Devil's Twins

Сухой закон они застали к своим восемнадцати годам, и то время было поистине золотым для всех бандитов, дорвавшихся до продажи спиртного и отвоевавших свой кусок территории. И старший Скиннер успел пристроить их с братом в это доходное дело. Роджер, зажав в зубах дымящуюся сигарету, проверял ящики, от которых сильно пахло спиртным, сверяя поставку с записями, что ему выдал Микки. Вернее, пытался этим заниматься, разобрать корявый почек было той еще задачей. Это семерка или единица? — Блядь, — выругался Роджер и подозвал к себе одного из грузчиков, которые таскали ящики вместе с десятком таких же оборванцев, как и он сам. — Эй, сколько было на той машине? — деловито спросил Роджер. Парень с запачканным пылью обветренным лицом хмуро на него посмотрел, приценился, надо ли считать выскочку немногим старше себя начальником или можно огрызнуться. Но дорогой жилет Роджера все же заставил его проявить осторожность. — Там десятка два было, вроде. Но точно-то я не знаю, считать их нас не нанимали, только таскать, — сказал он и подтянул спадающие потертые брюки. — Черт, толку-то от тебя, — поморщился Роджер и махнул ему, чтобы он возвращался к работе, а сам направился к еще не разгруженным машинам, чтобы посчитать, сколько ящиков там помещается. Запах алкоголя все же был слишком резким. Значит, эти криворукие идиоты где-то разбили товар. Придется выкручиваться, за каждую потерянную бутылку можно лишиться работы и спрос будет с него, а не с нанятых на раз бродяг. Роджер принялся за дело, но так и не успел проверить коробки в кузове старенького ржавого грузовичка — раздался высокий гудок автомобиля и старший Скиннер выругался, посмотрев на часы. Проклятье, они должны были уже все погрузить! Снова ему за этих остолопов отчитываться. Роджер направился к подоспевшему начальству, ожидая увидеть ставшего привычным громилу-итальянца с забавным именем Джузеппе. Салли его запомнил быстро, вспомнив какую-то детскую сказку, и потом то и дело фыркал при виде гангстера,говорил что-то про куклу-марионетку и необработанное полено. Вот только вместо Джузеппе к ним вышел поджарый мужчина с зализанными черными волосами, который наглым взглядом окинул идущую погрузку и, скривившись, вразвалочку подошел ближе. — Какого хрена вы так копаетесь, черепахи сухопутные? Эту поставку еще десять минут назад надо было гнать в город, — прикрикнул он на грузчиков. Кто-то робко ответил, что они все быстро доделают. Но Роджер только прищурился и упругим шагом двинулся к мужчине, немного успокоившись, только увидев знакомого счетовода из агентства Хантера — еврея средних лет в круглых очках и с острым, строгим взглядом. — Здравствуйте, это не наша вина, баржа задержалась в пути, товар только поступил, — выступил за всех Роджер. Незнакомец окинул его брезгливым взглядом. — А ты, щенок, может, помог бы ящики таскать? Глядишь, вовремя бы и успели, — сказал он и мерзко хихикнул. — Или ты сюда пришел в надежде на легкую работенку? Ручки запачкать лень? — Не лень, но кроме него здесь учет вести некому, — с тихой угрозой сказал Соломон, который как раз проходил мимо с ящиком запрещенного спиртного. Незнакомый гангстер озадаченно перевел взгляд с одного брата на другого, и Роджер сполна насладился его растерянностью. — Спасибо, Салли, я сам все поясню. А ты подгони остальных, сделаешь? — попросил Роджер. — Считай, уже готово, — ответил Соломон и еще раз злобно зыркнул на незнакомца. — Во дела, прям одно лицо! — воскликнул тот и снова хихикнул, глядя вслед Соломону, а затем перевел взгляд на Роджера. — Два черта из табакерки, еба, бывает же жуть такая. Я уж думал, что меня вчера приложили крепче, чем казалось, — и снова этот смешок. Роджеру все это уже порядком надоело. — А где мистер Джузеппе? Мы перед ним обычно отчитывались, —спросил он. — Джузеппе? Хм, ну, наверное смотрит на небо через окно с железными прутьями, — незнакомец рассмеялся и посмотрел на Роджера, но тот продолжал ждать пояснений. — Ишь, какой взгляд строгий, — заметил гангстер и закурил. — Главный тут, что ли? Главарь этих шавок? — Управляющий, — ответил Роджер, и гангстер рассмеялся. — Ну, как скажешь, приятель, — пожал он плечами. — Повязали его. Идиот напился да полез в драку не в том месте. Можешь звать меня мистер Джуно, теперь я буду поставки у вас принимать, так что давай живее. Я нежничать не буду, — приказал он и, зажав сигарету в зубах, несколько раз хлопнул в ладоши. Роджер, с неохотным «есть, сэр», отправился подгонять парней. Но он очень отчетливо помнил, каким тупицей ему тогда показался Джузеппе. Как может взрослый мужчина с головой на плечах, добившийся хоть какого-то серьезного положения, просто взять и спустить жизнь в выгребную яму из-за простой