Devil's Twins

Когда-то в детстве, когда отец брал их с собой на бои, пока сам занимался приемом ставок, Салли услышал, что друзей отца называют солдатами. Он все еще помнил, как дергал отца за рукав и спрашивал — а почему солдаты? С кем они воюют? И тогда ему впервые рассказали о внутреннем устройстве банд, про генералов и боссов, по бойцов-солдат. А воюют они со всеми. Это то немногое, что Соломон хорошо помнил из рассказов отца, возможно, потому, что после Роджер долго доставал его этим и постоянно хотел играть в босса банды. Тогда это походило на условные названия. Как в игре, каждому своя роль и работа. Но к концу первых трех месяцев работы с алкоголем он в полной мере понял, почему они солдаты. Нападения на поставки алкоголя и бары участились, и на улицах то и дело происходили стычки бойцов итальянской и ирландской банд. Хантер и О'Рейли уже были не просто самыми крупными главарями банд, они фактически поделили город пополам и постоянно покушались на территорию друг друга. А алкогольная лихорадка начала влиять и на тех, кто до этого промышлял в тени и не высовывался. — Никто! Просто два идиота, ты понимаешь, Салли? — Роджер нервно закурил, а Соломон смотрел только на его сбитые в руки кровь. С тех пор, как обстановка обострилась, отсиживаться в кабинетах уже не выходило. Хантер всем солдатам напомнил об их месте. — Два идиота, которые решили с одним пистолетом ограбить машину. Они совсем страх потеряли. Я правда не понимаю. — Если дела и дальше так пойдут, то в реке больше трупов будет, чем на кладбище, — отстраненно заметил Соломон, привалившись к капоту автомобиля. Парковка за спортзалом пополнилась еще парочкой машин, и это место все чаще привлекало воришек. А угнать машины у них пробовали дважды за последний месяц. — А у нас еще пять баров на подходе, мы так поставки оформить не успеем, я все пытаюсь уговорить Хантера все же закупать еще и ром, но он на взводе и слушать не желает. Вышвырнул меня, словно ребенка неразумного. Да я это дело лучше него знаю! — продолжал беситься Роджер и в сердцах пнул колесо машины, отчего послышалось нервное тявканье. — Фу, Бобби! На Роджера не надо так, он просто злится, — Грэгор торопливо подобрал на руки свою ожившую псинку непонятной породы и обеспокоенно посмотрел на Роджера, видимо боясь, что тот может из-за дурного настроения пристрелить собаку. — Тебя Геллер ищет, нужна помощь с документами, — улыбнулся он, пока песик усердно облизывал его руку. — Блядь, даже перекурить нормально не могу, — зло прорычал Роджер и пошел в здание, а Соломон только махнул ему рукой и посмотрел на Грэга с животинкой. — Выглядит здоровым, — заметил он. — А? Да, Бобби поправляется. Хромает еще, но все с ним будет хорошо? Да, мальчик? Да? — весь светясь от счастья, спросил Грэгор у песика и начал чесать его за ухом. — Пусть растет. Станет грозным псом, будет парковку защищать. — Хорошая идея, — кивнул Грэгор, — а то Хантер совсем умом тронулся. — Да, знаю, я в ночь здание охраняю и еще пара бойцов. Военное положение, — кивнул Соломон. — Тебе привет из борделя. Я вчера там на охране стоял, девчонки по тебе скучают, — улыбнулся Грэгор и опустил вертлявого пса на землю, и тот радостно гавкнул. — М-м, — протянул Соломон, хотя сам уже не слушал светловолосого гангстера, потому что заметил в дверях зала Симона. Тот, как светлый призрак, прятался в тени и не решался выйти во двор. — Увидимся в зале, — махнул Салли рукой Грэгору, который рассуждал о том, как можно пристроить Бобби в банду. Симон юркнул обратно в здание, и Салли смог найти его возле складской комнаты, где хранились пустые ящики и пустые бутылки. Симон зажался в уголок и нервно дышал, молча глядя на Соломона. — Дыши спокойно. Давно меня начал так бояться? — с легкой обидой в голосе спросил Соломон и скрестил руки на груди. Симон не избегал его с того раза в офисе, даже наоборот. Салли постоянно видел, как этот птенчик за ним тайком наблюдает и бегает, но стоило подойти поближе, как он торопливо уходил под разными предлогами, и как подступиться к нему, Салли не знал. Он бы спросил у Роджера, тот явно лучше понял бы, что происходит, но это явно была не та тема, которую с ним стоит обсуждать. — Я не боюсь, — пожал