Медальон Златогривого Единорога

... Марго лежала на полу, глядя на дверь, за которой скрылся Драко. Он наговорил ей немало ужасных слов... Но все оттого, что что-то к ней почувствовал, пока был рядом с ней в последние несколько дней, и его заботы и тревоги о ней были искренни. А она своей зацикленностью на здоровье матери ранила его... Она ведь так радовалась, что матери становится все лучше с каждым днем... Но ссора с Драко свела ее радость на нет. Но какой же Сэнди подлец... Сказать Драко о том, что она позволяла брату себя ласкать... Но в том, что так случилось, все равно виновата она сама, и нечего теперь жалеть. Ведь сильнее всего Драко задело даже не это, а то, что она не согласилась поговорить с ним просто так, когда у нее не было причин грустить. Конечно, после всего, он подумал, что она им просто воспользовалась, что никогда он не был ей дорог... Мрачно думая об этом, Марго не замечала течение времени. Но в какой-то момент вспомнила, что завтра ей опять нужно будет работать за мать, и легла в постель, совершенно не желая спать.... На следующее утро Марго проснулась, после полубессонной ночи, в очень подавленном состоянии. Ценой больших усилий она вела себя на работе, как обычно. Оттого вечером, попав в особняк, она чувствовала себя опустошенной, и, вспомнив, что ей нужно отчитаться перед Волан-де-Мортом в проделанной за неделю работе, медленно направилась к Залу Собраний. И когда она вошла в зал, увидела, кроме отца, еще и Сэнди. Дикая ярость наполнила ее душу; повинуясь этому губительному чувству, Марго, молниеносным движением достав волшебную палочку, направила в брата Пыточное проклятье. Он сумел заметить проклятье вовремя, и отшатнулся в сторону. Марго же без промедления послала в него пышущее жаром огненное кольцо... Которое, не долетев до юноши, со злым шипением угасло. - Если ты хочешь затеять дуэль с братом, сначала доложи о своих успехах, и выйди из зала,- охладил ее ярость ледяной голос Волан-де-Морта, чьи глаза зло блестели на бледном лице, а волшебная палочка была направлена на нее,- только смотри, не убей его в пылу злости, ведь он мне еще нужен, как подчиненный. Но Марго не хотела ждать, когда она и брат останутся наедине - пристально глядя на застывшего на месте Сэнди, она прорычала в ярости: - Подонок! Кто тебя просил распускать обо мне язык в разговоре с Драко? Так хотелось похвастаться перед каждым, что ты сумел меня обольстить? - Ты меня не слышала, Марго?- повысил голос Волан-де-Морт,- выскажешь все брату позже, сейчас я жду твоего отчета. Или ярость уже лишила тебя способности думать трезво, и мне нужно охладить ее продолжительными пытками? Переведя взгляд на отца, чей гнев был не только виден, но даже ощущался на расстоянии, Марго, тяжело дыша, приблизилась к отцу, коротко сказав: - Мои сотрудники считают меня Имельдой, и никто из подчиняющихся мне волшебников не сопротивляется, выполняя свои поручения. Они мне передали следующую информацию. И она пересказала отцу те слова, что передали ей несколько подчиняющихся волшебников сегодня. Услышав их, Волан-де-Морт с предвкушением улыбнулся, спрятав палочку в складки мантии. - Хорошая работа, Марго,- прошипел он одобрительно,- продолжай собирать информацию, она мне пригодится. Можешь идти. Марго, бросив на брата взгляд, полный отвращения, вышла из зала, думая, что же ей делать дальше. Она не знает, сколько еще Сэнди будет в зале, а когда он выйдет, непременно атакует его каким-нибудь проклятьем. И ничем хорошим это не кончится... Может, сначала поговорить с мамой? Она наверняка сможет посоветовать что-то дельное... Войдя в комнату матери, Марго даже не успела что-то сказать - Мэри тут же спросила: - Что-то случилось? Ты выглядишь так, словно тебя кто-то разозлил. - Так и есть,- подтвердила Марго мрачно, присев на кровать рядом с матерью,- вчера я поссорилась с Драко. Это тот