Devil's Twins

Роджер никогда не скрывал от своей жены, чем зарабатывает на жизнь, но и в подробности не вдавался, а она и не желала их знать. Но не в тех случаях, когда было ясно, что надвигается что-то серьезное. В моменты, когда на вечно спокойном или насмешливо-веселом лице старшего Скиннера она видела настоящее волнение, Николь сама требовала подробностей, не желая делать вид, что ничего не происходит. Вот только в этот раз ей никто ничего толком не говорил, хотя она смогла дозвониться и до адвоката, и до Грэгора, и даже до Шелби. Все как один обходились общими фразами и уверяли ее, что волноваться не стоит. Конечно не стоит! Ведь экстренные собрания у них происходят просто из-за глупых шалостей Оливера, а не из-за чего-то глобального. С этой мыслью Николь положила трубку, и тут ее осенило. Она посмотрела в окно, которое выходило на соседний дом, копию того, в котором жили они сами. Тот самый дом, в котором в молодости жил и ее Роджер, а сейчас там оставался лишь Соломон да его паренек. — К черту все, — пробормотала Николь и торопливо начала собираться. Как бы ее ни раздражал Оливер, этот поганец каким-то неведомым для нее образом всегда был в курсе событий и знал, что происходит в организации близнецов, даже если никто не брал его на крупные совещания. Хотя это не совсем так — она прекрасно понимала, каким именно образом он все это узнавал. Слишком уж много Салли мог разболтать своему любимчику, не то что Роджер, который, казалось, секреты и подробности работы готов был унести с собой в могилу. Перейти дорогу и подняться на такой же третий этаж, как и в их доме. Такая же дверь и расположение. Порой это вызывало у нее неприятное, жуткое чувство, но хотя бы внутри квартиры сильно отличались, и этот эффект эха проходил. Она позвонила в дверной звонок и прождала почти минуту, прежде чем дверь наконец-то открылась и на пороге ее встретил сияющий Оливер в одних пижамных шелковых серых штанах и темно-бордовом тяжелом халате с темным узором, накинутом на плечи. Причем халат был настолько ему велик, что Николь сразу поняла, что, оставшись один дома, Оливер снова таскает вещи Соломона, даже если они ему не по размеру. Халат на нем больше походил на королевскую мантию, которая волочилась за ним по полу. В квартире стаял странный запах, и Николь с непривычки поморщилась, но не стала делать замечаний. — Никки, привет! — радостно поприветствовал ее Оливер и широким жестом пригласил войти в дом. — Салли уехал на совещание и будет только после обеда, — обиженно сообщил он. — Я как раз к тебе по этому вопросу, — тут же сказала Николь, осторожно следуя за Оливером в гостиную. — Роджер сбежал, так толком ничего и не объяснив, а когда он вернется, я понятия не имею. Но уходил он впопыхах, за ним заехал Грэг, и, мне показалось, что происходит что-то… важное, — последнее она сказала с заминкой и пораженно уставилась на пони, жующего фикус. — Оливер, какого черта у вас в квартире лошадь?! — спросила она, поняв теперь, что за странный запах стоял в доме. Еще бы не пахло так, если Оливер решил квартиру в центре Чикаго превратить в херову конюшню! — А, это, — с мечтательной улыбкой сказал Оливер и цокнул языком, глядя на пони. — Это мне Салли подарил, — с тихим счастьем признался он, сияя. — Я понятия не имею, с чего это он вдруг. Знаешь, он вообще-то нечасто делает подарки, но это просто чудо! — Это лошадь. В квартире, — спустила его с небес на землю Николь и покачала головой, подумав, что эту проблему можно решить позже. — Так ты в курсе, куда они поехали и что случилось? — Да, в общих чертах, — кивнул Оливер и полез куда-то в шкафчик. Высунулся