Devil's Twins

Роджер и Соломон Скиннеры, 19 лет Дорогой костюм в полоску идеально сидел по фигуре, а благодаря тяге Салли к украшениям Роджер тоже обзавелся парочкой колец, которые странно смотрелись на вечно сбитых в кровь руках. Хотя в последнее время ссадины успевали заживать — Роджер все чаще проводил дни в кабинетах с бумагами или на переговорах, пусть и в качестве парня на подхвате и ассистента. Именно благодаря таким изменениям в работе его руки все больше походили на руки какого-то офисного клерка, а не работяги или уличного бойца. И эти перемены не могли не радовать старшего Скиннера. После долгих уговоров Роджер наконец-то смог убедить Хантера поставить их на управление доходным делом, и они заполучили практически полноценный офис. Да, другие бойцы шумно улюлюкали, когда Хантер сообщил, что направляет близнецов работать в бордель, но сколько бы шуток и драк из-за этого назначения на них ни свалилось, главным было то, что это одно из самых прибыльных дел Хантера и он доверил им не только выбивать дурь из пьяных и агрессивных клиентов и защищать девчонок, но и собирать прибыль с борделя. И если с работой все шло в гору, то дома были сплошные проблемы. С тех пор как Роджер вытащил Соломона из клиники, тот с трудом узнавал родного брата. Замкнулся еще сильнее, чем раньше, стал напряженным и агрессивным, мог без видных причин полезть в драку, заводился от любого косого взгляда и брошенной фразы. Контролировать его становилось все сложнее, а остальные члены банды в конце концов начали его сторониться и даже в зале, где Соломон продолжал тренироваться, найти партнера для спарринга казалось невозможным. Никто не хотел оказаться в больнице из-за того, что Соломон не знает, когда завершить бой. Да и после ситуации с Арчи поползли слухи, и глупая шутка Соломона в пересказах злых языков настолько видоизменились, что новички уже слышали историю той драки совсем иначе. Роджер как-то прознал, что многие искренне уверены, что дело было вечером, когда остальные были на деле, драка была не взаимным спаррингом, а именно дракой, в которой сам Соломон набросился на Арчи, который просто задержался, тренируясь с грушей. А уж во что сплетники превратили шуточный поцелуй, Роджеру было мерзко даже представить. И самое ужасное — с этим уже невозможно было ничего сделать. За то время, что они были за решеткой, слухи и слава о них с братом жили своей жизнью и укоренились в сознании мелких бандитов. Салли успокаивался только дома, даже дышать начинал спокойнее. В такие моменты Роджер надеялся, что все наконец-то прошло, все это — глупости и не навсегда. Он до сих пор себе это повторял, даже когда находил Салли стоящим посреди комнаты и пялящимся в стену совершенно пустым, стеклянным взглядом. Все в порядке, даже когда Салли слышит голоса в своей голове громче, чем слова, которые ему говорят реальные люди. Все в порядке, даже когда посреди ночи он вскакивает с кровати и с хриплым рычанием сражается с кем-то, кого Роджер никогда не увидит. Все в порядке. Все в порядке. Роджер старательно себя в этом убеждал, ведь он уже давно не имел права на панику и растерянность. Он отвечал за их общую жизнь. Любую проблему можно решить. И для родного брата он всегда сможет найти нужный подход. Роджер не обращал внимания, когда Салли задумчиво замирал, — это не самое страшное из того, что могло произойти. На работе выдрессировал его держаться всегда рядом с собой и, чуть что, отвлекал, чтобы Салли не полез в драку. А если уж драки было не избежать, то присоединялся, вставая на сторону близнеца. И когда Салли терзали кошмары наяву, когда в каждой ночной тени он видел санитаров, а стены начинали сдвигаться и рушиться, Роджер всегда отвлекал его от галлюцинаций, тянул за собой и не отпускал, пока тот не проваливался в зыбкий сон. Не так давно Роджер узнал, что Соломону помогает музыка. Каким-то чудом