — маленькие привилегии постоянного клиента и одного из сотрудников компании «крыши» давали свои бонусы, которыми Оливер пользовался при каждой возможности. Вот и этим утром успел собрать все необходимое, чтобы прийти к двери Соломона не с пустыми руками. Пока он давил на тугую кнопку звонка, сердце бешено билось где-то в горле, и Оливер чувствовал, что у него слегка дергается нижнее веко. Он впервые в жизни чувствовал, что готов за что-то драться. По-настоящему драться, как бойцы Соломона на ринге — до хруста в костях, до крови, заливающей глаза, яростно и дико. И если бы он был на этой вечеринке, то непременно не выдержал бы и набросился на любого, кто попытался переступить порог спальни Скиннера. Дверь открылась, и с порога на него уставился растрепанный Соломон. Оливер охнул, увидев темный синяк у него под глазом, растекающийся бордовой чернотой по скуле. Соломон был весь помят, и казалось, он тоже не спал этой ночью. А еще у него был тот самый взгляд, который словно кричал, что Соломон скоро сорвется. Обычно именно так он смотрел, прежде чем влезть в драку или что-нибудь сломать. Правда, судя по всему, подраться он уже успел. — Олли? — с непониманием спросил он и прищурился, разглядывая раннего гостя. — Какого черта ты приперся в такую рань? — Да я по работе проезжал недалеко и подумал… — Оливер нервно сглотнул и показал пакет с выпечкой, но вышло не так игриво и романтично, как он рассчитывал. Соломон казался напряженным и нервным. Опасным. Сейчас бы развернуться да поехать в офис, от греха подальше. Именно это советовали инстинкты, но вместо этого Оливер глубоко вздохнул и осторожно улыбнулся. — Вы выглядите усталым. Сделать вам кофе? Соломон молча смотрел на него с минуту, а потом открыл дверь шире и жестом пригласил войти. — Горничные придут только через пару часов, так что ботинки не снимай, — предупредил он и тяжелым шагом направился в сторону кухни. Оливер заметил, что он слегка прихрамывает. — Могу я спросить, Салли? — очень осторожно начал Оливер, стараясь идти рядом, но не мешаться под ногами. — А что случилось? — Ар-ргх, — протянул Соломон и тяжело сел за стол, на котором стояло несколько пустых бокалов и бутылок из-под алкоголя. А еще лежала пара окровавленных полотенец. — Тот, с улыбкой. Который пах, как море, — все же ответил он, пока Оливер начал хозяйничать на кухне. — Оказался проблемным в постели. Подрались, — коротко ответил Соломон и зевнул, но поморщился от боли и потер челюсть. — А тебя не было, — заметил он, когда Оливер подал ему кофе и пристроился рядом. — Вы заметили? — стараясь не слишком выдавать свою радость, спросил Оливер. — Да, — мотнул лохматой головой Соломон и тяжело вздохнул. Оливер откровенно им любовался. На работе Соломон всегда приглаживал волосы, из-за чего они отливали глянцевым блеском и казались плотными и короткими, только челка выбивалась и падала набок. Но без этой модной укладки волосы у него были, как темная грива, и в голове Оливера загорелась фантазия о том, что он мог бы сжимать их, пока Соломон вдавливает его в кровать, резко двигаясь в теле. Оливер нервно сглотнул и облизнул пересохшие губы. — Ты всегда бегаешь вокруг, смеешься, болтаешь. Щебечешь. Танцуешь. Тебя трудно не заметить. И твоего отсутствия тоже. — Соломон отпил немного кофе и снова тяжело вздохнул, потирая ушибленную скулу. — Хотите, я приду к вам после работы сегодня? — робея, предложил Оливер и с улыбкой посмотрел на Соломона. — Составлю вам компанию. Соломон не сразу отреагировал на это предложение, смотрел куда-то в пространство, а