плечами Симон, но явно врал. — Да ладно? Вон, едва зубы не стучат, — не согласился Соломон и протянул руку, погладил Симона по подбородку, ощутил, как парень вздрогнул от прикосновения. Салли убрал от него руку и вздохнул, чувствуя щемящее разочарование в груди. Возможно, не надо быть таким же проницательным, как Роджер, чтобы понять, в чем дело. — Со мной говори прямо, не переношу уловок. Мне жаль, если причинил тебе боль. Но не нужно играть со мной в эти кошки-мышки, — плохо сохраняя спокойствие, приказал Соломон, почему-то чувствуя нарастающее возбуждение. — Ты же сказал, что мне нельзя приходить к тебе домой. И я знаю остальных бойцов, вы сейчас всегда вместе отрядами работаете, я не хочу им лишний раз попадаться на глаза. Тебя сложно застать одного. А Роджера я боюсь, — смущенно сказал Симон и попытался улыбнуться. — Значит, не меня ты боишься? — все же уточнил Соломон, но ему стало легче на душе, и он уже смелее протянул руку к Симону, поглаживая его мягкую щеку. — Нет, — на выдохе ответил Симон и весь вытянулся стрункой, улыбался уже естественно, без напряжения. — А этой ночью мы… Мы могли бы снова остаться в кабинете? — тихо спросил он. Соломон отчетливо ощутил, как от такого простого вопроса тело словно поднялось на огромной волне, дыхание сбилось, и он так отчетливо вспомнил ту ночь, что ощущал вкус кожи Симона на своем языке, а от возбуждения захотелось кричать. — Мы будем делать это только ночью и только в кабинете? — серьезно уточнил Соломон, сам не зная, что делать. Он прежде лишь чувствовал это желание, мог фантазировать об ощущениях, но вдруг понял, что совершенно не знает, что делать конкретно. Он теперь должен быть как Роджер? Но тот таскает своим девушкам пышные букеты цветов и коробки конфет. Пробирается в их спальни ночами или заводит ночевать к ним в квартиру. Роджер играет в любовь, охотится на каждое смазливое личико, которое покажется ему интересным, но Симон вот он. Здесь и сейчас. И Соломон был почти уверен, что во всем чертовом мире они такие одни. И так некстати вспомнились рассказы Викки о том, как многое можно сделать с мужским телом. — Н-не знаю. Тебе там не понравилось? — растерялся Симон. — Напротив, — качнул головой Соломон и запустил руку в мягкие кудри Симона, не мог отвести от него взгляда, заметил под воротом рубашки темные синяки, оставленные им же в их прошлый раз. Как яркие метки или шрамы. И их хотелось видеть больше. — Я хочу сейчас. Здесь, — выпалил Соломон, прижимая Симона к стене, и снова, словно молнией, его разум пронзило еще одно воспоминание, но теперь о борделе, где он почти так же зажимал обнаженного безымянного мужчину. Только теперь это не драка. Теперь он не единственный, кого разламывает на части это желание. Он видел это по расширенным зрачкам Симона, пока его дыханию и даже запаху. Соломон схватил Симона за плечи и оттеснил к стене, хотел поцеловать его, уже даже наклонил голову, видел взволнованно приоткрытые губы и чувствовал его теплое дыхание, но так и не решился. Замер, чувствуя отголоски старой боли в нижней губе. Он видел белые зубки, и хотя понимал, что Симон не решился бы на подобное, что-то внутри него стучало — нет, нельзя. Это еще ни разу не обернулось чем-то хорошим, и он хорошо помнил боль. И потому вместо губ коснулся поцелуем щеки, легко толкнулся носом в скулу Симона, подсказывая, что нужно запрокинуть голову, и когда тот послушно подчинился, Соломон жадно припал к обнаженной коже, кусая ее и посасывая до тихих стонов. А Симон, подрагивая всем своим худощавым тельцем, начал шарить руками по его бокам и груди, трогая суетливо и неуверенно. От его прикосновений все органы внутри стягивались в тугие узлы, а мышцы напрягались, словно перед боем. Соломон запустил руку в кудрявые пряди, крепко удерживая голову Симона, а сам не мог оторваться от его шеи, растворяясь в ощущении пульсирующей жизни прямо у него на языке. Соломон не думал о том, что и как делать, разом позабыл все наставления Викки, а ведь она старалась его всему обучить, вот только сейчас даже ее голос было сложно вспомнить. И она уж точно не советовала кусать за щеку, но лицо Симона было словно покрыто тонким слоем сахара, и Соломон хотел чувствовать его вкус. Вцепиться