Devil's Twins

«Джефри Хоггарт (адвокат Р. Скиннера) прокомментировал недавний арест своего клиента и сделал официальное заявление касательно произошедшего, охотно отвечал на вопросы журналистов, в том числе нашего специального корреспондента Ф. Грина. - Это абсурдный арест по не менее абсурдным обвинениям. Нам еще не сообщили подробности дела, но «причинение тяжких телесных»? Умоляю, это даже звучит глупо, тем более для любого, кто хоть немного знает моего клиента. Он бизнесмен, а не какой-то уличный бандит. Если у него и возникают спорные вопросы, то все это решается цивилизованным путем, переговорами в кабинетах (сообщил мр. Хоггат) - Едва я увидел в протоколе задержания фамилию Беркли, все сразу встало на свои места. Вы ведь все должны помнить этого горе-детектива по его фиаско пятилетней давности. Тогда он пытался сделать себе карьеру на борьбе с организованной преступностью и не придумал ничего лучше, чем клеймить «мафией» любого американца итальянского происхождения, который смог достичь хоть какого-то весомого положения в обществе. Тогда он устроил охоту на семью Феретти. Да, были найдены мелкие нарушения, но вы все прекрасно помните, чем кончилось дело. А именно – облавой, на которую у нынешнего лейтенанта не было никакого разрешения. И смертью Лоренцо Феретти в его собственном кабинете во время перестрелки! А на его арест у них не было ни орера ни даже полноценного дела. Они просто вломились в офис и расстреляли всех, кто там был, а потом полиция и прокуратура тщательно вступились за мистера Беркли и замяли это дело. Но я вам вот что скажу, Беркли одержим идеей, что каждый итальянец – мафиози и все, с кем они ведут дела с ними в сговоре. Мой же клиент, уважаемый бизнесмен мистер Скиннер имел несчастье вести дела с Лоренцо и Леоне Феретти и тем самым стал мишенью для безумного лейтенанта. Видимо, смерти Лоренцо для Беркли недостаточно. – прокомментировал он ситуацию с необоснованным арестом Р. Скиннера. – Предварительное слушание назначено на завтрашнее утро, а пока полиция, как всегда, показывает себя во всей красе и сославшись на формальности вынуждают моего клиента провести ночь в участке, словно какого-то преступника. Но в суде мы расставим все точки над и, уверяю, мы прекратим этот полицейский беспредел.» Оливер нервно улыбнулся, прочитав только начало статьи из помятой газеты, которую он подобрал на кухонном полу и посмотрел на Соломона, который нервно постукивал пальцами по столу и пил чай с мятой, который, видимо, должен был его успокоить. - А не плохая статья, - вместо приветствия сказал Оливер и напряженно улыбнулся, потому что Салли даже не отреагировал на его появление на кухне. – Салли, а ты… Ты не ложился, да? До суда еще… - Оливер посмотрел на часы и стрелки показывали половину пятого утра, - семь часов. Может, ты бы… - Ты думаешь, я могу просто так спать, когда Роджер сейчас сидит в вонючей клетки вместе с алкашами и бомжами в местном участке? Думаешь, могу расслабиться и просто заняться своими делами, когда моего брата скоро поведут в суд, думаешь, это все простая игра? – внезапно зарычал Соломон и резко поднялся с места и швырнул Оливера чашкой, и Мур с тихим вскриком пригнулся, едва не рухнул на пол, а позади него раздался звон фарфора. Соломон нервно встряхивал головой и тяжело дышал, отступил на пару шагов, а Оливер очень медленно поднялся на ноги, но следил за младшим Скиннором во все глаза, готовый бежать, если тот на него нападет или снова укорачивается, если в него полетит еще какая-то посуда. - Прости, - на выдохе прорычал Салли и зверем посмотрел на своего перепуганного любимчика, а Мур натянуто улыбнулся. - Все хорошо, - заверил он его и встал ровнее, - Эй, Салли, ты же говорил, что суд, просто формальность. У Роджера все схвачено, это же делается просто ради решения и газетных таблоидов, верно? Ты сам был в суде и все прошло хорошо… - Знаю. Знаю. Знаю, - все так же прерывисто ответил Соломон и встряхнул головой, провел рукой по волосами, пытаясь привести в порядок растрепанные пряди. – Но сейчас там Роджер и у меня плохое предчувствие. У меня сердце не