затем откинулся на спинку стула и начал рассматривать Оливера, словно тот был не человек, а внезапно появившаяся на кухне статуя. Протянул к нему руку, задумчиво коснувшись лица, и Оливер охотно подался навстречу этому прикосновению. С его губ сорвался вздох облегчения, и он прикрыл глаза, позволяя теплому спокойствию разлиться в душе. Неделю. Целую неделю он даже издали не видел Соломона и в полной мере не осознавал, насколько в нем нуждается. А теперь все это напряжение уходило, и Оливер ощущал себя на своем месте. — Послушный птенчик, — довольно проговорил Соломон и провел большим пальцем по нижней губе Оливера. У того едва в глазах не потемнело от возбуждения, и он сказал, даже толком не подумав: — А хотите прямо сейчас? Он же видел это в напряженных плечах и темном взгляде, слышал в прерывистом дыхании и даже от прикосновений ощущал будто легкое покалывание электрического тока. Оливер плавно соскользнул на пол и, очутившись возле стола, устроился между расставленных ног Соломона, посмотрел на него снизу вверх. Он не двигался, ждал разрешения. Сейчас он словно оказался в том моменте из прошлого, в день их первой встречи. Уже тогда он чувствовал, что хочет это сделать, но тогда у него не хватило бы смелости, а теперь не было страха. Соломон смотрел на него с интересом, но молчал, и Оливер придвинулся ближе. Прогнувшись в спине, подался вперед, ближе к Соломону, но не касался его. Он тяжело дышал и чувствовал, как адреналин закипает в крови. — У вас ведь не удалась эта ночь, верно? — осторожно спросил Оливер и уперся руками в край стула прямо между ног Соломона, а сам не сводил взгляда с его лица. — Могу я быть честным? — тихо спросил он. — Быть честным? Я тебя держу при себе именно за это, так что, если соврешь, быстро вылетишь отсюда, — предупредил Соломон, но взгляд его тоже загорелся, и угроза не столько пугала Оливера, сколько придавала сил. — Я с ума сходил от мысли, что эту ночь вы проведете с кем-то другим, — выпалил Оливер и нервно облизнул губы. — Я… я знаю правила. Правда. Но ничего не могу с собой поделать. И рад, что с тем, кого вы выбрали, были проблемы. Он будто исповедовался сейчас, и Соломон как-то странно, непривычно усмехнулся, даже отвел взгляд и тяжело вздохнул, прежде чем протянуть руку и погладить Оливера по голове. — Ласковый. Да еще и послушный, — протянул Соломон. За этими словами явно стояло еще так много мыслей, которых Оливер не мог уловить, но сейчас он чувствовал, что ему позволено если не все, то многое. Он извернулся и прижался губами к запястью Соломона, тот замер, а затем провел грубыми пальцами по его затылку и притянул его голову ближе к своему паху. Оливеру другого разрешения и не нужно было. Он торопливо расстегнул брюки Соломона и ощутил резкий укол ревности, заметив, что молния не была застегнута и все держалось только на пуговице, приспустил ткань, высвобождая напряженный член. Соломон тяжело давил на его затылок, подгоняя, и Оливер не собирался его разочаровывать. Он был возбужден и напуган, а от собственной наглости вело голову. Сам не понимал, почему его до сих пор не выставили за дверь, но оттого, что Соломон давал ему эту свободу, подпускал его к себе так близко, сердце ликовало. Оливер намеренно медленно вобрал член в рот, чувствуя, как он заскользил по его расслабленному языку, оставляя горьковатый привкус. Он двигался медленно, поднимаясь до самой головки и плавно опускаясь почти до основания, пока кончик носа не задевал ткань одежды. Слышал тихие вздохи Соломона и хотел, мечтал, желал всем