парень, который поддерживал меня, пока ты твердила, что я - не твоя дочь. Так вышло, что он... И девушка рассказала о том, что привело к ее ссоре с юношей, и о самой ссоре тоже. - Он наговорил мне таких ужасных слов, что я уже сомневаюсь, будем ли мы друзьями, как раньше,- заключила Марго,- я очень хочу помириться с ним. Но, уверена, он даже слушать меня не станет. - Здесь ты права,- подтвердила Мэри, внимательно выслушав дочь,- и у него достаточно причин для этого. Знаю, что ты не хотела его обидеть... Но ведь он прав в своих обвинениях. Хотя я сама не считаю тебя развратницей только оттого, что ты один раз позволила лишнее своему брату. - Но я, и правда, не согласилась просто поговорить с Драко,- произнесла Марго с горечью в голосе,- и теперь виню в этом себя. Теперь-то я понимаю, что Драко никогда не поступил бы со мной так же бесчестно, как Сэнди, но в тот день я все еще очень остро переживала, что брат хотел обесчестить меня, на самом деле презирая меня и ненавидя. Мать ей ласково улыбнулась, сжав в своих руках ладони Марго. - Не вини себя. Если Драко действительно дорожит тобой, он сможет тебя простить, хоть и не сразу. А я уверена, что так оно и есть - он ведь заботился о тебе так же, как делала это я. Если бы у него не было к тебе никаких чувств, он не стал бы предъявлять к тебе претензии, и злиться на тебя. Вопрос только в том, насколько сильна боль в его душе от ссоры с тобой. Если сильна, то пройдет немало времени, прежде чем он захочет вновь быть в твоей компании. - Хочешь сказать, эта ссора не навсегда?- улыбнулась Марго, почувствовав слабую надежду в душе. - Конечно, нет. Но тебе самой лучше не подходить к нему, пока он не решит, что хочет и дальше быть твоим другом. Иначе это еще сильнее обозлит его. - Я поняла. Постараюсь. А как ты себя чувствуешь сегодня? И они заговорили о самочувствии Мэри, и тех воспоминаниях, что она сегодня смогла припомнить... ... С тех пор, как Марго начала лечить ее силой медальона, Мэри чувствовала, что с каждым днем мышцы все лучше ее слушаются. Сначала - руки, потом - те мышцы тела, благодаря которым она могла переворачиваться и приподниматься. А на третий вечер ей начали подчиняться и ноги. Мэри радовалась этому прогрессу, но с возвратом утерянных воспоминаний все было не так радужно. Конечно, то, что Марго - ее дочь, волшебница уже не забывала, но воспоминания о сыне и Волан-де-Морте ей по-прежнему были не доступны. Иногда она внутренним взором видела образы людей, которые ей были в реальности не знакомы, или события, которые, видимо, принадлежали ее прошлому. И сколько бы Мэри ни пыталась понять, кто эти люди, и когда с ней происходили эти события, ничего не получалось. Она даже воспоминания с Марго не видела, но чувства к ней, пробудившись, уже не угасали, и Мэри больше не сомневалась в том, что Марго действительно ее дочь. Кроме Марго ее, как и ранее, навещал только Северус. Но когда Мэри сказала, что подвижность возвращается к ней не от его зелий, а от помощи Марго, он заявил, что вместо зелья, помогающего ее телу, попробует сварить зелье, с помощью которого Мэри вернет себе утраченные воспоминания. И на следующий день даже не навестил Мэри, что ее совершенно не огорчило - его компания была отчего-то неприятна волшебнице, и посещения Снегга она переносила только потому, что он пытался помочь ей своими зельями... ...