оттуда с пакетиком мармелада и предложил Николь угоститься, но она только нахмурилась, глядя на разноцветных сладких медведей в пакете, давая понять, что ей не до угощения. — Салли звонил мне после собрания, предупреждал, что задержится, — начал объяснять Оливер, приступив к мармеладу, и сел на столешницу. — Ты не переживай так, Салли сказал, что ничего серьезного. Ну, будет суд над Роджером, но там все схвач… — Суд?! — едва ли не вскрикнула в ужасе Николь и прижала руки к губам, уставившись на Оливера, но тот был совершенно расслаблен. — Ох, да не переживай ты так. Если бы стоило волноваться, Салли бы первый сходил с ума, а то ты не знаешь, как он о Роджере печется, — беззаботно сказал Оливер. Николь нервно отодвинула стул и присела за стол, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Ты не понимаешь, — прошептала она и тяжело вздохнула. — Для него все эти суды очень больная тема. Лучше держаться подальше от всего этого. А если это уже неизбежно… мне страшно представить, как он с этим справится. — Ой, да словно это его первый суд, — фыркнул Оливер, и Николь пораженно на него уставилась. — О чем ты? — М? Ну так в юности их же судили с Салли. Он тебе не говорил об их судимости? — Ч… Нет, я… я не знала, — пораженно проговорила Николь, чувствуя, как все внутри холодеет от этого. — За что? — Машину угнали, — хихикнул Оливер и едва не поперхнулся очередной мармеладкой. — Ты бы себя видела! — веселился он, что только сильнее раздражало Николь, и она грозно посмотрела на Оливера, скрестив руки на груди. — А ты о чем подумала? За наркотики или убийство? Честно, тебе стоит легче все воспринимать. — Странно, что ты вообще об этом знаешь, — фыркнула она ему, но Оливер только загадочно улыбнулся. — Ну, мы с Салли делимся всем, он любит поговорить по душам, — мечтательно нежно сказал он, и теперь уже засмеялась Николь. — Да неужели? Кому ты врешь, — одернула она Оливера, и тот недовольно нахмурился и вздохнул. — Ой, а то нельзя было так сказать? Вот надо было тебе испортить момент, — Оливер отложил сладости на стол и с обидой посмотрел на Николь. — Ну ладно, у него часто приступы по ночам. Галлюцинации о том времени, когда он был в психбольнице после тюрьмы. Он рассказал мне это после одной такой ночи, когда он был сильно не в себе, — неохотно сказал Оливер, но Николь все же нахмурилась, не до конца веря его словам. — Ну, Шелби мне рассказал. Довольна? — Довольна? Я и не просила тебя все это рассказывать, ты сам, — усмехнулась Николь, и Оливер досадно фыркнул, понимая, что снова не уследил за языком. Но Николь больше волновало другое. — Откуда этот Уолден так много знает о них? — Шелби-то? Так он в банде уже очень давно. Приближенный. К тому же он всегда занимался информацией. Так сказать, профессионализм не пропьешь, — Оливер снова хихикнул, становясь самим собой. — Нам скажут, если будет происходить что-то опасное. Тебе-то уж точно. — Вот не уверена. Роджер всегда был скрытным во всем, что касалось работы, — не согласилась Николь. — Может, он это делает ради твоей же безопасности? — предположил Оливер, но она только пожала плечами и поморщилась от запаха, доносившегося из соседней комнаты. — А кто будет вычищать ваши конюшни? Знаешь ли, от этого пони воняет, как от настоящего тяжеловоза. Оливер покосился на проходящего по коридору пони. — М-м-м, я вообще как-то и не подумал об этом. Ну позвоню горничным и на ипподром. Выпрошу для него стойло. — Быстро же ты наигрался с подарком Соломона, — упрекнула его Николь. — Я почти уверен, что он уже и не помнит, что подарил его, — с грустью сказал Оливер, глядя на пони, и тяжело вздохнул.

