Devil's Twins

Роджер и Соолмон Скиннеры – 31 год. Оливер Мур – 17 лет Эбби Эверт – 16 лет Впервые за последние полтора года у Оливера появилось место, которое хоть и с оговорками, но он мог назвать домом. Крохотная квартирка с видом на корабельные доки и широкую грязную улицу, среди стен однотипных крепких зданий, наспех слепленных из кирпича и ржавого металла, мутноватого стекла, занавешенного подобием занавесок. Между домами тянулись прочные веревки на которых, подобно парусам, развивалась мокрая одежда из-за которой в сыром воздухе вечно ощущался запах мокрого тряпья. С самого утра улицы начинали кишеть рабочим людом, а в проулках носились обнаглевшие в край детишки, которые уже начинали сбиваться в подобие полурослых банд, вместо того, чтобы ходить в школу. И за такими мелкими карманниками нужен был глаз да глаз. Оливер это быстро усвоил, хоть из его карманов особо и нечего было доставать. Но зато тут всегда можно было найти хоть какую-то работу. Сам Мур не расчитывал попасть в какую-нибудь приличную контору хотя бы помощником, где водились хоть сколько-то приличные деньги. Грузчик из него тоже был не лучшим и он иногда с легкой завистью смотрел на крепких мужчин на улицах, зная что они-то всегда в час нужды могут с заходом солнца отправиться в доки и вызваться разгружать полуночные корабли. Месяц назад он и сам отмораживал задницу на пирсе с десятком таких же оборванцев, в надежде поработать хотя бы за еду и канючил у смотрителя, упрашивая его пустить переночевать на складе. Тогда жизнь казалась чернее дыма, который валил со строительного завода, где собирали новомодные автомобили. Настолько, что темная вода, бющаяся сокойными волнами о причалы казалась куда более привлекательным вариантом, чем новый день, в котором нужно искать способ вытянуть себя из этой дыры. Но страх этого простого выхода все же был сильнее усталости и отчаяния. И не зря Оливер так и ограничился ночными созерцаниями холодных вод. Совсем недавно его нашла старая подруга Эбби и теперь он застилает теплую кровать, а не ютится на лавке в парке. С малышкой Эбби Эверт он был знаком с самого детства. Жили по соседству, играли вместе после школы и мечтали о сказочных приключениях, которые ждут их в манящей взрослой жизни. С Эбби все казалось таким светлым и простым. Она словно заставляла мир искриться новыми красками и долгое время Оливеру было сложно представить жизнь без нее. К ней он сбегал, когда мать перебарщивала со спиртными начинала проклинать целый мир и проклятую войну в чужой стране, отнявшей мужа. Она кричала на соседей через тонкие стены и гонялась за Оливером с таким безумным взглядом, словно это он своим существованием притягивал все беды в ее жизнь. В такие моменты ее невозможно было вразумить, а рука у нее была тяжелая, тем более, если она успевала вооружиться бельевой веревкой или шваброй. В такие моменты нужно было бежать и переждать и Оливер всегда мог найти укрытие в соседской квартире, куда Эбби всегда его пускала укрыться. И как бы не была сильна боль и страх, все исчезало без следа, когда они ютились в ее маленькой постели и шепотом обсуждали всякую ерунду, пока сон теплой пеленой не сковывал их в объятиях. Но ничто не могло быть вечным. В четырнадцать Эбби смогла поступить на курсы для секретарей, где обучали стенографии и машинному письму и с этого момента Оливер видел ее все реже, а затем и вовсе был вынужден с улыбкой желать ей удачи, когда дорогая его сердцу подруга смогла устроиться на работу на другом конце города. Как бы они не клялись, что будут видеться как прежде, оба знали, что это лишь пустые слова, но улыбались этому наивному обещанию и спустя год все их общение свелось к редким письмам. И только теперь, когда Оливеру исполнилось полных семнадцать лет, а малышка Эбби отметила свои шестнадцать их пути пересеклись. Она сама нашла его в порту в рыбного прилавка, где он подрабатывал. Ее лазурное платье так и светилось на фоне общей серости. Светлое пятно, которого Оливер никак не ожидал увидеть в то время своей жизни. Юноша с прищуром смотрел на свежий букет цветов, стоящий на подоконнике и слега поправил вазу, довольно хмыкнул. - Я же говорила с цветами все будет лучше! – радостно сказала Эбби, входя в кухню из комнатушки, которая служила им спальней, - Олли, можешь застежку на спине поправить, я не дотягиваюсь, - попросила девушка и Мур охотно принялся выполнять ее просьбу, бережно отодвинул в сторону мягкие волосы цвета топленого шоколада. Порой ему казалось, что они и пахли так же тепло и сладко. По крайней мере, засыпая с ней в обнимку, утыкаясь в мягкие пряди, ему всегда казалось, что пахнет от нее так, словно от какого-то изысканного пирожного. Хотя, может, дело было в том, что был хоть целую поставку рыбы разгрузить за плитку хорошего шоколада, но вынужден был лишь мечтать о нем. - Ты только не задерживайся, - осторожно попросил ее Оливер, пока Эбби тихо начала мурлыкать под нос какую-то веселую мелодию. – Тут может быть опасно ходить ночью. Тем более для девушки. - Олли, я только устроилась в эту редакцию. Я не могу сбегать по раньше, меня же так уволят, - тихо рассмеялась она и развернулась, едва поняла, что он закончил с застежками, бережно обняла юношу за шею, ласково заглядывая ему в глаза. – Сам бы слушался своих советов. Ты на той недели из своей мясной лавки вернулся за полночь, - упрекнула она его, но угрозы или укора в ее словах совсем не чувствовалось. - Мистер Ратдел попросил задержаться и присмотреть за лавкой. Мне за это полфунта свинины накинули, знаешь ли, это не плохо, - пожал плечами Оливер, обнимая девушку за талию. - Вот только я возвращаюсь к девяти, а ты бредешь глубокой ночью. После того, как тут открылся этот чертов паб, едва стемнеет на улицах одни пьяницы. Они уже и на людей не похожи. Вот какой смысл было вводить этот дурацкий сухой закон? Мне кажется пить они стали только больше. - Ну, от пьяных проще убежать, - хихикнул Оливер и нежно поцеловал Эбби в лоб. – а мне пора бежать, свежее мясо расфасовывать. А то я и так уже несколько раз опоздал на этой неделе, не хватало еще и этой работы лишиться. - Не лишишься, ты хороший сотрудник, - заверила его Эбби, а Оливер в ответ издал неразборчивый звук, надеясь, что на примет его за согласие. Обсуждать то, каким он был на самом деле сотрудником, Муру совсем не хотелось. - Но я не шучу, - уже серьезнее сказал Оливер и принялся застегивать свою рубашку и подхватил со спинки стула поношенный серенький пиджак, - кроме того, мы так толком и не отметили новоселье. - Два месяца уже