на месте, - прорычал Соломон и прижал руку к груди, впился в нее пальцами, и на краткий миг Оливер правда испугался, что Салли сейчас вырвет собственное сердце. - Всего несколько часов, Салли. К обеду его уже выпустят под залог и суд снова будет лишь мелкой проблемой, которую решат адвокаты, а тебе не придется о нем даже думать, - все пытался успокоить его Оливер. - Уж надеюсь, что так и будет, птенчик. Очень надеюсь, - прохрипел Соломон и надломленно вздохнул, вытер вспотевшие ладони о брюки и осмотрел себя, тихо выругался, - проклятье. Я… Я не могу так пойти в суд. Не во вчерашнем костюме, провонявшим потом. Нет, не так. Там все должно быть идеально. Оливер, приготовь мне свежий костюм а я… Я попробую смыть всю эту мерзость с тела. - Конечно, - кивнул Оливер и младший Скиннер качнул больной головой в ответ и широким шагом направился в ванную комнату и только когда он ушел, Мур смог выдохнуть и немного расслабится, но руки его дрожали от волнения. – Так. Костюм. Да. Свежий костюм. Сейчас сделаю, - пробормотал он, стараясь сосредоточиться на работе. *** Роджер уже с трудом помнил, когда в последний раз его в наручниках приводили в полицейский участок, но чувство оказалось смутно знакомым и даже забавным. Хотя, дело было в адреналине, что взрывался в крови, придавая ему энергии, наглости и обаяния и потому, когда его поставили к стене и дали табличку, чтобы сделать фото для задержания, Роджер даже не сомневался, что это будут одни из самых лучших фото в департаменте полиции. Такое, что потом хоть на фото выставку продавай за большие деньги. Сдать личные вещи уже было не так забавно, и Роджер враждебно посмотрел на офицера, который убирал все в пакет, давая понять, что лучше ничего из этого не пропало. Перчатку разрешили оставить после возмущений адвоката, он же настоял на том, чтобы Роджера оставили в пустой камере, а не среди бомжей и дебоширов. Эту просьбу уже выполнили куда менее охотно, но Роджер сполна насладился тем, как лейтенанту Беркли пришлось себя переламывать ради этого маленького послабления. Хоггарт пытался выкружить, напирая на физическое состояние кличента, которое не позволяет ему провести ночь в подобных условиях, но даже Роджер не стал возмущаться тому, что полиция решила его задержать до начала предварительного слушания, право на это у них было, да и держать его будут куда меньше суток, пусть празднуют свою маленькую победу перед огромным поражением, пока могут, ну а его адвокат с его командой и помощью Шелби успеют навести шума в вечерних и утренних новостях, так что пока все шло точно по плану. Маленькая гаденькая на вид камера с лежаком, на котором, словно, недавно кото-то умер. Не презедентский номер в отеле, но несколько часов построить из себя жертву полицейского произвола Роджер был готов. Тем более что его «клетка» располагалась ближе всего к наблюдательному посту и он мог видеть всех, кого приводят под стражу в участок и имел шанс пообщаться с дежурным офицером, да и соседи, заключенные в камере напротив были не против поговорить со знаменитым «гостем». Компанию ему составляла парочка дебоширов, которые по пьяни подрались в баре и успели побрататься в камере, да пьяный бродяга, который сопел в углу их коллективного временного места заключения. И болтать с ними было не самым плохим занятием, тем более спать на вшивей койке Роджер не собирался, а ему нужно было как-то поддерживать бодрость. И собеседники нашлись. - Нет, нет, нет, я не говорю, что хорошая музыка может играть только в дорогих заведениях, - покачал головой Роджер, облокотившись о перекладины решетчатой двери и с азартом посмотрел на своего собеседника в камере напротив. - Да ну? И скажешь, что слушаешь что-то не в ваших золотых хоромах? – с улыбкой спросил побитый строитель. - А кто думаешь у нас выступает? У меня между прочем, особое отношение к музыке в моих заведениях и целая система подбора молодых и талантливых певцов, - тут же с жаром ответил Роджер, - Черт, да я сам могу оторваться с работы, если в каком-то захудалом джазовом клубе на окраине найдется самородок. - Да ну? Такой франт как ты, по