сердцем, чтобы Соломон помнил этот момент. Помнил его и знал, как сильно Оливер хочет быть рядом. До дрожи, до спазмов в горле. Потому что он уже не мог обманывать самого себя и повторять, что это временное увлечение. Все зашло слишком далеко, и казалось, в его голове не осталось ни единого уголка, который бы не был заполнен фантазиями о Салли. И сейчас одна из этих фантазий воплощалась в жизнь. Самая первая с их встречи, когда он протирал его запачканные ботинки в кафешке и, подняв на него взгляд, ощутил, как внутри все сжалось от возбуждения. Сейчас он снова почти полностью был под столом, и руки некуда было девать. От возбуждения Оливер сам не заметил, как начал тихо постанывать, особенно когда твердый член упирался ему в горло. И, чтобы удержаться, положил руки на бедра Соломона, ощутив, как тот мгновенно напрягся и до боли стиснул его волосы, но не отстранил от себя, а только задал более быстрый темп, готовый кончить. Соломон слегка двигал бедрами навстречу влажному горячему рту, вбиваясь в него глубже и резче. Рык удовольствия отвлек Оливера от шума входной двери, и Соломон отстранил его, едва кончил. Оливер поперхнулся спермой, но прикрыл рот рукой и, тяжело дыша и подрагивая от возбуждения, сглотнул, одной рукой все еще сжимая бедро Соломона. Тот смотрел на него строго и возбужденно, и Оливер послушно его отпустил, пока не получил выговор, осел у его ног, пытаясь прийти в себя. От возбуждения хотелось выть, хотелось продолжить, раздеться самому и полезть на Соломона, оказаться под его тяжелым сильным телом. — Все, мистер Скиннер, пижонов я развез, обо всем договорился, из-за драки проблем не будет, — послышался звонкий голос Шелби, и Оливер испуганно вздрогнул, но бежать было некуда — помощник Соломона уже вошел в кухню. — Уверены, что не нужно привезти врач… А… А-а, — запнулся он и резко развернулся к ним спиной. Почему-то это показалось таким забавным, что Оливер не выдержал и засмеялся, а чтобы хоть немного приглушить звук, уткнулся лбом в колено Соломона. — Да не стесняйся ты так, мы уже закончили, неженка, — буркнул Соломон и поправил брюки, на этот раз застегнув молнию, и, прежде чем подняться из-за стола, ласково погладил Оливера по уху. — Я не ожидал, что у вас кто-то будет, — немного растерянно сказал Шелби и неохотно развернулся, пока Оливер вылезал из-под стола. — Ох, серьезно? Какого хрена ты тут делаешь, Мур? Ты к девяти должен был быть на встрече! Оливер перестал улыбаться. — А не к одиннадцати? — перепуганно спросил он. — Какой, на хер, к одиннадцати? Боже, за что ты нам, — воскликнул Шелби и посмотрел на Соломона виновато, но тот только довольно посмеивался, глядя на перепалку подчиненных. — Не страшно. Скажи, что я его задержал у себя. Они поймут. И подвези его, — распорядился Соломон. Оливер некстати заметил, что после оргазма голос у него стал более низким и плавным, его так и хотелось слушать и слушать. — Хорошо, — неохотно согласился Шелби и посмотрел на Оливера взглядом, который предвещал выговор и долгую неприятную поездку. — А вечером привези его ко мне, пусть Пирс не задерживает его в офисе, ясно? — небрежно попросил Соломон и повел плечами, разминая затекшие мышцы. — Понял, — кивнул Шелби. — Горничные будут через минут десять, я предупредил, чтобы они вам под ногами не мешались. — Да, спасибо, — кивнул Соломон и, прищурившись от утреннего солнца, бившего в окно, отставил пустую чашку на стол. Уходя вместе с Шелби, Оливер отчетливо ощущал на себе жаркий взгляд Соломона и был почти уверен, что лопнет от счастья в этот момент.

