Devil's Twins

Скиннеры, 39 лет. Николь Скиннер 28 лет. Оливер Мур, 25 лет. Фредди Фостер, 23 года На баре с потертой вывеской «Хмельной клевер» висела табличка «Закрыто», но Фредди точно знал, что за этой простой, и даже тривиальной, фразочкой сейчас происходит настоящая жизнь города. Та, что скрывается в тени, прячется от посторонних глаз, даже если все знают, что она происходит прямо у них под носом. А ему-то и нужно только навести на это темное место свет от фонаря — и пусть эти тараканы разбегаются во все стороны, далеко им не убежать. Хотя назвать Скиннеров тараканами даже он не смог бы. Скорее медведи-переростки. Кровожадные хищники в дорогих костюмах, которым все смотрели в рот и делали вид, что не замечают клыков. Фредди поправил свой старенький клетчатый берет, прикрываясь от мелкого колючего снега, привалился к стене жилого дома и сделал несколько пометок в блокноте. 13:05 — С (Р и С) в Клевере. 13:40 — все еще там. Нет инф. И стоило ему только сделать запись о том, что все тихо, как за мутным стеклом дверей паба появился высокий силуэт. Фредди вздрогнул, когда двери распахнулись и на пороге появился Роджер Скиннер. Он взглянул на пасмурное небо и сделал затяжку, прежде чем щелчком пальцев отшвырнуть сигарету в сторону, а затем поднял ворот своего дорогого пальто и направился прямо к журналисту. — День добрый, — приветливо сказал Скиннер, но взгляд его был холодный, стеклянный. — Могу дать пару полезных советов по слежке, — учтиво заметил он тоном доброжелательного гражданина. — К примеру, если прячешься на видном месте, желательно делать это в толпе. А еще удобнее, если тебя не знают в лицо, да, Фредди? — он насмешливо усмехнулся. — О чем вы, мистер Скиннер? Я просто прогуливался здесь, и мне повезло наткнуться на вас. Может, вы ответите на пару вопросов? — Фредди сразу решил взять быка за рога, но Скиннер только рассмеялся. Он источал угрозу, которая ощущалась всей кожей. — Боюсь, чтобы взять у меня интервью, недостаточно просто постоять у бара, — лениво сказал он. — И все же, может, вы дадите комментарий о том, что случилось с Гэрри Бишопом? — С кем? — без интереса спросил Скиннер. Фредди стиснул зубы, сдерживая себя, чтобы не плюнуть в его наглую рожу. — С журналистом «Чикаго Уикли». Он делал про вас с братом целую серию статей, где описывал ваши делишки и махинации. А потом вдруг исчез. — Ах, тот журналист, статьи которого потом многократно публично опровергались? Что-то припоминаю, но какое мне дело до городского сумасшедшего? — Скиннер пожал широкими плечами. Он смотрел с холодной издевкой, словно проверял, сколько еще вранья может выдержать Фредди, прежде чем сорвется. — Вы прекрасно знаете, что он раскопал правду. Был одним из немногих, кто решался ее говорить, — процедил Фредди. Нет! Он не должен поддаваться гневу. Просто… он не ожидал, что столкнется с этой мразью лицом к лицу так скоро. — И что, теперь ты решил перенять эстафету? Что ты намерен написать? Одну из историй в духе бульварных романов? — Скиннер презрительно хмыкнул и окинул Фредди взглядом. — Не уверен, что твой бюджет позволит покрыть компенсацию по иску о клевете. — Уж обо мне не беспокойтесь, — с вызовом сказал Фредди, глядя в глаза тому, кого считал убийцей своего друга и наставника. Тот лишь слегка наклонил голову, глядя на него, словно удав на добычу. — Ох, да я и не беспокоюсь, — пожал плечами Скиннер, — для этого у тебя есть сестра. Пенелопа, верно? Как думаешь, сильно она волнуется, когда ты ночи напролет вертишься вокруг моего дома или клуба? Он сказал это мягко и гадко улыбаясь, но Фредди ощутил, как тело сковало холодом страха. — Даже не смей произносить ее имя! — крикнул он. Скиннер отступил на шаг и примирительно поднял руки, блеснув обручальным кольцом. — Мне и не нужно. Ты ведь смышленый парень, — сказал он, переставая играть, и посмотрел серьезно. — Если снова увижу тебя поблизости, подам в суд за злонамеренное преследование и добьюсь запретительного ордера. А после и заключения. Так достаточно ясно? Он нахмурился, и Фредди проклинал себя за свою несдержанность. Нужно