Она карабкалась вверх, по крутым уступам, а над ней нависали неприступные, похожие на зубы злобных тварей, верхушки гор. Светлая макушка ее спутника маячила чуть впереди; ему явно было легче проделывать этот тяжелый путь. Оттого он зачастую значительно вырывался вперед, и она едва его видела, но потом, словно вспомнив, что идет не один, оборачивался, и с выражением плохо скрытого злорадства на лице поджидал, когда она его догонит. А она думала лишь об одном - чтобы этот долгий путь, наконец, закончился... ... Проснувшись, Марго некоторое время просто лежала в кровати, пытаясь понять, к чему ей приснился этот странный сон. Причина, по которой в этом сне был Драко, понятна - она ведь хочет с ним помириться, и каждый день в глубине души надеется, что он к ней подойдет, и извинится за те оскорбления, что нанес ей несколько дней назад. Но вот местность, по которой она и Драко шли... Марго никогда не бывала там, да и вообще не бывала нигде, кроме окрестного леса возле того дома, в котором она жила, да леса возле дома Мейндженов. Прекратив ломать голову над тем, почему она видела во сне путешествие с Драко по незнакомым ей горам, Марго вернулась к мыслям о работе - сегодня ей предстоит провести еще один день в Министерстве. И, чтобы не подвести свою мать, она должна играть свою роль так же хорошо, как и ранее... С того дня прошла неделя. Марго по-прежнему ходила на работу вместо матери - хоть к ней почти вернулась подвижность, и она могла сидеть в кровати и даже медленно ходить, память оставалась покрыта плотным туманом, и оттого Волан-де-Морт, понимая, что Мэри, появившись на работе в министерстве, может только испортить то поручение, что она выполняла ранее, продолжал настаивать на том, чтобы Марго и дальше работала за мать. И девушке волей-неволей приходилось подчиняться - она помнила, какое наказание ее ждет за неподчинение, и не хотела сделать своей матери хуже. И даже попытки Снегга помочь Мэри обрести ясность сознания и драгоценные воспоминания не имели успеха, что было очень странно. Марго даже как-то попыталась помочь матери медальоном, но эффекта не было, и волшебница решила больше не тратить силы медальона зазря. Вечером 26 июня, в последний рабочий день недели, Марго, отчитавшись Волан-де-Морту в выполненных ею поручениях от него, сидела в одиночестве в кухне, медленно жуя остывающий омлет с ветчиной. Она размышляла о том, почему ей каждую ночь снится один и тот же сон, про горы и Драко. И, когда дверь кухни негромко скрипнула, открывшись, даже не услышала этого, слишком погруженная в себя. - Хорошо, что ты здесь,- услышала Марго вырвавший ее из дум голос с звучащими в нем нотками злобного удовлетворения,- я уж боялся, что придется все-таки в твою комнату идти. Переведя задумчивый взгляд на говорившего, она с изумлением увидела Драко. То, что он ее искал, никак не вязалось с его хмурым и даже ожесточенным выражением лица. Драко же, остановившись возле стола напротив Марго, уперся в столешницу ладонями, и, нависая над девушкой, что с недоумением смотрела прямо в его серые глаза, произнес требовательно: - Прекрати являться мне во снах! Мне хватило тебя в реальности, и даже если ты месяц подряд или больше будешь сниться мне, это не переменит моего отношения к тебе. Опешив, Марго едва смогла произнести: - Ты видишь меня во сне? Но почему... - Только не притворяйся, что не знала об этом!- фыркнул юноша презрительно,- наверняка заколдовала меня, чтобы я пожалел о ссоре с тобой! Ошеломление Марго заменилось на медленно зарождающуюся злость - осознав, что Драко считает появление этих снов ее виной, она произнесла с ледяным спокойствием: - Да я при тебе палочку даже не доставала ни разу. И вообще, ничего не знаю о приворотных чарах. Драко желчно усмехнулся. - Не держи меня за идиота, Марго. Мне известно, что очаровать кого-то можно не только с помощью волшебной палочки. Волшебница холодно подняла брови: - Похоже, ты осведомлен об этом лучше, чем я. Мой подлый братец поделился с тобой своими умениями? Ему самому они помогли очаровать меня, да так, что я потеряла разум, и даже была готова расстаться с невинностью. Лицо юноши внезапно покраснело. - Мне плевать, почему ты и твой брат решили развлечься непристойным образом,- прошипел он гневно,- речь не о том, хотела ты близости с ним сама по себе, или по его воле, а о моих снах. Я хочу, чтобы ты в них