придорожным пабам шляется? Брешешь! - с хриплым смешком сказал заключенный и даже ударил по решетке, а Роджер довольно улыбнулся и выждал театральную паузу перед ответом. - Это Америка, приятель, я начинал с итальянского квартала, рвал спину грузчиком, работал вышибалой и охранником, а это, - он отошел назад и развел руками, чтобы дать получше рассмотреть свой дорогой светло-серый костюм, отливающий легким глянцевым блеском от тусклого освещения в участке. – а остальное, это удачные вложения и работа до кровавого пота. - Черт, мужик, а я, когда тебя в газетах видел, думал очередной заночевали щегол, что-то и не слышал что ты из рабочих, - одобряюще сказал заключенный и Роджер просто пожал плечами, мол, что уж тут поделать, а затем снова подошел к решетке, - офицер, будь человеком, дай сигаретку. Можешь в моих личных вещах достать портсигар, мне до суда тут еще несколько часов торчать. - Не положено, мистер Скиннер, - ответил уставший офицер, который вынужден был слушать все это время споры о музыкальных предпочтениях его заключенных. - Да ладно, это не такой уж страшный запрет. И что я по-твоему сделаю с сигаретой, кроме как выкурю? Я же не стану выжигать тебе глаза, чтобы сбежать, - мягко увещал его Роджер и теперь уже смотрел на свою новую жертву, насытившись беседой с работягой. - Простите, мистер Скиннер, я уже сказал, что нельзя, - напряженно ответил полноватый офицер и Роджер вздохнул и привалился плечом к решетке, медленно и пристально осмотрел своего смотрителя. – Это ведь не сложно. В описи, которая идет к вещам ведь не прописано сколько сигарет в портсигаре, верно? Да и вы можете угоститься, и дать этим джентльменам. Они с ментолом, жена вечно ворчит, когда я курю дома и настояла хотя бы на том, чтобы у дыма был приятный запах. Женщины, на что не пойдешь ради них, верно? Но уверяю, таких дорогих и качественных сигарет вы еще не пробовали. - Мистер Скиннер, ну нельзя, - уже не так уверенно сказал офицер, а работяга в соседней камере оживился. - Да что ты телишься, хороший человек тут всех угостить сигареткой хочет, а ты как целка блеешь. Сложно что ли? - просто попросил он, явно тоже изнывая от желания выкурить уже хоть что-нибудь. - Офицер, я сочту это за приятную услугу. А, уж поверьте, я долги возвращаю сполна, - заверил его Роджер и вздохнул, раздумывая, - Хотите с женой сходить к нам в клуб? Я без проблем выделю там для вас столик, ужин за мой счет. Если не нравится музыка, то как на счет зрелищ? У моего брата лучший боксерский клуб, билеты туда не достать, но Салли всегда добор к моим знакомым. Или посоветовать вам портного? – лениво перечислял Роджер варианты и офицер даже вспотел и заерзал на месте. – Право же, всего лишь сигарета, - улыбнулся старший Скиннер, глядя на офицера. *** В суд они выехали за два часа до начала заседания, потому что Соломон не мог больше оставаться дома, а на предложение Оливера прогуляется в парке, даже запахнулся, чтобы ударить его, но вовремя себя остановил, так что Мур отделался легким испугом и очень хорошо понимал, что прежде никогда не видел Соломона таким нервным и взрывоопасным. Трудно было даже представить, как сильно он переживал за брата. Но хотя бы в здании суда Салли немного притих, а Оливер молчаливо составлял ему компанию и отваживал журналистов, котороые наровили подойти к Салли и взять у него хотя бы короткое интервью. И все же это не помогло полностью и младший Скиннер пару раз успел послать назойливых репартеров куда подальше. За пару часов до суда пришла главная троица бойцов Скиннеров, Шелби, Марсон и Грэгор, который нес в руках чемодан с заранее приготовленным залогом, каким бы огромным его не назначили. Оливер дернулся к ним и замахал рукой, и, заметив любимчика Соломона, Шелби пораженно округлил глаза, а потом побледнел и бросился к ним, оставив Марсона и Грэга беседовать с адвокатами Роджера. - Оливер, какого черта. А-а, Салли, привет, вы давно приехали? - хотел было наброситься на Мура его начальник, но к ним подошел Соломон и огромной хмурой горой возвышался над своими подчиненными. - У вас все готово? – спросил Салли