***

Роджер еще чувствовал легкий жар в крови после новостей о суде, но, обсудив все еще раз с адвокатами и подручными, понял, что способен справиться с этой проблемой и повернуть дело в свою пользу. В офисе его уже ждал побитый Ланс, и первые несколько секунд Роджер даже не слышал его слов, завороженно глядя на то, как медленно стекает кровь из его рассеченной брови, как уродуют лицо темные следы от побоев, как тяжело ему дышать и неудобно говорить. Его всегда завораживало это состояние жертвы. Ему всегда нравилось своими руками доводить их до безропотной покорности сдаваться на волю победителя. Он сам обожал видеть, как ломается тело, рвется кожа, течет кровь. С самого детства это проявление силы опьяняло его, и сейчас, глядя на избитого солдата своей армии, он чувствовал себя как алкоголик в завязке, которому предложили пропустить по рюмочке за встречу. Так сладко маняще, что даже сердце начало биться чаще, и только лишь желание держать все под контролем позволило Роджеру взять себя в руки. Он прекрасно знал, что бывает, когда он поддается этому темному желанию. — Я так понимаю, Пирс ввел тебя в курс дела, — деловито и спокойно заметил Роджер и прошел за свой стол. Неспешно сел в тяжелое кресло, неспешно достал из ящика портсигар, неспешно закурил и махнул рукой ирландцу, позволяя говорить. — Да, сэр, — кивнул тот, заламывая руки и тяжело дыша. — я узнал имена свидетелей. Мы уже связались с их семьями. Во время суда они откажутся от показаний. — Откажутся? Вы уже нашли, где их прячет полиция? — ядовито спросил Роджер, и Ланс нервно сглотнул. — Эм, нет, но это и не нужно, — торопливо сказал он. — Семьи могут с ними связываться, и даже не зная, где они сейчас, я проследил, чтобы родственники передали нужное сообщение во время телефонного разговора. На суде никто и слова против вас не скажет и все признаются, что заявление было сделано под давлением полиции. — Прекрасно, — одобрительно прошипел Роджер, выдыхая клубы белого дыма, и откинулся на спинку кресла с самодовольной усмешкой. — Я снимаю вас с игорных клубов, — сообщил Роджер и строго посмотрел на Ланса, который явно хотел возразить. — Нет, это не вопрос для обсуждения. Это мой вам подарок. Займетесь перевозками, но к деньгам я вас больше не подпущу. Не нравятся условия — можете валить из города. И скажите спасибо, что я не устроил из всей вашей банды показательный пример. — Пример? — нервно сказал Ланс. Он явно пылал от гнева, это было видно даже через залитые кровью глаза. — Да мы и так для тебя как трофей! Все ирландцы в твоей банде просто мелкие сошки, ты разорвал наши группировки на мелкие части, а теперь выжигаешь одну за другой! Что, работать на макаронников тебе ближе? Да для них ты такой же пес американский, как и мы все, — вспылил он и, подавшись вперед, ударил ладонью по столу, но тут же замер, глядя в дуло пистолета. Роджер спокойно улыбался, хотя сердце в груди отбивало боевой ритм, а тело жаждало боя. Хоть немного крови пролить собственными руками. Развлечься по настоящему. Впервые за последние годы. И повод такой подходящий. — Роджер, прошу, я… Я погорячился, ты же знаешь, — уже совсем иначе проговорил Ланс, и Роджер кивнул, медленно выдохнув и пытаясь унять нарастающую внутри жажду крови. Всего лишь нажать курок. Короткий выстрел — и он освободится. Оружие решало все так быстро, что просто не оставалось места для его подавленных желаний. Оно давало ему чувство контроля. И потому сейчас он не мог выпустить его из здоровой левой руки, крепко сжимая рукоять из черного дерева с искусным золотым узором. Целая фреска с охотой на оленя среди вьющегося виноградника. Эти пистолеты — подарок Соломона. Его братец всегда лучше него самого знал, как себя утихомирить. — Я даю тебе шанс вернуться в дело. Но тебе придется заслужить свое прежнее место. Покажи мне, что ты все еще управляешь своей бандой. Пирс лично за