больше не появлялась. Тяжело вздохнув, Марго произнесла тихо: - Можешь не верить, но я тут ни при чем. Мне и самой снишься ты, и незнакомые горы, по которым мы идем, в поисках чего-то, о чем я даже смутного представления не имею. Она хотела, чтобы Драко, наконец, понял, что она его не околдовывала. Но юноша, победно сверкнув глазами, воскликнул: - Наконец-то ты призналась! Ты знаешь, что мне снится, ведь сама наслала на меня эти сны! Эти слова породили в душе Марго бессилие - Драко упрям, как гиппогриф, и просто не хочет понимать, что не она стала причиной, по которой ему снятся эти сны! - Ты ошибаешься,- произнесла девушка тихо, но отчетливо,- я говорю правду, и, только вчера вечером рассказывала маме о повторяющемся из ночи в ночь сне. - Рассказывала, ну конечно,- протянул Драко так, словно Марго ему нагло и бессовестно врала в лицо, рассчитывая, что он поверит,- думала, я не догадаюсь, что ты и мать подговорила, чтобы меня обмануть? Но даже самые низкие уловки тебе не помогут... Шокированная тем, какого юноша, оказывается, плохого о ней мнения, Марго почувствовала, как горло словно сжала чья-то ладонь. Она даже не успела ответить что-то - слезы вдруг полились из глаз, от отчаяния и унижения. Как он может? Что она ему сделала такого, что он так ее оскорбляет теперь? И почему он не может ей поверить? Марго думала об этом, захлебываясь в горьких рыданиях. И ненавидела Драко за то, что он причинил ей эту боль, что пульсировала в ее груди, разрастаясь, как кровавая рана. Чтоб ему пусто было! Не хочет общаться с ней - на здоровье, но зачем же обвинять ее в том, что она портит его сны? Неужели он не осознает, насколько нелепы эти обвинения? Девушка плакала, терзаемая этими мрачными думами, пока слез больше не осталось. Все еще всхлипывая от горечи, что тяжелым осадком скопилась где-то в глубине души, она посмотрела на недоеденный ужин, ощущая, что ей противен один лишь его вид. И внезапно поняла, что Драко все еще стоит рядом с ней, а его лицо больше не излучает подозрительность, наоборот - юноша выглядит смущенным и подавленным. - Значит, не ты напустила на меня эти сны?- уточнил он несмело. Марго, чувствуя, что эти слова снова усиливают боль в ее душе, порывисто встала, желая уйти туда, где нет Драко. Но не дошла даже до двери - руки юноши мягко остановили ее, сжав за запястья, и повернув к себе. - Пусти,- сделала попытку освободиться Марго, не увенчавшуюся успехом,- или ты хочешь причинить мне еще большую боль и унижение? - Я был неправ,- произнес Драко тихо,- но теперь я понял, что зря обвинил тебя. Мне жаль, что я тебя обидел... Марго, приложив все силы, сумела вырваться, выпалив: - Не ожидала, что ты посчитаешь меня настолько порочной и подлой. Еще десять минут назад я жалела, что ты больше не друг мне, но даже если бы мы были в ссоре, и вдвоем преодолевали горы, не стала бы пытаться вернуть твою дружбу таким подлым путем. - Я знаю,- отозвался Драко,- но говорил все это из-за обиды и гнева. Мне хотелось быть с тобой, когда тебе это было не нужно, и это меня слишком задело. Поэтому я и поссорился с тобой... Из-за уязвленной гордости. Марго смотрела на юношу, ощущая, как сходит на нет гнев в ее душе. Она внезапно вспомнила, какая обида владела ею от мысли, что Драко ее не вспомнил. Значит, неделю назад что-то подобное происходило и с ним... И он хотел заглушить свою обиду, ранив ее в ответ... - Я никому не говорил, но... я помню ощущение счастья, из далекого детства,- прошептал юноша очень тихо, глядя Марго в глаза,- а когда я был с тобой, пытаясь утешить всеми силами, это ощущение вернулось. Я не был так счастлив даже с родителями. - Я думала, это происходило только со мной,- отозвалась волшебница тихо, ощущая неимоверное облегчение от того, что Драко испытывает то же, что и она,- оттого я почувствовала себя несчастной, когда мама сказала, что мы должны переехать туда, где не будет тебя. Я знала, что злая сила во мне восторжествует, это только вопрос времени... - Злая сила?