прошло, уже поздно такое отмечать, - хихикнула Эбби, но Оливер не унывал и с довольной улыбкой чмокнул ее в щечку. - Тогда отметим два месяца совместной жизни, - предложил он. - Хм, - задумалась Эбби и по ее лукавым глазкам было видно, что идея ей пришлась по вкусу, - хорошо, но тогда заскочи в лавку к Базино. Мы же не будем простым чаем отмечать. - А как давно в ломбарде у старика Базино появился алкоголь? – удивился Оливер. - Не знаю, я сама услышала об этом на той неделе. Муженек Эмми хвастался парням, что у Базино можно отличный ром купить дешевле, чем в баре на перекрестке, - пояснила девушка и потянула Оливера за собой к двери, бегло бросив взгляд на часы. – Ладно, идем, а то и правда так за опаздания нас обоих попрут, - напомнила она и первая юркнула в дверь, озорно поцеловала Оливера, пока он возился со старым скрипущим замком, пытаясь запереть их скромное жилище. - Я побежала, - шепнула она ему на ушко, - если у него будет вермут, лучше его. Или джин! – мечтательно попросила она. - Мисс Эверт, смотрю, у вас свой вкус на нарушение сухого закона, - хихикнул Оливер, но кивнул, - хорошо, я зайду после работы. Беги, удачи! – махнул он рукой ей на прощание и, все еще возясь с непокорным замком проводил взглядом стройную фигурку Эбби, скрывающеюся на крутой лестнице, освещенной блеклым лимонным светом первых рассветных лучей солнца. Он и сам не стал задерживаться и, едва запер квартиру, бросился к выходу, понимая, что до мясной лавки придется пробежаться, иначе точно опаздает. Каблучки потертых туфель шлепали по грязной неровной мостовой, легкие свежо наполнял прохладный утренний воздух, а на душе что-то так и искрилось. Мир вовсе не казался серым и враждебным и Оливер во всю наслаждался этим воздушым ощущением, которое очень сильно походило на счастье. *** Приглушенные переливы духового оркестра доносились до спальни Соломона и звучным незримым туманом наполняли собой комнату. Музыка подобно удушающему тревожному газу растекалась в пространстве, вызывала гул в голове и резь в глазах. Соломон неохотно выбрался из смятой кровати. Ступая по мягкому ковру он в полумраке добрался до широкого кресла и стянул с подлокотника свой халат, накинул его на плечи, размял затекшую шею, жмурясь от навязчивой боли и тихо бормоча проклятья тревожной музыки, которая выуживала из памяти какие-то мрачные сцены из театральной постановки, где играло что-то подобное. Темные тени деревьев из папье-маше, воздушное сукно драпировки, глубокий голос актера, который отыгрывал какую-то драму. Сути Салли уже не помнил, но с каждой нотой тревога все нарастала и он решительно направился в гостевую комнату, где и играл граммофон. По пути он наткнулся на парочку горничных, которые старательно убирали последствия вчерашнего, но Салли лишь кивнул в ответ на их испуганные приветсвия, не обращал внимания на встревоженные взгляды. Наверняка их встревожила кровь в гостевой, но объяснять им о том, что порой хороший вечер заканчивается потешной дракой он не собирался. Хоть сам он и не был в восторге от того, как прошел вчерашний вечер. Все они больше походили на копии предыдущих. Глупое колесо однообразных событий, одинаковых песен и пьяных развлечений, где за полночь английская речь смешивалась с итальянским пением. Хотя это как раз Салли приходилось по душе, на этом языке все звучало красиво. Вот только попадать в ноты, когда и языком воротить уже сложно, задача не из простых, а бессвязное шумное мычание уже раздражало. Салли встал в дверях гостевой и, только он хотел разбить к чертям граммофон, как песня сменилась и переливы новой уже не вызывали былой тревоги. - Доброе утро, Соломон, - радостно улыбнулся ему единственный гость, которому позволялось оставаться на ночь. Вито Сабатини – театральный актер двадцати пяти лет. Миловидная внешность, темные кудри и проницательные глаза в купе с прекрасным голосом так и не помогли ему построить настоящую карьеру и на сценах он всегда был на вторых ролях. До тех пор, пока Шелби не пригласил его развлечь гостей Салли на одной из вечеринок. Было что-то в этом улыбчивом змееныше такое, что цепляло и притягивало и с этим ручным зверьком Соломон еще не наигрался. Вито развалился на диване вытянув обнаженные стройные ноги, синий шелковистый халат мужчина и не думал застегивать, словно специально обнажая как можно больше тела, но делал вид, что вовсе и не пытается привлекать к себе лишнего внимания, хотя поглядывая на Салли он с явным озорством и лениво раскручивал барабан серебристого револьвера, играясь с ним, словно с глупой игрушкой. - Ты где взял оружие? – строго спросил Салли и подошел к любовнику, бесцеремонно забрал револьвер из его рук не встретив никакого сопротивления. Скиннер проверил барабан и, убедившись, что оружие не заряжено, отложил его на кофейный столик, а Вито уже поджал под себя ноги и уселся на диване, освобождая место для хозяина дома. - Я на него сел, кто-то забыл его прямо на этом диване, - пожал плечами итальянец и сделал театральную паузу, дожидаясь реакции Соломона, но тот только фыркнул и пошел выключать граммофон, от которого голова начинала болеть все сильнее, - я думал, тебе нравится эта партия, - с легким огорчением сказал Вито, когда музыка стихла. - Нравится, но не утром, черт тебя дери. От этих труб голова гудит, такая музыка не подходит для раннего утра, - строго ответил Соломон и потер виски, тревожно понимая, что, хоть мелодия и стихла, отголоски песни все еще шепчут у него над ухом. - Ладно, прости. Я думал, что музыка тебя порадует, - Вито уже стоял рядом. Появился возле Салли так внезапно, словно просто возник из пустоты в пространстве, а не подошел, как и молодено обычному нормальному человеку. Соломон тяжело вздохнул и сдержался чтобы не сорваться, но ощутил в себе эти искрящиеся вспышки, от которых тело напрягалось и сердце билось быстрее, словно подсказывая ему вступить в бой. - Не утром. В это время тени еще живы, - пробормотал Соломон и тяжело оперся о стену, уставился на полосатый узор обоев и старался дышать ровно, но это выходило плохо, потому что любопытный взгляд Вито так и жег кожу. – Вали на кухню, пока я шею тебе к чертям не свернул! – крикнул на него Соломон и что есть сил ударил кулаком о стну, и только эта легкая боль да тихий вскрик Вито помогли немного привести мысли в порядок. А когда Салли смог выдохнуть спокойно, а сердце неохотно начало биться ровно, его ручной итальянец уже заваривал кофе. Соломон окинул взглядом просторную пустую гостинную и тихо выругался, медленно пригладил растрепанные пряди