вами присмотрит. А ваши точки будут переданы под управление Грэга и его людей. — Роджер… — попытался возмутиться Ланс, но тут же проглотил все свои возмущения. — Да, босс. Роджер оскалился, с явной неохотой отложил пистолет на стол и сделал еще одну затяжку. — Пошел прочь. И чтобы ближайшие пару недель я даже не слышал об ирландцах, ясно тебе? — Да, мистер Скиннер, — процедил Ланс. Поднялся с места, торопливо прихрамывая, направился на выход и едва не врезался в дверях в высокого загорелого итальянца в белом костюме и шляпе. — Прошу прощения, господин Сартори, — буркнул он и скрылся в коридоре. Роджер, уже без улыбки, уставился на гостя. — Феличиано? Какого хрена ты сюда приперся, ты же должен быть в Нью-Йорке, — вместо приветствия сказал он. Его гость прикрыл за собой входную дверь и окинул любопытным взглядом дорогой кабинет Роджера. — А ты, смотрю, неплохо так устроился. Этот кабинет будет даже побольше, чем у мистера Лоренцо, упокой господь его душу, — проурчал Феличиано с насмешливым и веселым взглядом и привалился к стене, решив не садиться на кресло, где совсем недавно сидел окровавленный ирландец. — Дон Феретти поручил мне задержаться, когда до нас дошли слухи о твоей… проблеме с законом. — Проблеме? — оскалился Роджер. — Нет никакой проблемы, а мне не нужна нянька от Феретти. Или за последние годы он не убедился в том, что я прекрасно управляюсь с моим городом? — Этот город все еще принадлежит семье Феретти, Роджер, — напомнил Феличиано холодным тоном, внимательно глядя на Скиннера. — А ты — лишь наш представитель здесь. Надежный управленец. В нашем городе. — Если бы дону был так интересен Чикаго, он мог бы приезжать сюда почаще чем раз в пару лет, — не согласился Роджер и, встав из-за стола, неспешно направился к итальянцу. — Никто еще не мог в одиночку держать два города разом. — Для этого у нашей семьи есть ты, — мягко напомнил Феличиано, — представитель. — А ты всего лишь его советник, и сейчас я не нуждаюсь в твоих услугах. У меня все под контролем, — заверил Роджер и медленно выдохнул дым так, чтобы он непременно коснулся смазливого лица собеседника, но тот лишь слегка скривился. — И все же дон Феретти попросил меня задержаться в городе. Лично убедиться, что у вас все под контролем. Уж не сочтите за недоверие. Лишняя шумиха не нужна ни нашей семье, ни совету. И лучше уладить все тихо, — посоветовал Феличиано. — Я учту твои рекомендации, — насмешливо сказал Роджер, давая понять, как «ценны» для него советы итальянца. — А теперь, прошу извинить, у меня еще есть работа. Ну, а ты вернись в отель, отдохни. Или можешь поехать к Салли, он всегда рад тебя видеть, — улыбнулся Роджер и, открыв дверь, с удовольствием заметил, как передернуло Феличиано и вся его напускная приветливость разом исчезла. — Это тоже может быть проблемой. Многие политики, с которыми мы работаем, не желают и близко быть с партнерами, из-за которых могут поползти подобного рода слухи. А Соломон уже трижды был замешан в садомитных скандалах. — И трижды были выпущены опровержения и его имя называлось лишь вскользь, — напомнил Роджер, идя вместе с Феличиано по коридору. — Кроме того, многие политики весьма рады оказаться в компании Соломона или стать частью его вечеринок. В этом он спец. Так что, поверь, он не отпугивает политиков. — Что ж, не буду вас больше отвлекать, мистер Скиннер, — на повороте к лестнице учтиво сказал Феличиано и коснулся полей своей белой шляпы в знак прощания. — Но не будьте слишком самоуверенны, это часто ведет к краху, — посоветовал он, прежде чем уйти. Роджеру пришлось сделать глубокую затяжку, чтобы сдержаться и не свернуть шею этому ублюдку, не выбить — медленно, с наслаждением — все зубы из его поганого рта, и лишь фантазии о его окровавленном лице немного помогли Роджеру успокоиться. Когда-нибудь. Когда-нибудь он обязательно доберется до Сартори. Просто не сегодня.

***

Соломон прошел мимо пустого ринга. И хотя бои возобновятся только на следующей неделе, попасть на первый в этом году уже было невозможно без личного приглашения. Но сейчас не это его волновало, а гости из Висконсина. Соломону даже специально пришлось уточнять у Шелби, с кем они работают, и Уолден только подтвердил его опасения, что, по сути, регулярных партнеров там и нет. Видимо, гангстеры были больше местного пошиба и не сильно лезли в общую игру, но они приехали за помощью, а именно этим занималась их компания, среди прочего. В просторном кабинете на втором этаже его уже ждали гости — парочка ничем не примечательных бандитов в серых костюмах. Дорогих, но таких же не примечательных. Дворняги, припорошенные пылью дорог. Позади них устроился в одном из кресел у игральных столов молодой парень со смолянисто-черными, аккуратно уложенными волосами, в чистенькой рубашке и светло-коричневом костюмчике. Он нервно курил и смотрел куда-то себе под ноги. Едва Соломон вошел в зал, все трое отвлеклись от Шелби, который давал пояснения о том, как пройдет встреча, и напряженно уставились на него. — А вот и мистер Скиннер, — представил Шелби и устало улыбнулся. — Соломон, это мистер Эпштейн и мистер Кейн из Висконсина. — Очень рады знакомству, мистер Скиннер, — тут же шагнул вперед полноватый мужчина и протянул ему руку. Соломон крепко сдавил его ладонь, да так, что гость поморщился от боли. — Добрый день, — холодно сказал Соломон и сел в свое любимое кресло, расположенное у камина, где уже очень давно не разводили огонь. Жестом пригласил гостей сесть, и те нервно устроились напротив, а Шелби отошел подальше и расположился за игорным столом. Выглядел он ужасно сонным и с трудом не засыпал на ходу, но пока еще держался. — Мы не сотрудничаем с вашим регионом, — сказал Соломон и, сцепив руки, подался вперед, пристально глядя на безликих бандитов. — И мы хотели бы это изменить. — А точнее, мы хотели бы просить у вас помощи. — Нам говорили, что у вас лучшие бойцы. А у нас сейчас очень напряженные времена. — Конкуренция. Думаю, вы понимаете, о чем идет речь. Они говорили вместе и по очереди. Соломон понимал, о чем речь, но ему с трудом удавалось отличить одного гостя от другого, но он не подавал виду. Какая разница, кто из них есть кто. Это просто работа, а он уже знал, о чем они пришли его просить. — Вы хотите заказать вашего конкурента? Услуга не из дешевых, но у меня найдутся люди, которые будут не против проехаться в командировку, — спокойно согласился Соломон и откинулся на спинку кресла, чувствуя себя более комфортно. Закинул ногу на ногу и выжидающе посмотрел на клиентов. Взгляд его переместился на того паренька, что устроился в углу зала и продолжал нервно курить. Костюм в тонкую клетку, и брюки подшиты слишком сильно, так, что были видны его голые щиколотки. Не хрупкий, но худой. Напряженный и красивый. Настоящий сладкий десерт, напоминающий ему о кровавом торте, что был у них на дне рождения. — Нет, мы не хотели бы решать проблему так… Тем более что совет явно не одобрит подобного, — тут же начал пояснять один из гостей, и Соломон нахмурился. — Если вас так волнует мнение совета, то зачем вы пришли ко мне? — Он неохотно перевел взгляд с парня на его начальников и посмотрел на них с угрозой. — Вам нужны деньги? Хотите людей для ваших разборок? Или покровителей из Чикаго, чтобы, прикрываясь нашим именем, решить все ваши проблемы? — Соломон презрительно фыркнул, прожигая глазами бандитов, наконец-то лучше их видя, но взгляду все еще было скучно скользить по их обветренным лицам. Явно бойцы, которые не привыкли к переговорам в офисах. — У нас были внутренние разборки и сейчас нет единения в бандах. Наличие бойцов, простое численное превосходство и именитый партнер поможет избежать кровопролития, — попытался пояснить один из них, тот, что был ниже и полнее. — Чем занимаетесь? — со вздохом спросил Соломон. Ему ответил более высокий и коренастый из тандема гостей. — Импорт. И несколько игорных точек, — сказал он, и Соломон нахмурился, думая, стоит ли из-за такой мелочевки вообще распинаться, но прибыль есть прибыль. — Двадцать процентов ежемесячного дохода. Плюс оплата за каждого бойца. И мы приставим к вашим проектам наших бухгалтеров, — согласился он. — Двадцать? А это не слишком ли много? — возмутился полноватый гангстер, но Соломон только пожал плечами. — Судя по вашей ситуации, без моей помощи у вас не останется вообще ничего, так что двадцать процентов — это не так уж и критично, разве нет? Считайте, что это еще выгодное предложение, ведь я мог бы попросить и пятьдесят. — Сколько людей вы можете нам предоставить? — обреченно спросил полноватый, и Соломон, подумав, решил, что он, скорее всего, Эпштейн. — Тридцать бойцов и пять стрелков. Есть у нас парочка, которые все рвутся в бой. Слава у них хорошая, сделают вам весу в вашей песочнице, — небрежно сказал он и хмыкнул: — И можете сказать вашим партнерам, что работаете со Скиннерами. Этого вполне должно хватить для ваших мелких разборок. — Да-да, спасибо. Соломон удовлетворенно кивнул. — Шелби скажет вам подробнее о цене. Рассчитаетесь и вернетесь уже со своей маленькой армией, — заверил он и поднялся, поправив жилет. Гангстеры тут же подскочили. Соломон протянул полноватому руку, чтобы снова ее пожать в знак заключения сделки, и ощутил, какой потной была его ладонь. — Благодарю вас, мистер Скиннер, — тут же залепетал тот и обернулся: — Эй, Билли, хватит там сидеть в углу, мы уже закончили, тащи сюда свой тощий зад, — подозвал он паренька. Тот торопливо, едва ли не бегом, бросился к ним и застенчиво улыбнулся Соломону. Полноватый похлопал парня по спине и нервно вздохнул. — А это… Это Билли, он у нас… В общем, мы слышали о ваших предпочтениях и… Скажем так, мы привыкли, чтобы наши партнеры всем были довольны. Это нам в новинку, но… вот, — он подтолкнул паренька, и тот едва не рухнул Соломону в руки и нервно хихикнул. — Добрый день, мистер Скиннер, — проговорил он и очаровательно улыбнулся. Соломон в ответ рассмеялся. — Вы принесли мне ягненка на заклание? Рассчитывали меня подмаслить и получить скидку? — весело спросил он и заметил, как напряглись его новоявленные партнеры. — Ч-что вы, нет, это просто… для начала хороших отношений и чтобы показать, что у нас нет предрассудков, — проговорил тот, что повыше, — Соломон уже не помнил его фамилии. — Предрассудков? — Внутри что-то натянулось, и темная тяжесть начала набухать под ребрами и давить на сердце. — И какие же предрассудки вас тревожат? Воспоминания накатывали на реальность, словно туман. И вот в комнате их уже с дюжину, они шепчутся и смеются за его спиной, и он точно знает, что они говорят о нем. Выжидают удобного момента, чтобы снова налететь на него толпой. — Мистер Скиннер, уверяю, они не хотели сказать ничего обидного. Они лишь благодарны за вашу помощь, — вдруг отвлек его дрогнувший голосок. Соломон перевел взгляд на паренька и увидел, что тот протянул к нему руку, желая, но слишком боясь прикоснуться. — И я вам благодарен. Безумно. Лишь дайте мне шанс это показать. Он пытался быть соблазнительным, но был слишком напуган. Соломон отчего-то смягчился и усмехнулся. Протянул руку и погладил Билли по щеке, чувствуя, как от мягкости его нежной кожи в теле начинает покалывать возбуждение. — Вы напряжены, — заметил он, обращаясь к гостям и чувствуя, как от них начало вонять потом. — Вам не о чем беспокоиться. Мы ведь уже все обговорили. Идите с Шелби, он возьмет оплату. А я не стану отказываться от вашего подарка. Так ведь поступают радушные хозяева, верно? А вам стоит себя вести как прилежным гостям. Я не всегда бываю терпелив, — предупредил он с угрозой. К ним подошел Шелби. — За мной, господа, — сонно сказал он, махнув им рукой, и повел из кабинета, оставляя Соломона наедине с его небольшим трофеем.

***

Оливер не любил сидеть без дела. Хотя назвать его хорошим работником язык бы не повернулся, но энергия из молодого парня всегда била ключом. После парочки заездов на пони он понял, что попросту скучает дома один. Николь бросилась в клуб к Роджеру, чтобы лично поддержать мужа, едва узнала о нависшей над ним угрозе. Соломон задерживался. Оливер смог дозвониться до Шелби, и тот сообщил, что в боксерском клубе будет встреча с партнерами из другого города. Оливер не особо придал значения, из какого именно, но вконец приуныл. Если Соломон вернется только вечером, он к этому времени успеет на стену залезть. Не слушать же депрессивные новости по радио, где-то и дело напоминали о войне в Европе. Только настроение себе портить. Потому Оливер приоделся, позвонил на ипподром и попросил забрать Зефира, а сам решил сделать Салли сюрприз и поехать к нему на переговоры. Даже если там будут скучные разговоры о делах, все веселее, чем в пустой квартире. За полчаса Оливер добрался до боксерского клуба и прошел привычным маршрутом, сразу направляясь на второй этаж — если где и идут деловые переговоры, то там. Не обсуждать же бизнес в общем зале рядом с рингом. Тем более когда все здание пустует. Он уже подошел к дверям, когда услышал приглушенные голоса и тихо выругался. Все же опоздал, они начали без него. Оставалось решить, ворваться посреди разговора и рискнуть получить оплеуху от Салли — а с его рукой и простая пощечина была чревата сотрясением — или подождать, пока они не закончат, а потом уже войти. Второй вариант, как ни крути, казался безопаснее, и Оливер начал ходить взад-вперед перед дверью, ожидая конца переговоров, и вскоре дождался. Его едва не сшибло дверью. Первым вышел Шелби, который даже не заметил его, а за ним вслед парочка мужчин, помятых с долгой дороги. Оливер юркнул в кабинет, едва они прошли мимо, уже готовый радостно предложить Салли вместе пообедать, но так и замер в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Соломон миловался с каким-то пареньком, который весь дрожал от страха рядом с ним, но храбрился и улыбался, пока Соломон поглаживал его по лицу и задумчиво касался блестящих от геля черных волос. Оливер прекрасно знал этот взгляд. Таким взглядом Соломон всегда смотрел на него, прежде чем швырнуть на постель или приказать раздеваться. Ревность пронзила все тело болью, Оливер хотел что-то сказать, но едва мог хотя бы промычать. — Не здесь. Не люблю публичные места. Поедем в отель или ко мне в квартиру, — басисто проговорил Соломон, и паренек перед ним нервно сглотнул. — Как скажете, мистер Скиннер. Оливера словно током ударило. — Салли! — Он широко улыбнулся и прошел в зал так, словно и не стоял уже пару минут на пороге. — Я тебя заждался и решил сам приехать к тебе на обед. Ты ведь не против? — спросил он, сделав вид, что все в порядке. Потому что знал правила. Знал их с самого начала, но каждое напоминание причиняло жгучую боль. Он ненавидел такие моменты. Когда реальность разбивала его уютный мир иллюзий. Мир, где он не просто любимчик, но настоящий, единственный любовник. Вот только выступи он с такими претензиями перед Соломоном, мигом лишился бы всего, чего так долго добивался. — Оливер, птенчик мой, — улыбнулся ему в ответ Соломон. — Тебя здесь быть не должно. — Мне уйти? — как можно невиннее спросил Оливер. Он старался даже не смотреть в сторону паренька, которого Соломон поглаживал по плечу, а сам думал, что будь у него пистолет, то он пристрелил бы этого смазливого просто потому, что тот понравился Соломону. — Нет, все хорошо, оставайся, — добродушно сказал Соломон и похлопал паренька по щеке. — Жди здесь. Поиграйте. А я поговорю с партнерами, подберем им подходящих бойцов, — распорядился он и направился на выход. Оливер проводил его нежным влюбленным взглядом, но едва он скрылся из виду, как улыбка пропала с лица. — Уф, — с облегчением вздохнул несостоявшийся любовник. — Он такой здоровый, мне аж страшно стало. Хоть дух переведу. А ты его помощник? — спросил он приветливо. Оливер едва не набросился на него — быстро подошел к парню и, толкнув его в грудь, уставился с дикой ревностью. — Я его гребаный любовник, и мне нахер не сдалось, чтобы какие-то заезжие пидоры крутили хвостом перед Соломоном. — Оу, тише-тише, — парень улыбнулся и поднял руки, показывая, что не намерен драться, но в глазах его был опасный блеск. — По нему и не скажешь, что у него кто-то есть. Или ты так держишься за свое место? Я слышал, он щедрый к любовникам. Надеюсь, это не слишком больно. Тем более не тебе же решать. — Верно. Решать Салли. И он еще ни разу не выбрал кого-то другого, если рядом я, — с вызовом сказал Оливер, и парень окинул его оценивающим взглядом. — Ну, ты смазливый, этого у тебя не отнять… — Да что ты понимаешь… — уже хотел было разразиться тирадой Оливер, но услышал грохот и чей-то вскрик. Они оба выбежали в коридор и увидели, как из кабинета вывалился один из гостей и повалился на пол. Он попытался встать, но его на ходу подхватил Соломон, поднял за шкирку, словно тот ничего не весил, и впечатал в стену, а потом с хищным рычанием врезал ему по почкам. Через распахнутую дверь кабинета Оливер заметил отползающего по полу избитого второго партнера. Соломону тоже досталось, но у него лишь красовался синяк на скуле да руки были покрасневшими от ударов. Да и сам он весь был растрепанный, с диким взглядом. — Еще раз назовешь меня пидором, и я затолкаю дробовик тебе в задницу по самую рукоять, спущу ебаный курок и посмотрим, прорвет тебя пуля насквозь или для этого потребуется выстрелить несколько раз, — хрипло прорычал Соломон, тяжело дыша, и еще раз ударил поскуливающего гангстера, который молил о пощаде. — Ох, это нехорошо, — пробормотал Оливер. Его конкурент в ужасе посмотрел на Соломона и, не сказав ни слова, со всех ног бросился к двери. — Чертов трус, — презрительно фыркнул ему вслед Оливер. — Салли! Бога ради, отпусти его, они все еще наши клиенты! — Из кабинета, прихрамывая, вышел Шелби, который, видимо, попал под горячую руку. — Ты в моем городе, уебок, тут все в моей власти. Я могу порвать тебя на части и скормить рыбам в порту, и никто не узнает, что ты вообще был здесь. Что, поучить тебя манерам? — Молю, мистер Скиннер, прошу, умоляю, я все понял, прошу, отпустите меня, — хрипел от ужаса гангстер, впечатанный в стену, но Соломон держал его слишком крепко. Оливер нервно облизнул губы, выдохнул, слыша гул собственного сердца, но постарался говорить спокойно. — Салли, тигр мой, — ласково позвал он Соломона и сам удивился, когда тот встрепенулся и, покосившись на него, уставился совершенно темным, безумным и кровожадным взглядом. Кровь из его носа стекала до самого подбородка. — Они не стоят твоего внимания. Тем более, если ты их убьешь, сделка же не состоится, верно? Соломон начал дышать ровне, отступил от своего горе-партнера, поправив шейный платок, и хищно посмотрел на задыхающегося от боли гангстера. — Сорок процентов. Будем считать это вашим способом извиниться, — прорычал он и, сплюнув кровью на пол, утер губы тыльной стороной руки. Он отошел, лишь когда гангстер кивнул ему. — Прекрасно, — оскалился Соломон и направился к лестнице на первый этаж, где располагался общий зал и бар. — Олли, за мной. Сделай мне пару коктейлей, которые ты обычно смешиваешь, — распорядился он, и Оливер, сияя, побежал за ним.

***

У берега установили хлипкое оцепление, и десяток зевак стояли у дороги, пытаясь рассмотреть, что же происходит на берегу. Фишер хмуро посмотрел на гражданских и пробормотал себе под нос проклятья. Ведь сейчас еще кто-нибудь кликнет журналюг, и те накатают очередную статейку до официальных заявлений, попусту народ пугать будут, ведь людям нужны острые ощущения. — Что тут у нас, офицер? — хмуро спросил он и глубоко вдохнул соленый морской воздух. — Мужчина, двадцать — двадцать пять лет. Вымыло на берег реки. Я, конечно, не эксперт, но причиной смерти, скорее всего, было пулевое ранение в голову, — понизив голос, сказал офицер и повел Фишера к трупу, вокруг которого сейчас крутились криминалист и фотограф. — Еще у него запястья все изрезаны, видимо, его связывали, — совсем зашептал он, и Фишер отчетливо услышал в его голосе страх. — Детектив, это… это не похоже на бытовуху или случайность. Это уже смахивает на мафиозную казнь. — Давайте не будем делать поспешных выводов, — попросил его Фишер, но на душе стало неспокойно. — Уже не дикие двадцатые, когда на улицах шла настоящая война, причина может быть в другом… — сказал он, но замер на месте, уставившись на труп, лежащий на спине, раскинув руки в стороны. Это мертвое лицо и стеклянные глаза… — Блядь, — выдохнул Фишер, чувствуя, что внутри все холодеет. — Что такое, детектив? — насторожился офицер. — Звони в участок, пусть Ломан нас дождется, — распорядился Фишер и нервно провел рукой по небритому лицу. — И что ему сказать? Зачем нам детектив Ломан, он сейчас на другом деле работает. — Скажи, он мне потребуется на опознании… Фредди Фостера.