***

— А у Салли когда-нибудь были… отношения? Этот вопрос Оливер задал Шелби спустя пару недель после того, как тот застукал его на кухне Скиннера и успел немного остыть. Первое время на Оливера сыпались самые нудные поручения из возможных, и он чувствовал, что Шелби просто пытается отыграться на нем, но не понимал, чем он ему-то не угодил. Шелби закашлялся, поперхнувшись сигаретным дымом, и отвлекся от сцены, на которой выступала рыжеволосая любовница Роджера, что-то мелодично напевая на родном французском. — Твою мать, Оливер, с чего такие вопросы? — отпив скотча, спросил он и посмотрел на Оливера, как на тяжелобольного. Но Оливер только с легкой завистью смотрел на Николь, пытаясь представить, а как у нее все продвигается с Роджером. Наверное, куда проще, чем у него с Соломоном, да и запретов меньше. Думая об этом, он и задался вопросом, который озвучил своему боссу. — Хочу узнать, есть ли у меня шанс, — слишком уж честно сказал Оливер и стащил из пачки сигарет Шелби одну для себя и взял его же зажигалку, лежавшую рядом, игнорируя осуждающий взгляд. — С такими-то манерами тебе об этом только мечтать, — пригрозил Шелби. Оливер задумчиво почесал кончик носа и покачал головой. — М-м, нет. Мне кажется, он находит мою наглость забавной. Да и что я такого сделал, тебе что, сигареты жалко? — Говорю тебе, не стоит на такое замахиваться. Соломон никогда… Не думаю, что тебе что-то светит, — отмахнулся Шелби и откинулся на спинку дивана. Он явно начал нервничать и покосился на часы, когда Оливер с лукавым взглядом подсел к нему ближе и наклонился, чтобы посекретничать. — Мне не светит, но кому-то же удавалось, да? — заговорщически спросил он, и Шелби закатил глаза. — Боже, за какие грехи мне достался этот идиот? — простонал он. — Уверен, у тебя грешков на десяток таких, как я, наберется, — тут же ответил Оливер и улыбнулся. — Ну скажи. Это же не какая-то великая тайна. Мне просто нужна искорка надежды, расскажи мне, Шелби, ты же лучше всех его знаешь, ну расскажи. — Хватит канючить, черт тебя дери! — взмолился Шелби, но по выражению лица Оливера понял, что тот не отстанет, пока не узнает все, что хочет знать. — За что… — протянул он, поднимая глаза к высокому потолку клуба, и обреченно вздохнул. — Ладно. Но не думай, что сейчас будет длинный рассказ. Я с Соломоном работаю почти десять лет, и на моей памяти особый интерес он проявлял всего дважды. Первый раз лет девять назад. Когда мы только запускали свой ипподром, он снюхался с жокеем. Одним из фаворитов скачек. Мелкий ублюдок, шумный и ругался как сапожник. Черт его знает, чем он Салли нравился, но пару-тройку месяцев они проводили вместе все свободное время, — начал Шелби, но глядя на воспарявшего Оливера, тут же добавил: — Эй, ты там губу-то закатай. Ничего серьезного, Соломон не любит таскать в дом посторонних. Второй раз лет пять, наверное, назад, он спелся с одним актеришкой, которого я привел развлекать толпу на вечеринке. Они там небольшим вторым составом разыгрывали сцену из пьесы до ее премьеры, было весело, на самом деле. А потом Соломон заболтался с одним из актеров. Уже плохо помню, что там и как было, но почти полгода он его забавлял, а потом наскучил. Хотя Салли хотел спонсировать какую-то его постановку, но хорошо хоть у одного из братьев есть голова на плечах. Роджер запретил. Хотя я до сих пор не понимаю, почему он не оформит все документы и не возьмет брата и его финансы под опеку. Ты б знал, сколько денег Соломон хотел в пьесу вложить, там и разориться такими темпами за пару месяцев можно. Но он словно не понимает… — …значения цифр, — закончил за него Оливер с нежной улыбкой. — На самом деле понимает. Просто ему может быть важнее порыв или идея. А деньги… это