волос, которые падали на глаза. Еще один день в общем мареве. Он даже не мог точно сказать, какой сейчас месяц или день недели. Знали лишь, что солнце восходит и, возможно, этот день будет не таким пасмурным, как предыдущий. *** Роджер стряхнул пепел с тлеющей сигареты в переполненную пепельницу, недовольно щурился от ранних солнечных лучей, которые начали пробираться в номер отеля, но эта мелочь не мешала ему продолжать вести подсчеты. Обслуга все еще боялась сунуться на последний этаж, чтобы прибраться, но легкая разруха вокруг вовсе не смущала Роджера. Даже храп одного из коллег стал привычным фоновым шумом. Этот этаж бессрочно превратился в логово его босса – Лоренцо Феретти, а он обожал проводить рабочие совещания, превращая их в черт знает что. Столько ругани на итальянском не сыскать ни в одном из словарей, но Роджер за несколько лет свыкся с экспрессивной манерой итальяшки. А сейчас, в тишине, когда упитые до смерти коллеги спали где-то в противоположной части этажа, он мог занятся документами. Изначально Роджер хотел просто подготовить смету, зная, что предстоит день сбора, когда весь день в двери этого импровезированного кабинета ринут подручные со всего города, отчитываясь за месяц и расплачиваясь с долгами и оплатами. Лоренцо радовала гора наличности, которая заполняла отель в такие дни, но ее еще нужно было пересчитать и провести учет, а такую ювелирную работу босс на себя брать не любил. И, хоть для этого дела у них был свой бухгалтер, Роджер и ему не доверял, предочитая лично проверять все цифры. И ночью он в них застрял. Обложился отчетными книгами и списками поставок и даже не заметил, как наступило утро. А еще не обратил внимание на то, как на полу потягиваясь, проснулась стройная девушка в его пиджаке, надетом на голое тело. Роджер проверял отчеты по поставкам из Англии, и задумчиво постукивал ручкой по итоговому числу битых бутылок. Не то, чтобы это было чем-то необычным. Путь не близкий, да и всегда найдется криворукий грузчик, который в торопях слишком небрежно закинет ящик в кузов машины, что-то да поьтется. В каждой партии есть такая погрешность. Но вот если проверить все поставки за последние полгода, то она неумолимо росла, и это уже не походило на случайность. - Грэг, - окликнул Роджер друга и попытался найти его в обстановке номера и смог заметить его зеленую рубашку на диване у камина. Скиннер поднялся с места, на ходу поправляя ремень на брюках и даже нашел в себе силы подмигнуть пронувшейся брюнетке. – Доброе утро, куколка, не отлежала спинку? – хмыкнул он, глядя на то, как она сладко потягивается. - В постели было бы удобнее, - надув алые губки пожаловалась она. Марго. Так она представилась, когда подсаживалась к нему за стол, после того, как Роджер выиграл третья партию в покер подряд под шумные возмущения итальянских коллег. - Нам и на полу было не плохо, - усмехнулся Роджер и добрался до дивана, где в обнимку с щупленькой блондинкой мирно посапывал Грэг. В утреннем свете его волосы казались такими же медовыми как и у девицы и Роджер лениво удивился такому странному совпадению. Он наклонился и бесцеремонно похлопал друга по щеке, и присвиснул, перепугав его так, что Олдфрид дернулся и зарядил спящей девушке локтем в глаз. В номере сразу стало шумнее, а из соседней комнате раздалась сонная итальянская ругань. Видимо, разбудили бойцов, которые добрались вчера до кроватей. - Родж, черт, ты меня нахер перепугал! – нервно крикнул Грэг и облизнул губы, не обращая внимания на тихое верещание девушки рядом, которая старательно натягивала плед на тело, прикрывая свою наготу. - Ты бы завязывал со своими парашками, ты от этой дури как нервный кролик стал, - с легким презрением сказал Роджер, вглядываясь в шальные глаза друга. – Есть разговор, поднимайся, и за мной, - распорядился Роджер и по пути подобрал с пола свою рубашку, натянул ее, но застегивать не стал. - Ох, нет, нет, только не твои бумажки, бюрократ ты проклятый, - взмолился Грэгор, понимая что разговор будет о работе. Он натянул подтяжки на голые плечи и поправил зеленые брюки, а встретившись строгим взглядом с Роджером, обреченно потянулся к пардсигару на столе, лежащему среди бумаг и вытянул одну сигарету себе, закурил, пытаясь слегка оттянуть неизбежное. - Кто из твоих людей отвечает за восточный порт? Ты хоть смотрел их отчеты? Что за чертовщина происходит с битым товаром? Я бы за такое этим грузчикам руки переломал, тут товара на пару штук наберется, с нынешними-то расценками, - начал Роджер, а Грэг нервно пыхнул дымом. - Я разберусь. Клянуть, разберусь, Родж, - уже куда как серьезнее сказал Грэгор и взял сводную таблицу, которую за ночь успел набросать Роджер. - Гони к херам своего бухгалтера, если он такое не заметил, то кто знает, что он еще упустил. Должен мне еще будешь, что я полез проверять твой бардак, - огрызнулся Скиненр и плеснул себе золотистого скотча, который на свету отливал теплым алым оттенком. - Спасибо, я тебе обязан, - уже более нервно сказал Грэгор и убрал расчеты в карман. - Еще как обязан, тебе жизни не хватит, чтобы за все расплатиться, - фыркнул в ответ Роджер и посмотрел на наручные часы, недовольно нахмурился. – Проводи куколок, растолкай сицелийцев и зови обслугу, пусть приберут тут, через пару часов уже должны прийти первые бойцы с добычей и этот щуплый счетовод, как его, - Роджер задумчиво щелкнул пальцами больной руки. Кисть до сих пор выглядела так, словно кожу на ней просто вывернули наизнанку, а каждая венка вздутыми линиями проступала на изящной кисти, но, после того, как Хантер пытался на живую выжечь ее в какой-то химической дряни, чудо, что хоть какая-то кожа на ней еще оставалась. - Очкарик? Лестар он, то еще ссыкло заумное, - презрительно поморщился Грэгор - Так его дело баланс сводить, а не территорию держать, так что, какая разница, - отмахнулся Роджер, заправляя застегнутую рубашку в брюки и окинул номер взглядом в поисках своего пиджака и нашел его в цепких ручках Марко, которая уже успела надеть черное отластное платье и даже привести себя в порядок. - А ты куда? – спросил Грэг, глядя как его шеф завершает сборы и пытается пригладить растрепавшиеся волосы, которые он обычно намертво прилизывал назад, не позволяя и пряди непокорно падать на его лицо. - Спущусь в ресторан на первом этаже. Не хочу завтракать в этом гадюшнике, пока тут не приберут, - пожал плечами Роджер. - Ох, я составлю компанию, - тут же вызвалась брюнетка. Роджер еще раз окинул ее оценивающим взглядом и был не против согласиться. - О, закажи в номер ангийский