Devil's Twins

Оливер Мур, 22 года. Альфред Ломан, 32 года В голове уже второй день играл мотивчик веселой песни, которую он услышал в каком-то из джаз-клубов, где проходила его последняя встреча. Порой и работа могла доставлять удовольствие. Когда Шелби передавал ему очередной конверт и рассказывал о предстоящей встрече, Оливер знал, что ему можно будет поиграть в любимую игру. Правда, игрой это считал только он. Для остальных это была рутинная часть работы или часть заказов из агентства услуг. Обычные люди вообще назвали бы это шантажом, ну да у каждого свой взгляд на вещи. К ним обращались влиятельные и богатые люди. Кто-то искал рычаги давления на своих конкурентов, а кого-то нужно было взять на короткий поводок организации. К сожалению, таких подробностей Оливер уже не знал — Шелби старательно следил, чтобы любимчик босса со всем был знаком весьма поверхностно, но Оливер и не жаловался. Ох уж эти начальники и их секреты. А то он не понимает, зачем в одной из комнат бара еще со времен сухого закона хранится оружие, а в сейфах заперты интересные фотографии, которые Оливер время от времени рассматривал просто от нечего делать, когда приходилось задерживаться в бильярдной или дожидаться приезда Пирса. Но это все их игры, паутина Роджера, и, наверное, только он один понимал, с чем связаны все эти несчастные люди и в какой момент каждый из них может стать его личным козырем из рукава. Марионеткой, которая пока еще даже не знает, что от нее тянутся ниточки к неизвестному хозяину. Оливеру нравилось быть гонцом в этой игре. Надевать шляпу и полосатый костюм, притворяться, что он повидал не одну перестрелку в своей жизни, задумчиво крутить кольцо на большом пальце и смотреть, как бледнеет и потеет человек, сидящий за столом напротив. Как паника захватывает его, когда он узнает себя на копиях фото. А дальше… Дальше срабатывала целая куча ассоциаций в голове, и Оливеру нужно было только соответствовать. Им ни к чему знать, что перед ними вчерашний официант, уборщик, который еще год назад, насвистывая, вытирал кровь из подвалов клуба. Они видели в Оливере еще одного гангстера, воина, солдата мафии, того, от кого в ужасе отводят взгляд, с кем не пререкаются, и иногда подобное отношение очень веселило Оливера и поднимало ему настроение. Тем более что на работе каждый подручный считал едва ли не своим долгом поддеть его или пошутить что-нибудь про подстилку шефа. А тут искреннее, неподдельное уважение. Поэтому это была любимая часть работы Оливера, и он был не против задерживаться на таких переговорах дольше нужного и пару раз даже делал сделку более выгодной для их компании. Вот и этим вечером после подобной беседы с помощником судьи он направлялся в любимую пекарню в приподнятом настроении. Думал, какие булочки или пирожные взять на десерт, мечтая о том, чтобы и у Соломона настроение было приподнятым достаточно, дабы эту ночь они провели в одной постели. Он задумчиво называл выпечку, которую хозяин маленькой пекарни собирал ему с собой, когда в зал вошел еще один клиент, на которого Оливер даже не обратил внимания. — М-м, не знаю. Шоколадный или с черничным джемом, — решал серьезную дилемму Оливер, глядя на пирожные под стеклянной витриной. — А может, ананасовые? Черника хоть и свежая, вкусная, но все же очень пачкает… язык и зубы. А вы… вы бы, наверное, не хотели этого, — посоветовал пухлый кондитер, и Оливер дружелюбно ему улыбнулся. — А вы правы. Что-то я даже не подумал об этом. Давайте ананасовые. И вон те, с ванильным кремом, — попросил он. — По десятку каждых. Ага. Спасибо. — Как в вас столько помещается, мистер Мур? — хихикнул кондитер. Оливер весь так и расцвел. — Понятия не имею, может, болен чем. Но мне всегда было очень трудно набрать хоть немного веса. И это не глисты. Я проверялся, — ответил он, а кондитер обреченно на него посмотрел. — Что ж, мистер Мур, я рад, что с вашим здоровьем все хорошо, — с легкой неловкостью сказал он и передал Оливеру пакет: — За счет заведения. Вы же знаете. Правда, не надо денег, — замотал головой он, когда Оливер потянулся к карману и достал увесистую пачку, свернутую в трубочку. — Вы просто чудо, мистер Ти, — засиял Оливер и убрал деньги. — Передавайте мои наилучшие пожелания мистеру Скиннеру, — нервно попросил кондитер. — Непременно, — кивнул Оливер и взял пакет с выпечкой. — А вы не могли бы посоветовать что-то из пирожных? Кажется, вы хорошо знакомы со всем товаром этой лавки. Что бы подошло, скажем, на десерт детям? — спросил невысокий мужчина в потертом бежевом пальто и черной шляпе. — М-м, конечно. Возьмите те пончики с вишневым желе. Они маленькие, десертные и очень вкусные. Лимонные тоже хороши, но, на мой вкус, вишня лучше, — охотно вызвался помочь Оливер и улыбнулся. — Спасибо, — кивнул ему мужчина и уже намного тише добавил: — А не откажетесь ли выпить со мной кофе и немного поболтать? — О чем? — озадаченно спросил Оливер. Улыбка разом пропала с его лица, а все тело моментально напряглось. Он бросил взгляд за стойку, где всего мгновение назад был кондитер, но тот уже ушел в подсобное помещение. — Нет, простите, я спешу, — покачал головой Оливер и едва не вскрикнул, когда мужчина слегка распахнул пальто, показывая пистолет в кобуре на бедре. Оливер выдохнул, только заметив рядом с ним полицейский значок детектива. — Да ладно вам, мы просто выпьем по чашечке кофе, хорошо? Или я мог бы задержать вас прямо сейчас, и мы поговорим в участке. — Задержать? За что, я ничего не сделал! — растерялся Оливер и ощутил, как бешено заколотилось сердце в груди. — Неужели? А мне показалось, вы только что ограбили владельца лавки. Забрали товара на десять баксов и не заплатили. Я могу ошибаться, но это мы уже решим в допросной. Знаете же: не укради, и всякое такое. — Я не крал, — растерянно и жалостливо сказал Оливер, а его мысли от паники разлетелись во все стороны, оставив зияющую пустоту. — Я могу все оставить тут. И вы меня отпустите? — Нет, — коротко сказал полицейский. — Я не хочу с вами говорить, — заскулил Оливер, совершенно не зная, как отмазываться от полиции. Он пожалел, что рядом нет Шелби или, на худой конец, Пирса. Эти два гада точно знают, что делать в такой ситуации. Возможно, они и ему проводили инструктаж. Еще б он слушал и запоминал, что они говорят, было бы вообще прекрасно. Но больше всего на свете он хотел, чтобы рядом был Соломон. Он бы решил эту проблему одним взглядом, одним коротким словом. Рядом с Соломоном Оливер был бы в полной безопасности. Но он один. — Идемте, мистер Мур, — спокойно попросил полицейский и мягко коснулся плеча Оливера. Тот обхватил руками пакет с выпечкой, чувствуя себя зайцем в ловушке. Сердце так колотилось, что Оливер всерьез начал думать, что лишится сознания от волнения, и почти не заметил, как полицейский довел его до ближайшей кофейни и завел в дальний угол, подальше от посторонних взглядов и окон. Им быстро принесли две чашки эспрессо, и свою порцию Оливер выпил залпом, словно это помогло бы ему быстрее вырваться на свободу. — Я ничего не сделал, я просто секретарь, вот и все, — сразу начал оправдываться Оливер, потому что сидеть молча становилось для него пыткой. — Ох, не стоит прибедняться, мистер Мур, мы оба знаем, что это не так, — покачал головой полицейский и, сняв шляпу, положил ее на стол, сделал глоток кофе, словно решив пытать Оливера своей неспешностью. — Чего вы от меня хотите? Я просто зашел взять пирожных. Что в этом такого? Я приветливый и нравлюсь людям, некоторые дают мне вещи бесплатно, угощают меня чем-то вкусным, нет ничего плохого в том, что люди ко мне хорошо относятся. И я ничего не крал! — А что насчет мистера Скиннера? Он тоже к вам хорошо относится? — спокойно, почти мягко, спросил полицейский, и Оливер на мгновение забыл, как дышать. — Салли тут ни при чем, он хороший человек и заботится обо мне! — А я и не имел в виду младшего из Скиннеров, — улыбнулся полицейский. Оливер издал испуганный писк и прикусил язык, мысленно проклиная себя. — Ты сказал, заботится о тебе? И как же такой человек, как Соломон Скиннер, решил помочь такому, как ты? Парню, которому еще год назад не хватало денег на то, чтобы снимать комнату на окраине. Вечно на подработках, без стабильной работы. Много знакомых, но никаких друзей. Мать, которая даже говорить о своем блудном сыне не желает. Ты словно потерянный котенок на улице. Грязный, голодный, почти нищий. И вдруг ты сидишь передо мной в костюме за сотню баксов, с золотым кольцом и часами. — У него доброе сердце, он бизнесмен и филантроп. Зашел как-то в кафе, где я работал, и предложил мне работу. Я работал официантом, а теперь секретарем. В этом нет ничего противозаконного. Вам нечего мне предъявить, — выпалил Оливер свистящим шепотом и не мигая уставился на полицейского, на шее которого поблескивал старенький серебряный крест. — Развозишь бумаги сомнительного содержания, — спокойно добавил полицейский. Оливер нервно икнул и ощутил, как земля уходит из-под ног. — Знаешь, мы очень давно ведем слежку за Скиннерами и их предприятиями. Хорошо знаем их бизнес. И я имею точное представление о том, чем ты занимаешься в этой организации. Взять тебя не составит труда. Наружное наблюдение, показания одного из ваших клиентов. Шантаж, суд, тюрьма. Не думаю, что такому… хрупкому парню, как ты, будет легко в подобном заведении. И не надо так смотреть на меня. Как давно ты в деле? В серьезном деле? Пару месяцев? Полгода? Да они по щелчку пальцев тебя заменят и забудут твое имя. Всего лишь пешка в их игре. Я понимаю, ты ввязался во все это, не подумав, выживал, ухватился за прекрасный шанс, — продолжал полицейский и наклонился ближе к перепуганному Оливеру, который даже думать связно не мог. — Я пришел предупредить тебя о последствиях. Сейчас у тебя все хорошо, и кажется, что так будет вечно, но у Скиннеров своя, весьма рабочая схема. Не просто так в поле работают парни вроде тебя. Это тебе кажется, что ты делаешь непыльную работу, но дело в том, что по закону именно ты совершаешь преступление, а не те, кто послали тебя эту работу выполнить. И мне не составит труда тебя повязать. Хоть сейчас. Полицейский снова отпил кофе, а Оливер замер, словно статуя, не зная, что еще делать. — Оливер, ты связался с очень опасными и плохими людьми. Ты работаешь с маньяками, убийцами, садистами, преступниками и грешниками. Этот мир кажется манящим, но это лишь оболочка, под которой скрывается настоящая гниль. И я даю тебе шанс спастись. Сделать правильное дело. Помоги нам. Если ты станешь информатором, мы обеспечим тебе защиту. А главное, совесть твоя будет чиста. Для тебя еще не все потеряно. — Вы… вы хотите, чтобы я рассказывал вам… про Салли? — ожил Оливер и растерянно посмотрел на полицейского. — А тебе есть что о нем рассказать? — полицейский оживился и достал блокнот с карандашом. — Это прекрасно. Это может стать залогом наших с тобой хороших отношений. — Д-да, — кивнул Оливер и нахмурился, а взгляд его стал непривычно серьезным. — Но мне нужна гарантия того, что за эти сведения я не получу срок. Не попаду в тюрьму, и что вы ничего мне не сделаете. — А это уже деловой подход, — улыбнулся полицейский. — Дай мне что-то ценное. Я договорюсь с управлением, и тебя возьмут в программу. Все будет официально. — Хорошо, — кивнул Оливер и подался вперед, ближе к детективу. — Я… безумно люблю Соломона, — прошипел он в лицо полицейскому и нервно улыбнулся, а глаза его заблестели. — Если вы, блядь, думаете, что я хоть слово скажу против него или его работы, вы чертовски ошибаетесь. Можете запихнуть свою сделку себе поглубже в задницу, арестовать меня за кражу булочек, за переход в неположенном месте, за доставку или разговоры в баре. Вперед, посмотрим, что из этого выйдет. Но я ни за что, ни при каких условиях не стану сотрудничать с тем, кто хочет навредить Салли. — Оливер резко поднялся из-за стола и случайно задел чашку. Та с грохотом разбилась, но Оливер даже бровью не повел, подхватил пакет с выпечкой и с ненавистью посмотрел на полицейского. — Еще раз подойдете ко мне — и уже не сможете так спокойно ходить по ночным улицам, мистер полицейский, — предупредил он. Его собеседник удивленно хмыкнул. — Вы что, угрожаете мне, мистер Мур? — Что вы, просто дружески напоминаю, что мы живем в неспокойные времена и ночью всякое происходит. Хорошего вечера, надеюсь, вы больше не сунетесь на наши улицы. Оливер едва не выбежал из кафе. Он не видел, куда идет, тяжело дышал и слышал лишь стук собственного сердца. Чуть легче стало, когда он добрался до знакомого подъезда дома, который уже считал своим, и как в бреду побрел по лестнице на этаж. Дрожащими пальцами достал ключи, только с третей попытки смог открыть дверь и сразу услышал знакомые голоса. — Пошлите Баттерса, он быстро уладит проблемы с долгами, — прогудел Соломон, и от его голоса на сердце сразу стало теплее. Оливер, как зачарованный, пошел к ним, даже не думая о том, что дома проходит совещание, скользнул на кухню, где сидели Шелби, Пирс и Грэгор, который в их доме был редким гостем. Шелби лениво попивал чай, Пирс что-то отмечал на карте, разложенной на столе, а Грэгор оседлал стул, усевшись на нем задом наперед, и курил, облокотившись на его спинку локтями. Соломон со спокойным видом рассматривал карту с помеченными на ней зонами и воткнутыми булавками. — А что с сенатором? — спросил Грэгор и посмотрел на Соломона. Тот пожал широкими плечами и взял со стола фарфоровую чашку с чаем. — А что с ним? Завтра у нас ужин, пойду с ним и его женой на балет. Мы в хороших отношениях, он не станет мешать нам. Все будет в лучшем виде, строительство одобрят. — А ты уверен, что стоит идти одному? Все же… Прости, Соломон, но в последний раз все пошло не очень хорошо, — осторожно сказал Шелби. — У него были скотские шутки. У нас за такое рожу бьют, что я и сделал. Или он думает, что в кабинетах заседает и можно за языком не следить? — Нам сейчас не нужны новые враги… — А что за постановка? — Оливер постарался звучать бодро, но голос дрогнул. Он выдавил из себя улыбку и, поднеся выпечку Соломону, поставил ее на столешницу. — Кот нагулялся по улицам и пробрался в дом через форточку? — улыбнулся Соломон и провел широкой ладонью по щеке Оливера. От этого прикосновения внезапно все тревоги ушли, и Оливер смог вздохнуть спокойно. — Да, что-то я загулялся, — кивнул он и поцеловал ладонь Соломона, прежде чем тот убрал от него руку. — Можно мне с тобой в театр? — игриво попросил он. Гости посмотрели на Соломона, и тот весь напрягся, словно готовый увидеть осуждение в их взгляде, но все были слишком привычными ко всему происходящему в семействе Скиннеров, чтобы чему-то удивляться или осуждать. — Посмотрим. Если буду в настроении, возьму с собой, — пообещал Соломон и махнул рукой. — А теперь иди, поиграй в комнате. Мы дела обсуждаем. — Хорошо, — кивнул Оливер и, покосившись на Шелби, состроил ему страшную рожицу, едва Соломон перестал на него смотреть. — Я сейчас, на секунду, — отпросился Шелби и последовал за Оливером в коридор, где тот испуганно зашипел: — Шел, ко мне подкатил какой-то полицейский. Угрожал арестовать меня и засадить в тюрьму. Он говорил, что знает про шантаж, знает про дела, что они давно работают и скоро все накроется медным тазом. Он хотел, чтобы я стучал на Салли и Роджера, но я отказал, и этот урод, он… он казался серьезным и… — Верзила небритый и прокуренный? Похож на питбуля? — тут же спросил Шелби. Оливер озадаченно на него посмотрел и покачал головой. — Эм… нет. Он был не худой и не толстый. Невысокий такой. В плаще и с овальным лицом. Добрый с виду и с крестом на шее. Что-то такое. Он не представился, а я… я не знал, что делать, но я ничего, честное слово, ничего ему не сказал! — Святоша Ломан, — протянул Уолден и вздохнул. — Хорошо, ладно, правильно, что послал его. Сейчас у них нет никакого дела в работе, его только закрыли. Это он тебя на испуг брал. И ты вообще должен был молчать. Скатал бы в участок, вызвали бы тебе адвоката, и вышел. Сколько раз я тебе говорил: если гребут — молчать. Ты чем вообще слушал? — Я… «…не слушал», — хотел сказать Оливер, но нервно сглотнул и ответил иначе: — Растерялся. Прости, прости меня, Шел, я никогда не думал, что это правда случится… — Вот теперь знай. Черт с тобой. Ладно. Все хорошо. Я поспрашиваю у наших в полиции, что слышно. Попрошу пару ребят приглядеть за тобой… — Скажешь Салли? — перепугался Оливер. — А есть о чем говорить? Что его любимчик чуть со страху не обделался при виде жетона полицейского? — рассмеялся Шелби. Оливер посмотрел на него гневно. — Просто… не говори ему. Не хочу его тревожить. Он может…. надумать себе всякого. Не надо. Такого больше не повторится. Молчать и ждать адвоката. Я запомнил. — Уж надеюсь. А сейчас приведи себя в порядок и позаботься, чтобы у Салли завтра было хорошее настроение. Он встречается с сенатором, и это важно для дела. Справишься? — С тем, чтобы поднять Салли настроение? Мне для этого и заданий не надо, — улыбнулся Оливер. — Ну так за работу. И не скули. Что бы тебе ни наплел этот урод, поверь, мы своих не сдаем. Салли при всех его проблемах… хороший генерал. — В этом я не сомневаюсь, — нежно улыбнулся Оливер и покосился на кухню, где Соломон что-то отмечал на карте. Он сейчас правда походил на какого-то военного стратега, и чувство защищенности вдруг стало таким осязаемым, что Оливер ощутил стыд за свой страх перед каким-то полицейским. Он под опекой Салли. Всегда.