просто деньги. Он знает, что у него их много, и не особо ценит, — поделился он одним из своих наблюдений. — Да, — согласился Шелби и строго посмотрел на Оливера. — И из-за этой его черты частенько к нему лезут всякие лощеные ублюдки, которые думают, что стоит ему разок отсосать, и он осыплет подарками и золотом, купит все что угодно. Но я лично по поручению Роджера слежу, чтобы такие мрази даже не думали воспользоваться Соломоном. Оливер прекрасно понял намек, но просто улыбался. — Вообще-то не думаю, что он кому-то незнакомому позволил бы себе отсосать. Он очень зажатый в постели и не терпит, когда его трогают, тем более… — А-а-а, замолчи, замолчи, замолчи! — Шелби даже зажмурился, а Оливер весело рассмеялся. — Ты правда такой неженка. — Можно… можно просто не заставлять меня это представлять. Мне так проще живется. — Ладно, — милосердно согласился Оливер, медленно делая затяжку. Не то чтобы рассказ Шелби поубавил его уверенности в себе. Но он стал лучше понимать, какой особенный шанс ему выпал, раз Соломон смог выделить его из череды любовников. И даже разрешал ночевать у себя. По крайней мере, Оливер надеялся, что разрешал. — Но я серьезно, — строго сказал Шелби. — Если попробуешь его обокрасть, я тебя лично сдам Роджеру. А он, уж поверь мне, садист похлеще Соломона. — Ты правда думаешь, что я не могу хотеть просто быть с ним? — обиженно спросил Оливер. — Я думаю, что ты хитрожопый гад, который многое стерпит, чтобы не возвращаться в тот бомжатник, откуда мы тебя вытащили, — ответил Шелби, и Оливер фыркнул. — Да, я не хочу туда возвращаться, а кто бы хотел? И, может, поначалу чувствовал себя Золушкой или кем-то в этом роде. Но сейчас… все иначе, — сказал он, мыслями возвращаясь к Соломону. — Если ты так зациклен на деньгах, да пожалуйста. Урежь мне жалование, дай просто минимум, чтобы я не сдох с голоду и выглядел прилично на работе. Если нужно, обыщи меня или мою квартиру, я в жизни ничего бы не забрал у Салли. Потому что мне не деньги нужны, а просто шанс быть с ним рядом. Я его… Я с ним… — Оливер запнулся, а его глаза заблестели маниакальным огнем, и впервые Шелби подумал, что этого парня не стоит недооценивать. — Ты с ним что? — все же спросил он. — С ним я чувствую себя живым.

***

Оливер был в приподнятом настроении и тихонько насвистывал бодрый мотивчик, который услышал в музыкальном магазине, когда закупал партию новых пластинок. От энергичной музыки хотелось танцевать, а еще он был не прочь услышать ее в их квартире. Вернее, в квартире Соломона, но за последние полтора месяца он ночевал здесь чаще, чем в собственной квартире. У него уже закрадывались мысли отменить договор аренды. Да и сам Соломон не возражал против домашних завтраков и чая на ночь. И может, это была всего лишь фантазия Оливера, но он был почти уверен, что Соломон стал более расслабленным и улыбчивым. Ладно, он не особо часто улыбался, скорее хмыкал со странным звуком, похожим на короткий лай старого пса. Они виделись после работы. Если Оливеру везло, он напрашивался помогать Соломону в офисе или клубе, но по большей части все встречи проходили за закрытыми дверьми, а ему доставалась работа принеси-подай, но Оливер не жаловался. Зато в такие дни он мог поехать с Соломоном в его квартиру и найти предлог остаться, а порой тот сам, неспешно закуривая, подзывал его к себе и говорил, что сегодня Оливер остается у него. Соломон даже несколько раз брал его с собой в театр, и, хотя Оливер не был особым ценителем, постановки, которые выбирал Соломон, захватывали его с головой. Он первый вскакивал с места, громко аплодируя в конце, а пару раз радовался, что в зале выключен свет и никто не видит, что его прошибло на слезу. Соломон разрешал ему таскать книги из его библиотеки, мог даже посоветовать, и Оливеру приходилось только смущенно его одергивать, если он передавал ему какой-нибудь томик на французском. Почему, когда и как Соломон выучил этот язык, Оливер понятия не имел. Может, не только старшего Скиннера тянуло на французское щебетание? До первой за месяц вечеринки оставалось часов пять, Шелби с едой и «развлечениями» приедет еще не скоро, а танцевать хотелось уже сейчас. Вот Оливер и запустил пластинку, слегка пританцовывая под энергичную музыку, и даже не услышал, как в зал вошел Соломон. — Не слышал эту прежде, — заметил он. Оливер обернулся и улыбнулся. — Новая. Я только что из музыкального, эту партию сегодня утром привезли, — охотно ответил он. Изнутри словно иголками начало покалывать от веселья, и он, прикусив губу, чтобы не слишком широко улыбаться, бросился к Соломону, протянув ему руку, и тот пораженно уставился на своего любовника. — Что? — непонимающе спросил он. — Потанцуем? — тут же предложил Оливер. — Под такое? — покачал головой Соломон, вслушиваясь в энергичный мотив, полный взвывающих труб, клавишных и ударных, которые смешивались с полным страсти и энергии голосом исполнителя. — Да! — кивнул Оливер и, видя, что Соломон только напрягся, сам крутанулся на месте и принялся кружить вокруг него, понимая, что уже очень давно не танцевал, а сейчас все тело искрилось от энергии. Соломон усмехнулся, наблюдая за плавными и гибкими движениями Оливера, и тоже начал пританцовывать, но куда более сдержанно, как он обычно делал на вечеринках. Сейчас, кроме них, все равно никого в квартире не было, и Оливер чувствовал себя свободнее, сам подходил ближе к Соломону, хватался за его сильные руки, увлекая за собой в танец, и светился от радости, замечая, как Соломон начинает двигаться свободнее и активнее. Оливер прекрасно знал, что Соломон достаточно неуклюж. Он даже на ринге всегда казался медленным и грузным рядом с быстрыми боксерами. Правда, только до того момента, пока не разогреется, и тогда уже бил с такой скоростью, что даже заметить было сложно. Движения же всем телом давались ему сложнее, но Оливер находил в этом что-то очаровательное. Он словно танцевал с огромным медведем. Едва Соломон его раскрутил, как энергичная танцевальная музыка сменилась более плавной и романтичной мелодией. Оливер, разгоряченный после танцев, с колотящимся сердцем, полностью забыл про стандартные запреты и по инерции прильнул к Соломону, приобнимая за талию и прижимаясь к широкой груди. Он ощутил, как Соломон встрепенулся, но не стал его отстранять, а продолжил танцевать, явно чувствуя себя увереннее, когда двигаться нужно было медленно, больше покачиваясь на месте. — Ладно, пластинка хорошая, — согласился Соломон. Оливер, прикрыв глаза, вслушивался в его дыхание. — Рад, что тебе понравилось, — искренне ответил он. Соломон хмыкнул, с интересом и теплотой глядя на льнущего к нему паренька. Гибкий и игривый, как ласковый кот. А главное, Соломон не чувствовал в нем фальши. Что бы ни делал его новый любимчик, он не мог найти в этом подвоха, и это казалось чем-то редким и манящим. Веселый непосредственный огонек в его мире, где за каждым, даже самым простым, словом всегда было три смысла. На этом языке прекрасно разговаривал Роджер, а Соломон… Он слова подкреплял силой и делом. Столько лет. С самого рождения так было. Целая паутина из лжи и насилия, десятки и сотни способов получить и удержать власть, и в этом лабиринте его уверенно вел за собой Роджер. А он… он был рад найти что-то простое и искреннее. И стоило всего лишь сойти с привычного маршрута и зайти в незнакомую забегаловку. — Сегодня останешься, — распорядился Соломон и погладил Оливера по мягким русым прядям, отливающим легкой рыжиной.

***

Шелби давно начал подозревать что-то неладное. Да с самого первого раза он понял, что с Муром будут проблемы. С чего бы им не быть? С психом, который после ночи со Скиннером осмеливается еще и остаться в его квартире, когда знает, что это напрямую запрещено. Но Соломон почему-то не злился. Не помнил, наверное. Временами у него с головой все совсем плохо. Какое-то время приходилось присматривать за парнишкой, раз он понравился Соломону и тот приказал его взять на работу. Что уж поделать, хотя Роджер был недоволен. Он никогда не относился серьезно к сотрудникам, которых находил Соломон, вот и во вчерашнего официанта не верил, но Оливер, на удивление, смог влиться, хотя работником года его никто бы не назвал, а выполнять все правильно выходило у него только из-за постоянных тычков и напоминаний. Но он был веселый и болтливый, забавлял коллектив, и к нему быстро привыкли. Да, было множество пересудов за спиной, но хватало того, что он любимчик Салли, чтобы остальные не рисковали слишком сильно на нем срываться. Максимум подшучивали. Шелби все ждал, что Оливер начнет им угрожать или попробует позвать младшего Скиннера на помощь, но рядом с Соломоном он всегда был беззаботным, словно все вокруг и не звали его просто подстилкой шефа. Шелби по мере сил приглядывал за ним — все же парень был не из их среды и плохо знал здешние правила, тем более в той нише, где ему приходилось работать. Еще одна небольшая линия обороны, о которой Мур, скорее всего, даже не догадывался, но это уже была личная инициатива Шелби. Все же Соломон слишком редко запоминал своих пареньков. И уж совсем редко он предлагал работу. Шелби видел, что Оливеру не вполне комфортно среди бывших бойцов, воров и угонщиков. Как бы он ни храбрился, ни старался казаться веселым, но с ними он был напряжен и только рядом с Салли смелел да на вечеринках и в клубах вел себя более естественно. И потому Шелби чаще старался вырывать его из завалов работы, которые набрасывали на него Грэгор или Пирс, и больше утягивать в организацию событий. — А ты никогда не думал, что он просто подлизывается, чтобы отхватить кусочек пожирнее? — как-то напрямую спросил Шелби у Соломона на одной из таких вечеринок. Музыка играла громко, в зале установили стол для покера, а недалеко от фортепьяно целую сценку разыгрывали полуголые актеры, но Соломон смотрел куда-то вглубь зала, сквозь веселящуюся массу гостей. — М-м? Ты об Олли? — уточнил он, и Шелби понял, что именно за ним Скиннер и наблюдал. Оливер, все еще слегка растрепанный и помятый после пылкой встречи с Соломоном перед началом вечеринки, весело болтал с кем-то из актеров, явно уже перебрав с ликером. Под расстегнутым воротом рубашки виднелись черно-синие следы от укусов, которые оставил на нем Соломон. Шелби поморщился и отвел взгляд, стараясь вообще не думать о том, что там у них происходит. Его волновало лишь, чтобы все было спокойно и никто не нарывался. — Да, — кивнул он. — Просто хочу убедиться, что с ним все в порядке. Странно для какого-то паренька с улицы так вписаться, — пояснил он свои опасения. — С ним все в порядке, — отмахнулся Соломон и, подождав какое-то время, все же решил пояснить, потому что Шелби никуда не уходил: — Он честный. Я очень давно не встречал таких честных людей. Да, суетливый, шумный, наглый. Но все это искренне. Тебе не стоит о нем переживать. — Надеюсь, вы правы, шеф, — выдохнул Шелби. От слов Соломона ему правда стало легче. Уж если бы Оливер что-то замышлял, Скиннер бы почувствовал. При всех его проблемах и недостатках, он всегда был словно живой детектор лжи. И эта его сторона многих людей пугала даже больше его спокойной жестокости.