было просто прикинуться дураком и уйти. А теперь он ставит под удар не только себя. Стоило ли рассчитывать, что этот змей не найдет его семью? — Зачем вы здесь, мистер Скиннер? — все же решил он спросить, раз уж все полетело к чертям. — Этот паб держит банда ирландцев, все это знают. Решили провести переговоры со своими подельниками? — Решил выпить отличного эля, — будничным тоном ответил Роджер. — Я бы и тебя пригласил, но для посторонних сейчас закрыто. — Значит, среди убийц и бандитов вы свой? — сдерживаясь, чтобы не повысить голос, спросил Фредди. — С такими вопросами тебе самое место в желтушных газетах, — усмехнулся Скиннер, но почти сразу его лицо стало серьезным. — Держись от нас с братом подальше, пока мы не прихлопнули тебя как назойливую муху, — предупредил он. Фредди нервно сглотнул, но не отвел взгляд. И он остался бы таким же стойким, если бы в глазах Скиннера не появился странный отблеск. — Сегодня прекрасный субботний день. Его стоит провести с друзьями и близкими. Отдохнуть. Пока еще есть такая возможность, — сказал Скиннер, прежде чем развернуться и направиться в бар. У Фредди сердце забилось как бешеное. — Пенни, — сорвалось с его губ. Он бросился по скользкой мостовой, надеясь и молясь, чтобы это все были пустые угрозы, но в глубине души понимал, что Скиннеры слов на ветер не бросают. Роджер проводил взглядом убегающего журналиста и только потом вошел в бар. Закрыв за собой дверь, неспешно направился в служебное помещение, а там к лестнице в подвал. Стены у этого здания были хорошие, крепкие, кирпичные. Немного ремонта пошло на пользу — звук был надежно заперт в подполье бара. Даже если бы они проводили свое небольшое собрание вечером, с полным баром посетителей, никто бы и писка из подвала не услышал. А в подвале… В подвале было то, чего Роджер так не хотел пропускать. Его настоящая работа и та ее часть, которая доставляла неимоверное удовольствие, заставляя кровь кипеть в венах. К потолку подвала был прибит старый крюк для мяса, а к нему за цепь от наручников подвешен Проныра Фланниган, ради которого все сегодня собрались. Он болтался, едва касаясь ногами пола, тяжело дышал, а по губам стекала густая кровь. Роджер раздраженно поморщился, мысленно проклиная Фостера. Из-за этого поганого журналиста он пропустил все самое интересное. Салли не любил долго возиться с крысами, вот и в этот раз довел ирландца до полуобморочного состояния за несколько минут. — Салли, прошу, хватит, — взмолился Дин О’Доэрти — глава ирландской банды и этого паба. Но Соломон даже не обратил на него внимания, продолжая методично избивать мужчину. — Хватит? — прозвучал голос со стороны лестницы. — Нет, это мне решать, когда мы закончим, так что стой и смотри, приятель, — приказал Роджер, неспешно спускаясь. — Обычно в клане Феретти принято вывозить за город. Ставить на колени. Один выстрел — и проблема решена, — принялся рассуждать Роджер, прохаживаясь по подвалу, медленно, словно акула, кружа вокруг окровавленной жертвы под аккомпанемент тяжелых ударов. — Но быстрая смерть — это всего миг. Человек даже не успевает прочувствовать свою вину. Извлечь урок. — Роджер прикурил сигарету, сделал глубокую затяжку и замолчал, глядя на то, как бьет его брат, потому что это было прекрасное зрелище: тяжелые удары один за другим опускались на ребра горе-вора, а массивные кольца разрывали кожу. В свете одинокой лампочки, висящей под потолком и освещающей грязный подвал, Роджер особенно ясно видел в Салли свое отражение. Мог представить себя на его месте. Ощутить приятное покалывание в костяшках пальцев, услышать хруст чужих костей под кулаками, почувствовать напряжение мышц и адреналин, вперемешку с возбуждением бурлящий в крови. Роджер поднял руку, давая немой приказ брату. Тот тут же остановился и отошел на пару шагов, но взгляд его был пустой и безучастный, словно перед ним висел мешок картошки, а не окровавленный человек. Роджер откинул сигарету и приблизился, чтобы лучше осмотреть избитое лицо Фланнигана с глубоким порезом на щеке, оставленным одним из колец Соломона. Протянул руку и, взяв