сиплым голосом и уставился на Шелби так, что Уолдену сразу стало не по себе и он поправил безобразный коричневый пиджак. - Да, парни все подготовили, должно пройти без осложнений, - кивнул он. - Проверьте еще раз, - приказал Соломон и казалось, что он вот-вот сорвется и броситься на кого-то, глаза у него точно были шальными и Шелби даже не решился подходить слишком близко к своему начальнику. - Как скажешь, шеф, - кивнул он нервно и обеспокоенно посмотрел на Оливера. - Я могу увидеть брата до суда? Где они его держат, черт возьми? – спросил Соломон, разминая кулаки, словно готовясь к бою. - Он сейчас в полицейском участке с Хоггартом, готовится к процессу. С ним все хорошо, даже замечательно, я только перед выездом говорил с адвокатом, Роджер, вроде, даже нашел общий язык со смотрителем. Хоггарт сказал, что когда он приехал, то заключенные и надзирающий офицер курили и резались в карты, но это не для протокола, - попытался усмехнуться Уолден, но Салли это не успокоило. – Это же Роджер, у него все под контролем. - Ох, он всегда старался, чтобы именно так со стороны и казалось, - фыркнул в ответ Соломон и нервно начал расхаживать из стороны в сторону, встряхивая головой. - Он будет в порядке? – шепотом спросил Шелби у Оливера и тот задумчиво прикусил губу. - Нет, - честно сказал Оливер, - но я сбегаю до соседней кофейне, возьму ему чай с мятой и лимоном, это, иногда, помогает. - Если ты знаешь, что чай поможет, какого хера ты до сих по не в кофейне? – зашипел на него Шелби, - быстро метнулся и следи, чтобы Салли не сорвался до процесса, Роджер хочет, чтобы он был в зале, когда начнет слушанье. - Да-да, сер, сделаю, - кивнул Оливер и поспешил за чаем, хоть прекрасно понимал, что это лишь отчаенная попытка сделать хоть что-то и никакого чая в мире не хватит, чтобы успокоить Соломона. *** В душном кабинете витала напряженная обстановка и все вокруг заволок сигаретный дым, которое никак не удавалось проветрить через форточку, а окно так заело, что никто так и не смог открыть его целиком. Часы неумолимо приближали начало судебного процесса, Беркли присел на стол, за которым обычно проходили встречи адвокатов с их клиентами, а прокурор Томсан рылся в материалах дела, лихорадочно пытаясь выудить новые факты. Время криков и ругани, проклятий и паники прошло еще в третьем часу ночи, когда им сообщили, что свидетели отказались давать показания и добрый час драгоценного времени все они, словно последние бараны, потратили на то, чтобы выяснить, как такое возможно, каким образом Скиннеры смогли добраться до хорошо защищенных свидетелей, которых надежно прятали в пригородом захолустье. - Время? – нервно спросил Томсон, который разложил документы на полу для большей наглядности. - Еще час, - обреченно ответил Беркли и уже чувствовал, как ледяное отчаяние заполняет его изнутри и все еще надеялся, что это просто ночной кошмар какие часто бывают перед ответственным делом. – Мы пойдем туда через час. Едва Фланниган узнает, что свидетелей не будет, как тоже сольется, а вместе с ним и наши планы на крупное дело, которое можно было бы построить на его показаниях. А потом через неделюку его труп, изувеченный до неузнаваемости найду-то где-то в канаве и в морге появиться еще один неизвестный покойник. А Капитан скорее шкуру с меня живьем сорвет, чем подпишет разрешение на еще одну попытку взять Скиннеров. Блядь, - Беркли потер покрасневшие глаза. - Хватит ныть! – рявкнул на него прокурор и уставился на лейтенанта покрасневшими от напряжения глазами, - твой святоша же сказал, что у него есть запасной план. - Его запасной план – пойти и помолиться за успех дела, - отчаянно рассмеялся Беркли, в котором уже не хватало сил на гнев. – С чего мы вообще кинулись так быстро все это проворачивать? Надо было лучше подготовится, Ломан был прав… - Если бы мы тянули, то Фланниган бы слился со всего этого дела, тут нужно ковать железо пока горячо. Он из бойцов Скиннера, у него проблемы с семьей, он полон злобы и отчаяния, дай мы всему этому выгореть, то остались бы без зацепки… Да что уже! - Вот именно, у нас только и остается