крепче. Оторвать от него кусок теплой плоти. Симон тихо и испуганно застонал и сумел вытянуть рубашку Соломона из брюк, расстегнул их, запуская руки под плотную ткань, пока сам Скиннер забрался руками под его рубашку и гладил напряженную спину, царапая кожу короткими ногтями. — Не так сильно, ах, — испуганно взмолился Симон, когда Соломон снова его укусил, но тот не слышал ничего, кроме гула крови в ушах. А когда Симон сжал его член в руке и всего лишь сделал пару движений, Салли хрипло застонал и совсем потерял себя в ощущениях, точно знал, чего хочет. Снова кусая сладкую кожу, он отстранил Симона от себя, стянул рубашку и развернул Геллера к стене, навалился на него сзади, жадно кусая плечи и зарываясь лицом в мягкие волосы. — Салли, Салли, прошу, ай, тише, тише, пожалуйста, — шептал Симон, подрагивая в сильных руках боксера, но не мог ничего с ним поделать. Салли был слишком сильным и возбужденным, теперь, добравшись до удовольствия, которое казалось ему недостижимым. Брюки с шорохом заскользили по худым ногам Симона, и он встал на цыпочки, испуганно и возбужденно жался к стене, и страх в этом буйстве чувств становился все сильнее. — Салли не… не так быстро, ах, тише, прошу, мне больно, я… ах… — вздыхал Симон, ощутив пальцы внутри своего тела. Соломон хотел бы ему ответить, но забыл человеческую речь. Было лишь чувство и желание такой силы, что он едва ли не умирал в нем. Но нашел в себе какие-то искры человечности, чтобы прошептать хоть что-то нежное на искусанное ушко Симона, и зажал ему рот, чтобы заглушить болезненный стон. В его теле было так узко и жарко. Он весь пульсировал, сжимал до боли, до соленой влаги на глазах, и от чувства неописуемого восторга и наслаждения Соломон едва не задохнулся, крепче сжимал Симона, пока тот одной рукой упирался в стену, а второй хватался за запястье Соломона, пытаясь освободить зажатый рот. А затем начался шторм. Невероятный поток ощущений, в котором Соломон перестал чувствовать свое тело, словно сплетаясь с Симоном в нечто новое и прекрасное. Его руки и бедра, тепло кожи и стоны, влажный язычок и зубки, которыми он до боли впивался в ладонь. Боль разная и общая, и наслаждение такое, что способно расплавить металл. Движения напоминали гонку. Скачку за первое место, два тела, два живых существа на одном выдохе во все ускоряющемся ритме, и нужно было только крепче его держать, сильнее зажимать рот, даже когда по руке потекла кровь. — Тише, тише, не шуми, — почти молил Соломон, вбиваясь в тело Симона, то и дело целуя его затылок и плечи, хотя сам с трудом мог следовать своему же совету, задыхался от сдерживаемых стонов и чувствовал, что скоро эта волна обрушится бесчисленными брызгами, но пытался продержаться на грани подольше. Так долго, как мог, не зная счет времени и забыв обо всем, кроме горячего живого тела Симона в его руках. Такого удовольствия Соломон даже вообразить не мог, хоть Роджер с ним бывал слишком откровенным в интимных разговорах. Но тяжело дыша в затылок Симон и едва стоя на ногах, Соломон наконец-то начал понимать все то, что казалось ему глупой суетой. Зачем его брат прилагал столько усилий, почему так переживал о нем, почему так часто водил к ним девушек. Это было потрясающе. И голова чистая, пустая. Сердце бьется так шумно, но на нем и следа тревоги. Словно все темные пятна, весь мусор и дурные мысли смыло, оставив после себя чистый берег с кристальными песком. Но застывать так надолго он не мог. Салли отстранился от пыхтящего Симона и со странной смесью смущения и удовольствия заметил, как полупрозрачные струйки спермы стекают по его дрожащему бедру, и, встряхнув головой, поправил брюки и рубашку, пока Геллер повернулся голой спиной к стене и с трудом натягивал штаны, растерянно глядя куда-то в пол. — Пообедаем сегодня вместе? — тихо спросил он, не глядя на Соломона. — М? Я обычно обедаю с братом, — растерянно ответил тот, но все же добавил: — Да. Конечно. Мы можем пообедать вместе. — Хорошо. Ты… Ты тогда иди. Я выйду следом, — сипло попросил Симон. — Ладно, — кивнул Соломон, но вышел не сразу, чувствуя, что должен сделать что-то еще. И когда решился подойти и поцеловать неподвижного Симона в щеку, чувствовал себя полным идиотом.