ирландца за подбородок, наклонил его голову. Дыхание стало глубже, глаза заблестели, и Роджер жадно уставился на несчастного воришку так, словно каждый синяк, каждая ссадина, каждая царапина и кровоподтек были не увечьями, а чем-то завораживающе прекрасным. Экспонатом в музее, манящим изучить его в деталях. — Что, приятель, считал себя самым умным? — спросил Роджер с легкой улыбкой, и Фланниган испуганно захрипел в ответ. — Думал, это плевое дело? Думал, в новогодние праздники мы не заметим, что один сборщик не сдал выручку? — Роджер выждал паузу, давая возможность ответить, но услышал лишь жалобный скулеж. — Ты был моим сборщиком. Твоя задача заключалась в том, чтобы собирать плату с заведений и сдавать ее Пирсу. Не так сложно, верно? — Дыхание Роджера сбилось, и он уже не скрывал своего гнева, а в глазах загорелась такая ярость, что Фланниган испуганно покачнулся на крюке, пытаясь отодвинуться от Роджера, но тот вцепился в его волосы и рывком притянул к себе. — В какой момент ты это задумал? Когда решил, что месячный сбор стоит оставить себе и сбежать из страны? Чем ты, блядь, думал, решив, что мы не достанем тебя из-под земли?! Роджер замахнулся и ударил мужчину в живот, сполна наслаждаясь стоном боли, который опалил его лицо. Он знал это чувство. Оно затягивало его, и если сейчас не остановиться, то оно возьмет над ним верх. А он не может позволить себе потерять контроль. Не может. Он тяжело выдохнул и отошел на шаг, взволнованно облизнул губы и с завистью посмотрел на брата, который был так спокоен, словно находился не в окровавленном подвале, а на воскресном чаепитии. Роджер никогда не мог понять, как Соломону удавалось быть бесстрастным в такие моменты. В полноценных драках и на ринге ему вело голову точно так же, как и Роджеру, уж он-то знал это наверняка. — Что? Хочешь, чтобы я его убил? — уточнил Соломон, заметив, как долго смотрит на него Роджер. Он размял руки, готовый продолжить, и ему бы явно не составило труда убить без помощи оружия. — Убить? Нет, что ты. Мы же не животные, — с теплотой в голосе ответил Роджер брату и перевел взгляд на его окровавленные руки. Замер, разглядывая ссадины, которые алыми пятнами расцвели на руках Соломона, и снова посмотрел на Фланнигана, оценивая, сколько тот еще сможет выдержать. Вид его истерзанного тела лишь распалял Роджера, и он жалел, что пропустил все самое интересное из-за проклятого журналиста. Не так часто они с братом могут позволить себе подобное веселье, и Фостер лишил его этого наслаждения. — Роджер… Господин Скиннер, я… я бы все вернул. Я бы сам его поймал и вернул, — попытался вступиться за своего человека О’Доэрти, но Роджер только угрожающе на него посмотрел. — Двести штук? Посмотрел бы я на то, как бы ты возвращал такие деньги. — Поздно скулить, — добавил Соломон. — Если вам нужны деньги, вы идете к нам, а не крадете у нас. Или решили, что мы смягчились, раз Роджер женился? — Нет, нет, простите, я и не думал, прошу вас… — Заткнись! — зарычал Роджер, снова чувствуя подступающую к горлу ярость, которая требовала немедленного высвобождения. Он резко повернулся к Фланнигану и ударил его с такой силой, словно они были на ринге и это был решающий удар. Вложил в него всю силу, до хруста и влажного чавканья. Этого хватило, чтобы голова несчастного воришки безвольно повисла, и он обмяк. Роджер тяжело выдохнул, и Салли обеспокоенно посмотрел на брата, но тот только поправил волосы и повернулся к притихшим в ужасе ирландцам. — У вас, уроды, самая простая работа. Перевозить грузы, забирать деньги, выбивать дурь из мелких заемщиков. Разве это так сложно? — Нет, сэр, — хором ответили ирландцы, и Роджер довольно улыбнулся. Привалился спиной к одной из балок, покопался в кармане пальто и достал еще одну сигарету. Неспешно поджег ее серебристой зажигалкой, дал себе время на затяжку и с явным наслаждением выдохнул дым. — Скажи, Дин, ты можешь мне гарантировать, что присмотришь за своими шавками? Что подобное больше не повторится? — спросил Роджер уже намного более миролюбивым тоном. — Да-да, конечно, мистер Скиннер! — тут