завтрак! – окликнул его Грэг, когда Рожер уже был в дверях. - Хорошо, но помни, твой долг растет, - усмехнулся Роджер и поспешил выйти в коридор, услышав приближающеюся итальянскую ругать из соседней спальни. – приведи макаронников в чувства. Это позор какой-то, толкаем столько алкоголя, а они пить совершенно не умеют, - Роджер под руку со своей изрядно помятой после бурной ночи спутницей, направился вызывать лифт и надеялся, что успеет позже принять душ и заказать сменный костюм и тогда это утро можно считать вполне удачным. *** *** Оливер совсем запыхался, когда добежал до мясной лавки, торопливо отпер вход для посетителей, повернул табличку надписью «открыто» и кинулся к прилавкам, где уже стояли поддоны со свежим мясом. Едва увидев его, Мур с облегчением вздохнул и нервно улыбнулся. - Спасибо, Гектор! – крикнул он в сторону служебного помещения, где слышались глухие удары тяжелого тесака. Их мясник оказался куда пунктуальнее и даже помог выставить часть на прилавок, хотя это было работой Оливера, вместе с обслуживанием клиентов и уборкой. Сам же хозяин лавки ввиду ухудшегося здоровья уже не мог вести все дела сам, потому и в маленьком частном бизнесе нашлось место лишним рабочим местам. Не сказать, что платили тут щедро, вовсе нет, но больше чем грузчикам в доках, и не нужно было ломать спину, как парни, которые трудились на заводах и возврощались домой все в поту и саже. А вместе с оплатой, которую получала Эбби, им вполне хватало на жизнь. - Смотри-ка, ты все же добрался! Я думал, тебя шпана где-то по пути зажала, - весело попроивествовал Оливера Гектор, разделывая огромный кусок говядины на порцеонную вырезку. - Я просто немного замешкался, пока выходил, - попытался оправдаться Оливер и улыбнулся уже с легким смущением, разглядывая сильные руки Гектора, которые совсем не скрывали короткие рукава рубашки. Гектор Дарсел был лет на восемь старше самого Оливера, но в светло-русых волосах уже можно было заметить редкие седые волосы, что, по мнению самого Мура, мяснику невероятно шло и придавало какого-то шарма не свойственного людям его профессии. Он в целом казался весьма добродушным, даже с окровавленными руками и запачканным кожаным фартуком на груди. И улыбался он всегда искренне и тепло, уже подобное Олли всегда хорошо умел распознавать. И он был веским поводом приходить на работу. С ним было как-то легко и приятно, и, хоть Гектор приходил не каждый день и работал только по утрам, когда нужно было подготовить новую партию на продажу, каждая их встреча заставляла сердце биться чуть чаще и Оливер знал, что это не к добру. Он уже проходил через этот знакомый трепет, но не мог себе отказать в удовольствии хотя бы подразнить себя этим ощущением. Так ведь он никому не навердит и никого не обидит. А это чувство… Оливер уже успел понять, что не может его заглушить, как бы ни пытался. Может, теперь, когда Эбби вернулась в его жизнь, он и с этим справиться? Ведь, именно когда она уехала это чувство поглотило его полностью. И теперь даже родная мать не пускает его на порог дома. - Разложи нарезку, - попросил Гектор и Оливер торопливо нацепил чистый фартук, бросился выполнять поручение, - надеюсь, в этот раз старик не станет задерживать выплаты. А то я серьезно задумывался в том месяце чтобы просто вынести часть товара и сбыть его где-то самому, - вдруг признался Гектор, но тут же настороженно посмотрел на Оливера, словно только сейчас понял, что тот может проболтаться хозяину лавки. - Не плохая идея, - деловито кивнул Оливер, - если надумаешь, скажи, я помогу все погрузить, а потом просто заляжем на дно. Гектор удивлено посмотрел на Мура, а тот только бодро улыбнулся, радуясь, что смог удивить мясника. - Учту, - кивнул Дарсел и подкинул к Оливеру на поддон еще один кусок свежего мяса, - неси лед, подготовим рыбу, - попросил он и Мур закивал, поволок товар на узкий прилавок, стараясь улыбаться не слишком глупо. Простая беседа, какзалось бы, мелочь, но оливеру уже хотелось петь и танцевать и, чтобы эта глупая зараза не распростронилась, вернувшись к Гектору он намеренно заставил себя уставиться на тонкое обручальное кольцо мужчины. - Как дети поживают? Мари поправилась? На той неделе, помню, ты говорил, что она слегла с температурой? – сменил тему разговора Оливер, чтобы лишний раз самому себе напомнить, что он не имеет права излишне привязываться и тянуться к этому мужчине. Но простая рабочая может немного дружеская беседа не навердит. - Да, ей лучше, - улыбнулся Гектор, вспарывая форели живот и ловко вынимая потроха. – слава богу, ничего серьезного, но Лорен пришлось брать отгул на работе и эти дни ей не оплатят, так что… Ам, да не важно, уверен, у тебя своих проблем хватает, - опомнился мясник и улыбка его стала более натянутой и он неохотно отвел взгляд. - Может, найти подработку на пару дней? Ты крепкий, наверняка сможешь найти что-то подходящее, - попытался подбодрить его Оливер, но Гектор только грустно хмыкнул и внезапно протянул руку и потрепал Мура по плечу, пока он раскладывал рыбу на поднос со льдом. - Ты хороший парень, Олли, но сам же знаешь, что с этим туго сейчас. Оливер не сразу понял, что ему сказали, просто замер от приятного теплого ощущения крепкой руки на своем плече и с трудом заставил себя сосредоточиться на работе и разговоре, а не поплыть вслед за своими ощущениями. - В порту можно за ночь поднять недельный зароботок, если разгрузить правильный круг. Но туда берут только крепких, я как-то пробовал, это был какой-то кошмар, - покачал головой Оливер. - О чем ты? – заинтересовался Гектор, который жил достаточно далеко от портов и скорее добрался бы до заводов, чем до доков в поисках работы и не очень хорошо знал о пребрежной жизни Чикаго. - Раз в неделю прибывает судно из Англии. А за ним приезжают грузовики и люди на дорогих машинах. Выходил громила и спрашивает, кому нужна работа. Все бросаются к нему, голдеж стоит жуткий, пара мужиков оттесняют эту толпу и по одному выдергивают из нее людей, им выдают какую-то бумажку и дальше направляют работать. Вот только они берут человек десять, а остальных гонят, а если кто возмущаются, могут лицо сломать или в воздух палят и все. Я один раз пробовал, да мне там только ноги отдавили да вытолкали, - расстроенно пожаловался Оливер, но быстро взял себя в руки и фыркнул. - А где и когда можно попробовать? – Гектор подошел ближе и начал говорить тише, явно понимая, что так получают не самую стандартную работу. Пусть даже дело казалось не хитрым. Он почти прижался к Оливеру и внимательно смотрел на