***

Следовать за Роджером уже давно стало привычным для Соломона. Он не задавал лишних вопросов и никогда не сомневался в брате. Но все же был удивлен, когда тот провел его через служебный вход в театр-кабаре. — Ты вроде говорил, что это будет деловая встреча, — уточнил Соломон у Роджера, который бодро улыбался танцовщицам. — Да, все так и есть, идем, он должен скоро подойти, — подтвердил Роджер и завел брата в маленькую комнату с явно новой входной дверью. Внутри все было завалено реквизитом, в основном костюмами, что сразу привлекло внимание Салли, и он с интересом начал перебирать костюмы для пьес на вешалках, разглядывая причудливую вышивку, кружева и мягкий бархат ярких костюмов. — Так и знал, что тебе понравится, — улыбнулся Роджер. — Я люблю театр. На сцене всегда все такое яркое и понятное, — кивнул Соломон. — Ну, на этой сцене меньше драмы и больше обнаженных ножек, — хихикнул Роджер, закуривая. — Так что за дело? Ты не хотел обсуждать это в зале, — поинтересовался Соломон. — Потому что о моей задумке не стоит говорить среди бойцов Хантера, — объяснил Роджер свою скрытность, и Соломон настороженно посмотрел на брата. — Ты задумал сделать что-то за его спиной? — тут же понял он. — Не просто кое-что, а кое-что крайне прибыльное. Я об этом думал последние пару месяцев. Не будет ничего страшного, если мы во всей этой суматохе с алкоголем заполучим свою долю, — с предвкушением объявил Роджер и уселся на мягкий, но продавленный диван, закинул ногу на ногу. — И платить Хантеру долю за работу на его территории ты не планируешь? — все же уточнил Соломон и недовольно покачал головой. — Я и так плачу ему с наших точек покера и процент от выполненных работ. Так он еще совсем обезумел с алкоголем — мы с Геллером пашем как проклятые, чтобы вести все дела, а прибыль получает он. И за что? Просто потому, что так сложилось, — прорычал Роджер. — Я в состоянии провернуть работенку у него под носом так, что он и не узнает. — Уверен? Мы сами на той неделе сожгли квартиру того мужика, который свои рулетки начал ставить без ведома Хантера. Он не церемонится, когда кто-то нарушает правила, — напомнил Соломон, который явно не был воодушевлен затеей брата. — Уверен. Я обставлю все так, что он в жизни не узнает, — пообещал Роджер. — Как скажешь, — пожал плечами Соломон и снова вернулся к изучению костюмов, разглядывал алый бархатный мундир. — И что за дело? — О, а это самое интересное! — оживился Роджер и расплылся в улыбке. — Мы будем продавать наш алкоголь на территории ирландцев. Я буду списывать несколько ящиков как битые, это не вызовет подозрений, и будем продавать их в барах на их территории. Там только ром и есть, так что джин и пиво должны хорошо зайти, пусть и продавать будем с наценкой, но у нас-то оно вообще задаром будем. — А как ты там будешь толкать наше пойло? Думаешь, их бойцы бары не проверяют? Стоит только нашим машинам туда сунуться, как начинается перестрелка, — усомнился в плане брата Соломон. — В этом-то и вся прелесть. Наши боссы не смогли договориться о взаимной торговле, заперлись в своих границах и стерегут их, как одержимые. Но Шелби обещал найти мне бойца из ирландской банды, который нам поможет. Он поможет с продажей, а мы взамен будем продавать тут их запрещенный ром. И все в шоколаде, — Роджер улыбнулся и развел руки в стороны, словно ждал оваций. — Не думаешь, что наверняка кто-нибудь настучит, что в барах появился алкоголь, которого там быть не должно? — спросил Салли, заметив явную брешь в плане брата. — Я не сказал, что продавать будем в барах. Я сказал — на их территории, — уточнил Роджер, явно очень довольный своей идеей. — Будем продавать его на игорных вечерах. Они проходят в разные дни и в разных местах, сложно отследить, организаторам приплатим, чтобы они дали нам продавать алкоголь, но на играх с высокими ставками и люди богаче, купят дороже. И через бордели. Можно еще через ломбарды продавать. — Смотрю, ты все продумал, — улыбнулся Соломон брату и посмотрел, как тот довольно дымит сигаретой. — В общих чертах — да. Осталось все обсудить с этим Марсоном. — Это боец ирландцев? — уточнил Соломон и попытался придумать, как бы запомнить имя. Оно чем-то напоминало звук прибоя, но была в нем и холодная тревожность. — Ага. Шелби сказал, что этот парень давно перерос должность простого солдата, но О'Нелли такой же старый идиот, как и Хантер. Больше угрозы в молодых видит и не дает им развиваться без контроля и дани. — Значит, стоите друг друга. — Соломон взял шелковистый шейный платок из реквизита, погладил гладкую лазурную ткань и, подумав, убрал его в карман, прихватив как сувенир. — Только я тебе нужен для этого? — Что за вопрос? Конечно нужен, мы все дела ведем вместе, — удивился Роджер. — Ты знаешь, о чем я. Все равно в переговорах я не буду участвовать, — пояснил Соломон. — Ох, простите, у вас есть дела поважнее, мистер Скиннер? — оскалился Роджер. — Я просто… — Соломон запнулся под пристальным взглядом Роджера и хотел сказать ему правду, но вдруг впервые понял, что не хочет говорить брату об этом. По крайней мере, не сейчас. — Просто не хочу пропускать обед. Я со вчерашнего ничего не ел, проторчал на заводе с парнями на охране. — Сказал бы, можем зайти в ресторанчик через дорогу, — добродушно предложил Роджер, который, как обычно, едва брался за новую идею, легко мог забыть и о сне, и о еде, но не о сигаретах. — Всей толпой с твоими ирландцами и мелким Шелби? Не стоит так светиться, — не согласился Соломон, и Роджер кивнул. — Ладно, но побудь в начале сделки, познакомимся