от любой песни его сознание становилось более ясным и он успокаивался. Этим способом Роджер пользовался при любой возможности — ставил дома пластинки или сам тихо напевал какую-нибудь песню, точно зная, что это поможет Салли прийти в себя. Еще одним способом угомонить больное сознание младшего брата оказалась их новая работа. Каким-то чудом в борделе в окружении девушек Салли был тихим и покладистым, говорил спокойно и мыслил ясно. Это походило на настоящее чудо! И это чудо нужно было укрепить, но Салли упорно не заводил никаких отношений, что порядком злило Роджера. На часах была половина третьего. Роджер устало посмотрел на копию договора купли-продажи пивного завода и заметки о новых сотрудниках, которые готовы были продолжать работу после введения сухого закона. Осталось только нанять бухгалтера для этого дела и отстегнуть полиции их долю, чтобы не замечали работу завода. С парочкой бывших баров Хантер уже договорился о будущих поставках. Новое дело обещало быть куда выгоднее, чем все, чем они до этого занимались, но и трудности уже дали о себе знать. Одно дело — подпольные бои и покер со ставками и совсем другое — организовать настоящее промышленное производство. И пока другие бойцы ворчали, что скоро работы прибавится, Роджер старательно пытался разобраться во всех тонкостях алкогольного дела, чтобы и дальше оставаться верным помощником босса. Работа в борделе — дело хорошее, но он хотел быть универсальным гангстером и однажды занять место самого Хантера. Однажды. Когда бы оно ни наступило. У мужчины должны быть амбиции. Но пока ему приходилось возиться с бумагами под смех и стоны, доносившиеся из соседних комнат. Будь прокляты эти тонкие стены! Роджер сгреб бумаги в неровную стопку, сложил ее на столе и, торопливо затушив сигарету, поднялся, прихватив свой пиджак со спинки стула. В борделе всегда пахло на удивление приятно, хотя, возможно, это лишь в сравнении с залом бойцов, где пахло мочой и потом с кровью. Здесь же запах цветов и духов походил на райские ароматы, но при этом в любом итальянском ресторанчике пахло куда аппетитнее. Единственным недостатком этого рабочего места были разве что бесконечные фальшивые стоны и ругань да сплетни девиц. Но сидеть в одной из «рабочих» комнат было лучше, чем за столом прямо в зале, куда его изначально разместила мисс Джозефина — управляющая этого места, женщина уже немолодая, но все еще красивая для своих лет, с взглядом цепким и строгим. Роджер вышел из комнатки и едва не сбил одну из девушек, которая, хихикая, вела клиента к свободному номеру. — Роджер, осторожнее, ты меня чуть дверью не зашиб! — взвизгнула перепуганная девица. — Но не зашиб же, — подмигнул ей Роджер, натягивая пиджак, и встретил на себе на удивление ревнивый взгляд бородатого клиента, который следовал за девушкой следом. — Хорошо вам провести время, — учтиво пожелал ему Роджер и быстрым шагом пошел к лестнице, ведущей на первый этаж, где кружили свободные девицы — кто-то обрабатывая клиентов, а кто-то скучая без дела и сплетничая по углам. — Салли! Сал! — крикнул Роджер, выискивая брата, и без особого труда нашел его на диване у плотно занавешенного окна. Тот о чем-то тихо переговаривался с парочкой девиц, которые смотрели на него такими горящими глазами, что Роджер сбавил шаг и даже подумал, а не уйти ли ему и оставить Салли с ними. Может, хоть что-то в этот раз срастется. Уж если не тут, то Роджер уже не знал, чем еще помочь брату, тем более что после Мэдди, Салли заставил Роджера пообещать больше не заниматься таким агрессивным сватовством. — М? Что случилось? — спросил Салли, отвлекаясь от разговора с русоволосой девицей в откровенном фиолетовом платье, пока блондинка с другой стороны жалась к нему все ближе. — Смотрю, вы неплохо проводите время, — улыбнулся Роджер с надеждой, но стоило ему подойти, как девушки, шурша подолами