- прервал ее Драко недоумевающе,- о чем это ты? - В моей душе живет тьма, и только когда я рядом с тобой, я не чувствую эту тьму,- призналась Марго,- по крайней мере, так было в детстве. Сейчас все сложнее, но твое общество по-прежнему мне приятно. Юноша едва заметно улыбнулся, легким жестом сжав ее ладони в своих. - Тогда... давай забудем все обиды, хорошо? Глупо дуться друг на друга, если в разлуке мы оба страдаем. - Я согласна,- отозвалась Марго, почти не думая - так сильно она хотела вернуть себе чувство радости от близости Драко. Она увидела открытую и радостную улыбку юноши, и улыбнулась ему в ответ, чувствуя, что горечь в душе почти исчезла от царящего там теперь умиротворения. Наконец-то она и Драко нашли общий язык... И больше не будут причинять друг другу боль из-за прошлых обид... Внезапно в ее душе появилось неясное чувство тревоги. Оно все росло и ширилось, и когда оно почти переросло в панику, Марго начала лихорадочно думать о причине появления этого чувства. Она сегодня еще не навещала маму - хотела сделать это сразу после ужина. Неужели именно ей грозит неведомая опасность? Волшебница едва расслышала вопрос Драко о ее самочувствии, но ощутила, что его пальцы тревожно сжали ее ладони. - Я должна идти к матери,- произнесла Марго коротко, мягко освободив ладони из рук юноши,- чувствую, что она сейчас очень нуждается во мне. И, едва увидев его кивок, вышла в коридор, самым быстрым шагом, на который была способна, дойдя до лестницы, а потом пошла по коридору второго этажа. Она едва сдерживалась, чтобы не побежать, и чувствовала, что паника, затопившая ее сознание, уже не дает думать трезво. Что вдруг могло произойти? Неужели еще один приступ? Огромным усилием воли перестав думать о возможном несчастье, что поразило ее мать, девушка, невольно затаив дыхание, шагнула в комнату матери. И увидела Мэри, лежащую на кровати, как и обычно. Вот только ее взгляд, когда мама посмотрела на подошедшую к кровати Марго, был туманным. - Ничего не помню,- произнесла волшебница так, словно долго держала в себе эти слова, в которых сквозила боль.- А когда пытаюсь о чем-то думать, что-то вспомнить, голова словно на куски от боли раскалывается. Как же хочется забыться... Марго увидела, как мама закрыла глаза, и с силой сжала виски пальцами рук, словно хотела выдавить боль из головы, чтобы избавиться от нее. Вот почему тревога вдруг завладела ее душой! Но что могло произойти? Неужели маме стало хуже просто так, безо всяких причин? Марго только подумала найти Снегга и спросить его о том, что же может быть причиной ухудшения самочувствия Мэри - дверь комнаты открылась, и вошел Северус, словно он угадал ее желание загодя, сразу же примчавшись. В его руке был пузырек с зельем, которое, видимо, должно было помочь Мэри. Но, подойдя к кровати, и внимательно посмотрев на лежащую в ней волшебницу, Северус тут же забыл о принесенном зелье, спросив у Марго с нотой тревоги в голосе: - Вашу мать что-то терзает? - Ей отчего-то стало хуже,- отозвалась девушка,- она ничего не помнит, и говорит, что даже попытка думать причиняет ей боль. Я не знаю, из-за чего это все... Нахмурившись, Снегг принялся осматривать Мэри, что лежала в той же позе, сжав руками голову. А потом внезапно склонился над женщиной, плавно поведя вынутой из складок мантии палочкой. - Зелье паралича,- процедил он, повернувшись к Марго,- кто-то заставил Мэри его выпить, но был неаккуратен, и на одеяле осталась капля. Мэри должна была потерять подвижность навсегда, но, почему-то, это зелье подействовало иначе, ударив по ее сознанию. Может, из-за последствий болезни... Марго уже не слушала его слова - она думала о том, что только один человек во всем особняке желал видеть мучения Мэри, и вполне