драки? Не бывает же таких идиотов. Почему-то та погрузка так и лезла в голову, хотя, казалось, столько лет прошло, что даже смешно. Вот только ни черта не смешно, если все так серьезно, что даже адвокат отказался говорить обо всем по телефону. Добегался? И на чем его могли взять? Он уже больше часа гонял по кругу мысли, пытаясь понять, где он прокололся, но не мог вспомнить, чтобы подобный момент был. Дела в норме, по документам все в идеальном порядке, а черная бухгалтерия запрятана в таких компаниях, что туда в жизни полиция не сунется — там чертов лабиринт, и ниточки к нему вели слишком запутанным путем, чтобы кто-то смог дойти до его центра. Роджер махнул водителю и распорядился, чтобы тот ждал в машине, а сам направился в один из дюжины бильярдных клубов, расположенных на окраине города. Места, в которые он приходил только в случаях крайней необходимости. Мелкими офисами занимались его подручные, но вместе с тем как-то повелось, что все серьезные вопросы решались именно в таких местах — возле бильярдных столов, в помещениях, где еще со времен сухого закона были скрытые комнаты, переоборудованные сейчас под совершенно другую работу на фоне вполне легальных бильярдных залов. Еще подъезжая к месту, он заметил знакомые машины. Значит, он далеко не первый явился на их экстренный совет, но оно и к лучшему. Роджер умел, но ненавидел ждать. Он прошел в бар и, заперев за собой дверь, направился к залу, где у одного из бильярдных залов собрались его главные приближенные. Шелби сидел в кресле, подперев голову рукой. Шляпа падала ему на глаза, и казалось, что он уже успел задремать. Соломон разговаривал с Грэгом, а Пирс использовал бильярдную по назначению, загоняя шары в лунку, и то и дело посматривал на Джеффа Хоггарта — адвоката средних лет с золотой репутацией. Настоящий питбуль в зале суда, да и с партнерами своего основного клиента он чувствовал себя весьма спокойно. Не стань он адвокатом, то из него бы вышел знатный гангстер. Роджер чувствовал в нем знакомую породу, потому и готов был с ним работать. — Роджер, добрался, наконец, — басисто проговорил Соломон, заметив брата. Роджер снял пальто и кинул его на ближайший стол. Пирс тут же прекратил игру, но кий выпускать из рук не стал, приветливо улыбнулся старшему Скиннеру. — Хог, насколько все плохо? — сразу спросил Роджер, не привыкший к долгим вступлениям на переговорах, тем более когда эти переговоры проходили среди своих. Все перевели взгляд на адвоката, только Шелби так и не пошевельнулся. Хоггарт хмыкнул и приосанился, словно готовый выступать в суде. — Помните, четыре года назад у нас был суд над Соломоном? — спросил он. Роджер поморщился, а Соломон весело хмыкнул. —И из-за подобной ерунды общий сбор сразу после гулянок? Господи, да могли бы и за обедом в клубе это обсудить, а не слетаться в эту дыру с восходом солнца. Я уж думал, пришло время расчехлять арсенал из задней комнаты, — покачал он головой и кивнул на одну из стен бильярдной, за шкафом которой был проход в потайной зал, где сейчас хранилось оружие. — Все не так просто, — покачал головой Хоггарт, но Соломон уже сделал для себя выводы и, расслабившись, привалился к одному из столов. Достал сигару из нагрудного кармана пиджака и неспешно закурил, слушая адвоката. — В этот раз иск против Роджера, причинение тяжкого вреда здоровью, и подают его слишком торопливо. Более того, старательно пытаются скрыть это от нас. Ни уведомлений, ни повесток. Думаю, это делается намеренно, они хотят, чтобы у нас не было времени на подготовку и в спешке мы бы прибегли к… радикальным методам. Кроме того, то, с какой невероятной скоростью наши доблестные служители закона перешли от разговора с жертвой к подготовке обвинений против Роджера, говорит о том, что у них есть какой-то план. Мы не первый раз судимся, и они не стали бы снова публично позориться. От простых обвинений в нападении мы всегда легко отбиваемся. Но чем именно это дело особенное, раз они делают на него ставку, мы не знаем. По сути, мы нихера не знаем, даже его имени! Один из моих знакомых обмолвился, что парень ирландец, но это не так уж и сужает круг… — Вот сукин сын, — перебил его Роджер, чувствуя, как внутри вспыхнул гнев. — Вы знаете, кто это может быть? — уточнил Хоггарт. — Человек десять, если брать прошлую неделю, — спокойно отозвался Соломон. Грэгор нервно начал постукивать ногой. — Не много ли? — удивился Хоггарт и выжидающе посмотрел на Роджера. Тот поморщился. — Один из сборщиков решил, что под праздники сможет вынести выручку за месяц и смыться из страны. Почти сумел. Из-за суеты не сразу поняли, что он не прибыл вовремя, а потом потребовалось применить силу, чтобы выяснить, кто именно сбежал с деньгами. — Ага, — подтвердил