с Пирсом, а затем можешь идти. Захватишь мне спагетти с тефтелями? — Конечно, — кивнул Соломон и отвел взгляд. На душе стало тяжело и холодно. Он уже думал, что стоит рассказать Роджеру про Симона, но в этот момент в дверь юркнул молодой Уолден в новенькой шляпе и бодро всем улыбнулся. Вслед за ним в комнату вошел ирландец. Он был среднего роста и хорошо сложен, прямая осанка и смолянисто-черные волосы, плотно уложенные к голове, словно у певцов с большой сцены. Соломону всегда подобное нравилось, от этого волосы у мужчин блестели, словно были сделаны из стекла, и на ощупь становились твердыми. Было в этом что-то интересное. Лицо с острыми скулами, внимательные строгие серые глаза. Ирландец походил на хищную птицу, и Соломон почти наверняка мог сказать, что этот молодой мужчина не боится боли и умеет ее причинять с расчетливым хладнокровием. Салли видел это, словно хищник, который чувствует другого хищника даже на расстоянии. — Марсон Пирс, это Роджер и Соломон Скиннеры. Парни из банды Хантера, о которых я говорил. — Близнецы Скиннеры. Я о вас много слышал, — кивнул Пирс. — И что же ты слышал? — враждебно спросил Соломон и скрестил руки на крепкой груди. Он прекрасно знал, какие слухи могут ходить вокруг них. Вокруг него, в частности. — Что вы в деле с пеленок. Едва ли не крестные сыновья старика Мори. Что один из вас — воротила, а второй — убийца. Да много разных слухов ходит. Но их достаточно, чтобы начать работу, — легко ответил Пирс и прошелся по комнате. Шаг у него был уверенный, почти чеканный, чем-то напоминал походку военных, которых Хантер не так давно начал активно привлекать в банду. — Ну а вот о тебе я не особо слышал, — лениво сообщил Роджер, даже не поднимаясь с дивана. — Я думал, Шелби тебе уже целое досье на меня выдал, — хмыкнул Пирс. — А должен был? — немного растерялся Шелби, но Роджер покачал головой, говоря, что все в порядке. — Я вступил в банду всего пару лет назад бойцом. Хорошо держу удар, но специализируюсь больше на стрельбе. Пару месяцев назад открыл свой покер-клуб, но сейчас ведь всем не карты важны, а выпивка. И я хочу ей заняться. И если все сложится хорошо, то у меня могут быть связи с канадскими производителями ликеров. — А вот это интересно. Ликеры в борделе за милую душу пойдут, — оживился Роджер. — У меня есть вишневая настойка, — вдруг вмешался Шелби, и все разом на него посмотрели. — Ну, не для продажи, просто подумал, раз будем обсуждать дела, то лучше присесть и выпить, верно? — Он тоже в деле? — уточнил Пирс у Роджера. — Шелби, сможешь быть полезным? — улыбнулся Роджер. — Спрашиваешь, босс, — фыркнул Уолден и потянул за край новенькой шляпы вместо кивка. — Что ж, думаю, это будет начало прекрасного союза, — бодро сообщил Роджер и хлопнул в ладоши, готовый обсудить детали их нового бизнеса, а Соломон все посматривал на часы и думал, что ему теперь делать с Симоном.

***

Напряженное молчание тяжело давило на плечи, но Соломон не подавал виду, неспешно разбирался со своей пастой и чувствовал на себе нервный взгляд Симона. — Что? — не выдержал Соломон и строго посмотрел на Геллера, а тот тут же вжался в тяжелый деревянный стул. — Ты просил вместе пообедать, мы обедаем. — Да, спасибо, что пришел, — кивнул Симон, но сам явно был не голоден — к своей курице он почти не притронулся. И явно все думал, что сказать. Но когда решился, то только усилил напряжение, повисшее в воздухе. — Ты не мог бы побить Арчибальда? — Зачем? — хмуро спросил Соломон, строго глядя на Геллера. — Он и его бандиты мне жить не дают. Каждый раз цепляются, когда видят меня. Унижают и смеются, — тихо пожаловался Геллер. — И поэтому я должен их побить? — уточнил Соломон и отложил вилку, отпил немного кофе. — Мы же… Ты не обязан, но я буду очень… Очень-очень благодарен, — понизив голос сказал Симон и посмотрел Соломону в глаза. — Мы могли бы пойти на склад или снова остаться в офисе. — И для этого я должен побить Арчи? Он, конечно, тот еще драчливый петух, но безобидный. Если цепляется к тебе, пошли его куда подальше, — пожал плечами Соломон, но Симон только обиженно вздохнул. — Тебе легко говорить. Все знают, что ты — лучший из бойцов, к тебе боятся так цепляться, — пожаловался Симон. — Ко мне цеплялись толпой. Три ребра сломали. Дело не в том, можешь ты сломать им кости или нет. Правда же, ты словно таких парней, как Арчи, не знаешь. — Знаю, что они признают силу, — все продолжал настаивать Симон. — Я не буду бить его просто потому, что ты его боишься, — ответил Соломон. — Доедай свою курицу, мне нужно еще занести обед Роджеру, — поторопил он, но Геллер не хотел так просто сдаваться. — Но ты же помог, когда они пытались меня раздеть, в чем разница? — Тогда они применили к тебе силу и шутка была глупой. И ты кричал, словно притопленный котенок, — спокойно пояснил Соломон, и Геллер нервно поджал губы. — Можем сходить в тот бар. Тебе ведь понравилась живая музыка, — предложил Салли, и Симон кивнул. — Хорошо. — Вот и договорились. — Соломон поднялся из-за стола и махнул миловидной полноватой девушке у прилавка, и та начала собирать заказ для Роджера на вынос. — А я могу к тебе подходить, когда мы на работе? — осторожно спросил Симон. — Если хочешь — конечно, в этом нет никаких запретов и стен между нами никто не строил. Странный вопрос, правда же, — ответил Соломон и небрежно потрепал Симона по светлым кудрям. — До встречи, мышонок, — несколько неловко сказал Скиннер и направился к прилавку. Ему все еще было не по себе и чувство вины за маленькую ложь Роджеру засело под ребрами.