же закивал О’Доэрти и нервно сглотнул. — Такое больше не повторится, обещаю! Это был лишь раз, он… Фланниган сглупил, мы ничего не знали о том, что он хотел забрать деньги… — Сколько мы уже работаем вместе? Пять лет, если не ошибаюсь? — спросил Роджер. — Почти шесть. — Неплохой срок, — задумчиво протянул Роджер и подошел ближе к О’Доэрти. — Еще раз ты или кто-то из твоих ребят подведет меня и Салли… Не важно из-за чего, горит у вас дом или вы погрязли в долгах — мне плевать. Еще раз ты или твои лепреконы позаритесь на золото, которое вам не принадлежит, и мы устроим здесь мясную лавку вместо бара, — пообещал он. — Да, Роджер, — кивнул Дин под выжигающим взглядом старшего Скиннера. — Чудесно, — улыбнулся Роджер и посмотрел на избитого подручного. — Тогда считай это моим новогодним подарком. Одна жизнь. Щедро, не так ли? Снимите его и приведите в порядок, будем считать, что мы разобрались с этим недоразумением. Все же вместе работаем уже шесть лет, — распорядился он, неспешно делая затяжку, а ирландцы торопливо бросились помогать своему товарищу. — Тебе стоит поблагодарить моего брата за милосердие, — сказал Соломон, который неспешно подошел к Роджеру, вытирая тщательно вымытые руки полотенцем. — Если бы не он, я бы прибил твоего воришку, чтобы другим неповадно было. Мечты о далеких странах и чужих деньгах никогда не заканчиваются счастливым концом. Ты бы удивился, узнав, сколько тел удобряют почву в лесах. — Спасибо, сэр, мистер Скиннер, — с поклоном сказал глава ирландцев, а Роджер еще раз окинул взглядом избитого вора, который без сознания болтался на цепи. По одним только его кровоподтекам он мог представить, как именно Соломон избивал Фланнигана. И еще сильнее разозлился на проклятого Фостера. Это должно было быть занимательное зрелище, а он поспел лишь под финал. — Идем, дальше они справятся без нас, — распорядился Роджер и кинул сигарету на каменный пол, забрызганный каплями крови. Скиннеры вышли из подвала, и за Роджером остался след испачканного в крови ботинка. А вот Соломон задержался в дверях и старательно вытер ноги о влажную тряпку, которая лежала у двери вместо коврика. Роджер зашел за барную стойку и задумчиво пробежался пальцами в перчатке по пузатым бокам дорогого алкоголя, который приготовили ирландцы для встречи со Скиннерами, и выбрал портвейн тридцатилетней выдержки. — Все же стоило его пристрелить, — сказал Салли, усаживаясь на барный стул, пока Роджер наливал себе и брату выпивки. — Пристрелить? Ты что, куда-то торопишься? — улыбнулся Роджер и передал Соломону бокал. — Мы давно не устраивали показательной порки. Она всегда действует эффективнее, — пояснил он. — Да и ты хорошо сработал. Чисто и красиво. — Просто сделал как обычно, — пожал плечами Соломон и залпом осушил свой бокал. — Но правила существуют не просто так. Если кто-то ворует у нас, то расплата за это — жизнь. — Не переживай, ты так его отделал, что он не продержится и пару недель. У тебя тяжелая рука. И кольца очень помогли. — Теперь придется сдать их в чистку. Смотри, кажется, кровь под основание камней залилась? — обеспокоенно спросил Соломон и показал брату руку, а тот с интересом ее осмотрел. — Да, тут даже кусочек кожи застрял, — с весельем заметил Роджер, а Соломон брезгливо поморщился. — Жаль, что мне не удалось посмотреть на это представление. — И кто такой важный под дверями стоял, что ты лично пошел с ним разбираться? — полюбопытствовал Соломон. — Фостер, тот мелкий журналист, — небрежно ответил Роджер. — Не переживай, я уже попросил Грэгора оставить ему внятное сообщение. Последний месяц он, словно клещ, вцепился в нас и ходит следом. Это порядком раздражает. — Мне с ним разобраться? — предложил Соломон, но Роджер мотнул головой. — Оставь, он скоро сам исчезнет на горизонте. И мне есть чем тебя занять, — бодро сказал Роджер, и Соломон вопросительно на него посмотрел. — Поможешь подобрать новый костюм для праздника. Я, конечно, доверяю вкусу Николь, но она занята приготовлениями в клубе. — Прекрасно, наконец-то я смогу подобрать тебе приличный галстук, — улыбнулся Соломон.