что избитый нищий идиот, который будет гнать в суде, что его побил всеми уважаемый херов бизнесмен, филантроп. Да любой решит, что пьяный ирландец просто хочет сорвать легких бабок со Скиннера, а его адвокаты нам глотки перекрызут в суде если только мы попробуем заякнутся о подозрениях об участии в организованной преступности. - Это не значит, что мы не должны пробовать! Я знаю судью, он на нашей стороне, нам только нужно дать ему все основания, он примет прошение о переносе дела, он даст нам время для поиска новых свидетелей, мы справимся! – на гране истерики зарычал Томсон, делая какие-то пометки в своем блокноте и в этот момент к ним в кабинет ворвался Альфред и мужчины разом перевели на него взгляд, в котором застыл немой вопрос. Ломан тяжело дышал и весь покрылся испариной, лицо покрывала короткая щетина, а глаза были налиты кровью. Зато в руках он сжимал мятую папку и слабо кивнул коллегам. - Ты нашел новых свидетеле?! – прохрипел Томсон с искренним счастьем. - Практически, - уклончиво сказал Ломан и нервно оглянулся на закрытую дверь, медленно двинулся вперед и положил папку, а Томсон и Беркли едва ли не одновременно попытались ее схватить, но прокурор оказался проворнее и лихорадочно начал просматривать материалы нового дела. - Это же…? – проговорил он едва слышно и пораженно уставился на Ломана. - Да, - кивнул Альфред и прижал руку к груди, а сам уставился в пол. - Тут все… надежно? – насторожился Томсон. - Тут хватит на обвинения, - честно ответил Альфред и зажмурился, стараясь забыть о жгучей совести, которая заставляла его руки гореть так, словно папка была раскаленным железом и оставило на нем горящею печать. - И ты дашь показания? – насторожился Томсан, а Беркли выхватил папку у него из рук, чтобы понять о чем идет речь. - Фредди был свидетелем. Он приходил ко мне и просил о помощи, подавал заявление, которое мы не оформили. Да, я дам показания. Я уверен, что Роджер виновен в смерти Фостера. Беркли басисто рассмеялся и все разом посмотрели на лейтенанта у которого словно открылось второе дыхание, а глаза его заблестели от азарта и прилива сил. - Ох, это будет прекрасно. Ублюдок думает, что отбивается от драки без свидетелей против ирландского пьяницы, а мы ему к нападению еще и убийство первой степени вменяем, это ли не прекрасное начало дня?! – радостно сказал он и глубоко вздохнул. *** Широкий коридор суда был для него подобен красной ковровой дорожке для никозвезд и даже конвой из полиции и сопровождающие его адвокаты были как необходимая часть образа, а жужжание журналистов вокруг успокаивало и даже в какой-то мере доставляло странное наслаждение. В этой какафони шума, вопросов и выкриков защитников, которые словно заевшие пластинки снова и снова повторяли, что не будут довать комментариев до начала процесса, Роджер чувствовал себя как рыба вводе, и, когда открыли двери зала судебного заседания, где должно было пройти открытое предварительное слушание по делу, он словно выходил на свою собственную сцену, а все эти люди, что набились сюда как на хороший спектакль, только и ждали того, чтобы увидеть его в главной роли и он готов был гарантировать, что заставит каждого из них влюбиться в себя и проважать авациями и восхищенными взглядами. Каждая часть этого зала, каждый взгляд и вздох собравшихся людей принадлежали только ему, Роджер кожей это чувствовал и от этого каждый вдох будоражил кровь. В первом ряду зала сразу за скамьей подсудимого он увидел рыжую копну волос своей дорогой жены, которая оделась словно на траур и сама была бледнее призрака и внушительную фигуру Соломона. Брат справлялся с волнением из рук вон плохо, и Роджер на мгновение хотел отклониться от курса и подойти к Соломону. Коснуться его, успокоить, заверить, что все хорошо, но он не мог. Нужно было следовать плану и все, что он мог, весело подмигнуть брату, когда тот уставился на него с таким видом, словно это было не простое слушанье, а прямой путь к гильотине. - Как у нас дела? – бодро спросил Роджер у Хоггарта, как только сел на свое место за скамьей подсудимого. - Все прекрасно, мистер Скиннер, Уолден