Devil's Twins

Соломон и Роджер Скиннеры, 18 лет У старика Хантера всегда была работа для Скиннеров. И не всегда это было чем-то за чертой закона. Сегодня их подрядили таскать мебель для нового игорного клуба. Под сонным взглядом косого Джима — одного из бойцов из банды — близнецы расставили столы со шкафами, привели в порядок пыльную барную стойку, отмыли грязь с окон и получили неплохие чаевые. Довольный работой «щенков», Джим отпустил их на все четыре стороны, пообещав, что передаст Хантеру особые благодарности за отличную работу, и намекнул, что будет не прочь, если братья и дальше будут помогать в клубе. «Надежных ребят сейчас сложно найти, да еще толковых. Думаю, для вас тут найдется работа», — похвалил он их, прощаясь. Выйдя на улицу, Салли воодушевленно похлопал брата по плечу. — Как насчет того, чтобы сходить в паб? На той неделе открылся новый, у него на вывеске еще такая забавная пчела была. Арчи вчера на ринге в перерывах только и делал, что болтал о том, что там лучшее пойло в городе, — предложил Салли. Не так часто они были свободны посреди дня и давненько не отдыхали вдвоем где-то за пределами боксерского клуба в окружении бойцов из банды Хантера. — Нет-нет, пропустить пинту можно и завтра, — лукаво ответил на предложение брата Роджер, чем вызвал у Салли легкую нервозность. Хоть он и поддерживал все авантюры старшего брата, но сегодня надеялся на тихий вечер без покера и битых окон. Но вот только отказывать брату он не умел. Толком ничего не объяснив, Роджер завел Салли в мелкий итальянский ресторанчик, где аппетитно пахло лазаньей и лимонным пирогом. Посетителей особо не было, всего-то парочка офисных клерков заскочили пообедать домашней едой, да за дальним столиком сидела шумная компания, от одного вида которой Салли презрительно фыркнул. — Серьезно? У нас в кои-то веки выдался свободный день и вместо того, чтобы просто отдохнуть, ты снова лезешь в работу? — проворчал он, поправляя ворот белой рубашки, и одернул тугой жилет, который так и норовил разорваться на его крепкой груди. — Сал, это не работа, это полезные связи. Просто следуй за мной, — подбодрил его Роджер и направился прямо к шумной компании. Салли знал их — бандиты рангом куда выше таких, как они с братом. Эти верзилы занимались сбором денег с организаций и выбиванием долгов. Те самые, которые ломали ноги за день просрочки платежа и после которых в подворотнях находили трупы должников. Салли они казались невероятно скучными, но Роджер знал, какой бизнес каждый из них «охраняет», и считал, что общение с подобными людьми поможет им в скором времени и самим открыть свое дельце. У Роджера всегда было множество грандиозных планов, и Салли в них особо не вникал. Сейчас он знал одно: ему предстоит несколько часов нудных разговоров и от одеколона одного из них к концу дня у него точно разболится голова. И оказался абсолютно прав. Разговор длился целую вечность, и Салли начинал чувствовать себя частью интерьера этого ресторанчика. Погрузился куда-то в свои мысли, подальше отсюда, к порту. Неплохо было бы выбраться туда к вечеру. Послушать шум моря вместо этого балагана и дать успокоиться больной голове. Салли отвлекся от воображаемого пляжа, только когда подали пирог. Сам не понял, что развеяло мысли, но четко ощутил запах корицы и лимона, а вместе с ними легкое, неясное возбуждение, которое теплой волной накрыло его тело. — Ваш десерт, senior, — бодро сообщил молодой официант, с виду ровесник самого Салли. Он задержался у столика, глядя на друзей Роджера голодными щенячьими глазами и явно ожидая своей подачки. Едва не взвизгнул от восторга, получив свои чаевые, и прыгучим шагом пошел на кухню, оставив Салли наедине с пирогом и нудными разговорами. От странного тепла в теле не осталось и следа. Может, увести Роджера домой до того, как он предложит всем отправиться в бильярдный клуб, окончательно превратив этот день в шумный сгусток ругани и смеха? Это, конечно, не побережье. Но если уговорить Роджера спеть этим вечером, тогда день определенно будет спасен. Главное, уйти как можно скорее, до того, как рутинные игры старшего Скиннера не вытянули из него все силы, да так, что на пение ничего не останется. Салли смиренно ждал, когда увянет разговор, чтобы вместе с братом вернуться домой, но когда все наконец-то поднялись из-за стола и он потянул брата на улицу, тот остался стоять на месте. — Я не в духе для карт или бильярда, — хмуро пояснил Салли свое рвение сбежать. — Тогда иди домой, — улыбнулся ему Роджер, которого уже звали с собой шумные бандиты. — Да-да, иду уже, подождешь, не помрешь! — весело крикнул он одному из них. — А ты? Сегодня тебя ждать дома? — понуро спросил Салли и скрестил руки на груди. Роджер улыбнулся в ответ, наклонился поближе, чтобы поправить застежку жилета, сказал тихо и самодовольно: — О, я вернусь сегодня. И, скорее всего, не один. — Хорошо, — неохотно кивнул Салли, стараясь сдержать жаркую ревность к девушке, которую он еще даже не видел. Этот день должен был быть свободным. Легка работа, никаких драк. Практически честный труд и свободный день с деньгами в кармане. Салли надеялся провести его с братом, забыв о работе, но вместо этого отпустил Роджера налаживать связи, а сам отправился на рынок и затем до поздней ночи возился с ужином, чтобы хоть как-то отвлечься от тягучего чувства под сердцем. Это была не зависть. Они с Роджером всегда привлекали интерес девушек, и Салли