платьев, вспорхнули, словно испуганные мотыльки. — Дамы, ну что же вы? Я вовсе не хотел вам мешать, — попытался вернуть их Роджер, но было поздно. — Прости, нехорошо вышло. У тебя, видимо, что-то наклевывалось, — покачал он головой и сел на свободное место рядом с братом. — О чем ты? — нахмурился Салли, озадаченно глядя на него. — Да брось, они так к тебе жались, я уже думал, вы все втроем займете себе комнатку! Знаешь, было бы определенно сильно для первого раза, — одобрил Роджер, но, к его разочарованию, Салли только махнул на него рукой, украшенной парочкой крупных перстней. — Ты все об этом. Я не стану лезть к девушкам. Мы здесь, чтобы их защищать, а не отвлекать во время работы, — осудил он Роджера, на что тот только пожал плечами. — Это бордель. И девочки это прекрасно знают. У нашей банды тут особые условия. Мы всегда можем принять хорошую благодарность без лишних затрат, так почему бы не воспользоваться? — подначивал Роджер, но взгляд Салли становился только строже. — И думаешь, им по душе подобные благодарности? У них тяжелая работа, Роджер. — В кого ты такой целомудренный? — начал злиться Роджер, чем только смутил брата. — О тебе же беспокоюсь. Ты же знаешь, нам скоро по двадцать. То, что с тобой… — Со мной все в порядке, — перебил его Салли и, поднявшись с места, принялся застегивать свой пиджак. Одним взглядом давая понять, что не собирается обсуждать свою девственность ни сейчас, ни после. — А ты чего выбрался из кабинета? Закончил отвлекать кого-то из девушек от работы и решил вспомнить обо мне? — Я всегда о тебе помню, — напомнил он брату. — Но я пришел, потому что нам через пятнадцать минут нам нужно быть в бойцовском клубе. Хантер должен был встретить нового бухгалтера и все ему показать, но задержался на встрече в Цицеро. Вербует там бывших вояк для охраны алкоголя и завода. — Встреча посреди ночи? Смотрю, вы и правда спешите с этим делом, — встревоженно заметил Салли. — И чтобы показать бухгалтеру его пыльный кабинет, нужны мы оба? Придется оставить бордель без присмотра. — Ой, девочки могут за себя постоять, и Джози всегда может достать дробовик, если нужно будет кого-то припугнуть. Но если ты хочешь поворковать с куколками, то я не против. Справлюсь сам, — подмигнул Роджер и поднялся с дивана. — Я иду с тобой. Размяться не помешает, — кивнул Салли, чем скорее разочаровал брата, чем обрадовал. Но тот все же смог промолчать, сохраняя надежду, что в какой-то момент, одна из девушек наконец оседлает этого скромного жеребца. — Ты нравишься Викки, — все же не удержался он, когда они уже прошли полквартала в блаженной тишине. Старший Скиннер просто не мог не поднять эту тему, потому что беспокойство о брате не покидало его ни на минуту. — Она мне тоже. Милая девушка, — с явной неохотой ответил Салли и недовольно поморщился, едва Роджер захотел продолжить. — Прошу, не начинай. Мы это уже обсуждали. — Ни черта мы не обсуждали, ты вечно съезжаешь с разговора и ищешь отмазки, а то и вовсе бесишься, — огрызнулся Роджер и щелкнул пальцами. — Сигареты есть? Мои закончились, — попросил он у брата, и тот, достав полупустую пачку, дал прикурить. — Я не хочу об этом. Ты меня не слушаешь, — буркнул Салли и нервно оглянулся, напряженно всматриваясь в темные полупустые улицы. — Начитался своих французских романов и теперь бредишь всякой херней. Конечно, я не стану такое слушать, — строго сказал Роджер. — А во время драки любой мужик возбуждается, это адреналин, а не твои извращения. Говорю, просто завали одну из девчонок в борделе, они буквально этим живут… — Я не стану так поступать, — фыркнул Салли. — Ты не слышал, что они говорят про наших, когда те захаживают отдохнуть, да еще и не платят. — Да какая разница, что они говорят о наших парнях? Могут хоть проклинать их, но вокруг тебя они сами вьются, и многие у меня о тебе спрашивали. Ты для них та еще невидаль — часто ли парень приходит в бордель, чтобы выпить чай и почитать? Это просто секс, давно ты у нас стал великим романтиком? — хихикнул Роджер, на что Салли только нахмурился. — Они хрупкие и ранимые. Я не хочу быть тем, из-за кого подобные создания льют слезы в подушку, — тихо ответил он, и взгляд его стал расфокусированным и задумчивым. Роджер тихо выругался. — То, что наша матушка частенько слезы лила, не значит, что все такие же. Она была хрупкой, а у нас работают те еще тигрицы. Поверь, если их кто обидит, они не выть на луну будут, а подсыпят чего в напиток или причиндалы ножом отрежут, а Хантер потом, как покровитель этого зверинца, поможет труп припрятать. Дай им шанс, думаю, они и сами будут рады тебя всему обучить. Вы вечно так сладко воркуете. — Конечно, тебя-то они уже всему обучили, — прищурился Салли. — И что это должно значить? — А то, что ты уже успел поиграть в Ромео с половиной из них. А когда наиграешься, они мне в жилетку плачутся, — напомнил Салли, но Роджер только рассмеялся с плохо скрываемой гордостью. — И заметь, ни одну из них я не принуждал и не покупал. Порой все просто происходит. Общее дело сплачивает людей, — улыбнулся он почти мечтательно. — Ну да. А еще с тех пор, как ты занялся финансами борделя, они все знают, кто отвечает за процент их выручки и может накинуть им бонус за счет заведения. — Говорю же — тигрицы, — улыбнулся Роджер. — Но в этом плане я личное и рабочее не мешаю. У меня есть принципы. Они дошли до невысокого здания из тусклого красного кирпича, где за прочными дверьми находился зал для тренировки бойцов и офис нового бухгалтера. — А ты перестань забивать голову всякой ерундой. Если хочешь быть таким благородным, то закрути роман с одной из них. Только не говори мне, что и это не подходит. Ты же не ищешь любви с первого взгляда? — насторожился Роджер. — Любви? — удивился Салли. — При чем тут она? Мне тебя достаточно. Но тут… Я просто хочу, чтобы это чувство было искренним и взаимным, — неохотно признался он и открыл дверь: — Давай, а то опоздаем на встречу с твоим счетоводом. — Подождет, если нужно, — беззаботно сказал Роджер, пыхнув сигаретным дымом, и прошел в здание, похлопал Салли по напряженному животу. — Поверь, желание там взаимное. Я уже все на себе проверил. Так что просто действуй. — Ну конечно, проверил, — пробормотал Салли и встряхнул головой, чтобы избавиться от нарастающего давления в ушах, которое накатило на него из-за этого разговора. Это небольшое здание братья хорошо знали — они практически выросли на стареньком ринге, среди загончиков для тренировки бойцов и чувствовали себя здесь как дома. И не только они. Днем тут обычно тренировались пара десятков бойцов, кто-то чтобы просто быть в форме и сбросить пар, тех, кто помоложе, гонял местный тренер, загоняя вчерашних бандитов из подворотни до седьмого пота, готовя их стать настоящими солдатами. Но сейчас у ринга сидели только Арчи с парой припевал, которых, видимо, Хантер оставил присмотреть за залом. — Эй, Арчи, не приезжал новый бухгалтер? — крикнул Роджер светловолосому боксеру, который тренировался на ринге. Тот отвлекся от боя и повис на канатах, бодро улыбнулся, но напрягся, стоило ему заметить Салли. Напрягся не он один — остальные тоже косо поглядывали на близнецов, и кто-то начал шептаться, отчего Салли нервно сжал кулаки и фыркнул в раздражении. — Не, я не видел, а что, ты встречаешь эту крысу еврейскую? — спросил Арчи и сплюнул на ринг. — Я думал, старик Хантер сам этим займется. — Думать — это не твоя работа, — оборвал его Роджер. — Хантер задержался в пригороде, поручил мне встретить счетовода и ввести его в курс дела. — Прямо так и поручил? — с сомнением спросил Арчи, то и дело бросая на Салли боязливые взгляды, но тот к нему никакого интереса не проявлял. — Да, — с вызовом ответил Роджер и упер руки в бока, усмехнулся, глядя на Арчи. — Эй, Роджер, — окликнул их знакомый голос. Салли обернулся к дверям, где появился еще один примечательный блондин из их банды — Грэгор. Но от него не веяло враждебностью, и взгляд его не полнился презрением и страхом, как у остальных. Этого парня Салли смутно помнил и точно знал, что Роджер спелся с ним, еще когда они сидели за угон. — Тут приехал какой-то Геллер. Хантера ищет, мне его выпроводить? — Нет-нет, я с ним поговорю, это наш бухгалтер, спасибо, Грэг, — улыбнулся Роджер и, проходя мимо, похлопал друга по плечу. — Еще один бухгалтер? Куда нам такую канцелярию разводить? — удивился тот и почесал лохматый затылок. — Бизнес растет, бумаг становиться много, денег тоже, все это нужно учитывать. А наш прошлый бухгалтер помер на той неделе от проблем с сердцем. — Ишь как. Счетоводов разводим, словно какая кантора с юристами, — хихикнул Грэгор. — А этот мужик хоть знает, куда лезет? — Должен знать. Ну или узнает уже совсем скоро. Ладно, ты пригляди за бойцами, чтобы не шумели, я поговорю с Геллером. Салли, идем, — позвал Роджер, а Грэгор приветливо махнул рукой. — Привет, Соломон, — улыбнулся он младшему Скиннеру. — День добрый, — буркнул в ответ Салли и последовал за братом, уже готовый прослушать целую нудную лекцию о том, как правильно надо перекладывать бумажки с цифрами. В широком зале, больше похожем на складское помещение, в распахнутых дверях стоял худощавый мужчина лет сорока, сухой, как увядающее дерево, в футлярном черном костюме и круглых очках на носу. Дорожки морщинок на его лице расползались так, что сразу было ясно: этот мужчина в жизни не улыбался. — Мистер Геллер, добро пожаловать, — звонко и решительно поприветствовал его Роджер и подал руку мужчине, пока тот строго его рассматривал. — Я должен был встретиться с Марчелло Мори. Или как вы его тут зовете? Мистером Хантером? У всех приезжих итальянцев всегда по несколько имен, — вздохнул он. — Его мало кто зовет родным именем, мистер Хантер вполне подойдет. И он задержался в пригороде, но все схвачено. Я его заместитель, и он лично просил вам все показать, —ответил Роджер. — Поверьте, я разбираюсь во всем не хуже Хантера. Вы прежде работали с такими организациями, как наша? — Работал ли? — хмыкнул Геллер и поправил очки на тонком носу. — Мальчик, я вел дела банд, еще когда ты на свет не родился, и с черной бухгалтерией бутлегеров справлюсь. — Прекрасно. Только ваши услуги нам нужны не для обычных… как вы сказали? Дел банд? У нас более амбициозное дело, — хищно улыбнулся Роджер. Геллер покосился на крепких мужчин, которые резались в карты на одном из заготовленных ящиков для будущей выпивки. Таких ящиков и бочонков Хантер давно закупил впрок, и зал был ими просто заставлен. — Морфием промышляете или игоркой? Хантер предупреждал, что у вас не малое предприятие, — уже более деловым тоном сказал Геллер. — Пройдемте в офис, я все объясню. — У вас офис на складе в замшелом спортзале? — удивился Геллер. — Это не просто какой-то спортзал — дядя Хантер тут начинал с подпольных боев и до сих пор их тут проводит в подвале. Это место многое для нас значит, — пояснил Роджер. — Так что проявите уважения к этим стенам, они многое повидали. — Ладно, ладно, как скажешь. Сразу тогда подготовим кабинет. Симон? — Он обернулся, кого-то выискивая, чем сумел удивить Роджера, а вот Салли давно перестал слушать их разговор и лениво наблюдал за тем, как бойцы режутся в карты. — Вы кого-то потеряли? — с легкой издевкой, спрятанной за нарочитой вежливостью, спросил Роджер. — Не терял я его. Симон, я говорил тебе, не отходи, мелкий паршивец, — прикрикнул Геллер на кудрявого паренька, который до этого стоял у окна, разглядывая тихую улицу через грязное стекло. — Я тут, не уходил. Прости, отец, — пробормотал тот, торопливо подходя. Подхватил сумку старшего Геллера и неловко улыбнулся гангстерам. — Это недоразумение — Симон. Или Саймон, если вам всем так нужно подходящее для Штатов имя. Он мне помогает по мелочи. Хантер разрешил его присутствие. Шуму от него не будет. — Ну да, — кивнул Роджер, окинув щуплого паренька оценивающим взглядом, но не нашел в нем ничего интересного. — Идемте. Салли тенью последовал за братом, но проявил куда больше интереса к сыну бухгалтера. Тот был таким же худым и жилистым, кожа тонкая, лицо в веснушках, кудрявые волосы цвета кофе с молоком. Темные глаза уставлены в пол и не решались подняться выше спин людей вокруг. Запуганный птенец с переломанными крыльями. Салли с сожалением вздохнул, наблюдая за тем, как в офисе этот малый по указанию отца разбирал документы из сумки. Роджер с Геллером быстро нашли общий язык, но Салли не слушал их, смотрел на воздушные пылинки в ярких полосах света, что пробивались через широкое окно. Он не всегда понимал, зачем Роджер берет его с собой на нудные рабочие встречи. Знает же, что ему на них не место. Просто стоять рядом, и все. Порой Салли казалось, что Роджер делает это, чтобы все, с кем он вел такие разговоры, точно видели, что он и есть один из тех известных близнецов. Чтобы слава сама начала на него работать. Если это было так, Салли был не против, но все же предпочел бы иметь дела более активные, чем просто стоять тенью позади брата. Можно было пойти в зал и вытянуть кого-нибудь на ринг. Он все еще любил эти драки. Все еще наслаждался горячим возбуждением и лучше понимал его. Смирился, что это все, что ему предстоит испытать, потому что понятия не имел, как ему найти себе подобного. Роджер как-то предложил заехать в китайский бордель в другом конце города. Сказал, что, по слухам, там работают не только девушки всех возрастов, но можно подобрать и парня на любителя подобных экспериментов. Но от одной мысли о том, чтобы стоять в борделе и выбирать какого-то затасканного всеми извращенцами города паренька, Салли стало дурно. Да и перспектива спать с кем-то за деньги отчего-то лишь отталкивала. Может, Роджер прав и виной всему книги да стихи, которых Салли начитался вдоволь? Но все же близости ему хотелось обоюдной. Он слишком часто слышал в их борделе фальшивые стоны и жалобы девушек, их едкие комментарии и шуточки о клиентах. Услышь они, что на самом деле о них думают юные развратницы, разом бы разбежались. И подобного Салли не хотел. — Если что, можете обращаться ко мне, — услышал он голос брата и по интонации Роджера понял, что тот уже заканчивает этот нудный разговор. — Непременно, — сухо ответил Геллер и шикнул на сына, чтобы тот ушел с дороги. Паренек так быстро метнулся в сторону, что едва не запутался в собственных ногах и подошел ближе к Салли, открывая проход отцу. — Доброй вам ночи, — простился Роджер и направился на выход, а Салли все стоял на месте, встретившись взглядом с перепуганным воробушком, который так и замер, робко ему улыбаясь и прижимая к груди папку. — Салли, идем! — поторопил его Роджер. — Я Симон, или Саймон. Как вам будет удобнее, — тихо проговорил паренек и протянул Салли руку. Салли несколько секунд смотрел на узкую ладонь с тонкими пальцами и нервно фыркнул, словно ездовой конь перед стартом на скачках. От этого хрупкого создания ему становилось не по себе, и хотя он хотел пожать руку, в последний момент передумал, отчего-то решив, что не сможет рассчитать силу и наверняка переломает тонкие косточки этого создания. И оттого, что Салли отказался от такого простого жеста, Симон заметно поник и неловко убрал протянутую руку. — Извини, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. — Лети, воробушек. И не советую залетать к нам в зал. Эти дворовые коты быстро тебе крылья переломают потехи ради, — предупредил Салли. Он хотел бы, чтобы его предупреждение не звучало как угроза, но вышло не слишком хорошо. И когда он вышел из кабинета, Симон Геллер побледнел как полотно, уже жалея, что попал в это место.