***

Ворвавшись в подъезд общежития на окраине Чикаго, Фредди влетел на второй этаж. И еще не дойдя до своей двери, он увидел, что она сорвана с петель. Сердце Фостера екнуло, и он замер, глядя на погром в комнате. Внутри все похолодело от страха, но он не успел и представить всего того кошмара, который мог тут произойти, как к нему выбежало сразу несколько соседей по блоку. — Фостер! Что ты, мать твою, натворил на этот раз? — Кто были эти громилы? Только не говори, что ты влез в долги к мафии! Еще не хватало, чтобы в следующий раз они решили сжечь нас! Ты вообще думаешь своей головой?! — Что здесь произошло? — перепуганно спросил Фредди, все еще держа ключи в дрожащей руке. — Кто-нибудь пострадал? Где Пенни? Если эти ублюдки хотя бы тронули ее… — Боба и Эша спустили с лестницы, когда они пытались их остановить. Пенни повезло, ее не тронули, но… — Не тронули?! Да они тут пальбу устроили. Фредди, с кем ты связался? — послышался звонкий девичий голос, и Фостер тут же ринулся к сестре. — Пенни! Они что-нибудь тебе сделали? Угрожали? — Они всем тут угрожали, Фредди! — Пенни посмотрела на него покрасневшими от слез глазами, а из соседних квартир начали выглядывать женщины и дети. Видимо, большинство мужчин все еще были на работе, и мало кто мог вступиться за жителей. — Мне жаль, мне правда очень жаль! — сказал Фредди, обращаясь ко всем собравшимся, но даже в этой ситуации он видел шанс, которого прежде не было. — Но это не должно остаться безнаказанным! Сюда приходили головорезы Скиннеров. Если мы все вместе сейчас пойдем в полицию и напишем заявления, если опишем нападавших и потребуем справедливого суда… — с пылом начал призывать Фостер своих соседей. — Описать? — Пенни отшатнулась от него и обреченно застонала. — Ты со своими идеями просто неисправим! Если мы пойдем в полицию, будет только хуже. Никто не станет…. Фредди, они стреляли! Ты понимаешь? Устроили стрельбу просто потому, что мы не хотели пускать их в дом! И слава богу, что они не убили никого. Но мы не станем, Фредди… Они приходили из-за тебя! Выломали дверь и перевернули вверх дном наши комнаты! Я боялась, что они решат все сжечь! Ты хоть представляешь, насколько это страшно?! — Если они угрожали, то полиция обязана… — Полиция ничего им не сделает, Фред! — прикрикнул на него сосед Джерри. Он был безработным и лишь поэтому оказался дома в такое время. — Сказали, что если ты не перестанешь преследовать этого гада Скиннера, то они придут еще раз и не будут так вежливы. Думаешь, нам нужны тут бандитские разборки из-за тебя? — Мы и так живем не в самом спокойном районе, у каждого хватает своих проблем и долгов, чтобы еще переживать, что из-за тебя сюда явится чертова мафия. — Так если вы все знаете, что Скиннеры связаны с мафией, что же не поможете мне дать им отпор?! — огрызнулся Фостер, которого уже тошнило от всего этого. От беззакония, от недомолвок, всеобщей трусости и желания забиться в свои норы и молчать. — Порой я думаю, что такие, как они, могут убить человека в центре города на глазах у толпы, и все равно никто ничего не увидит. — Конечно, потому что если увидишь — следующий сыграешь в ящик! Не о себе, так хоть о людях бы подумал, о сестре! Этим беззаконникам, думаю, все равно, спалить тебя одного или вместе с нами! — прикрикнул сосед на Фостера и громко хлопнул дверью, не желая даже слушать его ответа. Остальные тоже начали расползаться по своим комнатам. Но Фредди понимал, что это только начало его проблем и теперь лишь дело времени, когда они решат вышвырнуть его на улицу ради безопасности коммуны. — Да я ради вас же и стараюсь! Потому что не молчать надо, а выводить их на чистую воду! — прокричал им вслед Фредди, но его руки все еще тряслись. Он знал, что такое возможно, но не думал, что это произойдет так скоро. А теперь, глядя на то, как тихо плачет Пенни, как прячутся по своим комнаткам дети, он осознавал, насколько рискованной была его работа, но вместе с тем и насколько важной. — Пенни, прости меня, обещаю, такого больше не повторится, — попытался он извиниться перед сестрой, но та только гневно посмотрела на него заплаканными глазами. — Ты хочешь кончить, как Бишоп? — спросила она. — Хочешь просто исчезнуть? — Нет! Что ты, — замотал головой Фредди и, взяв ее за руку, повел к себе в комнату, внутри которой был самый настоящий погром. Он утешал себя, что это не так страшно, что все равно он тут только ночевал, а важные документы по расследованию хранились в месте понадежнее, чем комната общежития. — Тогда прекрати, — взмолилась она. — Фредди, бога ради, отступи. Это уже не игры в священный крестовый поход. Я боюсь того, что они могут с тобой сделать, — прошептала она перепуганно. — Я позабочусь о том, чтобы они больше не пришли. Давай я принесу тебе воды, хорошо? — улыбнулся ей Фредди, и она грустно кивнула, прекрасно зная, что ее брат не сможет внять чувству самосохранения и остаться в стороне. Как бы опасна ни была его затея, он доведет ее до конца. И это пугало больше, чем бандиты.

***

В бульварных романах и радиопостановках у детектива в процессе всегда только одно крупное дело, над которым он работает столько, сколько необходимо. Натыкаясь на подобное описание, Альфред Ломан нервно хмыкал и мечтал оказаться детективом из таких сказок. В реальной же жизни его ждал стол, заваленный увесистыми папками, несколько служебных записок и целая рабочая доска, посвященная не запутанным схемам действий подозреваемого, а просто таблица, в которой он отмечал статус текущих дел, чтобы совсем не сойти с ума. На данный момент у него в работе было пятнадцать дел, и большую часть из них придется закрыть из-за недостачи улик. Он оформлял документы по уличной краже, когда услышал знакомый голос в приемной. — Фредди? — невольно охнул Альфред. Первым его порывом было встать и направиться к молодому журналисту, но он заставил себя сидеть на месте. Прошли те времена, когда они вместе с Бишопом и его протеже носились по городу, пытаясь раскрутить уголовное дело против Скиннеров, которое так упорно вел лейтенант Беркли. С тех пор прошло несколько лет, а Альфред до сих пор корил себя за то, что не послушался старших коллег, когда ввязывался во все это. Лучше сидеть над кучей дел, отбывать негласные наказания в архивах и получать тупиковые дела, чем снова сунуться в эту бездну, которая поглощает любого, кто решит объявить охоту на главных демонов города. Им казалось, что они почти у цели, а в итоге потеряли стольких людей. Кто-то погиб при облавах, кого-то разжаловали, других засудили. У Скиннеров всегда все было схвачено. Будь то попытка засадить их по обвинениям в нападении и причинении вреда здоровью или более сложные дела. Все неизменно кончалось полным разгромом, и эти монстры умудрялись в очередной раз ускользнуть от правосудия. Всегда. Порой тьму лучше не замечать, направить свой взор к свету и молиться, что однажды все изменится. — Вы не имеете права! — кричал Фредди в приемной. — Отведите меня к капитану. — Господи, да успокойся. К капитану он хочет, — послышался голос дежурного офицера. — Эй, Ломан, прими пострадавшего. Альфред снова уткнулся в свои записи и, даже когда почувствовал на себе внимательный взгляд, сделал вид, что не замечает чужого присутствия. — Тут твой бывший информатор, хочет заявление подать. Примешь? Альфреду пришлось отложить документы. Он посмотрел на растрепанного молодого журналиста со строгим осуждением и спросил: — По какому вопросу заявление? Фредди хотел ответить, но офицер его опередил: — Угрозы. От Скиннера. Вразумишь паренька? Альфред неохотно кивнул и, дождавшись ухода офицера, жестом пригласил Фредди присесть на стул для посетителей, но тот только положил заявление на его стол. — Его головорезы вломились в мой дом, до смерти перепугали Пенни и остальных! Скиннер угрожал мне и моей семье, а вы просто сидите здесь и игнорируете все происходящее! Альфред сцепил пальцы в замок, понимая, почему юноша так злится. — Мы все это проходили. Тебе не хватило прошлого раза? — А вы хотите, чтобы пропажа Бишопа и отставка Шепарда были напрасными? Вы знаете, кто такие Скиннеры. Они слишком опасны, чтобы оставаться на свободе. Но вы, черт вас дери, сдались. Так же, как и все остальные, — с гневом выпалил Фредди. — Мы сделали все что смогли, — не согласился Альфред. — Но не каждую битву можно выиграть. — А что стало с теми обвинениями, что мы собрали? — Фредди присел рядом и наклонился ближе. — Их хватило бы, чтобы засадить этих ублюдков пожизненно, но дело против них так и не возбудили. Ничего. Ни в газетах, ни в новостях… — Потому что говорить не о чем, — строго сказал Альфред, и Фредди покачал головой. — Они запугали свидетелей? Похитили улики? Подкупили прокурора? Я знаю все их трюки, и это лишь дает больше оснований их засадить, — с жаром прошептал он, но Альфред смотрел на него с бессилием и сочувствием. — Мы не можем это доказать. И насколько бы грубыми и жестокими ни были эти методы, Фредди, они работают. Нам повезло, что в прошлый раз мы так легко отделались… — Бишоп исчез, возможно мертв, а вы называете это «легко отделались»?! — возмутился Фредди. — Альфред, я знаю, что вы один из немногих, кто готов это сделать. Да, в прошлый раз не вышло. Но это не значит, что нужно перестать пытаться. Это того стоит. Скиннеры — это воплощение всего того, что отравляет жизни людей не только в этом городе, но и в стране… — Хватит! Оставь эти речи для своих статей. Если их все еще публикуют, — многозначительно сказал Альфред, прекрасно зная, что у Фредди проблемы с работой. Никто не выпутался из дела о Скиннерах без потерь. Кому-то повезло больше, кому-то меньше, но всех задело достаточно, чтобы дать четко и ясно понять: в эту воду лучше не входить. — Вы примете заявление или нет? — сухо спросил Фредди, и Альфред кивнул. — Да, оставь его здесь, я оформлю, — соврал он, просто чтобы хоть немного унять необузданное чувство справедливости молодого журналиста. — Спасибо, — сказал Фредди, поднимаясь со стула, но не спешил уходить, а замер, задумчиво глядя на крест, висевший поверх галстука Ломана. — Скиннеры — воплощение самого дьявола на земле. Вы знаете это. Вы читали их дело. Знаете, в чем они подозреваются и в чем никогда не были обвинены. Но то, что вы прогнулись под их давлением, не делает вас непричастным. Вы становитесь еще одним подельником и виновны ничуть не меньше, чем их ручные банды. Чем те, кто сегодня вломились ко мне в дом. Возможно, вы даже хуже, — сказал он с тенью отвращения и только затем вышел из кабинета Альфреда, оставив его с тяжелым сердцем и заявлением, которое он поспешно убрал в стол, молясь за душу Фостера.

***

Клуб Скиннеров последние пару дней был закрыт для посетителей, и все, кто хотел бы продолжить празднование Нового года в самом известном клубе, как могли пытались раздобыть личные приглашения на готовящуюся вечеринку в честь сорокалетия владельцев этого элитного места. В общем зале среди снующих работников стояла рыжеволосая молодая женщина в длинной узкой юбке и шелковой белой блузе. Она проверяла расположение столиков, сверяясь со списком в руках, и давала указания персоналу. Они бы и рады были сказать, что справятся сами, но никто в здравом уме не решался перечить Николь Скиннер. — Ты слишком заморачиваешься, — послышался беззаботный голос из-за барной стойки. Николь нахмурилась и, стуча каблучками, направилась к причине своей бесконечной головной боли, которая как раз деловито проверяла алкоголь в баре. Последние годы она занималась организацией праздников для братьев, но в этом году Соломон почему-то решил, что нужно и своего любовника приобщить к семейным делам. Теперь он крутился у нее под ногами, словно наглый кот, от которого невозможно избавиться. И был бы от него толк, но нет! Все, что пытался сделать Оливер, по мнению Николь, было форменным издевательством. Он не мог выбрать цветы для зала — в заказе числились какие-то экзотические соцветия за безумные деньги, названия которых она даже не знала. Не мог подобрать меню — вместо стандартных стейков хотел подать на стол огромную пиццу. Не мог найти