Devil's Twins

Скиннеры, 35 лет. Оливер Мур, 21 год Оливер сжимал в зубах булавку для галстука, а сам завязывал шелковистый лиловый платок на шее Соломона, едва сдерживаясь, чтобы не напевать от радости. Последние месяцы для него все складывалось как нельзя лучше. От официанта в бойцовском клубе он поднялся до помощника Шелби и теперь мог куда больше времени проводить с младшим Скиннером. Примелькался достаточно, чтобы тот начал его узнавать и не забывал его имя. И все чаще Оливеру удавалось оказаться в «королевской постели». Соломон даже начал брать его с собой на работу в качестве личного помощника, и Оливеру казалось, что лучше уже некуда. Но из-за этого он порой забывался. Вот и сейчас едва сдерживался, чтобы, заправляя платок, не позволить себе коснуться теплой кожи на шее Соломона, не прильнуть к нему игриво и не начать ласкаться к его сильным рукам. Может, с кем-то другим это и прокатило бы, но Оливер уже выучил правила — его инициатива точно была бы наказана оплеухой и ссылкой в бильярдную до конца недели. Соломон любил послушных, не слишком жаловал инициативность подобного характера и уж тем более не терпел, если кто-то пробовал его касаться. — Возьми запасную рубашку, — басистым голосом распорядился Соломон, когда Оливер закончил с платком и закрепил его булавкой с полупрозрачным драгоценным камнем. — Хорошо, — согласился Оливер и порхнул к шкафу. — А зачем она вам на скачках? — спросил он с любопытством и покосился на Соломона, который тем временем надевал темно-серый пиджак. — Не для скачек, — покачал головой Скиннер. — Надо будет заехать в клуб. Возникли проблемы с одним из бойцов с… с тем… с… — Соломон нахмурился. Так часто бывало, если он снова что-то забывал. Оливер уже давно заметил, что лица, имена, а порой и целые события рассеивались в голове Соломона, словно туман в утреннем солнце. Он даже представить себе не мог, насколько должно быть страшно жить, когда жизнь вокруг тебя постоянно исчезает, оставляя в памяти лишь неясные очертания. И тем примечательнее было, если Соломон все же помнил чье-то имя. — Зудящее имя, — прохрипел Соломон. — Рамзи? — предположил Оливер, и Соломон щелкнул пальцами и кивнул. — Да, — подтвердил он. — И чем он заслужил такую честь, что вы лично будете с ним беседовать? — поинтересовался Оливер, упаковывая рубашку в чехол. — Этот ублюдок лег во втором раунде за деньги, — пояснил Скиннер, поправляя лацканы пиджака. — Нужно пояснить ему правила на ринге. Идем, — сказал он Оливеру, поманив рукой. Оливер тут же бросился вслед за своим хозяином, крепко вцепившись в чехол с чистой рубашкой, и они вместе направились к машине, где их уже ждал водитель. В дороге Соломон любил ехать в тишине, порой был не против музыки, но не приветствовал лишнюю болтовню. Оливер это прекрасно знал — уже получил пару выговоров за излишнюю болтливость — и поэтому теперь больше смотрел в окно, выискивая отражение Соломона и любуясь им украдкой. Он не был похож на певцов с афиш или на актеров, кто-то мог даже счесть его внешность грубой и был бы прав. Сам Оливер не раз думал, что стоит Соломону переодеться, и он будет неотличим от бойцов, которые выступают в его же боксерском клубе. Такой же матерый верзила, по виду которого сразу можно сказать, что он побывал не в одной драке и не боится боли. Но в нем была бешеная уверенность и внутренняя притягательность, на которую Оливер летел, словно мотылек на открытый огонь. Каждый раз, оставаясь с Соломоном в одном помещении, будь то комната или, как сейчас, машина, он чувствовал себя так, словно заходит в клетку к смертоносному хищнику, и этот страх будоражил кровь и возбуждал его. А главное, Оливер сам хотел, чтобы этот зверь на него набросился, но дразнить его было нельзя. Прекрасная игра и напряжение, от которого Оливер ни за что в жизни не отказался