подтвердил, что свидетели отказались участвовать в деле, - спокойно сказал адвокат и отвлекся от бумаг, с ухмылкой посмотрел на своего клиента. – Это будет простое дело. Но пострадавшего на заседании не будет по состоянию здоровья, они подали документы, но мы-то понимаем, что они просто прячут его, личность скрыть хотят, но это уже не важно. Мы подадим прошение и им просто не доказать обоснованность опасности для их клиента… - Да-да, это уже твоя работа, просто сделай ее и все, мне бы хотелось обедать дома. И принять ванну, чтобы смыть вонь из этой чертовой камеры. - А я слышал вы не плохо провели ночь в участке. Успели завести новых друзей? – усмехнулся Хоггарт, но Роджер только закатил глаза и откинулся на спинку стула. - Мне надо было чем-то себя занять, чтобы не уснуть в том гадюшнике. - И как вы развели доблестного служителя порядка на покер с заключенными? – поинтересовался адвокат, а Скиннер только отмахнулся. - А что в этом сложного? Я всего-то сделал ему предложение, он сам был рад согласиться. - Вам сложно отказать, это точно, - кивнул Хоггарт и покосился на стол, за которым сидел прокурор Томсан с командой. – Знакомые все лица. Лейтенант Беркли все бегает за вами, как дикий бешенный пес. Все никак не уймется. Еще и этого детектива притащил, мало им было прошлого раза. Порой поражаюсь тому, насколько непонятливыми бывают люди. - Так сделаем все так, чтобы в этот раз им все было ясно. Все же, в тот раз до суда так и не дошло, они, видимо, считают, что раз вытянули нас на свою территорию, то тут и все козыри им в руки, - предположил Роджер и с азартом посмотрел на своих оппонентов. – Вот только что-то не вижу нашу несчастную жертву. - Его не будет на этом слушании, - охотно пояснил адвокат, - по крайней мере так сообщил наш источник. Видимо, хотят прятать его как можно дольше. - Пусть хоть в землю зароют. У меня все равно будет алиби, - отмахнулся Роджери и в этот момент секретарь объявил о начале заседания. *** Это место походило на театр. Вот сцена и подиум на ней, судьи в их глупых мантиях, их ритуальные речи, листочки с текстом, зрительный зал, в котором неприменно должна быть тишина. Разве что свет не выключали, да не зажигали прожектора, освещающие весь этот балаган. Но все же стены давили со всех сторон, а окна казались непронецаемыми и пустыми, солнечный свет полосами застыл, казался вязким как прозрачное масло, переливался янтарными отблесками и как огромные копиья пронизывал сцену, где выступал прокурор. Все тело подрагивало от напряжения, а на уши давило тишиной, которая поглащала звуки и делала их неразборчивыми. Сто говорил этот мужчина в сером костюме и с глазами, полными праведного гнева и треумфального блеска? Слова Салли плохо мог разобрать, но на душе становилось все тревожнее, и это перетекало в нечто большее. Паника. Соломон медленно выдохнул и встряхнул головой, построился понять о чем идет речь в этом дешевом спектакле, где его брат решил взять на себя главную роль. - Ваша честь, нас не предупреждали о дополнительных обвинениях! Мы даже не видели материалов дела, при аресте об этом ни было и слова. Мой клиент был лишен права на…. – бросился в бой адвокат, пока прокурор так и горел от восторга и самодовольства. - Мы предоставим вам все документы. Эта информация появилась только на кануне слушания, поэтому мы не успели с вами связаться. Но наши обвинения конкретны. Причинение тяжелого вреда здоровью и убийство первой степени. - Какое убийство? Вы в своем уме? - мистера Фредди Фостера, - сообщил прокурор и у Салли в ушах раздался оглушительный выстрел и на мгновение он очень отчетливо увидел искаженное гневом и ненавистью молодое лицо журналиста в подвале клуба. Он слышал, как адвокат и прокурор перебивая друг друга начали спорить, а судья пытался их успокоить и подозвал к своему столу, чтобы что-то обсудить, а в голове у Соломона билась лишь неоформленная мысль. Чувство, что затопляло его все полнее. Он едва дыша посмотрел на напряженную спину брата и еще до того, как судья смог что-то сказать, Соломон вскочил с места, чувствуя что каждая мышца в его теле готова