без намеков окружающих понимал, что им с братом повезло с внешностью. Только вот даже подобия отношений у него никогда не складывалось, в то время как Роджер постоянно влезал в новые романтические приключения, находил свою новую «куколку» быстрее, чем Салли успевал запомнить лицо старой. Дошло до того, что Салли и вовсе перестал обращать на них внимание и даже не старался различать. Просто время от времени ему приходилось спать на кухне, пока Роджер старательно отыгрывал Ромео, прежде чем метнуться к новой быстротечной любви. Когда их матушка еще была жива, Роджер себе подобного не позволял. При ней он был прилежным сыном и точно знал, что хорошо, а что плохо. По крайней мере, Салли так всегда казалось, и даже в те дни, когда по просьбам других детей они влезали в драки и Роджер брал с них за это деньги, Салли виделось в этом какое-то благородство. Ведь они за кого-то мстили, кому-то помогали. Но как ее не стало, все изменилось. Словно пропал волшебный компас, который указывал верный путь. Пропал он вместе со всем, что было их маленьким миром, и они попали на попечение Хантера. Теперь работу им давал именно он, и, выполняя его поручения, Роджер пошел вразнос. А Салли слепо следовал за ним, ведь Роджер всегда знал лучше. В его голове нет вечного шума и память не путается с реальностью. И неважно, что порой Салли чувствовал, что выбранный братом путь уже не так благороден, как прежде. После смерти матушки, их родной дом стал для него настоящей ловушкой, где прошлое заполняло каждую комнату. Ему становилось хуже, и он сам понимал это. Ему вечно чудился голос и пение матери, он был уверен, что она жива и подолгу мог спорить с Роджером, когда тот утверждал обратное. Если бы не Роджер, Соломон бы никогда не решился покинуть родительский дом. Стал бы еще одним призраком в нем. Но Роджер вытянул его из того болота. Именно из-за решений Роджера они живут сейчас в квартире, не обремененной призраками прошлого. Маленькой, но им много и не нужно. И боксерский клуб Хантера всего в квартале. Вот только последнее время квартира была не только их братским логовом. Роджер все чаще заваливался домой не один. Наверняка он уже не смог бы вспомнить свой первый поцелуй и позабыл, что такое девственность. В красках мог рассказывать Салли об очередной девице и подначивал брата. «Давай, здоровяк, подыщем и тебе кого-нибудь». Но Салли старался отмахиваться от таких предложений брата. И едва не разругался с Роджером, когда тот по пьяни предложил завалиться в бордель, чтобы Салли распрощался со своей детской невинностью. Пожалуй, тема секса и физической близости с кем-то другим была пока единственной, которую Салли не мог обсудить с братом, и в итоге Роджер решил, что все дело в природной скромности Салли. И, может, Роджер и стал меньше говорить с ним об этом, но, словно дразня, куда как чаще стал устраивать свои свидания в их квартире. А Салли оставалось только с ревностью наблюдать за братом. И пытаться понять… Почему у Роджера так горят глаза рядом с этими девушками? С ними он всегда словно хищник на охоте и полон азарта. Каждая из них — его маленький триумф, и даже со стороны чувствуется то притяжение, что было между Роджером и его жертвами. Что уж говорить о скрипе кровати и стонах, которые не скрывали тонкие стены их квартирки. Но эту часть Салли старался не замечать. Словно ничего не происходило, и к ним никто не приходил. Но он соврал бы, если бы сказал, что не хотел испытать подобного. Он нарезал помидоры для пасты, когда услышал скрип входной двери. Уже хотел было поприветствовать брата, но услышал звонкий женский смех и страдальчески закатил глаза. Хрупкая надежда на то, что девица попалась с норовом и отказалась идти с Роджером, разбилась вдребезги. Раз Роджер пришел не один в такое время, значит, ему снова придется ночевать на кухне, а после целого дня работы с тяжестями у Салли противно болели мышцы, и так хотелось отдохнуть по-человечески. Он уже начал прикидывать, как бы поудобнее расстелить матрас, когда в кухню проскользнул растрепанный крайне счастливый Роджер и прикрыл за собой дверь. — Слава богу ты дома, я уже думал на работе остался, — выдохнул он и, лукаво улыбнувшись, юркнул к Салли под руку и выключил плиту. — Я еще не закончил, — возмутился тот, чувствуя легкое раздражение от всей этой ситуации. — Закончил, — решил за него Роджер и забрал из рук нож. Отложил его в сторону, а затем принялся стягивать с брата фартук, одновременно стараясь пригладить ему челку, уложить ее куда-то назад на манер того, как сам укладывал волосы. — Да что на тебя нашло? Я тихо буду готовить, не помешаю тебе, — недовольно буркнул Салли, чувствуя себя неуютно из-за всего происходящего, хотя прикосновения брата его немного успокаивали. — На меня пока ничего не нашло, а вот на тебя, очень надеюсь, снизойдет наконец-то ночь страстной любви, — игриво улыбнулся Роджер, но что-то его слова не сильно воодушевили. — Я уже понял, что ты склеил очередную девицу, я не буду мешать, ты же знаешь, — терпеливо сказал Салли, но Роджер все вертелся вокруг него, поправлял одежду и сражался с непокорными волосами брата. — Не очередную, это Рози, у нас серьезные отношения, — поправил его Роджер, явно передразнивая свою подружку. — Сегодня все иначе. Я заметил, что у тебя как-то туго со всем этим идет, и решил, что пора тебе помочь, — торжественно прошептал он. — Избавить тебя от этого благочестивого клейма