Соломон, дымно раскуривая сигару. — Крысеныш подготовился, поменялся с несколькими сборщиками, мы поначалу вообще не того ловили. Воришку мои парни уже в порту сняли. Но до этого пришлось «поболтать» с парой десятков парней. — Парой десят… Вы серьезно? — Хоггарт пораженно смотрел то на одного, то на другого брата. — То есть вы хотите сказать, что у нас хватает потенциальных заявителей по делу? Ладно. Хотя бы сможем сузить круг, — кивнул он своим мыслям. — А что на счет свидетелей? — спросил Роджер. — Пташка нашептала, что есть один. Они вместе с заявителем сейчас под защитой полиции. Но я знаю, как нам легко узнать, кто они и где находятся. Более того, — многозначительно сказал адвокат и самодовольно улыбнулся, — я думаю, что это прекрасная возможность сбросить с ваших хвостов полицию. И не просто, а сделать это красиво и шумно. — Как в театре? — уточнил Соломон. — Да, именно, как в театре, — неохотно согласился Хоггарт. — Еще предложи нам костюмы монстров нацепить, — оскалился на него Пирс и перехватил кий так, словно держал биту и готов был ей воспользоваться. В его холодных глазах появился кровожадный огонек. — Нам не нужен шум, — не согласился Роджер. — Просто выясни, кто эти свидетели, заставь их уйти с дела и разберись с этим заявителем. Мне не нужно светиться в суде. — Вы не понимаете, мистер Скиннер, — Хоггарт подошел ближе к Роджеру, — полиция постоянно у вас за спиной. Мы уже не первый раз тратим безумные деньги и иные средства, рискуя только больше, пытаясь замять дело до суда. Но вы не видите иных возможностей… — Я был в суде и никуда не прятался, — перебил его Соломон. Хоггарт посмотрел на него и покачал головой. — У вас в деле не было свидетелей, и все участники процесса были известны с самого начала. Там не было ничего сложного, — пояснил он. — Тут же не просто ретивая полиция гоняется за славой — я слышал, что адвокатом ирландца будет Брайан МакКерн, он на короткой ноге с прокурорами, специализируется на тяжких преступлениях. Он слишком заметный человек для суда по случаю избиения. Кроме того, судя по всему, в деле участвуют остатки команды Шепарда, который в прошлый раз пытался засадить вас обоих. То есть тут и личный интерес к вам у полиции… — У нас хватает врагов, я в курсе, — огрызнулся на него Роджер. — Что ты предлагаешь? Мне удобнее уладить все до суда, чем тратить время на заседания. — И вы не правы! — ликующе сообщил Хоггарт, и Роджер смерил его таким ледяным взглядом, что он быстро пожалел о своей чрезмерной эмоциональности. — Нет-нет, я не о том. А о суде. Вы правы в том, что у вас и ваших людей есть опыт тихого улаживания подобных проблем. Но если мы сейчас пойдем в суд, соберем прессу, подготовим речи и сделаем из этого целое шоу, то выставим все так, словно это старая команда не дает вам житья, вешает на вас все новые и новые обвинения, пороча имя честного бизнесмена, который смог пробиться с самых низов до вершин. Люди любят такие истории, они будут на вашей стороне, мы сделаем все и шумно, отвлекая публику, и тихо, выяснив имена защищенных участников процесса. Но на этот раз они не просто погибнут при загадочных обстоятельствах, а будут в суде и дадут показания. Скажут, что вы невиновны, подтверждая тем самым наши заявления об охоте, устроенной полицией лично на вас и вашего брата. После того как свидетели и обвиняемый подтвердят в суде, что давали показания под давлением полиции, мы сможем подать ответный иск уже на саму полицию. Вы понимаете? Если все это сделать публично, то ваша слава затем будет вам же щитом, а полиция не сунется, понимая, что дело вовсе не в том, доведут ли они дело до суда или в том, как много у них свидетелей. Это, возможно, избавит вас от полицейского преследования в будущем, да и в вашем бизнесе иметь шумную чистую репутацию не так уж и плохо. — В нашем деле хорошо быть тихими и незаметными, — не согласился Соломон, но Роджер всерьез задумался над словами Хоггарта. В них был резон, да и на душе стало спокойнее, стоило только узнать, что дело вовсе не в том, что вскрылся какой-то канал доставки или черная бухгалтерия. Не нашелся стукач из бойцов, не разворошили старые и давно работающие мошеннические схемы. Это просто избиение. Да еще и в игру вступили остатки ирландской банды. Эти жалкие псы уже давно рвались с цепи, но теперь им стоит показать их место. Со стороны все выглядело весьма неплохо. Все было под его контролем. Слава неуловимого гангстера в своих кругах и известного бизнесмена в общественных ему бы не помешала. Так проще налаживать политические связи. — Сколько у нас времени до выдвижения обвинений? — уточнил он. — Думаю, есть пара дней, —ответил Хоггарт, которому не терпелось провести еще одно знаковое для себя и