разорваться от напряжения, а весь зал начал утопать во тьме, словно правда нашелся кто-то, кто сумел выключить свет в этом ужасном театре. - Он этого не делал! Роджер не убивал этого ублюдка! – зарычал Соломон под гул собственного сердца и прожигая взглядом судью. - Салли, Салли, тихо, сядь! – зашипел Шелби, который появился из-ниоткуда и ухватил его за руку, попытался затянуть Салли обратно на место, но Соломон только отмахнулся от него и собирался все сказать. Сделать как правильно, поступить так как должно. Не позволить брату принять на себя удар за его ошибки. - Соломон, заткнись и сядь! – зарычал на него Роджер, который поднялся с места и развернулся к залу и когда Салли встретился взглядом с братом, то замер, словно его поразила молния. Роджера трясло, а взгляд был диким и хищным, все в нем словно кричало об опасности так сильно, что даже каким-то глубинным древним чутьем Салли ощутил это в себе. Он снова был тем маленьким оплашавшим мальчишкой. Неуклюжий и потерянный. В тьме незнакомой комнаты и тяжелым чувством вины на душе, а Роджер возвышался над ним. Огромный, уверенный в себе. Тот, кто всегда держал всю жизнь под контролем, с детства посадил ее на поводок и заставил стелиться к его ногам. И одного его слова хватило, чтобы все признания, которые хотел выкрикнуть Салли застряли у него в глотке и он мог только беспомощно и виновато смотреть брату в глаза, а тот, словно дрессировщик опасных хищников вытянул руку и, хоть расстояние между ними было достаточным, Салли почти мог ощущать его прикосновение. - Сядь, Соломон, - приказал Роджер и так встряхнул головой, что несколько прядей выбились из его прически и упали на глаза, а Салли покорно сел на место, чувствуя как пол шатается под ногами. - К порядку! – крикнул судья, потому что в зале поднялся шум уже не только от участников процесса, но и от заполонивших все ряды скамей журналистов. – Слушание будет назначено на седьмое февраля, даю вам время подготовиться, господин Хоггарт, мистер Томсан, обеспечти вторую сторону всеми необходимыми документами и не пытайтесь обойти установленный порядок, иначе мне придется оштрафовать вас за неуважение к суду. - Конечно, ваша честь. - Мы ходатайствуем о подписке о не выезде на период рассмотрения дела. Мой клиент – законопослушный человек, и ваша «машина правосудия» пытается перемолоть его в пыль такими нелепыми необоснованными обвинениями. Не виновному нет место в тюрьме. – бросился отбивать клиента Хоггарт, но Салли едва его слышал, смотрел на Роджер, который тоже сел на место, но нервно постукивал пальцами по столешнице и Салли редко видел его в таком состоянии, но знал, чувствовал, его брат был как пороховая бочка, которой только что подожгли фитиль. - Ваша честь, подсудимый, по нашему глубокому убеждению, смертельно опасен для мистера Фланнигана и для безопасности нашего клиента мы требуем заключения на период разбиратльства. - Тюремного? Вы в своем уме? Подписка и залог, мой клиент честный законопослушный человек, ему не зачем бежать, в этом суде мы докажем его невиновность и вашу некомпетентность. - К порядку! – приказал судья и ударил молотком с таким грохотом, словно зал наполнил раскат грома и перед глазами у Соломона все потемнело, а голову пронзила такая острая боль, что он стиснул зубы, чтобы не застонать и схватился за голову, пытаясь отдышаться после резкого приступа, слышал тихий шепот Оливера, такой теплый и мягкий голосок, который пытался вывести его из боли и мрака, но страх затягивал его назад. Куда-то далеко в темные влажные пропахшие печенью коридоры, к камерам с решетками и надзирателями, что смотрят на них как на диких зверей в зоопарке. «Прости, это моя вина. Не надо было брать ту машину» - послышался его собственный юный голос где-то у самого затылка и он помнил, когда это сказал. В суде. Не таком, но похожем. Но и тогда все было иначе. Им почти нечего было терять. «А, не переживай, Салли. Ты же хотел покататься, все хорошо. Прорвемся» - беззаботно отвечал ему озорной молодой голос Роджера и Салли помнил, как брат весело ему подмигнул и держал его за руку до самого