***

Роджер всегда мечтал начать подобное дело. Не просто пару раз в неделю собирать кочующие казино с рулеткой и покером, а иметь постоянное и прибыльное дело. Но организация оказалась куда сложнее, чем он думал, и пришлось привлекать больше людей. Шелби уже был в деле и оказался настоящим вундеркиндом. Роджер с удивлением смотрел на то, как этот шкет составляет таблицы, чертит графики и делает отметки на картах, оптимизируя время и размер поставок, как подбирает маршруты, где им не попались бы полицейские или люди О'Нелли или Хантера. — Ты где всему этому научился? — вместо похвалы спросил Роджер, а Шелби только поправил шляпу — подарок Роджера, с которым он теперь не расставался, радуясь, что теперь-то выглядит как настоящий гангстер, — и лукаво улыбнулся. — Так дела семейные, — пожал он плечами. — Да и мне всегда нравились таблицы. Так же все понятнее. — Шелби прикусил зубочистку и продолжил корпеть над картой. Роджер одобрительно похлопал его по плечу. С кухни приятно тянуло наваристым супом, а это значило, что Соломон почти закончил с ужином. Роджер осмотрелся и, нахмурившись, сел на свою постель, привычно потянулся за сигаретами, но пачка оказалась пустой. — Черт, — выругался Скиннер и кинул ее в ведро для бумаг. — Не думаю, что мы сможем собираться у нас на квартире. Это место все наши знают, могут начать задавать вопросы, если заметят тут Пирса. — Подыскать место для штаба? — с горящим взглядом спросил Шелби, словно подобное было его давней мечтой. — А есть что-то подходящее? — осторожно спросил Роджер. — Есть склад одного старого музыкального магазина, где мы закупались для кабаре. Там не так много места, но им нынешний владелец почти не пользуется. Он больше по часам, но склад с инструментами стоит. Думаю, за небольшую плату он без вопросов разрешит нам там собираться. — Хм, — протянул Роджер, — в кого ты такой смышленый? — В матушку, — хихикнул Шелби. — Ну так мне узнать о цене? — Да, только пусть все будет без лишних имен. Не нужно, чтобы он знал, что мы там собираться будем. — Да без проблем. Уолдены работают с кучей народа, всегда могу сказать, что я от какого-нибудь старого извращенца, который хочет в тишине кого-то помять. Роджер насторожился и посмотрел на Шелби уже совсем иначе. Тот заметил этот взгляд и покачал головой. — Не спрашивай, — попросил он. — Не буду, — согласился Роджер. — Не знал, что Салли готовить умеет, — сменил тему Шелби. — Да, он у нас хозяйственный. После смерти матери он на себя взял все дела по дому. Он молодец. Из него бы славный муж вышел однажды, — с досадой протянул Роджер, за что поймал на себе растерянный взгляд Шелби. — Так все это слухи? — Не слухи, — поморщился Роджер и со вздохом повалился на кровать. — Он просто запутался. У него бывает… — Роджер запнулся и покосился на Шелби, решая, стоит ли ему доверять, но все нутро подсказывало, что можно. — Если идея засядет у него в голове, то он ей бредит. Он один раз купил книгу на французском, потому что обложка понравилась, а потом понял, что языка не знает. Пустяк, казалось бы, но он бредить стал, вбил себе в голову, что должен прочитать ее, словно там скрыта какая-то тайна целого мира, купил словарь и, блядь, теперь может мурлыкать на французском. — Да ну ладно? Он реально язык выучил? — Ну, не скажу, чтобы он мог на нем прям говорить, но читает спокойно и тексты песен понимает. Говорить-то на французском с кем тут? Вот честное слово, он бы с таким упорством итальянский учил, от этого языка хоть польза есть, — вздохнул Роджер. — И с этим так же. Думает, что ему неинтересны девушки. — Ну, если нужно помочь… Знаешь, есть места для таких. Может, от вида волосатой задницы мужика у него быстро отпадет все желание, — пожал плечами Шелби. — Фу, черт, давай без этого, даже обсуждать подобную мерзость не хочу, — Роджер вздрогнул и снова сел в постели, понимая, что лежа просто уснет от усталости. — Давай помогу с маршрутом, — предложил он, и Шелби придвинул к нему карту и передал карандаш, чтобы Роджер мог обозначить путь для перевозки алкоголя.