своей карьеры дело в суде. — Нужно будет сразу подготовить прессу… — У меня есть парочка ручных писак из крупных газет, — подал голос Шелби, который, видимо, все же не спал все это время. — А я поеду к ирландцам. Поговорю с О'Доэрти и его крысенышами. Уверен, Дин в жизни бы подобное не одобрил. Он слишком давно в этой игре, чтобы так подставляться, — предложил Пирс, и Роджер кивнул ему. — Но на момент суда, вы же понимаете, нужно будет вести себя максимально тихо и мирно. Если полиция захочет осмотреть ваши дома, нужно быть к этому готовыми, — предупредил Хоггарт. — Еще чего, я легавых и на порог не пущу, — возмутился Соломон. — Пустишь, если потребуется, — возразил Роджер и Салли недовольно пыхнул сигарой, грозно глядя на брата, но спорить не стал. — Я все проверю сегодня же. Если до обысков дойдет, все будет кристально чисто, — вызвался Грэг. — И ты уверен, что сможешь эту линию протащить в суде? Законно? Без работы с присяжными и судьей? — все же с сомнением спросил Роджер у адвоката. — С присяжными и судьей и не нужно будет, только сделать пару визитов вежливости нашему дорогому пострадавшему и свидетелям. Ну, при необходимости председателю присяжных. Но это не должно стать проблемой, а я смогу узнать, кто они и где их держат. Даже, возможно, смогу устроить путаницу в процессе, чтобы у вас была очная ставка и вы лично увидели того наглеца, что решил бежать в суд, — бодро заверил Хоггарт, и Роджер нахмурился. — Что, не уверен? — спросил Соломон, который без труда понимал мысли брата. — С виду похоже на тот процесс, в который меня таскали. — На тебя подал в суд один из наших должников, — пояснил Роджер. — Просто идиот, который плохо разбирается в том, как все устроено и где его место в пищевой цепочке. Он решил, что если затащит тебя в суд, то отобьет себе приличную сумму за травмы или договорится о сделке с условиями списания долга. Это всего лишь обычный гражданский со своим маленьким делом, которое он боялся потерять. Просто идиот. — Ну, я бы и не назвал гением того, кто решил подать в суд на тебя, — хмыкнул Соломон. — Еще и ирландец, — добавил Роджер. — Если он из наших, то даже самый последний кретин понимает, чем это грозит. На что он вообще рассчитывает? Отомстить? — Скоро мы это узнаем, босс, — подбодрил его Пирс, но Роджер только враждебно на него посмотрел. — Узнаем? Ирландцы в твоей организации, но последние несколько месяцев именно мы с братом собачимся с этими одичавшими кретинами. А теперь еще и обвинения? Совсем распустил своих бойцов. То, что сейчас спокойные времена, еще не значит, что можно ослаблять поводки, — отчитал Роджер своего помощника, и тот не отвел взгляда, вот только и возразить не решился. — Вы правы, босс. Но я исправлю это, — процедил Пирс. Сейчас они оба походили на скалящихся волков, готовых вцепиться друг другу в глотки. — Дин всегда был верен твоей семье, а то, что кто-то из его прихвостней отбился от рук… — Мне все равно сейчас, кто не уследил за кем. Эта банда в твоей зоне ответственности. Разберись! — перебил его Роджер. — Да, босс, — коротко ответил Пирс и крепко сжал челюсти, явно заставляя себя подчиниться, а не спорить дальше. — Мы еще не знаем, имеет ли этот ирландец отношение к банде О'Доэрти, — напомнил Хоггарт. — Словно у вас нет партнеров или клиентов среди ирландцев и кто-то из них не мог двинуться головой. Может, прокурор сам состряпал это дело и нашел кого-то на эту роль из заключенных с последних облав. — Да-да, лейтенант Беркли с его бравыми рыцарями и борцами за справедливость, — прошипел Роджер с ненавистью. — Сколько ни дави эту падаль, они все лезут. — Город большой, Роджер, — подбодрил Грэгор. — Даже совет в Нью-Йорке не может контролировать всех в полиции, а у нас только парочка отрядов мстителей и вреда от них не много. — Как раз вреда более чем достаточно, — не согласился Роджер и тут же неохотно вздохнул. — Но проливать кровь полиции и развязывать очередную войну с правоохранителями, когда только появился какой-то мир, мы не станем. — Мы можем еще раз покопаться в грязном белье всей группы, которая займется делом против тебя, — предложил Шелби. — У меня появилась новая ищейка, он настоящий мастер, думаю сможет нарыть что-то новенькое. — Хорошо, — одобрил Роджер, — прижать их по-тихому был бы идеальный вариант, только всплывающих в порту трупов нам сейчас не хватало. — Или я просто могу поболтать с прокурором, — предложил Соломон беззаботно, и Роджер на мгновение задумался, но мотнул головой. — Нет, это может только усугубить ситуацию. — С каких это пор старое доброе внушение все усугубляет? Роджер тихо вздохнул. — С тех пор, как ставки повысились. Как в полиции развелось идейных ребят на высоких постах. У нас прикормлены многие, но