***

Шелби приехал к дому Соломона в половине десятого, готовый, как обычно, подвезти начальника до работы. Сегодня планировалась крупная встреча в клубе Роджера ближе к одиннадцати. Решался вопрос по новым территориям и заказы по недвижимости. И хотя Соломон ненавидел подобные встречи, присутствовать на них был обязан, просто для статуса. При нем все партнеры были в нужном напряжении, зная, что по одному щелчку пальцев Роджера бешеный Салли легко порвет любого на части. Весьма увесистый козырь в рукаве, который, однако, Роджер уже очень давно не использовал. Ему всегда хватало одной только славы об их методах работы. Запасные ключи — часть его работы. Мало ли что произойдет, он всегда должен иметь возможность попасть в квартиру босса. Вот и в этот раз он позвонил чисто для приличия, а дверь открыл сам. — Доброе утро, шеф! — крикнул он с порога. — Машина подана. Он хотел было пройти, но хозяин квартиры сам появился в проходе из кухни. В домашнем халате, растрепанный и на удивление бодрый для утра, что уже настораживало. Шелби привык, что обычно Соломону нужно с полчаса, чтобы просто понять, где он и что происходит. — Смотрю, вы в хорошем настроении, — заметил Шелби, и Соломон хмыкнул. — Да, — кивнул он и поправил растрепанные волосы, которые еще не успел уложить. — Встреча же в одиннадцать, еще есть время. Проходи, подожди немного, я соберусь. Шелби сделал пару шагов, когда из кухни, словно чертик из табакерки, выскочил Оливер, в одном халате явно на голое тело и с чашкой в руках. Сиял этот подхалим ярче утреннего солнца. — Мистер Уолден, — улыбнулся он, — проходите, я могу вам сэндвич сделать или предложить выпечку. Шелби показалось, что он попал в странную, до одури пугающую рекламу кофе, где все слишком счастливы для того, чтобы вообще существовать. — Мур? А ты… ты? Шелби посмотрел на Соломона, а затем на его наглого фаворита, который явно был не в гостевом халате и вел себя совсем не как ночной паренек. Шелби перевел взгляд на вешалки и, к своему удивлению, заметил сразу несколько разных пальто подходящего Оливеру размера, да и лакированные ботиночки, стоящие рядом с обувью Соломона, тоже были в слишком большом количестве. — Я что-нибудь сделаю, — предложил Оливер и уже хотел скрыться на кухне, как замер и обернулся к Соломону: — Я твой костюм оставил на кресле. С красным платком, как ты просил, — отчитался он, и Соломон благодарно ему кивнул, отпивая кофе под пристальным взглядом Шелби. — А давно вы живете вместе? — все же спросил Уолден, понимая, что о чем-то подобном придется отчитываться Роджеру. — Что? — удивился Соломон и фыркнул. — Мы не живем вместе. — Э-эм, — озадаченно протянул Шелби и подошел ближе к кухне, где вовсю порхал Оливер, что-то тихо мурлыча себе под нос. — Оливер, как давно ты, черт тебя дери, здесь живешь? — спросил он, повысив голос, уже у самого Мура. — Потише ты, — попросил Соломон, но не особо разозлился. Казалось, он вообще был слишком спокойным для всего. И Шелби даже думать не хотел, что Оливер там умудрился сделать, чтобы довести его до такого состояния. — Ну, не знаю, — отозвался Оливер, — остаюсь, когда Салли просит. Или если он разрешает мне переночевать, когда слишком задерживаюсь, — небрежно добавил он. Шелби подождал, пока Соломон пройдет по коридору в сторону спальни, чтобы переодеться ко встрече. — Да ну, — строго сказал он и посмотрел на Оливера. — И сколько же ты тут так «ночуешь»? — М-м-м, — задумчиво протянул Оливер и обхватил губами ложку с вишневым джемом. Край халата слегка соскользнул с его плеча, обнажая покрытые следами укусов и засосов шею и плечо. — Ну, не каждый день. Но за последний месяц, думаю, мы с Салли стали ближе, — с мечтательной улыбкой сказал он. — Ты идиот! — зашипел на него Шелби. — Это пока ему весело с тобой играть, а потом что? Наскучишь, и в лучшем случае он тебя просто выставит. А если ты его разозлишь? Скажешь что не то или попадешь под горячую руку? Он же прибьет тебя и даже не вспомнит. Он наконец-то сказал это вслух, понимая, что именно из-за этого так переживал и злился на Оливера. Потому что Оливер — просто парень с улицы. Он не знает их структуры, их работы. Он не знает Скиннеров достаточно, чтобы видеть всю картину. И Шелби не хотел вывозить в лес и его труп тоже. — Успокойся, — на удивление серьезно сказал Оливер и посмотрел ему в глаза. — Я не из пугливых и крепче, чем кажусь. Я правда хочу быть с ним. И если в процессе он меня прибьет… Что ж, это не самая худшая смерть. Шелби смерил его долгим взглядом. Часть его хотела дать Оливеру подзатыльник и сослать работать в бильярдную, подальше от Скиннеров. Он хотел сохранить эту невинную пустую голову на плечах. Но не ему было принимать решение. — Блядь, — выругался Шелби. — Потом не говори, что я не пытался тебя спасти, — он ткнул пальцем в грудь Оливера и направился к буфету, точно зная, где можно найти виски для кофе, чтобы было хоть немного проще смириться с происходящим.