профессиональных артистов — ему нравились никому не известные уличные музыканты. Они могли позволить себе звезд первой величины и целый филармонический оркестр, но нет, Оливер пытался затащить на праздник каких-то уличных самоучек, потому что, по его мнению, только они играли с душой. А его идея привезти на праздник лемуров из зоопарка едва не довела Николь до седых волос. Отчаявшись, она поручила ему заказать торт. Но даже тут Оливер не справился. Дважды. — Я просила тебя заняться тортом. Какого черта ты здесь? — строго обратилась она к беззаботному парню, но тот только улыбнулся ей. — Ты такая напряженная, Никки. Хочешь, сделаю тебе мартини с… чем-нибудь? — любезно предложил он. — Оливер, что с тортом? Ты заказал тот, который я просила? Смог хоть раз обойтись без своих идиотских шуточек? — Все с ним нормально, все, как ты хотела, — поморщился Оливер, открывая мартини и наливая себе выпивку. — Но это скучно. Может, хотя бы проведем вечером кулачные бои? Мы могли бы пригласить боксеров из клуба Салли. Будет весело! — Он взмахнул бокалом, и Николь крепче сжала список гостей в руках. — Не говори ерунды, какие, к черту, драки на дне рождения? Тем более ты знаешь, кто на нем будет. Это в большей мере званый ужин и укрепление отношений с партнерами Роджера, а не гребаный цирк, — сказала она и потрясла списком у него перед носом, но это не впечатлило Оливера, и он медленно отпил мартини. — И тем не менее — скучно, — сказал он и театрально вздохнул. — На прошлой вечеринке у Салли были шпагоглотатели. Вот это было весело. — Знаю я, какие вы там шпаги глотаете на вечеринках Соломона, — фыркнула Николь. — А то ты с Роджером этим не занимаешься, — лукаво улыбнулся Оливер. Разговор явно начал ему нравиться, но Николь не собиралась потакать похотливому ручному зверьку Соломона и обсуждать с ним свои отношения с Роджером. — Займи себя чем-нибудь полезным, — посоветовала она. — Я уже, — Оливер поднял свой бокал. — Ну не дуйся, Никки, это же праздник наших мальчиков, можно хоть сейчас быть поприветливее. — Наших? — изогнула бровь Николь. — Ладно, Роджер мой муж. Но вы с Соломоном… Знаешь, Оливер, мне кажется ты не единственный мальчик в его жизни. Не думаю, что ты можешь назвать его своим, — ехидно заметила она. — Ау, — Оливер театрально прижал руку к сердцу и нарочито обиженно посмотрел на Николь. — Стерва, — беззлобно сказал он и, улыбнувшись, подался вперед. — Не думаю, что Соломона вообще кто-то может назвать своим. Но я точно ему нравлюсь больше остальных. Может даже, не просто нравлюсь. Он же попросил меня помочь с приготовлениями к празднику, а это что-то да значит, — самодовольно заметил Оливер и подмигнул ей. — Возможно, то, что Шелби занят, а ты его помощник и поэтому занимаешься вечеринками? — парировала Николь и заметила, что улыбка Оливера стала натянутой, а в глазах появилась непривычная растерянность. — Либо ему нравится твой вкус. А он довольно привередлив, — попыталась она его подбодрить, сменив гнев на милость. — И поэтому ты отметаешь все мои предложения? — тут же ожил Оливер. — Что плохого в новых цветах и необычной музыке? Так правда было бы интереснее. И торт, который я хотел, был веселым. — Мне тебе напомнить, что это не очередная ваша оргия, а день рождения Скиннеров? Обоих. И Роджер пригласил бизнес-партнеров, которые не оценят твой юмор или поймут его как-то неправильно. Такие люди не привыкли к шуткам и везде видят двойные смыслы. Поэтому лучше все сделать стандартно, чтобы не пришлось ни за что оправдываться. — Таких стандартных встреч у них и по работе хватает, — проворчал Оливер, но не стал спорить дальше. — Просто постарайся завтра вести себя прилично, — попросила она. — Это скучно, — поморщился Оливер, — но я буду хорошим мальчиком. Обещаю. — Неужели? — с сомнением прищурилась Николь и, отпив из любезно налитого ей бокала мартини, направилась к телефону. Нужно было позвонить в кондитерскую и узнать, все ли в порядке с тортом. У нее не было ни грамма веры в то, что Оливер смог сделать все правильно.