мог захотеть, чтобы она никогда больше не смогла двигаться. Подлый, полный коварства, гнусный старший братец... И теперь ее мать страдает даже сильнее, чем он хотел... Сильной величины гнев заполнил душу Марго, вытеснив все остальные эмоции. Движимая им, девушка без промедлений направилась к комнате брата, желая мести. Она на ходу извлекла из складок мантии волшебную палочку, думая о единственном подходящем ей заклинании - том, что станет воплощением ее ярости. Заклинание столь опасное, что мама никогда с ней о нем даже не заговаривала, и пришла бы в ужас, если бы узнала, что Марго его тайком выучила, найдя в одной из маминых книг по Темным чарам, которая стояла не в шкафу, а хранилась в одном тайнике, в маминой комнате. Но теперь Марго думала не о том, что это проклятье применять очень опасно, а о том, что его мощь сокрушительна, и развеять его очень сложно. Во власти этого проклятья страдания Сэнди окажутся во много раз сильнее тех, что терзают ее мать сейчас... Перед дверью в комнату брата Марго сотворила защиту медальона, и, резким движением руки распахнув дверь, увидела стоящего возле окна Сэнди. Он, обернувшись к сестре, хотел что-то сказать, с гадкой улыбкой на лице, но она уже занесла волшебную палочку в резком жесте, выписывая ею извилистую кривую. Сэнди попытался ответить своим проклятьем, но не успел, и едва смог уклониться от красной искры. Она попала в шторы, и сразу же разрослась в бушующее пламя, обернувшееся пастью разгневанного дракона. Его яростное дыхание превратило комнату в жерло вулкана, и всего через пару секунд каждая вещь в комнате загорелась. Даже Марго, окруженная непробиваемой защитой, чувствовала нереальный жар, и ярость беснующегося пламени совсем рядом с ней. Она видела с растущим в груди наслаждением, как Сэнди пытается защититься от пламени, и все его попытки проваливаются; не сводя взгляда с брата, волшебница жаждала видеть еще большие его мучения, жаждала, чтобы они длились долго, и увенчались смертью в агонии. Она зловеще улыбнулась, увидев, что одежда Сэнди загорелась - а вся комната уже была похожа на воплощение ада на земле, объятая ревущим пламенем, постепенно наполняющаяся удушливым дымом. В бесплодной попытке облегчить свои страдания, Сэнди упал на пол, начал кататься по нему, дико и бессловесно крича; Марго подалась вперед, во все глаза глядя на его тело, зная, что его скоро сожжет заживо яростный огонь... Внезапно порыв ледяного, обжигающего после нереального жара, воздуха ворвался в комнату, укротив ярость огненного дракона; он заставил бушующие языки пламени уменьшиться со злым шипением, а затем - медленно угаснуть. Резко развернувшись к двери, Марго увидела застывшего на пороге Волан-де-Морта, с волшебной палочкой в длиннопалой руке; а его глаза полыхали огнем столь же смертоносным, каким было пламя, бушевавшее здесь до его прихода. - Ты воспользовалась для убийства брата самым неподходящим для этой цели проклятьем,- прошипел он, почти не размыкая губ,- ты осознаешь, что оно могло сжечь особняк дотла, не появись я вовремя? - Этот подлец хотел, чтобы мама никогда не встала с кровати!!- прорычала Марго, чувствуя, что ее всю трясет от безысходной ярости,- он напоил ее зельем паралича, и если бы не капля зелья, оставшаяся на ее одеяле, даже Снегг не смог бы сказать, что стало причиной ухудшения ее самочувствия! Но оно не приковало маму к постели, а принесло ей страдания от невозможности думать и вспоминать! Что бы ты сам с ним сделал за этот бесчеловечный поступок?! Переведя горящий взгляд на юношу, что надрывно кашлял, скорчившись на полу в лохмотьях полусгоревшей одежды на теле, Темный Лорд спросил у него со злостью в голосе: - Твоя сестра говорит правду? Ты хотел, чтобы твоя мать никогда больше не встала с кровати, напоив ее зельем Паралича? Едва подняв голову, и посмотрев на отца с ненавистью во взгляде, Сэнди