далеко не все. Хватает для спокойной работы, но избивать прокурора перед делом, которое мы можем выиграть в суде, не лучшая тактика, — мягко пояснил он брату. Пирс скривился, но комментировать бесконечное терпение, которое Роджер проявлял по отношению к Соломону, не стал. — А ваши театральные постановки перед жюри присяжных и судьей — это самый эффективный метод теперь, да? — насмешливо спросил Соломон. — Этот метод сработает чисто и, что самое главное, легально, — вступился за свою идею Хоггарт. — Сами посудите: с тех пор, как погиб Лоренцо Феретти, полиция кружит и вокруг вас, то подбираясь, то отступая… — И они от нас отстали, потому что мы использовали силу, а не болтовню, — сразу напомнил ему Соломон. — Или, думаешь, журналисты с их горящими глазами отойдут в сторону просто потому, что мы подадим на них иск? Нет, они держатся от нас подальше, потому что знают, что их ждет. Но тот старик впился в нас мертвой хваткой. Даже на могилу нашей матери ходил, опрашивал тех, кто когда-то работал с отцом, лез в нашу семью, словно какой-то стервятник, пытаясь из-под земли вырыть знания о нашем прошлом. Угрозы и подкуп на него не действовали, и уж какие-то громкие слова в суде или бумажка с запретом его бы не остановили, — прорычал Соломон с ненавистью, но Роджер махнул ему рукой, прося остановиться. — Тише, Салли, дело не в Бишопе, сейчас совершенно другая история. Кто-то из ирландцев решил вставить нам палки в колеса этим иском. Это внутренние разборки, мы справимся своими силами. А если, Хоггарт, ты так уверен, что в суде еще и отвадишь от нас полицию, то убьем двух зайцев одним выстрелом — и крыс закопаем, и ищеек отгоним. — Тебе виднее, — пожал широкими плечами Соломон и скрестил руки на груди. — Но если понадобятся мои бойцы, просто скажи, мы мигом все уладим, после того как твои сладкоголосые брехуны выступят в суде. — Спасибо за заботу, братец, — улыбнулся Роджер.

***

Общие собрания утомляли, да и бильярдные клубы навевали старые воспоминания. Большую часть времени Соломон старался слушать голос Роджера, пока вокруг него, словно призраки, скользили старые воспоминания, накатившие на него новым приступом галлюцинаций, едва он переступил порог бильярдной. Эти призраки его лишь отвлекали, но не пугали и не злили. Скорее вызывали грусть и тяжесть на душе, напоминая о тех временах, когда они работали в одном из подпольных пивных баров за стенным шкафом, тогда даже не в состоянии представить себе, на что похожа жизнь настоящего мафиози. Они просто таскали ящики и помогали в баре. Затею с судом он понял в общих чертах, но подробности ему были и не нужны. Если Роджер решил, что так лучше, значит, так оно и есть. А суд — это не так страшно, как о нем говорят. Только и надо, что посидеть на отведенном обвиняемому месте, дать адвокатам и деньгам вперемешку со страхом сделать свою работу, а потом вернуться к обычному распорядку дня. Так что зачем из-за подобного устраивать целый совет, Соломон не понимал. Но у Роджера давно уже проявлялись признаки паранойи, может, это один из них. Он больше думал о том, что его резвый Оливер сейчас дома вместе с новым подарком. Но почему-то казалось, что пони недостаточно, что это не такой понятный подарок, который Оливер смог бы верно трактовать. И это куда больше заботило Соломона. — Думаешь, он был расстроен? — спросил Соломон своего помощника, и Шелби, который дремал на переднем сиденье рядом с водителем, слегка встрепенулся и неохотно открыл глаза. — Кто? — пробормотал он, разворачиваясь, чтобы видеть Соломона во время разговора. — Оливер, — ответил Соломон и выжидающе посмотрел на озадаченного Шелби. — Он скакал на пони и орал как резаный, — напомнил ему Шелби. — Счастлив он, как ребенок, не переживай. — И все же порой он говорит со мной и смотрит так, словно ждет чего-то, а я не могу понять, чего именно. В его взгляде… Это что-то важное. Этот взгляд мне не дает покоя. — Салли, — взмолился Шелби, — правда, шеф, я не лучший, с кем стоит обсуждать подобные темы. Просто, не знаю, поговори с ним сам, хорошо? — Останови вон там, — распорядился Соломон, и спустя пару мгновений водитель припарковался возле магазина электротоваров. — М-м? Салли, стой, куда ты? — простонал Шелби, глядя вслед своему боссу, который уже скрылся в дверях. — Ему что, срочно понадобился новый утюг? Или что там девушка сняла с витрины? — спросил водитель с недоумением, но Шелби отмахнулся. — Даже не спрашивай. Порой у его поступков совершенно нет никакой логики. Нам не дано понять, что у него в голове. Главное, чтобы он не решил взять еще одного пони. Черт, мне ж его потом надо как-то из квартиры спровадить, пока он там все не засрал. Ты представь, пони в квартире. Я уже стар для такого.

***

На двери ирландского паба висела табличка «закрыто», а сама входная дверь была надежно заперта, поэтому Пирсу пришлось обойти здание и ломиться через служебный вход. В крови все еще играл адреналин после общего собрания, а из головы не шел дикий взгляд Роджера, который только придавал Марсону уверенности. Такого взгляда у своего босса он не видел уже очень и очень давно, но чувствовал, что он значит. Отголоски страха, нервозность, прорывающаяся через стены самоконтроля агрессия — все это говорило о том, что он встал на верный путь и сдавать назад нельзя. Только так он может перестать быть на вторых ролях, только так он сорвется с короткого поводка, на котором Роджер держал всех своих приближенных. Только так можно было избавиться от него по-тихому и занять трон, на котором Скиннер слишком уж задержался. Пирс тяжело вздохнул, чтобы взять себя в руки, потому что прекрасно понимал — за этой дверью уже не будет пути назад. Они оба никогда не любили быть на вторых ролях, и его вина была лишь в том, что он позволил Роджеру вырваться вперед. И сделал это сам, поверив его словам и горящему взгляду. Прямо здесь, в этом самом пабе, чуть больше десяти лет назад, когда тут располагался склад алкоголя для продажи, а он был лишь бойцом в ирландской группировке под управлением Дикого Дина. Тогда жизнь походила на вестерн, и пару раз в месяц приходилось отбивать груз с боем от каких-нибудь итальяшек, пытавшихся отжать часть их законной территории. И бойцами одной из крупных групп макаронников была банда Хантера. Гребаный итальяшка не стал мелочиться, искажая родное имя на что-то более привычное местным жителям, и взял сразу местное имя. Но сколько бы он ни косил под коренного американца, все равно его выдавал акцент, вспыльчивость, жестикуляция и внешность. И на него работали такие же «американцы» Скиннеры, с которыми Пирс был знаком заочно по частым стычкам их банд. Но в тот год все было хуже обычного — нападений больше, облавы полиции, и все чувствовали, но еще толком не понимали, что в город пришел новый игрок, по сравнению с которым все их перепалки казались детскими играми. И в разгар этого хаоса Пирсу поступил звонок от старшего из Дьяволов. И как бы это ни походило на засаду, Пирс решил рискнуть и узнать, что ему предлагает глава бойцов Хантера. Их встреча состоялась на складе среди сотен ящиков, полных дорогого виски — даже сейчас Пирс помнил тот запах, который наверняка въелся в деревянную обшивку здания. Помнил, как впервые увидел Роджера лично. Тот неспешно выполз из тени, словно лис на охоте. Притащился с белобрысым Грэгом и своим братом-громилой. Заметив их, Пирс понял, что сглупил, решив сунуться на переговоры один. Но кого ему было звать? Он не знал никого из своей организации, кого мог бы позвать с собой на тайную встречу с врагом, и уповал лишь на то, что Роджер не врал по телефону и у него есть предложение. — Это так ты приходишь на переговоры? — насмешливо спросил тогда Пирс и напряженно покосился на громилу Соломона, хотя Роджер не сильно уступал ему в комплекции. Что ни говори, они получили свою славу не только на боксерском ринге, но и в «работе». — Мне казалось, речь шла о личной встрече. — Это для предосторожности, — спокойно сказал Роджер и приглашающе кивнул на потертый деревянный столик с парой стульев возле него. Обычно там сидел надзиратель и, закинув ноги на столешницу, следил за выгрузкой товара либо отсчитывал оплату грузчикам. А теперь это стал их стол переговоров. Что ж, не худший вариант. — Синьор Хантер в курсе, где бегают его боевые бульдоги по ночам? — улыбнулся он, садясь напротив Роджера. — Ты сейчас моего брата псом назвал? — пробасил Соломон с явной угрозой и подошел бы ближе, если бы Роджер не поднял руку, останавливая его, даже не обернувшись, видимо точно зная, что брат его не ослушается. Пирс только холодно посмотрел на младшего Скиннера и постарался больше не замечать кавалерию, которую притащил с собой старший. — Мы знаем, кто стоит за последними нападениями, — сообщил Роджер и, откинувшись на спинку стула, самодовольно улыбнулся. Пирс хмыкнул в ответ. — Несложно такое знать, ведь это ваши парни и нападают. Итальянцы всегда были слишком шумными. — Мы американцы, — поправил его Соломон. И снова эта леденящая душу угроза в голосе, от которой становилось не по себе. — Ох, ну да, — кивнул Пирс. — А я тогда потомственный эскимос. — Салли, не вмешивайся, — приказал Роджер строго и с прищуром посмотрел на Марсона. — Ты говоришь со мной, не препирайся с моим братом. Иначе у нас ничего не выйдет. А предложение я буду делать лишь раз. — Какое же? — спросил Пирс, понимая, что, пока он в меньшинстве, лучше придержать свой нрав. Хотя пара револьверов за спиной его немного успокаивали, и он понимал, что, если начнется заварушка, двоих он заберет с собой точно. Он всегда любил истории про перестрелки на Диком Западе. — Оставить кровавые разборки позади. Они лишь мешают бизнесу. Угнанные грузовики, мертвые бойцы, перестрелки на улицах — и из-за чего? Из-за вражды группировок, которые не могут организовать совместную и выгодную обоим работу на территории. — И почему ты для этого вызвал меня? Я всего лишь боец. Хочешь вести переговоры, стоило бы свести Хантера и Дина… — начал было поучать его Пирс, но сам уже понял, как ступил, когда по одной многозначительной улыбке Скиннера стало все ясно. Свет от дешевой лампы, свисающей с потолка на простом проводе, неровно ложился на его лицо, заставляя густые тени расползаться по коже, делая глаза непроницаемо черными. — Эти двое не забудут о вражде. И не дадут нам подняться выше. Сколько Дин берет с таких, как ты, за собственное дело? — О чем ты? — тут же сыграл в невинность Пирс, но сердце екнуло. — Я позвал тебя, потому что знаю, что ты не просто боец. Что пытаешься и сам подзаработать. Парочка игорных домов там, небольшие поставки абсента здесь, верно? Так какой процент с тебя дерет О'Доэрти за такое хобби? — А сколько с вас берет Хантер? Я слышал о ваших бильярдных, да и покер с высокими ставками и без конкретного места проведения. Боитесь, папочка заметит, что и вам хочется свой кусок пирога? — начал наглеть Пирс, но только оттого, что сердце билось все тяжелее от страха. И Роджер, казалось, это понимал. По крайней мере, он просто улыбнулся. Хищно, холодно, словно змей, растягивающий свою клыкастую пасть. — Тридцать процентов, — честно сказал Роджер, и Пирс присвистнул, понимая, что он еще неплохо устроился. — Ни черта себе, вы же не на еврея работаете, какого хера он с вас так дерет? — А сколько берет Дин? — Десять, — пожал плечами Пирс и заметил, как что-то промелькнуло во взгляде Роджера. — Щедро, — процедил он, видимо мысленно подсчитав, сколько бы они получали, работай на другой стороне. — Но я предлагаю нам стать теми, кто этот процент получает. — И как ты это сделаешь? Если хочешь пойти против Дина, не советую. Просто зальешь улицы кровью. Он скорее все склады сожжет и перебьет поставщиков, чем позволит макаронникам забрать дело. — Не мы напали на ваших людей на той неделе. Это были бойцы Феретти. Из Нью-Йорка, — пояснил Роджер, и Пирс в ужасе замолчал, медленно осознавая, что на самом деле происходил в их городе. — Какого черта он сюда сунулся? Манхэттена ему уже мало? —спросил Пирс, а сам прикидывал их шансы против одного из крупнейших донов Нью-Йорка. И шансы были такими себе. У них сейчас вражда среди местных банд, которые и организованы толком не были, а к ним пришла та самая мафия, в ряды которой мечтали вступить все гангстеры страны. Больше чем банда и свое дело. Структура, организация. Семья. — Знаешь Уолдена? — спросил Роджер вместо ответа. — Проныру Шелби? Да, — кивнул Пирс. — У него есть свои связи в Нью-Йорке. Так он все и разузнал. Феретти готовит место для своего сына Лоренцо. Хочет, чтобы он обосновал здесь свою семью и занял город. Маленький принц придет сюда со своей армией, но они не знают город так, как мы. И многие захотят попасть в его королевскую свиту. Старики, скорее, перегрызут друг другу глотки или раздельно пойдут войной на Феретти. Но если мы успеем от них избавиться до его прибытия, если заключим союз между нашими организациями, то будем единственными кандидатами. — Союз? Ты... — Пирс рассмеялся, но Роджер смотрел на него уверенно, и глаза его так и горели азартом. Этот чертов ублюдок не шутил. — Ты… ты хочешь убить Хантера с Дином? Ты совсем умом тронулся? — Он здоров, — пробасил Соломон, и Пирс кивнул, решив не спорить с тем шизиком в семье Скиннеров, у которого точно была справка. — Мы не будем расстреливать их в ресторанах, похищать и казнить, — успокоил его Роджер, и голос его стал походить на вкрадчивое шипение. Змей-искуситель, не иначе. Но это работало. — Они и так враждуют. Нам нужно лишь стравить их, заставить самих развалить свои организации. Пожертвовать частью, чтобы получить власть. Ты сейчас просто боец, рядовой сборщик, но я давно о тебе слышал. Знаю, что ты способен на большее. Помоги мне — и будешь моим подручным. Партнером с полной свободой действий. Я оставлю тебе такой же процент, как и при Дине, но не стану ограничивать в твоих проектах. Если мы объединимся, то получим самое большое влияние в городе и самую обширную территорию. А когда прибудет Феретти, нам останется только принести присягу ему и его сыну, чтобы потом получить весь город. — Ты больной на всю голову, — с восхищением проговорил Пирс. Он помнил улыбку Роджера в тот момент, ведь Скиннер уже знал, что он согласится. Он бы не смог ему отказать. Сделки с дьяволом слишком соблазнительны, и он исполнил все условия. Но теперь прошло десять лет, и быть его подручным уже недостаточно. Что бы ему ни обещал Роджер, он никого не подпустит к своему трону, с которого он сбросил один за другим всех своих врагов и боссов. И вряд ли думал, что найдется идиот достаточно храбрый, чтобы пойти против него самого. Марсон вздохнул, почти полностью успокоившись. От накативших воспоминаний прибавилось уверенности. Они делали такое уже