него, от чего щекам Мура быстро стало очень жарко. - Не знаю. У них какой-то свой график и место меняется. Но, я могу узнать. В моем доме есть парни, которые время от времени для них разгружают баржи. - Спроси, хорошо? Буду очень благодарен, - понизив голос сказал Гектор и снова потрепал Оливера по плечу, - сейчас любые деньги будут кстати. - Узнаю, - пообещал Мур и нервно облизнул губы, вцепился в поднос с рыбой, - будет еще один? - Да, осталось говядину дорезать и я тут закончил, - кивнул мясник. - Ага, я пойду вынесу на прилавок, - проговорил Оливер и поспешил выйти за дверь, тихо проклиная себя, глядя на свежую рыбу и надеялся, что хотя бы ее запах поможет избавиться от навязчивого возбуждения. Запихивать лед в брюки очень уж не хотелось. Потребовалось задержаться у прилавков, просто стоя и ровно дыша, чтобы успокоиться, но вслед за возбуждением пришел знакомый жгучий стыд, который невозможно было замолить ни в одной церкви, да и не верил Оливер, что там хоть кто-то смог бы ему помочь. Это проклятье он чувствовал в себе всю жизнь, но не так давно в полной мере осознал его природу. Старательно уверял себя, что это просто возраст, просто любопытство. Ему ведь нравятся девушки! Определено нравятся. Ну, Эбби нравится. Целуя ее, он забывается, с ней ему хорошо, это он знал наверняка и цеплялся за это чувство, стараясь не замечать всего остального. Сейчас она вернулась в его жизнь и он сможет вернутся к прежней жизни. Оливер старательно себя в этом уверял, сам зная, что это обман. А все потому, что ее не было почти год. Ее не было и он совершил ошибку, которая без конца проникает в его сны и всплывает в памяти. И пусть то, что ему довелось испытать, даже близко нельзя было назвать отношениями, от воспоминаний сильных мужских рук на своем теле ему становилось трудно дышать, а тело изнывало желая снова ощутить это, сводя Оливера с ума. И даже боль его не отпугивала, хоть он и повторял себе, что кроме нее ничего не было. Вот только было. Чувство, подобного которому он не испытывал. Наслаждение в котором он чувствовал себя как никогда свободным и настоящим. И, может, лучше было бы и не знать этого. Отговорить Эбби до ее отъезда. Сделать ей предложение, чтобы навсегда отрезать себе этот путь, ведь она была нужна ему. Но, глядя на то, как она вся светилась от счастья, как едва ли не пела, рассказывая о работе, которую смогла заполуить, уже начала мечтать о том, как все изменится к лучшему… Как он мог ее удержать? Она была нужна ему. А ей нужна была свобода. Хотя бы шанс на нее. И Оливер корил себя за то, что в душе радовался, что у нее ничего не вышло и она вернулась. Есть ли исповедальня, где смогли бы снять столько грехов с души? Он сомневался в этом, да и не решился бы сказать и слово из этого вслух. Даже если бы точно знал, что священник будет нем, как выпотрошенная рыба на поддона, на которую он смотрел уже добрые минут десять. - Оливер, заберешь нарезку? Я закончил, мне бежать надо, - послышался голос Гектора и Мур торопливо крикнул, что все сделает, боясь возвращаться, чтобы не поддаваться искушению. И пошел за мясом, только когда за Дарселом захлопнулась дверь служебного выхода и в лавке повисла тишина. - Да уж, может, матушка права была. Я бы тоже себя на порог не пускал, - пробормотал Оливер себе под нос, испытывая острое желание ударить себя по лицу, но только принялся раскладывать мясо на последний поддон, чувствуя, как от запаха крови его начинает подташнивать. Впереди был целый день и он надеялся, что к вечеру это удушающее чувство его отпустит. Последнее, чего бы он хотел, так чтобы Эбби заметила, что с ним происходит. *** Вито до дрожи в руках цеплялся за простыни, кусал раскрасневшиеся губы, пытаясь сдержать стоны, и все время пытался извернуться, чтобы увидеть Соломона позади себя. - Не вертись! – прорычал Скиннер и сильнее навалился на артиста, надавил на затылок мужчины, впечатывая его лицо в покрывало, и начал вбиваться в его тело еще быстрее и резче, придерживая любовника за худое бедро. Салли щурился от накатывающего удовольствия, чувствовал, как Вито вздрагивал под ним, а от мелодичных стонов в голове все гудело чарующим музыкальным эхом, словно кто-то что есть силы ударил в колокол и теперь его звон никак не мог стихнуть. Тело двигалось как в бреду, словно во время драки на ринге, но тогда он был сосредоточен до пустоты в голове, а сейчас, тихо рыча от удовольствия не мог отвести взгляда от черных кудрявых локонов Вито и грубая рука украшенная тяжелыми перстнями медленно заскользила от тонкой шее вверх по затылку и сильные пальцы медленно зарылись в шелковистой копне, и на мгновение перед глазами Соломона все начало плыть и он навалился на стонущего артиста, чувствуя как тот сжимает его внутри как в тисках, едва ли не выталкивая из горячего тела, но это и стало последней каплей и Соломон ощутил как жаркая волна удовольствия пронзает все его тело, на мгновение даруя полное состояние пустоты и покоя. И только обнаженное горячее тело под ним вздымается от шумного дыхания. Настоящий. Живой. Салли не выпускал Вито из рук, погладил его бедро не сильно шлепнул в знак одобрения, а затем, когда итальянец уже начал под ним издавать довольное расслабленное урчание, резко поднялся с кровати и принялся поправлять брюки и рубашку. - М-м-м, - протянул Вито и морщась от легкой боли в отбитом заду медленно и неохотно последовал примеру Соломона и выбрался из постели, осторожно потянулся, подобрал с пола свой шелковистый халат, накинул его на голое тело, скрывая нежной тканью яркие синяки, которые уже начали расцветать на бедрах и пояснице артиста после грубой хватки своего не слишком аккуратного любовника. – Уже не жалеешь, что разрешил мне остаться на ночь? – лукаво спросил Вито и хотел подойти ближе к Соломону и попытаться снова его приласкать. - Я не разрешал тебе остаться, - строго напомнил Соломон, одним взглядом давая понять, что больше не в настроении нежничать. Вито замер в паре шагов от него, с сожалением разглядывая крепкое тело Скиннера, но хорошо знал правила и был вынужден держать руки при себе, не лезть без разрешения. - И все же вид у тебя сейчас не такой дикий, - все продолжал напрашиваться на комплименты Вито, но желаемого так и не дождался, по взгляду Салли и вовсе казалось, что он не понимает, к чему Сабатини это сказал. - Не зарывайся, - предупредил его Соломон, но злости или хотя бы раздражения не испытывал. – Собирайся, это место нужно хорошенько прибрать, а мне пора в Риц к нашим макаронникам, - сообщил Салли выбирая жилет и пиджак в