коротко кивнул, закашлявшись сильнее прежнего. Марго, ощущая, что почти не контролирует себя, снова подняла волшебную палочку, но услышала слова Волан-де-Морта, охладившие ее пыл: - Если ты сотворишь еще одно заклинание, я буду карать тебя так же беспощадно, как и твоего брата. Ты права в своей ярости и жажде мщения, но Сэнди я накажу сам. И он начал пытать юношу, заставляя его вновь кататься по полу, и оглашать дикими криками комнату. Марго, ощущая наслаждение муками брата, смотрела на него до тех пор, пока Волан-де-Морт не дал ему передышку, прекратив пытать его. - Эти муки - лишь начало. Я помещу тебя в самую тесную и сырую из всех камер подземелья, и буду до потери сознания пытать каждый день - до тех пор, пока твоя мать не поправится. А если она не сможет оправится после принятия зелья, я лично тебя прикончу, и смерть твоя будет долгой и мучительной. - Почему я не могу пытать его?!- воскликнула Марго, чувствуя, что должна дать все еще властвующей ее душой ярости выход,- можешь не сомневаться, что я не стану жалеть его ни на мгновение... Оскалившись в странно-злобном предвкушении, Волан-де-Морт прервал девушку: - Такая мысль меня бы не посетила. Но карать брата я тебе не позволю - уверен, что твою жажду мщения удовлетворит только его мучительная смерть. А ведь ему может улыбнуться удача, если Мэри оправится. Впрочем, я позволю тебе понаблюдать за его муками, чтобы ты своими глазами увидела, что я не знаю жалости к предателям и тем, кто ставит свои желания выше моих приказов. Но сегодня я пытать его уже не буду. Возвращайся к себе, и воспользуйся ночными часами, чтобы отдохнуть перед рабочим днем. Осознав, что Волан-де-Морт, как обычно, указывает ей, что делать, не предоставляя выбора, Марго вылетела из комнаты, хлопнув дверью. В коридоре столпились несколько Пожирателей смерти, заинтересованные тем, что именно происходит в комнате, и волшебница, пролетев мимо них, едва успевших расступиться, почти побежала в свою комнату. Сейчас ей хотелось только одного - выместить свою ярость на чем-нибудь, раз она не может мстить брату. Но во власти этой бурной и неиссякаемой ярости она может и свою комнату уничтожить... И тогда отец ее точно накажет. Кто же будет заботиться о ее матери тогда? Нет, ей нужно успокоиться, нужно побороть гнев, хоть пока что она не знает, как это сделать... Думая об этом, Марго вошла в свою комнату, затопленную ночной тьмой. После вида ярко горящих предметов мебели и громких криков брата эта темнота и тишина, окружающая ее сейчас, подействовали на ее душу, как целебный бальзам. Ей вдруг показалось, что время остановилось; и вокруг нее будет только эта ночь, без луны и звезд за окном, и так же будут чернеть под темным небом еще более темные кроны - недвижимые кроны деревьев Безмолвного леса. Странно, но ей самой вдруг захотелось, чтобы так и произошло, хотелось вот так стоять у окна, глядя на картину темного неба и леса, ощущая, как последние отголоски ярости уходят из ее души, уступая место спокойствию и некоей отрешенности. И теперь, возвращаясь в своих думах к неосуществленной мести, Марго чувствовала только легкое сожаление. Что толку думать об этом, если не она в особняке хозяйка? Здесь властвует ее отец, и она, как обычно, вынуждена подчиняться ему, как и все его слуги. Зато она увидит мучения брата, возможно, уже завтра. Как же хочется, чтобы время пошло быстрее, и завтрашний день, хоть и выходной для неё, как служащей Министерства, уже остался позади! Хочется убедиться самой в том, что Волан-де-Морт сурово покарает ее брата за осуществленную им попытку сделать ее матери хуже! От этих мыслей Марго почувствовала сильнейшее возбуждение. Оно, не давая ей заснуть, все горело в ее душе, и девушка, даже пытаясь отвлечься мыслями о чем-то другом, еще долго лежала в кровати, ворочаясь с боку на бок в тщетной попытке уснуть... ... