Devil's Twins

Скиннеры 36 лет, Оливер Мур, 22 года Оливер весь так и светился: впервые за семь неполных месяцев, что он работал на Скиннеров, его наконец-то пригласили на встречу в конце квартала. Он знал, что это и близко не походило на то, что Салли устраивал у себя дома, но суть была не столько в веселье и статусе, сколько в признании его как приближенного. — А что обычно происходит на таких встречах? — в предвкушении спросил Оливер. — Роджер дает план на следующий квартал. Сообщает, если есть какие-то риски или если планируется новое партнерство, — пожал широкими плечами Соломон. — Он как раз пару дней назад был у Феретти в Нью-Йорке. И после каждой такой поездки приезжает с новыми идеями, — добавил он. — Вообще-то звучит достаточно скучно, — честно заметил Оливер. — Так и есть, — не стал отрицать Соломон. — Самое интересное начинается после. Особенно дартс. Я предлагал Роджеру — если уж ставить, то колесо, как в цирках. Метать зубочистки в доску — какое в этом удовольствие? — О, колесо, которое было на той неделе?! — тут же оживился Оливер. — Вроде того, — кивнул Соломон, хотя по его глазам было видно, что он понятия не имеет, что было на прошлой неделе. — Как думаешь, — осторожно спросил Оливер, когда они уже подъезжали к клубу Роджера, — он злится на меня из-за того прокола? — Да брось ты, — беззаботно махнул широкой рукой Соломон, даже не выпуская сигару изо рта. — Может отчитать тебя, но не убьет же. За такое не убивают, — заверил он, и Оливеру этого хватило. — Отлично, — улыбнулся он и не удержался, поддался игривому порыву: когда машина встала у клуба, потянулся к Соломону и коротко чмокнул его в щеку, отчего тот встрепенулся и ошалело посмотрел на своего любовника. Оливер с озорной улыбкой поспешил выбраться из машины, чтобы не попасть под горячую руку, если вдруг не угодил со своей непрошеной нежностью. — Паршивец, — строго процедил Соломон, пока водитель открывал ему дверь, и направился вслед за Оливером, который уже резвой ланью доскакал до массивных позолоченных дверей элитного клуба. Сегодня все было закрыто для посторонних. Для своих же были приготовлены напитки, и сам Роджер стоял за барной стойкой, а помогали ему Шелби и Николь, увидев которую Оливер удивлено фыркнул. — И она тут? — шепнул он Соломону и кивнул в знак приветствия «своре», которые, судя по всему, приехали всего парой минут раньше. — Она с ним. Он может таскать ее куда угодно, если так хочет, — спокойно сказал Соломон и оскалился в счастливой улыбке, увидев брата. Роджер улыбнулся ему в ответ и, выйдя из-за стойки, хотел было протянуть руку для рукопожатия, но Соломон сдавил его в медвежьих объятиях. — Рад, что ты так скоро вернулся. Все еще таскаешься туда по первому зову этого старика? — Нужно было решить пару вопросов лично. Отчитаться за чужие проколы. Уж поверь, я сам не в восторге от каждой такой поездки, — ответил Роджер, похлопывая брата по спине. — Разве они не очаровательны? — улыбнулся Оливер, глядя на Скиннеров, хотя в основном на Салли. Николь уставилась на него с привычным недовольством, но все это давно больше походило на их излюбленную игру. На публике они всегда были как кошка с собакой, и Оливер подозревал, что не ему одному нравится играть с ней в заклятых друзей. Но теперь он знал, что, чуть что, именно его она позовет, чтобы излить душу и выпить вина. Тайное внутреннее объединение, которое устраивало их обоих. — Теперь он берет тебя с собой даже на такие встречи? — пренебрежительно спросила она. — Вообще-то меня пригласил Роджер, так что я попал в этот круг не через постель, — учтиво улыбнулся Оливер и сполна насладился волной возмущения от Николь, сделав пометку в мысленном счете один — ноль в свою пользу. После чего юркнул ближе к Соломону и старался слушать Роджера с очень внимательным видом, не давая поводов в себе усомниться. Хотя сам едва ли понимал, о чем идет речь, и почти не знал имена тех, о ком рассказывал старший Скиннер. Деловые разговоры мало волновали Оливера, больше нагоняли тоску, хотя все слушали так внимательно, что приходилось соответствовать. Но чем меньше вопросов оставалось на повестке дня, тем более расслабленным становилось общение. Формальные речи и строгий тон стали разбавляться шутками и усмешками, которые начали появляться в речи Роджера, давая понять, что можно немного расслабиться. Именно Роджер предложил всем выпить, и он был первым, кто попросил включить музыку, «а то тихо, как в гробу». И вот с этого момента серьезный гангстерский сбор начал походить на вечер в компании коллег и друзей, а лишнее напряжение исчезло. Разве что Соломон оставался хмурым. Грэгор достал из-под стойки дротики и предложил сыграть. Народ несколько оживился, и Оливер уже не мог скрыть улыбки, радуясь, что попал в этот высший круг приближенных, пусть пока его еще не брали в расчет и не звали в игру. Но для него и без того эта игра казалась слишком скучной. А вот подручным Роджера она очень даже нравилась. Хотя весело им было скорее потому, что главы группировок начали травить байки о разных забавных случаях, что произошли за последнее время, и делиться слухами вперемешку с информацией из компроматов, которую собрали люди Соломона. Больше всего историй было у Марсона и Грэгора, которые, казалось, хотели выяснить, кто больше грязи смог раскопать за последние пару месяцев. — Не хочешь потанцевать? — спросил Оливер, когда заиграла медленная музыка. И не важно, что танцевали только Николь с Лестером, пока Роджер весело общался со своими подручными. — Не-ет, — протянул Соломон, тяжело тряхнув головой, поморщился и недовольно захрипел. Оливер прекрасно знал, к чему это, и потому юркнул на место рядом с ним и, взяв полупустой бокал из его руки, отставил на стол. — Стало хуже? — с искренней заботой спросил он. — От них ведет голову. Трудно… думать, — процедил сквозь стиснутые зубы Соломон. — Зачем Роджер попросил меня их принять? Знает же, что я ненавижу эту отраву. — Видимо, он решил, что так будет лучше. Кроме того, их эффект длится не так уж и долго, — попытался подбодрить его Оливер. На таблетках Соломон переставал слышать голоса и лучше понимал, что реально, а что лишь воспоминания, но вместе с тем становился рассеяннее обычного и в такие моменты особенно нуждался в помощи, пусть и в жизни бы этого не признал. — От них только хуже, не стоит их пить. Белые капсулы с ядом, они отравляют мозг. А если я упущу что-то важное? Почему они вертятся возле Роджера? Жужжат, поганые насекомые. Он не труп, чтобы на него слетались гнилые мухи. Им не следует даже рядом стоять, — бормотал он, кидая злобные взгляды на подручных Роджера. А сам старший Скиннер тем временем отошел от них и подозвал свою невесту. Она, смеясь, отошла от Лестера, и тот проводил ее коротким взглядом. — Да, Роджер? — улыбаясь, спросила она, а он коснулся губами ее щеки. — Мы заканчиваем, иди в машину, Гэйб уже ждет там. Я скоро буду, хорошо? Николь явно хотела возразить, но Роджер не спрашивал, и она нехотя попрощалась с мужчинами, обняв парочку особо близких приближенных Роджера, но держась на дистанции ото всех, кто работал на его брата. — Неплохо справились, парни, — сказал Роджер, едва она вышла из зала, и взял пару дротиков. — Подняли прибыль с новых точек, — попадание почти в самое яблочко, — приструнили банду Росси, — дротик пришелся чуть выше. — Да и клуб у всех на слуху. Он так и не попал в самый центр, хотя был близок. — Рады стараться, босс, — кивнул Марсон Пирс, говоря за целое отделение группировки и кто-то одобрительно поддакнул ему. — Да, — кивнул Роджер, взял бокал и залпом осушил остатки скотча. Повернулся к столику, за которым сидел Соломон со своим любовником. — Оливер. — Да, Роджер? — улыбнулся тот. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. — Иди сюда, давай, ты тоже теперь в деле. Тебе же можно поручить важную работу, правда? — Да, можешь положиться на меня, — кивнул Оливер, подходя ближе, и кто-то в толпе хихикнул. — Скажи мне, приятель, — начал Роджер и положил правую руку на его плечо. Оливер невольно напрягся. Так непривычно было чувствовать прикосновения Роджера. За все это время они всегда держали дистанцию. — А считать ты умеешь? — Эм… да, умею, — растерялся Оливер. Сердце сжалось до боли, виски пробило осознанием. — Это не то, что вы думаете. Просто я подумал… все же их уже посчитали, и я немного опаздывал, я не хотел, чтобы так вышло… — И потому не перепроверил сумму? — спросил у него Роджер, и все разом притихли, казалось, даже перестали дышать. Из спокойных слов Роджера сочилась ядовитая угроза, и Оливер понял, что надо бежать. Он попытался отойти, бросив взгляд на Соломона, но тот, хоть и подошел ближе, наблюдал за всем с отстраненным безразличием. — Я не хотел, не думал, что это станет проблемой. И я довез недостающие деньги, когда мистер Сартори узнал об этом! — начал причитать Оливер и пискнул от боли, потому что Роджер вцепился в него мертвой хваткой. — Из-за твоей безалаберности, Оливер, мне лично пришлось встречаться с гребаным Феретти и объяснять, что мы не пытались их наебать. Просто порой находится подобная бестолочь, не способная даже проверить, все ли деньги в чемодане. — Прости, прости меня, ну все же хорошо, — нервно запричитал Оливер и покосился на Соломона, который неспешно закуривал, неотрывно глядя на происходящее. — Салли… Но Роджер вцепился в его лицо и повернул к себе, чтобы не дать даже шанса смотреть на брата. — Когда я говорю что-то делать, ты выполняешь это в точности, как я говорю. Ты уяснил? — спросил он, схватив его за волосы на затылке, да так сильно, что у Оливера на глазах проступили слезы. Роджер наклонился к нему ближе, настолько, что Оливер почувствовал запах его одеколона и тепло дыхания на коже. — Да, да, да, больше не подведу, я ошибся, прости! Но больше не повторится, честно! — запричитал он в страхе. Роджер усмехнулся и ослабил хватку. Оливер медленно выдохнул, но едва страх отступил, как ему в лицо прилетел такой мощный удар, что в глазах разом потемнело, и на мгновение показалось, что весь мир ушел из-под ног, а затем его тело ударилось об пол и дыхание перехватило. Челюсть загорелась от боли. Оливер взвыл и, закрыв лицо руками, сжался, но получил новый удар — на этот раз с ноги, а затем его встряхнули и перевернули на спину. Роджер оказался сверху, больной рукой вцепившись в рубашку, стягивая ее так, что ворот начал душить, и снова замахнулся для удара. Оливер бросил взгляд, полный мольбы, на спокойного Соломона и едва смог прохрипеть его имя, пока могучий образ размывался перед слезящимися глазами. — Роджер, — окликнул Соломон. Роджер раздраженно фыркнул, но остановился и поднял взгляд, прервав избиение. В сердце Оливера затрепетала надежда, и он обеими руками вцепился в больную руку Роджера, сжимающую его рубашку. — Да, Салли? — прорычал Роджер, и голос его звучал почти ласково. Соломон махнул ему сигарой. — Не надо так больной рукой, еще повредишь ее сильнее от нагрузки, — попросил он с теплой заботой в голосе. Оливер протестующе замычал, чувствуя металлический привкус собственной крови во рту, и Соломон все же добавил: — И не бей его по лицу. Оно у него красивое. Роджер кивнул, но тут же со всей силы ударил Оливера в нос, словно назло Соломону. Оливер ощутил, как его мир снова залила боль, и на грани тьмы с явью услышал голос Роджера. — Ты работаешь на меня. Не думай, что если сосешь моему брату лучше других сучек, то на тебя распространяются какие-то особенные правила. Уяснил? — Да, сэр, — отплевывая кровь, прошептал Оливер, прежде чем потерять сознание.

***

Николь успела заскучать, пока ждала жениха, но едва он сел в машину, поняла, почему он так настаивал на том, чтобы она вышла. Костяшки на здоровой руке Роджера были содраны до крови, но он, видимо, даже не придал этому значения — Ох, Роджер, — пробормотала она и полезла в сумочку, чтобы достать парочку чистых платков. — Я в порядке, — заверил ее Роджер и приказал водителю трогаться. — Зачем ты это сделал? — непонимающе спросила Николь, глядя на спокойное и холодное лицо жениха. — Потому что этот щенок слишком много о себе возомнил. А раз он решил остаться с Салли надолго, то должен знать свое место, — пояснил Роджер.

***

Когда Оливер пришел в себя, первое, что он ощутил, были боль и холод. Он застонал, с трудом открывая опухший глаз. Потребовалось какое-то время, чтобы понять: он в машине и куда-то едет. Оливер приподнялся и заозирался, боясь увидеть Роджера и его ручных бандитов, но перед ним был только Соломон. Выдохнув с облегчением, он рухнул обратно на его колени, запоздало понимая, что уже какое-то время он так и ехал, а Соломон прижимал к его разбитому лицу пакет со льдом. — Тише, — попросил его Соломон, когда Оливер начал поскуливать от боли. — Знаю, он бьет сильно, — сказал он с толикой заботы и мечтательности, но Оливер прекрасно понимал, что эта нежность относится не к нему, а к воспоминаниям о боксерском прошлом Роджера. — Но я же говорил, он тебя не убьет. Оливер ничего не ответил, только крепче прижался к его коленям, хотя кровь стекала по лицу на брюки Соломона, расцветая на ткани алыми пятнами. Он чувствовал себя так, словно поднялся слишком высоко и в один миг рухнул на землю. Только эта небрежная забота Салли спасала от мыслей о том, что, скорее всего, его убьет именно Роджер. — Домой? — просипел Оливер умоляюще. — Да. Домой, — кивнул Соломон, думая о чем-то своем и небрежно перебирая мягкие пряди его волос.