гардеробной. - Знаешь, это весьма глупое прозвище, - задумчиво протянул Вито, неохотно ища свою одежду по комнате. - О чем ты? – Соломон повязывал шелковистый платок на шею и он скользил между его пальцев словно жидкое золото, сплетаясь в аккуратный узел. - «Макаронники» - пояснил Вито, натягивая брюки на голый зад и застегивая молнию, - у нас вообще-то весьма разнообразная кухня да и национальных примет хватает, но вы, чертовы американцы, прицепились к этим макаронам? Попробова ли бы нормальную пасту хоть раз, сами бы захотели стать итальянцами. Салли тихо рассмеялся и окинул Вито тяжелым взглядом, пока застегивал на груди плотный жилет. - Тебе лишь бы поворчать, - покачал он головой и размял плечи прежде чем надеть пиджак, - и собирайся быстрее, вороненок, я ждать тебя не буду, выставлю на улицу в чем есть. - Да я не могу рубашку найти! – не на шутку занервничал Вито, понимая, что Салли вовсе не шутит и может оставить его на пороге дома в одних брюках. - Горе ты чернявое, - проворчал Соломон и стянул с вешалки одну из своих рубашек, кинул ее итальянцу и тот на лету поймал ее. - Grazie! – улыбнулся артист и быстро оделся, успел натянуть туфли и нагнать Соломона уже в дверях дома, чем вызвал у него очередную ухмылку. - Смотри-ка, можешь поторопиться, если прижмет, - хмыкнул Соломон и направился к ожидающей его машине в которой за рулем скучал водитель, лениво читая газету. - Салли! – Вито все поправлял рубашку, пытался заправить ее в брюки, чтобы не так сильно путаться в ткани, все же Соломон был значительно крупнее и его одежда явно не походила ходосочкому артисту. – Может, подвезешь? - Нет, лови попутку, деньги у тебя есть, приезжай вечером. И надень костюм поприличнее. Если все пройдет без проблем, то вечером сходим в театр, а я не хочу, чтобы ты рядом походил на общипанного петуха. Если надо, пройдись по бутикам, подбери что-нибудь посолиднее, распуши перья, - распорядился Соломон и уже открыл дверь машины, собирался сесть на заднее сидение, но Виту с очаровательной улыбкой на него уставился. Скиннер тихо фыркнул, глядя в нарочито невинное личико любовника. - Словно кот голодный так и клянчишь со стола, верно? – спросил Соломон, хоть и не нуждался в ответе да и сам уже потянулся во внутренний карман пиджака и выудил оттуда скепленную серебренным зажимом в виде жаворонка, пачку купюр, не пересчитывая вытащил часть банкнот и передал их в ловкие руки итальянца, который так и засиял. – Чтобы сиял этой ночью. Я терпеть не мог отчетные дни, постоянно Роджер нервный и срывается на всех вокруг, крови жаждит, когда ведет учет такой кучи денег, зная, что большая часть не его, - усмехнулся Сломон, убирая оставшиеся деньги обратно, - так что после я хочу забыть обо всем хоть на вечер. - Я спою тебе этой ночью, если позволишь? – вызвался Вито. - Разучил что-то новое? – тут же заинтересовался Соломон. - Партию из «Сна в летнюю ночь», - живо поделился Вито, - я думал с ним идти на пробы на следующей неделе, буду счастлив, если ты послушаешь. Ты всегда подмечаешь, если что-то не так. - Не подлизывайся, - попросил Соломон, но сам усмехался и одобрительно погладил Вито по подбородку, задумчиво смотрел на мягкие губы итальянца. – Я послушаю. Если буду в настроении. А пока, приведи себя в порядок, вороненок, - посоветовал он и сел в машину, закрыл дверь и уже не смотрел на то, как Вито нервно махнул ему рукой на прощание, стараясь унять взволнованно бьющееся сердце. *** Роджер закуривал очередную сигарету, пока один из бойцов торопливо поднес пустую пепельницу и забрал старую, которая до краев была наполнена пеплом. Гул голосов, смех и музыка мешали сосредоточиться и, будь воля Роджера, он бы достал револьвер и сделал пару предупредительных в потолок, чтобы подручные Феретти стали вести себя потише, но каждый отчетный день месяца всегда превращался в такой балаган. В основном, потому что сам Лоренцо не мог представить, что в мире бывает тишина и словно генерировал вокруг себя источники шума. Роджер делил огромный широкий стол вместе с Лансом – светловолосым бухгалтером в забавных круглых очках. Чахлый и бледный, как бумажки с которыми он привык работать, но дело свое он знал, и не нуждался в записях или счетах, чтобы производить все необходимые математические вычисления и вел заиси сразу в три книги учета, пока Роджер корпел еще над двумя. - Тебе правда не нужно это делать, - тихо сказал Ланс, явно чувствуя себя не спокойно находясь бок о бок с правой рукой Феретти. - Я решаю, что мне стоит делать, а что нет, - огрызнулся Скиннер и поправил закатанные рукава, раздраженно поморщился и все же стянул перчатку с травмированной руки, чувствуя, как кожа под плотной тканью начинает едва заметно зудеть. Ланс старался не смотреть, но все же не смог скрыть легкого отвращения, когда заметил, как Роджер размен пальцы покалеченной руки, на которой кожа выглядела так, словно кто-то аккуратно сорвал ее ниже запястья, вывернул наизнанку и натянул обратно на изодранную кисть. Вздутые вены и тонкая алая кожа, покрытая рубцами казались больными и даже заразными. Роджер заметил, как бухгалтер поерзал на месте, явно желая отодвинуться, но решился проявить такого явного не уважения. - Химические ожоги не заразные, - усмехнулся Скиннер, понимая причину повышенной нервозности своего коллеги по неволе. - Я знаю, ты не подумай. Просто… Да нет, все нормально, - торопливо проговорил Ланс и махнул рукой одному из громил, который как раз вошел в их номер отеля и держал в руках толстый конверт. - Это с бакалеи, - отчитался боец. - В чьем районе? – деловито уточнил Ланс и поправил очки на узкой переносице. - Уолдена, - за бойца ответил Роджер, - а где сам Шелби? – спросил он уже у бойца, имени которого не мог точно вспомнить. Наверняка один из боксеров с которыми занимался Салли, по крайней мере очень походил на тех, кто работал на подпольных боях. - Он вместе с Грэгом направились в портовый район. Им что-то нужно было проверить, Шел не уточнял, - пожал плечами боец. - И почему я не удивлен, что Грэгу понадобилась помощь в таких делах, - тихо продомотал Ланс. - Грэг верно поступил. Он может упускать важные мелочи, больше привык работать с бойцами да сделки проворачивать. А Шелби как раз хорош в деталях, - пояснил Роджер, - в бордели за месячной платой кого-нибудь направляли или Шелби потом сам заедет? - Он не говорил, - растерялся боец. - Ну конечно, - покачал головой Роджер и заметил, как в соседний зал вошел Соломон. – О, добрался, наконец-то, - улыбнулся стрший Скиннер и махнул рукой брату, пока с ним здоровался Феретти. Зрелище достаточно забавное, учитывая, что принц известного сицелийского клана доходил Соломоноу до груди от силы и вынужден был смотреть на того снизу вверх. Но, хоть Лоренцо и казался шумным шкетом, все прекрасно знали, что он будет опаснее многих громил, только дай повод. Хотя Салли бы его легко смог завалить и, судя по тому, как усмехался Соломон, глядя на своего итальянского босса, завалить его он смог бы не только в бою. – Боже, да что ж его так на итальяшек тянет, это не здорово, - пробормотал Роджер себе под нос. – Салли, иди сюда, здоровяк, - позвол он брата, пока Лоренцо не уболтал его присоедениться к веселой попойке, которую устраивали капо, успевшие сдать собранную оплату с их «клиентов». - Ты что, снова зарылся в своих цифрах да таблицах? Правда же, Роджер, ты в этих бумагах духу оставишь, у нас уже есть те, кому нечего терять, чтобы вкладывать жизни на страницы этой проклятой отчетности, - пробасил Соломон, брезгливо глядя на документацию и стопки денег, которые аккуратными пачками захломляли стол. - Моих душевных сил хватит и на жизнь, и на отчетность, - усмехнулся Роджер и вышел из-за стола чтобы приветливо обнять брата и похлопал его по широкой спине. - Оно и видно. Хотя, может, тебе нравится купюры пересчитывать? – Салли лениво взял одну из пачек и без особого интересно провел большим пальцем боку, заставляя купюры тихо шуршать, после чего положил деньги на место. - Не без этого, - не стал отрицать Роджер и покосился на зал, где шум только усиливался, а к Лансу уже выстраивалась очередь бойцов с оплатой от их подопечных. - Не люблю когда такая толпа набивается в отель, - проворчал Роджер, возвращаясь за стол, а Салли уже придвинул поближе к нему кресло и удобно устроился в нем, неспешно раскуривая толстую сигару. - Так переведи все в офис. - Я предлагал уже, Лоренцо нравиться этот балаган, - развел руками Роджер и враждеюно уставился на спишу своего босса, который шумно шутил с бойцами переговариваясь то на английском, то на итальянском, что только усиливало общее общущение хаоса. - Знакомый взгляд, - заметил Салли, разглядывая лицо брата. - Да ну? – улыбнулся в ответ Роджер и в очередной раз поправил закатанные рукава и придвинул к себе документы. – Это ерунда, он же босс, раз считает, что вести учет за месяц нужно прямо в пентхаусе, что ж, - пожал плечами Роджер, вот только Соломон прекрасно знал такую реакцию брата. С таких вот мелочей все начиналось и в прошлый раз. Он все больше раздражался от решений и ограничений, которые устанавливал им Хантер и тоже говорил, что это не важно, так же возвращался к работе, и к чему все это привело? Роджеру всегда становилось тесно под чьей-то властью, он терпел ее ровно до тех пор, пока не был уверен, что мог оторвать с мясом кормящую его руку и, если пару лет назад он был с Лоренцо лучшими друзьями и доблестным бойом и советником, то теперь все чаще ворчал в ответ на каждое решение молодого итальяца. И Салли уже чувствовал запах не пролитой крови и пороха в воздухе, точно знал, что нужна лишь искра, не верное слово, одно не осторожное решение со стороны Лоренцо, чтобы Роджер решился действовать. Соломон сделал глубокую затяжку и вздохнул, уже предвкушая новую короткую войну, которая развернется в этом городе по команде его брата. Роджеру всегда было всего мало и Салли сомневался, что у этих сражений будет финал. - Шелби сейчас на побережье? – спросил Соломон отвлекая Роджера от подсчета купюр. - Да, отправился с Грэгом разбираться с поставками, - кивнул Роджер и посмотрел на брата. – А что? - Просто хотел с ним связаться и, раз уж он там, то пусть захвати ящик бурбона из туманного альбиона. - Что, снова у тебя фантазия разыгралась? Если ты снова решил утопить своего фаворита в алкогольной ванне, то давай хотя бы не будем тратить на это хорошую выпику, - взмолился Роджер, не обращая внимание на то как напрягся Лестер и навострили уши бойцы, которые разбрелись по комнате. - нет, то была плохая идея и я его не топил, просто на тот момент показалось, что это будет забавным. Тот парень всегда смеялся, когда напивался,- добродушно припомнил Соломон, хотя в памяти тот случай был лишь размытым пятном, приятным запахом и привкусом шампанского на губах. - Хорошо, я свяжусь с ним, все тебе доставят. Только самое лучшее, - подмигнул Роджер брату и вернулся к работе. *** Когда Оливер возвращался домой, солнце уверенно клонилось к закату, освещая алыми отблесками крыши грязных кирпичных домов и поблескивая в стеклах окон. В воздухе пахло сажей с ближайшего завода, но, слава богу, пребрежный ветер вполне справлялся с этим смогом, развеивая его солоноватой прохладой и легкими нотками свежей рыбы, которые даже начинали нравиться Оливеру. А может, дело было в том, что ему сегодня выдали оплату за недельную работу и чувство вины было заедено сладким пирожным, которое, хоть и выбивалось из бюджета, но определенно сделало этот день лучше. Хотя бы раз в несколько месяцев можно позволить себе подобную радость. Он уже почти дошел до своей улицы, мечтая заварить чаю с мятой, когда из приятных раздумий его вырвал пронзительный гудок клаксона, от которого сердце ушло в пятки и Оливер, тихо вскрикнув едва не запутался в своих длинных ногах, бросился к стене ближайшего здания и даже ощутил резкий порыв ветра от пронесшейся мимо дорогой чистенькой машины, которой явно было не место в подобном районе. Оливер еще пару секунд пытался перевести дыхание, прижимал руку к груди, успокаивая перепуганное сердечко и слушал ругань прохожих, которые поносили лихача и сами машины в целом. Оливер уже шагнул вперед, все еще растеренно оглядываясь, словно ожидал, что сейчас за одинм чудом техники высочет еще один автомобиль, но дорога была свободной, лишь повозка тащилась где-то на другой стороне дороги. Мур выдохнул и сделав всего шаг чуть не врезался в деревянную афишу перед меленьким кафе, где от руки мелом было написано скудное меню и крупными буквами кто-то, видимо, особенно законопослушный, приписал «Алкоголь не продаем! Мы поддерживаем сухой закон!» - Черт, точно, так и знал, что что-то забыл, - пробормотал Оливер себе под нос и плотнее закутался в тонкий серый шерстяной пиджак, поправил лямку сумки на плече и перебежал улицу. Повезло, что вспомнил! Он ведь обещал Эбби прикупить что-нибудь выпить на вечер, чтобы отметить их новоселье. Мимо него пробежали взволнованные ребятишки и юркнули за угол, где находился самый популярный и крупный кафетерий этого района. И популярным он был не из-за низких цен или невероятного вкуса рыбы с картошкой, а подвалом, где находился полноценный и совершенно незаконный бар. Потому-то в этом месте всегда толпилось много народу, вывеска была такой огромной, а хозяин этого местечка успел отьесть себе такое пузо, что все больше походил на хряка, который обрядился в человеческую одежду и встал на задние копытца. И именно у этого заведения припарковался автомобиль, который пару минут назад чуть не размазал Оливера по дороге. Мур недовольно поморщился, но замедлил шаг, рассматривая не столько машину, сколько мужчин, которые на ней приехали. Коренастый блондин в зеленом дорогом костюме тройке и лакированных туфлях, которые запачкались стоило ему выйти из машины, но блондина это явно не смущало. Он озорно улыбался ребятне, которые окружили его и предлагали за пару центов помыть и без того чистую машину. - Помыть? Да ладно? Думаете это прям так нужно? – добродушно улыбался блондин. - Нужно, сэр! – бодро начал один из детей, - там бампер грязный и лобовое стекло все отмоем, да даже колеса протрем! - Да-да! - Точно, протрем. Блондин рассмеялся и задумчиво почесал затылок, окинул машину взглядом. - А зачем колеса-то мыть? Это ж не музейный экспонат, ей не чистой стоять на месте надо, а по доргам ездить. А дорогие, они, обычно, грязные. - А у вас все чисто будет, честно-честно! - продолжали упрашивать дети. - Точно? Эх, черти дворовые, честным делом занятся хотите, это дело благое. - Мы честно все сделаем! - На совесть, дяденька. - Да ладно вам, не надо вам тут крутиться на ночь глядя. Поди, вас дома уже ждут, а что я потом мтушкам вашим скажу? Что детки их машины ночами моют? - Да они только рады будут, если мы поработаем. - Точно будут! - Ну, тогда скажите, что вы поработали, - подмигнул блондин и под прицелом горящих детских глаз достал из внутреннего кармана пиджака увесистую пачку купюр от одного вида которых Оливеру стало не по себе, хоть дети радостно и заверещали и принялись на перебой благодорить доброго дяденьку, пока он занимался благотворительностью. - Грэг, ты долго будешь с ребятней возиться? – окликнул блондина второй мужчина, который все это время стоял у дверей кафе и о чем-то говорил с хозяином забегаловки. Этот был более стройным и высоким, усатым, одет так же дорого, но брюки с рубашкой были не по размеру и смотрелись куда как менее эффектно, чем изумрудный костюм его друга. Зато на голове у этого мужчины был широкополая шляпа, из-за которой на глаза усача падала тревожная тень. - Да иду-иду, не ворчи, Шелби. Видишь, я тут помогаю молодым предпри… Пренидпри… Тьюфу, бизнесменам. Юным бизнесменам! – развел руками блондин и улыбнулся, направился к своему товарищу в шляпе. – Что так смотришь, словно сам не знаешь? Немного доброты этим парням не помешает. - Ну-ну, сейчас ты даешь им деньги на карман, а завтра один из них будет вырывать твои золотые зубы. - Что? О чем ты? – растерялся блондин. - Да так, идем, дело есть, - не стал пояснять усатый и кивнул владельцу кафе, тот побледнел и пропустив гостей вперед, закрылся за ними и повесил табличку «Закрыто». Оливер поежился и пошел дальше, решив держаться подальше от этих парней. Хоть он и был рад хотя бы издали полюбоваться на этих мужчин. Хоть сам Оливери не вникал в подробности кримиального мира родного города, особо не читал газет и даже под пытками не смог бы назвать имя главного мафиози, который, наверняка, заправлял тут всем, он все же прекрасно понимал, что в их захолучитье на дорогой чистенькой машине в костюмах на заказ могут заезжать только гангстеры. И, учитывая то, как от одного их вида побледнел хозяин подпольного бара, именно они и снабжают его алкоголем. Но вдаваться в детали Мур не собирался. Разве что немного помечтать о том, как однажды и он сумеет купить себе такой же шикарный зеленый костюм, который еще и сидеть будет по фигуре, а не болтаться как на вешалке. Оливер подошел к ломбарду Базино и заметил владельца лавочки в дверях. Не молодой полноватый итальянец нервно скрестил руки на груди и поглядывал в сторону кафетерия, возле которого припарковались местные гангстеры и нервно постукивал ногой, явно нервничая. - Эй, шкет, не знаешь, чего они прикатили? Слышал чего? – спросил его Базино и Оливер покачал головой. - Нет, понятия не имею. Просто видел, как один из них раздал ребятне больше, чем я зарабатываю за несколько месяцев. Как думаете, а если мне предложить им машину помыть, тоже денег подкинут? – Оливер тихо рассмеялся, но Базино его шутку явно не оценил, только фыркнул в потер небритый подбородок. - Не думаю, такого как ты они скорее скормят этому пидорскому дьяволу, слышал, Уолден подбирает парней на улице для него, а после их уже никто и не видит, - порговорил Базино и Оливер удивленно на него посмотрел, но не стал уточнять, о чем там бредет итальянец. - Как скажете. Мистер Базино, а я как раз к вам. Хотел прикупить … крепкого чаю, - не очень уверенно сказал Мур, понимая, что и в открытую говорить нельзя, но при этом чувствовал себя очень глупо, пытаясь придумать замену слову «бурбон». - Чай? Ох, господи ты боже мой, - пробормотал мужчина и, закатив глаза, пошел в свою лавку, махнул рукой Оливеру, чтобы тот следовал за ним. В маленьком душном помещении стояло несколько рядов полок, полностью забитых различной утварью, одеждой и инструментами. Тут можно было наткнуться на поеденную молью бархатную шляпу с пером и старый набор гаечных ключей, а, если сделать пару шагов вглубь этого темного логова то, в свете узкого оконца можно было отыскать закрытые за стеклянной витриной украшения. - Давай, только быстро. И чтобы бутылкой на улице даже не светил, а если ж кто спросит, то даже не смей меня упоминать, понял? – зашипел итальянец и встал за прилавок. - Да, все ясно. У вас бурбон есть? – едва слышно спросил Оливер, оперевшись о прилавок. - Я похож тебе на винную лавку? Осталось пара бутылок скотча шотландского, берешь? - фыркнул Базино и Оливер разочарованно вздохнул, но согласился, хоть быстро пожалел, узнав цену. На фоне бутылки этого золотистого пойла, трата на пирожное уже не казалась такой уж большой. А, когда Оливер надежно спрятал бутылку, замотанную во вчерашнюю газету к себе в сумку, и вышел из лавки, Базино последовал за ним и закурил, продолжая буравить нервным взглядом машину гангстеров, котороая отсюда казалась совсем маленькой, почти игрушечной. Спрашивать, чем его так интересуют эти парни, Оливер не стал. Не его это дело, и, чем меньше знаешь, тем крепче спишь, а темные делишки лезть он не собирался. Достаточно бутылки запрещенного алкоголя в сумке.