девственника, — деловито пояснил он и отошел на пару шагов, критически оглядывая Салли. Тот скрестил руки на груди и хмуро смотрел в ответ. — Ну улыбнись, девушкам не нравятся такие хмурые рожи. — Я не стану спать с твоей девушкой, — насторожился Салли, наконец-то понимая, почему Роджер так старательно приглаживал ему волосы и поправлял одежду. Близнецы. Их часто путали даже знакомые и друзья, по крайней мере если они стояли рядом молча. И от мысли о том, что Роджер решил выдать себя за него для подобных целей, Салли было не по себе. — Тебе и не придется, — заверил Роджер, сверкая от самодовольства. — Я уговорил Рози привести свою подругу. Мы с ней немного поворковали, я ее подготовил. Расписал, какой ты у меня замечательный, а когда она узнала, что мы еще и близнецы, то охотно согласилась. — Ты… — Салли даже запнулся и нервно сглотнул, — ты что, привел мне девушку? — Ну а что еще оставалось? Ты вечно на них скуку смертную наводишь и они сбегают, не дойдя до горяченького. Так что я взял все в свои руки, тебе нужно-то только немного с ней поговорить на какие-нибудь общие темы. Не надо только этого твоего театра и разговоров про моду с подпольными боями. И она сама возьмет тебя в свои нежные ручки. Уж поверь, эта милашка — та еще проказница. — А ты-то откуда знаешь? — с едва заметным осуждением спросил Салли, нервно поглядывая на дверь, за которой теперь отчетливо слышал два женских голоса. — Ну-у, — протянул Роджер, несколько неуверенный в том, как ответить на этот вопрос. — Ладно, Мэдди — лучшая подруга Рози, и она пыталась отбить меня у нее с первого дня нашего знакомства. И делала весьма заманчивые предложения. Но это ведь не страшно, верно? Мы же не будущую миссис Скиннер тебе ищем, — тут же сказал Роджер, видя, как угасает и без того малый интерес Салли. — Просто поговори с ней, подыграй и дай сделать все, что она захочет. Тебе понравится. — Я не уверен, Роджер, — честно сказал Салли, хотя прекрасно знал, что если его брат что-то задумал, то его уже не остановить. — У меня свой вкус на девушек, и не думаю, что так все выйдет… — Да нет у тебя никакого вкуса, Салли! Ты просто оправдываешься. А меня, между прочим, совесть гложет после каждой такой ночи, когда мы выходим завтракать, а ты бродишь по дому, словно грозовая туча. Так что давай, без всяких отмазок, просто сделай это наконец. Роджер бодро похлопал Салли по плечу и потащил за собой в прихожую, где стояли две подружки и о чем-то сплетничали. Брюнетка в красном платье и блондинка в зеленом. Обе весьма миловидные, насколько мог судить Салли, но едва он их увидел, понял, что ничем хорошим это не кончится. — Рози, Мэдди, познакомитесь, это мой брат Соломон, — торжественно представил его Роджер, и девушки тихо охнули. Та, что в красном платье, подошла ближе к Салли и пораженно уставилась на его лицо, а затем перевела взгляд на Роджера и обратно. Во взгляде ее читался дикий восторг, от которого Салли стало еще больше не по себе, и он начал жалеть, что не остался ночевать на работе. — А ты не врал. И правда одно лицо. Это так странно, — проговорила девушка в красном. — Я же обещал, Мэдди, — проворковал Роджер и, оставив Салли во власти этой гарпии с горящими глазами, отошел к хихикающей блондинке, и та тут же взяла его под руку. — Что ж, вы познакомьтесь поближе… — А что будем делать мы, Роджер? — с противными капризными нотками спросила Рози. Роджер одарил ее лучезарной улыбкой. — У нас был виски, устроим себе романтический вечер. На кухне как раз есть бокалы. — Прекрасно. И ты говорил, что вы купили проигрыватель, я бы послушала пластинки, они же спальне, верно? — предложила Рози. — Да, но музыку можем отложить на потом, — покачал головой Роджер, но Салли решил ухватиться за эту возможность. — Да нет, я что-нибудь поставлю, — вызвался он, лишь бы хоть ненадолго сбежать, а сам мысленно проклинал брата и чувствовал себя в ловушке. Во всей их квартире настоящую ценность имели только костюмы, сшитые на заказ, да граммофон. Вещи слишком дорогие, чтобы находиться в таком простеньком жилье, но каждый потраченный на них доллар был заработан потом и кровью, пусть и методы были не самыми законными. Салли зашел в маленькую спальню, где стояли их с Роджером кровати. Между ними располагалась массивная прочная тумбочка, на которой, словно на пьедестале, стоял граммофон. Все пластинки хранились в открытом ящичке тумбы, все близко и под рукой. Но слушать музыку сейчас Салли хотел в последнюю очередь, скорее он оттягивал момент, когда ему пришлось бы возвращаться к Роджеру и его девицам. А те уже перебрались на кухню и, видимо, решили опустошить их запасы алкоголя. Они о чем-то болтали, и Рози звонко смеялась. Салли попытался себя успокоить хотя бы тем, что для него Роджер подобрал более тихую и не такую раздражающую девушку. — Ты так сильно на него похож. Настоящая копия, — послышался вкрадчивый женский голос позади, и Салли мысленно выругался. Спрятаться не вышло. — Да. В этом суть близнецов, полагаю, — достаточно холодно ответил он, даже не оборачиваясь, и продолжил подбирать музыку из коллекции пластинок. Позади раздался тихий стук маленьких каблучков. — Он предупреждал, что ты немного застенчивый. Знаешь, мне кажется, это очаровательная черта для сильного мужчины, — проворковала Мэдди, и Салли отчетливо почувствовал, что она стоит прямо у него за спиной. — Я не застенчивый, — не согласился он, но слушать его явно никто не