бы. Что угодно, лишь бы быть рядом с ним. Они остановились возле клуба, и Оливер вышел вслед за Соломоном. Тот непонимающе на него уставился. — А ты куда собрался? — С вами, — с улыбкой ответил Оливер. Соломон прищурился, оценивая гибкого паренька, который явно всю жизнь предпочитал сбегать от драк, а не лезть в них. — Будет грязно, — предупредил он, но не стал приказывать Оливеру оставаться в машине. На ходу доставая толстую кубинскую сигару, он прошел в основной зал. До начала шоу было еще несколько часов, поэтому в клубе был лишь персонал, а нужный Соломону боец сидел у барной стойки и болтал с парочкой коллег. Один из них заметил хозяина клуба, и все разом притихли, обернувшись. Оливер улыбнулся им и приветливо махнул рукой, направляясь к бару — в любом клубе это было его излюбленное место. Всегда есть чем поживиться, а если запахнет жареным, то стойка бара крепче, чем простые столики, и спрятаться тут можно куда надежнее. — Добрый день, мистер Скиннер, — поздоровался действующий чемпион клуба. Соломон только кивнул в знак приветствия и, подойдя к ним поближе, неспешно закурил. Бойцы смотрели на него напряженно. Сейчас, когда Соломон стоял так близко к ним, Оливер лишь сильнее понял, что тут он среди своей породы, настолько хорошо он вписывался в их мускулистую компашку. Соломон тем временем раскурил сигару и, задумчиво выпустив дым, словно какой-то дракон, пробежался хищным взглядом по своим работникам и уставился на Рамзи — местного двукратного чемпиона, который буквально на той неделе этого титула лишился. — Ты, — сказал Соломон, а остальным махнул рукой. Бойцы, которые за долгое время работы привыкли к странностям своего босса, не стали уточнять и послушно отошли подальше, но уходить из зала не стали. А вот пугливая уборщица, что-то залепетав на итальянском, поспешила сбежать в раздевалку. — Да, мистер Скиннер, — спокойно отозвался Рамзи, который ничуть не уступал габаритами самому Соломону. — У этого места хорошая слава, ты же знаешь? Не просто яма с дворовыми бойцами на задней лужайке дома, верно? — начал весьма дружелюбно Соломон и, облокотившись на барную стойку, щелкнул пальцами. Оливер бросился делать джин-тоник. Выбрал наугад, но Соломон обычно не возмущался тем, что подавал его молодой помощник. — Да, лучший в городе. Да во всем штате, — подтвердил Рамзи, но уже уловил пока еще неясное напряжение. Как и остальные, которые стояли у прохода и взволнованно наблюдали за своим коллегой. — А как ты думаешь, почему у этого места такая слава? — все еще ласково продолжил Соломон и отпил напиток, зажимая сигару между пальцами. — Почему сюда приходит не просто уличный сброд, а высший свет? Большие призовые? Лучшая репутация? — Ну, это хорошее место в центре города. А из-за вас его не трогает полиция и чиновники. И цены тут такие, что зевака с улицы просто не пройдет, — предположил Рамзи, который был явно не прочь поболтать с шефом. Соломон отставил стакан и снова затянулся, задумчиво покачав головой. — Потому что здесь людям не нужно скрывать свою суть, — сказал он и впился взглядом в своего бойца. — Это не обычные пьяные драки, после которых люди стыдливо прячут синяки. Не одноразовые бои и даже не тот спорт, где победитель выйдет с государственной медалью, а потом снова вернется к своей серой лживой жизни. Это ринг, а вы — мои гладиаторы. Воплощение человеческой сути. Ярости. Силы. — Каждое слово давалось Соломону все сложнее, и Оливер с легкой паникой заметил, как вздулась венка у него на виске, а все тело напряглось. — Сейчас все общество твердит нам, что людям необходимо избавиться от этих позывов. Что сила и агрессия — это пережиток прошлого. Пришла цивилизация, и теперь все конфликты решаются в судах и на бумажках. Нужно хорошо поработать языком, чтобы уладить проблемы, да вот только это не так. Это все равно что вырвать льву когти с клыками и заставить жрать солому, утверждая, что охота для него чуждый пережиток прошлого. В этом месте люди не притворяются. Они приходят утолить свою жажду крови, будь то зрелище или бой. Здесь не осудят светских львиц и то, как они надрывают глотки, когда видят окровавленных мужчин на ринге, никто не будет против, если это перевозбудит толпу. Потому что это часть правды человеческой сути. Запрещенная обществом и оттого такая пьянящая. И она в этом месте всегда настоящая. Верно? — спросил Соломон, указывая сигарой на Рамзи. Тот, немного ошалев от речи босса, только и смог, что выдавить из себя: — Ну да. — Да, — повторил за ним Соломон и, потушив сигару в пепельнице, повел плечами, разгоняя кровь, и принялся снимать пиджак. И вот теперь Рамзи встал со стула и напрягся. — Что вы делаете, шеф? — Скажи мне, — все так же спокойно спросил Соломон и снял золотые часы с запястья. Оливер тут же перегнулся через стойку, чтобы взять их. — Какая правда, какая честь и искренность в том, чтобы лечь за пару сотен во втором раунде, словно побитая шавка? — Ч-что? — Теперь в глазах Рамзи была настоящая паника. Кто-то из бойцов у прохода тихо выругался. — Нет-нет-нет, шеф! Я… я могу объяснить, это все недоразумение, это не был подставной матч… — Не ври мне. Я вырос рядом с лучшим из лжецов и фальшь всегда чую, — с презрением сказал Соломон. Оливер весь похолодел от его взгляда. Он видел такой лишь раз — тогда Соломон чуть не прикончил бойца на ринге. — В моем клубе, на моем ринге дерутся, как гладиаторы. Не просто за деньги, не ради забавы толпы — дерутся насмерть! — зарычал Соломон, подходя ближе к перепуганному бойцу. — Давай я покажу тебе, как это должно быть, — с наслаждением и звенящем гневом сказал он и бросился на Рамзи, но тот был уже готов к такому развитию событий: успел занять стойку, заблокировал удар и тут же пошел в контратаку. — Ох, черт, — простонал Оливер, отходя дальше от стойки к стеллажу с алкоголем и глядя, как Соломон и Рамзи бьются прямо в общем зале. Пока Рамзи ловко двигался и пытался боксировать, Соломон явно предпочитал вольный стиль и скоро смог повалить Рамзи на один из столов таким мощным ударом, что тот с грохотом проломился, и мужчины упали на пол. — Нет, нет! Стой, ублюдок, какой это, на хер, бокс? Это против правил! — в панике закричал Рамзи, отбиваясь от озверевшего Соломона. Оливер, вытянувшись в струнку, чтобы лучше видеть драку, заметил, что он успел разбить нос Соломону, и тот теперь истекал кровью, но словно и не замечал этого. — Ах, теперь тебя правила волнуют? — зарычал Соломон и, вцепившись в горло Рамзи, навалился на него всем весом. — Вот только мы не на ринге. Оливер нервно переминался с ноги на ногу и кусал щеку изнутри, не зная, что делать. Он хотел вмешаться, хотел остановить драку, но куда ему, его же просто разорвут и не заметят. Он мог только ждать. А Рамзи тем временем схватил обломок деревянного стола и ударил им по голове Соломона. Пока тот приходил в себя и тряс разбитой в кровь головой, бывший чемпион смог выползти из-под него, но далеко убежать не успел. Короткий выстрел эхом прокатился по залу. Оливер пискнул и зажал рот руками, в панике глядя на застывшего Рамзи и на то, как Соломон медленно поднимается, облизывая окровавленные губы. — Бежать вздумал? Нет уж, не заставляй меня заканчивать с этим так просто, я терпеть не могу огнестрельное оружие. Иди сюда и сражайся, трус! — крикнул Соломон и, пройдя мимо барной стойки, оставил оружие прямо перед Оливером и направился к замершему Рамзи. Тот медленно повернулся, держа руки поднятыми. Ему тоже крепко досталось — кровь заливала заплывший глаз. — Сдаюсь, — выдохнул он, понимая, что это единственный шанс выйти отсюда живым. — Что, даже не дотянешь до второго раунда? — прихрамывая, насмешливо спросил Соломон, подходя к нему ближе, и Рамзи — черт знает, что взбрело ему в голову! — снова попытался броситься на него, решив, вероятно, что тот уже выдохся. Оливер зажмурился и прижал кулак к губам, желая сжаться в комок и не видеть, как Соломон впечатывает Рамзи в стену. — Я не потерплю фальшивых подставных боев в моем клубе, — зарычал Соломон, крепко удерживая голову Рамзи. — Тебе ясно? — Да, да, да, ясно, шеф! — заскулил под ним громила. Оливер не смог разглядеть, как именно Соломон ударил его, но услышал хруст и крик Рамзи и только потом узнал, что Соломон сломал ему руку. Сломал с толком, четко, так, чтобы в боях он больше не мог участвовать, и лишь после этого успокоился немного и отошел, поправляя растрепанную непослушную челку. Он все еще был напряжен, дышал прерывисто, когда приказал остальным бойцам отвезти Рамзи к врачу. Подошел к барной стойке, залпом допил оставшийся джин-тоник и тяжело выдохнул, стараясь унять адреналин. Он был возбужден. Оливер видел это, чувствовал и едва не вздрагивал от близости Соломона, пусть их и разделяла барная стойка. Немного отойдя от этого ощущения, он достал салфетку и, сполоснув ее водой, подобрался ближе к Соломону, который нервно встряхивал головой от очередного наваждения. — Салли, у тебя… у вас кровь, позвольте? — храбро спросил Оливер, решив не упустить свой шанс. Соломон махнул ему рукой, давая разрешение. Оливер радостно облизнул губы и осторожно, стараясь не спешить, но и не слишком заметно медлить, вытер с лица Соломона кровь, несколько сожалея, что теперь его босс будет еще с месяц ходить с припухшим носом и рассеченной бровью. — Может, вам стоит к врачу поехать? — осторожно спросил он, когда Соломон застегивал часы, уже переодев заляпанную кровью рубашку на чистую, которую суетливо принес ему Оливер. — Нет, это ерунда, — небрежно ответил Соломон, набрасывая пиджак на плечи. — Идем, нам на ипподроме нужно было быть еще пятнадцать минут назад. Оливер успел только кинуть взгляд на погром в зале, но ничего говорить не стал, бросился за Скиннером и полез в машину. Усевшись, он передал Соломону пистолет, и тот небрежно убрал его куда-то за спину. Машина тронулась с места. Оливер едва дышал. Воздух казался густым и наэлектризованным. Оливер смотрел на Соломона, даже не мигая, видел, что тот все еще дышит тяжело, что его темные зрачки заполняют почти всю радужку. От Соломона пахло возбуждением, и если отвлечься от лица и опустить взгляд ниже, гораздо ниже, то было видно, что и брюки Соломону начали жать. Оливер не думал — действовал. Поступал так всю жизнь и сейчас не смог остановиться. Он навис над пахом Соломона и подрагивающими руками попытался расстегнуть его ремень, но тот схватил его за волосы и оттянул от себя. Сердце испуганно сжалось. Тихий голос разума вопил, что сейчас его выкинут из машины на полном ходу, но Оливер постарался как можно невиннее посмотреть на Соломона, словно не сделал ничего запрещенного. — Ты что творишь? — строго и сипло спросил Соломон. — Я… — на выдохе сказал Оливер и, едва не заскулив от возбуждения, прогнулся в спине и подался навстречу сильной руке, сжимающего его волосы. Если он умрет здесь, то пусть так. Это не худшая из смертей. Может, даже лучшая. — Хотел помочь. Чтобы вас ничто не отвлекало на ипподроме, — как можно честнее сказал он, а сам с трудом дышал. Кровь начала гореть. Сорвался. Ему нравилось это. Заводила опасность, страх возбуждал, будоражил кровь. Как бы его ни пугало насилие и драки, от них у него стояло колом. В то же время он прекрасно понимал, что не сможет уговорить Соломона взять его прямо здесь. Но хоть что-то, хотя бы немного. Он же видит, что это нужно им обоим! — Я не просил, — с легкой растерянностью сказал Соломон. — Знаю. — Оливер чувствовал, как мягкая ткань его рубашки скользит по чувствительным твердым соскам. — Но я хочу это сделать. Для вас, — сказал он и даже не соврал. С Соломоном он вообще старался не врать. Оливер нутром чувствовал, что сейчас решается его судьба, и терпеливо ждал. Соломон тяжело вздохнул и ослабил хватку, освобождая Оливера, откинулся на спинку сиденья, шире расставив ноги. У Оливера едва сердце не выскочило из груди. — С зубами осторожнее, — строго предупредил Соломон. Оливер многозначительно усмехнулся, повалился на Соломона, торопливо справляясь с ремнем и молнией на его брюках, и высвободил уже давно твердый, налитый кровью член из оков ткани. Он нервно вздохнул и умело взял в рот, неспешно вбирая его на всю длину и придерживая рукой у основания. Он готов был ликовать и праздновать победу, когда услышал сиплый стон Соломона над собой. Это был первый раз, когда ему разрешили действовать, и он не хотел упустить свой шанс, прежде чем вернуться в спальню Соломона, где он снова ощутит себя любимой куклой, будет таять от наслаждения и пугающей грубости, но при этом будет вынужден послушно лежать и не мешать. А это та еще пытка! Возможно, страшнее тех, что учиняет Соломон над людьми в подвалах. Видеть его, желать до тихого воя и не иметь возможности коснуться, исцеловать, приласкаться к нему. Но сейчас… Сейчас Оливер мог управлять процессом, мог наслаждаться своей властью, даже если Соломон снова сжимал его волосы на затылке, а второй рукой поглаживал по спине и заднице, то и дело сжимая упругие ягодицы. Оливер крепче засасывал его член, зажимая головку между нёбом и языком и лаская ствол и тяжелые яйца ловкими пальцами. Эти стоны были для него и из-за него, это напряжение во всем теле Соломона было только его, и Оливер так хотел продлить этот момент! Хотел растянуть его на часы, медленно, с оттяжкой облизывать твердый член, неспешно вбирать его в рот и двигаться, доводя до исступления, но не давая кончить. Он знал, что сможет, ох, он был в этом хорош, и сейчас ему было плевать, что сам он уже расплывался от возбуждения. Он хотел больше, еще больше, но сильная рука надавила на его голову, вынуждая двигаться глубже и быстрее, и прежде, чем Оливер успел оказать сопротивление, теплая сперма потоком потекла в его горло. Он отшатнулся, откашливаясь и тяжело дыша, словно после долгого бега, вытер влажный рот и слезящиеся глаза. Сердце колотилось где-то в паху, но Оливер чувствовал себя совершенно счастливым, глядя на то, как развезло от оргазма Соломона. Тот уже не походил на огромного страшного хищника, скорее на ручного медведя — протяни руку, и можно погладить по окровавленной пасти и, быть может, даже урвать поцелуй. Настоящий, прямо с губ, а не тыкаться лицом в руку, рассчитывая облизать пальцы. Соломон тяжело выдохнул и, поправив брюки, пригладил безнадежно растрепанные волосы, в которых еще и засохла кровь, а затем с усмешкой посмотрел на Оливера. Тот улыбнулся в ответ, куда более вальяжно рассевшись на сиденье, чувствуя, что теперь это можно. — Ладно, — задумчиво сказал Соломон, скорее своим мыслям, чем Оливеру, — что-то ты умеешь. И умеешь хорошо, — похвалил он с многозначительным взглядом, от которого у Оливера только сильнее встало. — Шеф, мы приехали, — осторожно напомнил водитель, который все это время весьма ловко старался притворяться еще одной деталью автомобиля. — Да-да, — кивнул Соломон, явно забыв, где они и куда ехали. Он посмотрел на Оливера, и тот поспешно ответил: — Ипподром. Роджер пригласил вас на скачки. — Точно. Как я выгляжу? — спросил Соломон, коснувшись разбитого носа. Оливер виновато поджал губы. — Не очень, — тихо, но честно сказал он. — Черт, — недовольно фыркнул Соломон. — Ладно, Роджер что-нибудь придумает, чтобы объяснить это гостям. Идем, Олли, — поманил он за собой своего нового любимчика, — посмотрим, разбираешься ли ты в скачках.