множество раз. Он и Роджер. Этот черт сам показал ему все приемы, и долгое время Пирс восхищался им. До тех пор, пока не осознал, что Роджер лишь еще один босс, которому ударила власть в голову. Он сам стал тем, с чем они боролись когда-то вместе, — сам решал, когда и какой бизнес могут вести его партнеры, жестоко и кровожадно расправляясь с любыми проявлениями несогласия. Такой же? Нет. Роджер был в десятки раз хуже тех же Хантера и Дина. Но понял Пирс это слишком поздно. И теперь пришло его время освободить кровавый трон. За долгие годы работы с Роджером Пирс смог его хорошо узнать, понять его страхи, и теперь тащил Скиннера в свою ловушку. В ночной кошмар, который раздавит его. И кто бы знал, что для того, чтобы построить эту ловушку для дьявола, нужен всего лишь один журналист с его записями. Пирс еще раз тяжело постучал в дверь паба. На этот раз она приоткрылась, и на него уставился глава нынешней ирландской банды. Взволнованно кивнув, он пропустил Пирса внутрь, и торопливо запер за ним дверь. Пирс хмыкнул, увидев в руках своего подручного пистолет. — Мы только начали, а ты уже хвост поджал? С оружием гостей встречаешь и через черный вход? — оскалился Пирс, но Дин только послал его и нервно растрепал рыжие волосы. — Ты говорил, все пройдет тихо. Что в суде Скиннеры не узнают, кто подал иск, что Роджера посадят, а мы разберемся с его бандой. И что теперь? Общий сбор еще до начала ебаного суда? Он знает, верно? Он уже все знает и сожжет нас к чертям! Словно ты не помнишь, какой он, если становится жарко, — набросился на него Дин, но Пирс только фыркнул. — Он знает только о том, что иск подал кто-то из ирландцев, и поручил мне разобраться с этим… — Только? То есть он уже знает, что ты подговорил Митча Фланнигана с ними судиться. Бедняга есть может только жидкую пищу, его возят на гребаной коляске, и он с трудом говорит и видит. И это они сделали с ним из-за сраной недельной выручки, а что будет за иск? Как долго, по-твоему, его будут рвать на части эти звери? — Да успокойся ты! — прикрикнул Пирс на перепуганного ирландца, и тот снова выругался. — Успокоиться? — он нервно хихикнул. — От нас уже почти ничего не осталось. За последние пять лет из банды, которая держала половину города, мы превратились в жалких бойцов на побегушках у итальянцев и этих их ставленников Скиннеров. А теперь еще и ты… — План не изменился. А ты возьми себя в руки и перестань скулить, как побитая собака. Я с самого начала тебе говорил, что это дело непростое и потребует жертв. А семья Фланнигана получит знатную компенсацию. Ох, не смотри ты на меня так, — отмахнулся Пирс от главы ирландцев, который уставился на него зверем. — Думаешь, он долго проживет? Он подал иск против Скиннера. Не удивлюсь, если у него внезапно откажет сердце. От страха, к примеру. Но он отвлечет их внимание, и я гарантирую, что Роджера успеют запереть. А по ту сторону он уже не неприкасаемый. — Они не должны были узнать так рано, — покачал головой О'Доэрти и присел на стол, нервно постукивая пальцами по пистолету. — Просто осложнение. Но его легко решить, — спокойно сказал Пирс, подходя ближе. — Сейчас Роджеру нужны имена участников процесса. Ему нужны свидетели. Гарантия того, что они будут молчать. Я приведу тебя к нему, ты сдашь ему парней, и вы все будете заверять эту гниду, что в суде показаний не будет… — И какой смысл тогда в суде? — перебил его Дин. — Черт, вся эта затея… Знал же, что не надо было соглашаться, но этот языкастый журналист... Когда это было лишь планом, все казалось таким складным, а теперь я понимаю, что он держится на соплях и вере в лучшее. Мы не справимся! — Я справлюсь! — оборвал его Пирс и подался вперед. — Это наш шанс. Нужно убрать его хотя бы на полгода. С Соломоном, Шелби и Грэгором я справлюсь. Нужно только устранить Роджера. Поэтому сейчас ты делаешь все, что я говорю. И затем я сделаю все, чтобы ваше влияние в городе стало таким же, как прежде. Или вечно хочешь ходить шавкой под этими макаронниками? — спросил он с ненавистью, и ирландец обреченно вздохнул. — Роджер убьет меня, когда я приду к нему. — Не убьет. Скажешь, что Митч действовал сам, что слетел с катушек. Заверь, что свидетелей не будет, а я подберу кого-нибудь со стороны, кто сможет дать показания. Я все устрою, главное не смей сливаться и проследи, чтобы твой калека не дал деру из страны, ясно? — Ясно, босс, — неохотно согласился Дин и вздохнул. — А где Фостер? Это все была его затея, и где он сейчас? — А это имеет значение? Он просто журналист.—Пирс махнул рукой, чтобы Ланс поднялся, и ирландец уже понял, к чему все это. — Ох, Марс, может, без этого? Скажем, что ты просто уговорил меня? Тем более какого черта я бы должен был отпираться от подобного дерьма? — спросил он, но Пирс покачал головой. — Нет, тут уж лучше перестраховаться. Да и Дьяволы знают, что ты так просто своих бы не сдал. Нужен стимул. — Сука, — поморщился О'Доэртии вздохнул. — Только нос не сломай, — попросил он, но Пирс уже замахнулся для удара.