собирался. Маленькие ручки заскользили по его спине, и он моментально напрягся, но вовсе не от возбуждения. — О-ох, какой ты крепкий, — с восхищением проворковала Мэдди, и ее пальчики пробежались по предплечью Салли. Она потянула его, разворачивая, и он обреченно вздохнул, прежде чем подчиниться. Будь его воля, он бы их обеих на порог не пустил, но раз так решил Роджер… Салли никогда не оспаривал его решений. Если Роджер думает, что так лучше, то так и есть. — Не волнуйся, — на выдохе проговорила Мэдди. Она забрала из его рук пластинки и, отложив их на тумбочку, прильнула ближе к сильному телу Салли. Потянув за голубой шейный платок с золотой вышивкой, развязала узел, не сводя взгляда с напряженного и взволнованного лица Соломона, который не знал, куда деть руки, и потому уперся ими в тумбочку с граммофоном позади себя, понимая, что даже отступать некуда. — Все же, если ты не против, я бы предпочел поставить музыку, — попытался он хоть как-то вывернуться, хотя понимал, что лучше всего было бы просто обойти девушку и… Можно было сбежать. Да, ему пришлось бы отчитываться перед Роджером, но это и так ждет его в любом случае. Последнее время потребность брата контролировать все вокруг становилась маниакальной. Вот эта мания добралась и до личной жизни Салли. — А Рози и Роджер просто «попьют вина», конечно, — засмеялась Мэдди, неспешно стягивая шелковистый платок с его шеи, а свободной рукой поглаживая вздымающуюся грудь. Ее ладошка застыла прямо над быстро бьющимся сердцем. — Не бойся, — нежно сказала она и кокетливо улыбнулась. — Роджер предупредил меня, что ты прежде не был с девушкой, — прошептала она, почти навалившись на Салли. А он все стоял на месте, не зная, куда себя деть, и проклинал брата. Ну что ему спокойно не жилось? Со своей личной жизнью разобрался, так сразу в чужую нужно лезть? Хотя Салли прекрасно понимал, что Роджер всегда считал его жизнь своей собственностью. Но все же была надежда, что Роджер не ударится в такое агрессивное сватовство. Хватило и предыдущих попыток познакомить его с кем-то в кафе или на улице. Но вот так чтобы приводить кого-то в дом… Такой наглости Салли от брата не ожидал. — Ему не стоило этого говорить, — упрекнул он, думая, как бы повежливее отстранить от себя девушку, которая уже отложила его платок на кровать и с нездоровым интересом начала оглаживать его грудь и живот. Видимо, эти прикосновения должны были действовать на него как-то иначе, но Салли остро ощутил лишь неловкость и стыд, только сильнее вжался в тумбочку с граммофонам. — Напротив, — не согласилась Мэдди, любовно глядя на его лицо, пока он старался не встречаться с ней взглядом. — Так тебе не надо переживать о том, как мне об этом рассказать, ведь я и так знаю. — Чудно, — тихо фыркнул Салли, продолжая стоять на месте, словно каменное изваяние. Даже когда Мэдди расстегнула парочку пуговиц его рубашки и провела ловкими пальчиками по напряженной, но чувствительной шее, возбуждение никак не желало просыпаться в теле. Салли перехватил руку Мэдди, отстраняя от себя, и девушка удивленно на него посмотрела, одним только взглядом требуя пояснений. — Это же как-то не по-джентельменски. Может, стоит хотя бы лучше узнать друг друга? — Он все пытался тянуть время, но только насмешил Мэдди. — Соломон, я знаю твоего брата уже несколько месяцев. И мне кажется, что и тебя я тоже знаю, — проурчала она и прежде, чем он успел бы еще что-то сказать, поднялась на цыпочки и припала к его губам, почти сразу углубила поцелуй, толкаясь своим язычком в его приоткрытый для не высказанного возмущения рот. Салли удивленно охнул и нервно положил руки на талию Мэдди. Желудок неприятно сдавило болью. Салли пытался ответить на поцелуй, но выходило очень неловко. А что хуже всего и вызвало легкую панику — он чувствовал, что в этом есть что-то неправильное. Все тело отказывалось реагировать как надо, никакие инстинкты, о которых говорил Роджер, не просыпались. Не было ни легкости, ни возбуждения. Наоборот, Салли чувствовал себя так, будто на него нападают, и из-за этого голова стала казаться тяжелой, а внутри тела поднялась целая волна возмущения. Все внутри протестовало против происходящего, но только когда ловкая ручка Мэдди заскользила у него между ног, настойчиво сжимая мягкий член через брюки, Салли не выдержал и, оттолкнув от себя девушку, виновато на нее уставился, чувствуя, как кровь прилила к лицу. — Нет, — выпалил он первое, что пришло ему в голову, и голос его походил на звериное рычание, а тело разом напряглось, словно готовясь к бою. — Все хорошо, Соломон, — заверила его Мэдди и ободряюще улыбнулась, — не нужно так нервничать, тут нечего стыдиться. Лучше ляг в постель, уверена, тогда все выйдет и ты расслабишься. Она снова подошла ближе и попыталась мягко подтолкнуть его к кровати. — Нет, дело не в этом, — покачал головой он и услышал переливчатый стон со стороны кухни — у Роджера явно проблем не было. Голова начала болеть, и Салли потер виски. — А в чем тогда? — начала терять терпение Мэдди и уперла руки в бока. — Я… — Салли уставился на нее, но совершенно не знал, что сказать. Что вообще говорить девушкам в такой момент? Девушки ему нравились, это он знал. Ему нравились красивые певицы, которые так сладко пели в дешевых ирландских пабах, нравились плавные движения танцовщиц, запах женских духов и то, как смотрятся платья, делая девушек похожими на прекрасных фарфоровых куколок. Он мог с ними общаться и не испытывал смущения или страха. Старался быть с ними вежлив, потому что чувствовал, что так правильно. Но стоило дойти до черты, когда общения уже недостаточно, когда девушки смотрели на него с таким огнем в глазах и ждали того же от него… В эти момент Салли не понимал, что должно происходить. Азарт и влечение, вожделение и возбуждение — он не знал, как насильно пробудить в себе эти чувства, а сами они упорно не хотели возникать, когда он оказывался с девушкой наедине. И, видимо, от этих мыслей он стал выглядеть совсем растерянным. Мэдди же расценила это по-своему, снова прильнула к нему, продолжая начатое. — Ш-ш-ш, — прошептала она, ласково целуя Салли. В этот раз он даже не пытался поцеловать ее в ответ, но Мэдди была все так же решительна, как прежде. Хотя, возможно, ее упорство было лишь ревностью, которую подогревал приглушенный шум из кухни, где Роджер со своей подружкой, судя по всему, решили сломать обеденный стол. — Хватит строить из себя недотрогу, просто расслабься и будешь таким же твердым, как твой брат, — уже не так ласково прошипела Мэдди и, схватив его за руку, потянула за собой в постель. На мгновение Салли хотел отдернуть руку, извиниться и просто уйти, но останавливало его то, что он не знал, как оправдаться перед Роджером за подобное. Одно дело сказать, что девушке он просто был неинтересен, и другое дело объяснять, почему он сбежал из спальни, когда все было в полном порядке. Ведь Роджер лично все устроил, подобрал для него эту девицу и точно не поверит, что все пошло не так по ее вине. Его планы ведь всегда работают без изъянов. И лишь из страха разозлить Роджера Салли не стал сопротивляться. Он, словно обессиленный хищник на поводке, позволил усадить себя на кровать, уперся ладонями в матрас и глубоко вздохнул, чувствуя себя на приеме у врача. А девушка оседлала его и, обвив руками обнаженную шею, мягко начала его поглаживать, решительно целуя и радуясь покорной копии Роджера в своих руках. Салли закрыл глаза, убеждая себя, что справится, и пытался ухватиться хоть за что-то, что могло бы помочь возбудиться. Это же должно работать так легко и естественно. С его телом все в порядке, он прекрасно это знает. Да в кафе его накрыло волной возбуждения всего-то от запаха лимонного пирога и вида улыбчивого официанта с огромными щенячьими глазами. И стоило вспомнить тот момент всего лишь нечетким образом, как у Салли перехватило дух. На мгновение в жарком поцелуе Мэдди ему начал чудиться лимонный привкус, а в голове все так смешалось, что стало трудно дышать от пестрящих перед закрытыми глазами образов. И когда Мэдди отстранилась и поерзала на его бедрах, явно радуясь своей победе, всего на миг Салли привиделся тот официант с узкими бедрами. — Видишь, я же говорила, в постели все пойдет как надо, — довольно прошептала Мэдди, прикусывая Салли за ухо, и прислушалась к шуму из кухни. — Это так странно. Ты словно Роджер, но такой стеснительный и нерешительный. Я никогда не видела подобного выражения на его лице, — проворковала она и, едва касаясь, погладила Салли по щеке, внимательно разглядывая его лицо. — Так ты была с Роджером? — спросил он и посмотрел на Мэдди, а та мечтательно вздохнула. — Лишь раз, — кивнула она, продолжая поглаживать Салли, и поерзала на его бедрах, — но эта хохотушка, видимо, нравится ему больше, — обиженно сказала она. Салли ощутил, как к головной боли еще добавилась легкая тошнота. — Но ты просто чудо, — заверила она и снова попыталась поцеловать. — Не стесняйся, я помогу. — Мэдди начала расстегивать рубашку, бросая пылкие взгляды, ей явно не терпелось избавить его от одежды. — Скажи, что тебя возбуждает? — спросила она как можно мягче. — В смысле? — растерялся Салли, пока она неспешно начала поглаживать его обнаженный торс. — Возбуждает, — повторила она, любуясь его лицом. — О чем ты думаешь в такие моменты? Что представляешь, когда ласкаешь себя? Салли вздохнул, решил, что разговоры лучше бездействия, и задумался, прежде чем ответить. Назвать что-то конкретное? Он сам точно не знал, это чувство просто вспыхивало в нем, пробуждалось в потоке мыслей, слов или запахов. А во время приступов, когда прошлое стояло перед глазами ярче реальности, он вовсе не мог сказать, о чем думает. Это не казалось ему важным. Но если ей нужен ответ, то было только одно, в чем он уверен. — Думаю… бокс, — ответил Салли и посмотрел на нее так, словно боялся, что дал неверный ответ. И похоже, Мэдди тоже не это ожидала услышать и удивленно смотрела на его лицо, освещенное светом от торшера. — Бокс? Что возбуждающего в боксе? Она даже перестала его поглаживать, и казалось, ей правда стало интересно. Салли неопределенно пожал плечами. А что он мог ей ответить? Он был не уверен, что его возбуждало. Он не представлял никогда ничего конкретного, не думал о какой-то девушке или ситуации, не брал эротические фотографии, которые приносил ему Роджер. Все это казалось лишним. А если он что-то пытался представить или что-то всплывало во снах, от которых перехватывало дыхание, то и там не было конкретных образов. Просто ощущения. Запах пота. Кожа к коже, горячая и влажная. Иногда даже боль. Азарт, похожий на тот, что он испытывал, пока тренировался в зале. Ощущение собственной силы, когда он вжимал противника в ринг, чувствовал, как тот бьется под ним, пытаясь вырваться из захвата, но не может… Только злобно хрипит, пылает от чувств и бьет рукой по рингу, признавая свое поражение. В такие моменты Салли всегда чувствовал, что его кожа горит, а голову ведет от возбуждения. — Просто бокс, — повторил Салли и нервно облизнул губы, понимая, что ни к чему хорошему такие рассуждения его не приведут. — Ну, сейчас тебе и без бокса явно хорошо, — самодовольно проворковала Мэдди и снова поерзала на бедрах Салли. Это уже становилось невыносимо. — Но раз бокс… Мне… мне кричать, что я сдаюсь, или тебя надо ударить, чтобы ты завелся? — Нет, ничего такого, — покачал головой Салли и обхватил ее за талию. Мэдди восторженно улыбнулась, когда он опрокинул ее на кровать. — Ох, так-то лучше! — довольно подбодрила она и обхватила его бедра стройными ножками, вцепилась в шею, притягивая к себе, но Салли так и замер, тяжело дыша и слыша лишь стук собственного сердца. Мэдди была словно капкан, пугающая ловушка, которая сковывала его все сильнее, сжимала ногами, исцелялась руками, лезла к нему в брюки, и от прикосновений ее пальцев к члену Салли ощутил, словно его окатили холодной водой. Все тело вздрагивало и словно какая-то невиданная сила вытягивала его из постели. Голос разума тонул в общем гуле голосов, что начали рычать внутри черепа нестройным хором, и это становилось до того невыносимо, что Салли едва не ударил девушку, пытаясь освободиться от ее навязчивых прикосновений. — Да прекрати ты! — крикнула на него Мэдди, с которой он больше боролся, чем ласкался. Салли схватил ее за запястья и прижал руки к постели. Смотрел на нее и не видел, перед глазами все плыло. — Хочешь сам? Хорошо, только хватит уже тянуть, — подгоняла его Мэдди, ожидая, что Салли наброситься на нее с той страстью, которую она так старательно пыталась в нем распалить. Но вместо этого он отпрянул, встал с постели и торопливо начал поправлять одежду, подхватил свой шелковый платок и засунул его в карман брюк. — Прости, я не могу, — на выдохе сказал он и прежде, чем она успела бы его остановить, выбежал из спальни, а затем и прочь из квартиры. Уже на улице он достал из кармана брюк помятую пачку сигарет и зажигалку. Закурил, торопливо идя знакомой дорогой. Ему нужно было прогуляться, просто пару часов на свежем воздухе, пусть Роджер сам развлекается со своими подружками. В конце концов, он не просил его об этом.

***

Домой Салли так и не вернулся. Было слишком стыдно и неловко перед братом, а еще он надеялся оттянуть момент, когда Роджер потребует с него объяснений. В такие моменты он всегда мог прийти в один из офисов Хантера, на работе им всегда были рады. Особенно в спортивном зале, где тренировались бойцы банд и участники подпольных боев. Там он и переночевал на жестком маленьком диване возле офиса бухгалтера. Отлежал себе все, что только можно было отлежать, и проснулся с болью в спине и шее. А проснувшись от утреннего солнца, первые пару часов пытался вспомнить, как оказался в зале, но провалы в памяти уже стали привычными, да и место было для него знакомо, что помогло успокоиться. И даже если его ночные блуждания по побережью были размыты в памяти, то причину своего бегства из дома он помнил слишком хорошо. Уж лучше бы забыл. В подсобке нашлись какие-то остатки вяленого мяса и ящики с последней поставки алкоголя, так что завтрак соорудился без труда, хотя от скотча ясности мыслям не прибавилось. Долго быть без дела Салли не любил и потому направился в зал. Рубашка осталась на лавке, и он, подобрав лежавшие на столике с тальком бинты, начал готовиться к тренировке. Потягать тяжести да вступить в неравный бой с несчастной боксерской грушей — это всегда помогало прийти в себя. Пока он занимался разминкой, в зал начали подтягиваться остальные бойцы, с которыми они вместе работали. Мелкие бандиты, воришки и угонщики, которых Хантер подбирал с улиц и обучал ремеслу с детства, выращивая из них профессиональных бойцов для серьезных банд, работающих под его началом. В такой среде Скиннеры чувствовали себя в своей тарелке, и Салли любил здесь находиться. Среди бойцов он чувствовал себя на своем месте, не то что в окружении мошенников и воротил, к которым постоянно прибивался Роджер и тянул его за собой, без конца повторяя, что только в таком кругу можно чего-то добиться. Среди вожаков, а не своры. Роджер не переставал ему это напоминать. На ринге тренировались Дэн и Арчи. Парни на пару лет старше самого Салли, которые в основном занимались грузами и мелкими поручениями, но всегда были не против драк. По крайней мере Арчи. Бывший вор-домушник был достаточно щуплым на вид, но двигался быстро, да и удар у него был хорошо поставлен. А еще он был одним из немногих, кто не боялся драться с Салли, даже после того случая, когда он одному из бойцов подбил глаз и даже после этого не смог остановиться, добивал соперника, не в состоянии осознать, что бой уже окончен. Но только так Салли и умел — либо в полную силу, либо никак. — Эй, Салли, — окликнул его Арчи спустя полчаса тренировки, за которые в зале прибавилось народу. Вот только упражнялись единицы, большинство просто травили байки или резались в карты. Все ждали, когда придет кто-то от Хантера и подбросит им работенку. — Полезай на ринг, а то Дэн выдохся, а я только размяться успел. — М? Салли отвлекся от груши и поднял взгляд на ринг. Арчи повис на канатах прямо над ним, светлые кудри падали на влажный от пота лоб, тонкая майка плотно липла к влажному телу. Парень тяжело дышал, пылая от переполняющей его силы. От одного его вида и озорной улыбки Салли захотелось сбить с него спесь и хорошенько повалять по рингу. — Хочешь, чтобы я тебе задницу надрал? Да с радостью, — оживился он. Он уже шагнул к рингу, когда увидел в дверях зала Роджера. — Ох, черт. — Что не так? — спросил Арчи, поправляя непослушную копну волос. — Все в порядке. Ты жди, цыпленок, мне надо с братом поговорить, — махнул ему рукой Салли, а сам спрятаться за боксерской грушей, возле которой и провел все утро, видя, как Роджер решительно направляется к нему. — А, братские разборки. Ну не тяни с этим, я жду, — подмигнул Арчи и отошел от канатов, крикнув сонному парню на лавке, чтобы тот подал воды. — Салли! Вот ты где, а я тебя все утро ищу, — шумно и дружелюбно сказал Роджера, расплываясь в улыбке и раскинув руки так, словно жаждет обнять дорогого брата, но только Салли слишком хорошо его знал, чтобы понять: это плохой знак. Зато все остальные в зале быстро потеряли к ним интерес и даже не подумали, что Роджер намерен устроить взбучку младшему. Роджер встал прямо у боксерской груши, которая сейчас была единственным щитом для Салли, но он знал, что старший брат при людях не станет вести себя шумно, и потому сразу дал понять, что не намерен уходить из зала, где остальные бандиты были для него хоть каким-то залогом безопасности. — Ты, зараза, куда сбежал вчера? — процедил сквозь стиснутые зубы Роджер, продолжая улыбаться, отчего выглядел до дрожи жутко. — Что теперь не так-то? С Мэдди тебе нужно было всего-то и сделать, что лежать и не мешать ей, — понизив голос, злобно зашипел он. — О, ты-то уж знаешь, да? — попытался огрызнуться Салли, хотя вовсе не в этом было дело. Но Роджеру нужна была какая-то причина, и это все, что пришло Салли в голову. — Спихиваешь на меня своих бывших? — А ты думал, я к тебе приведу какую-нибудь полоумную, которая тебе член откусит? Конечно, я сначала ее проверил, — шикнул на него Роджер. — Знаешь ли, далеко не каждая девушка в этом мире по первой просьбе юбку задирает. И мне приходится жилы рвать, чтобы довести все до конца. Это ничем не проще, чем вести деловые переговоры. Но для тебя я все устроил. Это был лучший вариант из возможных! — Спасибо, конечно, за старания, но я не просил тебя это устраивать, — ответил Салли, серьезно глядя на брата. — Да тебе не надо просить, Салли. Нам по восемнадцать лет, а у тебя никогда не было отношений. Это ненормально. Я для тебя же стараюсь, — строго шептал Роджер и вцепился в грушу по другую сторону от Салли, словно показывая, что никакие преграды его не остановят и младшему не стоит даже пытаться прятаться за спортивным снарядом. — Что было не так? — Я не знаю. Мне показалось, что это как-то неправильно, — неохотно сказал Салли. — Неправильно? Неправильно, если мой брат будет престарелым девственником, который вечно с хмурым видом сидит на кухне, вот что неправильно, — зашипел на него Роджер и ударил по груше, отчего Салли вздрогнул и ощутил искорки злости. — Мне не нужно, чтобы ты подсылал мне девушек. Я не знаю, наверное, у нас с тобой просто разные вкусы. Я не могу, как ты — пара улыбок, и сразу тащить в постель, — упрекнул его Салли, и Роджер страдальчески закатил глаза. — Тебе нужно было просто лечь! Мэдди по мне с ума сходит с первой встречи, она бы тебя так обслужила, что вся твоя застенчивость перед девушками прошла бы на раз. — Я не застенчивый. Просто… Просто… Я не знаю, ясно? — Салли вцепился в боксерскую грушу, чувствуя, как Роджер прожигает его взглядом. — Не строй из себя святого, Салли, мы, черт тебя дери, спим в одной комнате, а у меня чуткий сон, знаешь ли, — с осуждением сказал Роджер, и Салли виновато отвел взгляд, не зная, что на это ответить. — Все в порядке, — смягчился Роджер, заметив, как тот напрягся, и погладил его по перевязанной для боя руке в знак применения. Добавил куда спокойнее, почти ласково: — Я уговорю ее прийти снова, но учти, она не в восторге от того, что ты просто сбежал. Но я все устрою. Сегодня вечером после работы, договорились? Салли ощутил, как ускоренно забилось его сердце. Пройти через это снова, но уже не иметь возможности сбежать? Это казалось сущим кошмаром. И Роджер явно заметил его волнение. — Все хорошо. Ты просто расслабься, ни о чем не переживай. Чувствуй, а не думай. Поверь, твое тело лучше твоей головы знает, как реагировать и что делать. Это же все инстинкты. Природное. Тут голова не нужна, — подбодрил его Роджер, и Салли нервно кивнул, не зная, как отказать. — Роджер, пусти Салли на ринг, а то я уже заждался, — прикрикнул Арчи на близнецов. — Мы разговариваем, Арчибальд. Не перебивай, иначе на ринг полезу я и разобью твою рожу так, что мать родная не узнает, — пригрозил Роджер, едва ли не впадая в бешенство, но не повышая голоса. — Я пойду, — сказал Салли, пользуясь шансом, и проскользнул мимо брата на ринг. — Салли, — окликнул его Роджер, — сегодня вечером. И если потребуется, я тебя нахер запру с ней, — предупредил он, гневно посмотрев на брата, прежде чем направиться на выход. Салли проводил его обреченным взглядом. — О чем это он? — спросил Арчи, стягивая потную майку и кидая ее на лавку за пределами ринга. — Не твое собачье дело, — огрызнулся Салли. — Да как скажешь, приятель, — безразлично фыркнул Арчи и кивнул ему, прежде чем нанести первый удар. В драках было проще. Не нужно много думать. Достаточно чувствовать и реагировать. Видеть противника и его движения. Следовать за импульсом, за адреналином. За боем сердца. И боль окрашивала все яркими вспышками, делая весь мир ярче, четче. Все сужалось до одной прямой и точки, мысли отступали, позволяя видеть лишь Арчи, думать только о его движениях. Удар за ударом. Какие-то Салли пропускал, какие-то блокировал и все сильнее распалялся, даже не замечая, как начинает рычать, бросаясь на Арчи. Драка — самое естественное, что только может быть. Арчи уже не улыбался, сосредоточился на бое, прекрасно зная, кого он вызвал на спарринг. А у Салли был повод отыграться на Арчи за все, что с ним произошло за последний день, и не важно, что его вины в этом не было. Салли бросился на него и повалил на ринг, пытался удержать его под собой, но Арчи уперся в него руками и обхватил ногами, сковывая движения и пытаясь перекатить набок, чтобы сбросить с себя. Салли навалился на него, всем весом придавливая к рингу, тяжело дыша и пытаясь удержать руки сопротивляющегося Арчи, не готового признавать поражение. Чужая потная кожа касалась тела Салли, а Арчи, гибкий и сильный, бился под ним, рычал и матерился сквозь стиснутые зубы. Белокурые волосы растрепались, кожа блестела от пота, а ясные голубые глаза так и горели. Салли чувствовал, как бьется его сердце. Горячо и тесно. Сплелись так плотно, что дышать стало тяжело, и кровь кипела, пульсировала в паху и в сердце, до дрожи в руках, до жгучего страстного желания. Все смешалось в голове. Этот ринг и прошлая ночь, бесконечные упреки и советы Роджера. «Расслабься и не думай. Дай волю инстинктам. Это естественно». И сейчас Салли не думал, сгорал от возбуждения, а его член стоял, упираясь в бедро Арчи, который все продолжал под ним извиваться, борясь за свободу. Он невольно терся о тело Салли, лишь усиливая ощущения. Голова готова была вот-вот взорваться, хотелось выть от чувства, которому Салли не мог дать точного определения. И Салли дал ему вести себя, следовал за ощущениями, на этот раз точно зная, чего он хочет. Он порывисто наклонился вперед и впечатался в раскрасневшееся лицо Арчи, кусая его губы, нападая на него и насильно целуя, следуя за инстинктами, за тем, что так отчаянно требовало свободы внутри него, так горело под кожей и стучало в голове. Всего на мгновение он ощутил язык Арчи у себя во рту, а затем нижнюю губу пронзила резкая боль. Рот наполнился кровью. Удар под ребра, и Салли сам не понял, как потерял контроль и рухнул на ринг, а Арчи подскочил как ошпаренный и отбежал от него к канатам. — Ебаный пидор! Какого хуя, Скиннер?! Это не смешно! Да я тебя нахер пристрелю, слышишь, пристрелю, как бешеного пса, еще раз попробуешь что-то такое сделать! Ебаные у тебя шутки, тьфу, мерзость какая! Арчи дрожащими руками начал вытирать рот, а кто-то из парней в зале весело засмеялся и заулюлюкал. — Это ни хера не смешно! — крикнул он на них и вылез с ринга. Подхватил с лавки полупустую бутылку пива и швырнул ее в одного из угонщиков, который нараспев звал их голубками. — А ты что смотришь, псих долбаный?! Сука, только подойди ко мне теперь, я тебя пристрелю, богом клянусь, урод! — дрогнувшим голосом пригрозил Арчи. Салли слышал его нечетко и приглушенно, словно весь зал был где-то далеко, а ринг превратился в необитаемый остров, где он был один со своим проклятым телом, которое так и скручивало от возбуждения на грани оргазма. — Блядь, — выругался Салли и осторожно начал подниматься на ноги. Он тяжело дышал, глядя на своих коллег, и не знал, что делать.

***

Первым импульсом было бежать. Спрятаться дома и дождаться брата. Но Салли этого не сделал, почему-то решив, что тогда все станет только хуже. Сейчас для всех это просто шутка, но если он сбежит, то все мигом станет правдой. Рот горел от боли, прокушенная губа и язык кровоточили, и это был повод скрыться в душевой с аптечкой и заняться укусом. Арчи вцепился в него как безумец, и Салли отчетливо ощущал его страх в тот момент. Просто в его голове все смешалось. Только и всего. Навалилось все разом, у него вечно все путается. Вчерашний день и текущий момент, старые воспоминания и сны, голоса в голове. Все это. Он просто что-то напутал, разволновался из-за Роджера и его девицы и… Салли уперся руками в раковину и, тяжело дыша, уставился в слив, стараясь просто смотреть, как капли крови смешиваются с водой и утекают в черноту трубы. Возбуждение все никак не отпускало, даже стало хуже, стоило вспомнить, как Арчи бился под ним и пытался откусить его губу во время почти поцелуя. Прежде это чувство никогда не было таким сильным и разрушительным, сейчас же от него тяжело было дышать и в голове стоял незнакомый туман. Драки всегда заставляли кровь кипеть, и Салли обожал это чувство искр под кожей каждый раз, когда сцеплялся с противником на ринге, обожал тот адреналин, и возбуждение всегда было его частью. Его всегда тянуло туда, чтобы снова размяться и испытать это, но прежде хватало одной лишь драки. Воспоминания о ней он уносил с собой домой, и они заводили его куда лучше, чем подружки Роджера, с которыми тот вечно пытался свести Салли. И только теперь Салли задумался, а не ожидал ли Роджер, что именно такое чувство он испытает на этих свиданиях? Этот же жар он должен был ощущать, когда темноволосая девица нагло гладила его между ног и напористо целовала? Страшнее было понимать, что с девушками Салли никогда не чувствовал ничего даже близко похожего на то пламя, которое охватывало его всякий раз, когда он сцеплялся с кем-то из парней в драке.