***

Соломон никогда не видел Роджера таким загруженным. Всего месяц прошел с того момента, как он начал свой бизнес тайком от Хантера, и заниматься им совместно с основной работой было явно пределом его возможностей. Но из-за того, что Роджер постоянно носился на встречи с Пирсом или организовывал поставки, у Салли появилось чуть больше свободного времени, ведь его роль во всем деле сводилась в пассивной помощи — погрузке и охране, и сам он не стремился лезть в каждый этап работы. Это позволяло больше времени уделять Симону, и Соломон все больше начинал привыкать к своему мышонку. Едва ли не каждый день они находили укромный уголок, а после могли отправиться послушать музыку или пройтись по набережной. Звенящая неловкость постепенно пропала, но долгие тихие паузы часто наполняли их разговоры. Все же было что-то, что не позволяло стать ближе, но Соломон не был уверен, что хочет этого. Все происходящее его полностью устраивало, и он был не против, что Симон принялся ходить за ним хвостиком, красовался перед Арчи, и слухи быстро начали приписывать ему какую-то работу с обоими близнецами. Разок все же Соломон услышал ехидные пересуды. Смешки о том, что Геллер наверняка отсасывает за право сидеть за одним столом со Скиннерами, но подобные шутки прекратились после первых выбитых зубов у языкастых бандитов. В складской подсобке на мягком матрасе было куда удобнее, чем стоя у стены, и это место, хоть было далеко не похоже на нормальную спальню, пока что было лучшим из того, что они смогли оборудовать. Но Соломон мечтал уже наконец-то сделать все при свете и в комфорте, а не возле ржавых труб в окружении ящиков с бутылками для пива. Он никогда не оставался поваляться с Симоном. Едва кончал, отстранялся от парня и торопливо собирался. И этот раз не стал исключением, тем более Соломону нужно было успеть добраться до штаба, где Роджер собирался отмечать первый месяц успешной работы и распределить выручку между подельниками. — Я могу пойти с тобой? — спросил Симон, растянувшись на матрасе и неспешно натягивая брюки. — Нет, это наши с Роджером дела, там не место посторонним, — покачал головой Соломон. — А я все еще посторонний? — немного обиженно спросил Симон. — Ты понимаешь, о чем я. Правда, я думал, ты избегаешь Роджера, — заметил Соломон и хмыкнул, накидывая пиджак. — За обедом ты сидел белый как призрак и все время смотрел на него. — Ему не нравится, что я к вам подсаживаюсь, — пожаловался Симон. — Да, Роджер всегда ревностно к такому относится. Но он же не прогоняет тебя, — развел руками Соломон. — Только потому, что последнее время я говорю с ним о работе. А чем вы там занимаетесь? Что за встреча? — Симон сел на матрасе и с любопытством посмотрел на Соломона. — Тебе не стоит об этом знать. И поверь, мышонок, так для тебя же безопаснее. Пусть все будет так, как есть. Обеды, музыка и… — Матрас? — закончил за него Симон и улыбнулся. — Да, — чуть смутившись, кивнул Соломон. — Мне пора, Роджер не любит, когда на его встречи опаздывают. А я так и вовсе должен с ним там быть заранее. — Удачи вам там, — улыбнулся Симон. — Хорошо. Увидимся завтра. Собирайся давай, не будешь же здесь ночевать, — махнул Соломон рукой. — А почему бы и нет? Дома так шумно, а тут весьма уютно с тех пор, как мы перетащили лампу, — Симон постучал по уютной масляной лампе, от которой тянуло теплом. — Если что, можешь ночью прийти сюда. Можем поспать вместе… — Плохая идея, — покачал головой Соломон, и голос его стал строгим. — Что? Почему? — растерялся Симон. — Не нужно. У меня тревожный сон. Ночью и утро… Нет. Тебе это ясно? — не стал объяснять всего Соломон, и Симон только кивнул. — Вот так. Увидимся завтра, — попрощался Соломон. Симон еще несколько минут смотрел ему вслед, а затем накинул рубашку и, накинув на шею лазурный шелковистый платок, тихо мурлыкая под нос какую-то песенку, потянулся к своей сумке, чтобы достать старенькую книгу в мягком выцветшем переплете, и устроился поудобнее, накинув на ноги тонкий плед.