начала заседания. Соломон тяжело дышал и с трудом смог сфокусировать взгляд на спине Роджера. Смотрел только на него и нервно отмахнулся от Оливера, который так и просачивался через черноту, но сейчас только мешал. Ему нужен был только Роджер. Встать перед ним, просить прощения, молить о прощении, сказать правду здесь и сейчас, что угодно, лишь бы Роджер не пострадал из-за его ошибки. Но приказ брата сдерживал его лучше смирительных рубашек, цепей и ремней. Сидеть и молчать. Даже если из-за этого вся вина ляжет на широкие плечи Роджера. Потому что он так приказал. - В залоге отказано. Следующее заседание назна… - Нет, - на выдохе прохрипел Соломон с ужасом глядя в зал, где судья объяснял, что будет дальше. – Нет, нет, нет… они не могут. Не имеют права, - пробормотал Соломон, глядя как охрана направилась к Роджеру, чтобы незамедлительно отправить его в тюрьму. – Нет, - тихо усмехнулся Соломон, чувствуя, что сейчас просто умрет в этом зале. А когда он увидел отблеск света на наручниках в руках одного из полицейских, то его словно разорвало изнутри, - Только попробуй нацепить браслеты на моего брата, уебок, я тебе эти руки вырву и заталкаю так глубоко в зад, что ты даже представить себе не можешь! – закричал Соломон и снова вскочил с места, бросился к брату, но Оливер и Шелби вцепились в него, пыталясь удержать на месте, а адвокат побледнел как призрак и тут же начал торопливо все обьяснять судье. - Ваша честь, у мистера Скиннера тяжелое психологическое заболевания, мы можем предьявить все необходимые документы, подтверждающие, что в момент стрессовых ситуаций он не отвечает за свои поступки и данные выпады не могут расцениваться как… - С дороги, сволочи, только тронь его и ты труп! – зарычал Соломон, беженно глядя на офицера, который собирался надеть наручники, а в дверях уже появились приставы и кто-то даже достал оружие, пока судья пытался призвать всех к порядку, а журналисты принялись за работу и от вспышек голова начала раскалываться от боли. - Салли! – Роджер прошелся по залу и подошел к перегородке, отделяющей участников процесса, от зрителей, и Соломон уже готов был сломать эту преграду и броситься к брату, вместе с ним с боем прорываться через охрану и полицию, если это будет нужно, и не важно, что они пришли сюда без оружия, не впервой им попадать в такие переделки. И, едва Соломон хотел это предложить, как Роджер обхватил руками его голову и принялся мягко поглаживать его горячие виски, пристально посмотрел Соломону в глаза и в один миг весь лишний шум исчез и остался только Роджер. Словно живое отражение прямо напротив него. - Все хорошо, Салли. Не вмешивайся. Веди себя спокойно, ты справишься? – тихо попросил его Роджер, а Соломон не мог даже ровно дышать. - Прости, это м… - Нет, - резко прервал его Роджер и крепче сдавил голову брата в руках, - не смей этого произносить вслух, тебе ясно? - Да, - выдавил из себя Соломон. - Мистер Скиннер, прошу, пройдемте, - позвал его лейтенант Беркли с нескрываемым наслаждением в сиплом голосе. - Иду, лейтенант, - не оборачиваясь сказал Роджер и коротко поцеловал Соломона в лоб, прежде чем пойти к своему конвою, адвокат обговаривал все условия, а офицер, который был в его сопровождении, уже убрал наручники, и никто другой не стал настаивать на том, чтобы сковывать руки Роджера, но сейчас это меньше всего его заботило. Роджер весело подмигнул Соломону, пытаясь его подбодрить и немного успокоился, только увидев, что к нему добрались Уолден и Мур. И, хоть Роджер знал, что они не смогут полностью помочь Соломону, только этим двоим он мог сейчас доверить позаботиться о своем драгоценном младшем брате, а сам старался не проклинать его за то, в какой ситуации они оказались. Убийство первой степени. Он и без консультаций Хоггата понимал, что дело может сильно затянутся. А значит, какое-то время придется посидеть в клетке. И Роджер не мог позволить себе показать разрастающийся в его душе страх. Все под контролем. Все в его руках. Он успокаивал себя этой мантрой, но чувствовал, что в этом раунде он лег в нокаут, а до следующего боя еще несколько недель.