***

За время их работы штаб из простого склада музыкального оборудования превратился в полноценный офис их небольшой шайки. Они сдвинули все инструменты в дальний угол, освободив рабочее пространство, где расположился длинный стол, разномастные стулья и диван. Электрическая лампа горела тускло, и пришлось притащить парочку стареньких светильников, но Викки считала, что это только придает шарма этой дыре. Карта Чикаго теперь висела на стене вместе с доской, которую Роджер стащил из букмекерского клуба — там их хватало и от пропажи одной не убудет, а чертить мелом было удобнее, чем постоянно обновлять бумажные планы. Соломон смог раздобыть увесистый сейф, а Пирс черт его знает каким образом добыл целую машину, которая стала их основной рабочей лошадкой. Первые несколько недель они продавали алкоголь, который смогли украсть у своих боссов, а с полученной прибыли закупились ликерами у канадских партнеров Пирса. И теперь стол был завален увесистыми купюрами, и всем не верилось, что это правда происходит. Первое настолько крупное дело, первые свои деньги и каждая купюра была словно наэлектризована от нависшей над ними опасности. Сейчас они ступали на территорию, где не задавали лишних вопросов. Бутлегеры были боссами крупных банд и грызли друг другу глотки, метя свою территорию. А им удалось войти в дело будучи в тени, плавно и незаметно. Среди всех инструментов на складе Роджеру приглянулось одно лишь массивное пианино. Он время от времени пытался его настроить, и теперь оно играло как новенькое. И то ли дело было в вишневом ликере, то ли в пьянящем чувстве опасности, то ли настроение так сильно поднимала первая настоящая крупная прибыль, но душа у него пела, и он не удержался, под всеобщий гул своих партнеров сел за пианино. Грэгор, смеясь, принялся кружить Викки в танце, Пирс охотно подпевал на припеве. Шелби и Соломон сидели за столом, слушая музыку, и Уолден не мог скрыть удивления. — Черт, я понятия не имел, что он так поет, — восторженно сказал он и похлопал Соломона по плечу. — Да, — не скрывая гордости, ответил Салли, — он с детства это любит. Жаль, редко так поет для друзей. — Для друзей? Да с таким глубоким голосом он мог бы на сцене выступать! И не в этих дымных барах, а на настоящей сцене, черт, — пораженно хмыкнул Уолден. — Ему это неинтересно. Да и с нашей работой лучше так не светиться, — ответил Соломон. — Да, я понимаю. Просто… такой талант пропадает. К этому моменту Роджер уже закончил бодрую песню про Джонни — грабителя банков, и Грэгор едва не уронил Викки, когда закружился с ней на месте, но девушка только веселее засмеялась. — Это только начало, — бодро сообщил Роджер, улыбаясь во все тридцать два зуба и чиркая зажигалкой, чтобы поджечь сигарету. — Если такие деньги идут всего с пары игорных точек и одного борделя, что будет, когда мы расширимся. — А не опасно? — насторожился Грэгор. — Хантер же прознает. — Если прознает, что-нибудь придумаем, — отмахнулся Роджер, но Соломон знал, что этот вопрос куда сильнее волнует брата, чем он говорит. Дома он часто бормотал об этом вслух, когда забывался, и Салли знал, что отступной план у Роджера уже готов в нескольких видах. — Ну, запускать свои лапы в наличку собираемся или так и будем смотреть, как она валяется по столу? — взбодрился Пирс, а Шелби открыл бутылку с ликером, чтобы отметить. Роджер довольно отошел от пианино, и Салли поднялся с места, чтобы заключить в объятья своего счастливого брата. — Поздравляю, ты всегда мечтал о таком, — поздравил он брата, а тот, все улыбаясь, отстранился и, обхватив лицо Салли рукам, расцеловал его в обе щеки. — Мы только начали, братишка, — заверил он его и повис на плече. — Я уже все обдумал, все получится. Будем работать как ни в чем не бывало. Но ты лучше мне скажи, чего это Грэгор крутит Викки, я думал, у вас что-то намечалось? — с прищуром спросил Роджер. — Ох, нет, она просто славная девушка. Мы хорошо ладим, но я бы не стал… — Лезть к ней под юбку? А зря, очень зря, — подбадривал Роджер брата. — Не всегда же тебе со мной время проводить. Хотя я заметил, что Геллер за тобой как утеночек за мамкой ходит. Куда ни придешь, сразу появляется его кудрявая голова. Я не против, что ты общаешься с ним, но правда, ума не приложу, чего ты позволяешь ему так сидеть у тебя на хвосте, — поморщился Роджер, и Соломон, мягко хмыкнув, ответил честно, даже не подумав. — Мы спим с ним, вот и бегает. Я не против, — сказал он, а Роджер вдруг крепче впился в его плечо и поперхнулся дымом, пустым взглядом уставился на то, как их небольшая команда подсчитывает свою долю и разбирает купюры под пристальным взглядом Шелби, но сам ничего из этого не видел. — Роджер? Ты… Ты в порядке? — насторожился Соломон, заметив, как застыл его брат. — Поговорим дома, — тихо прорычал Роджер, и все его радостное настроение враз исчезло, уступив место такой темной свирепости, от которой Соломону стало не по себе. — И не смей об этом трепаться при людях, тебе ясно? — прошипел на него Роджер и схватил Соломона за рубашку. Казалось, он не выдержит и набросится на родного брата с кулаками. — Да, Родж, понял, — кивнул Соломон, вдруг понимая, что боится своего близнеца и совсем не готов идти с ним домой.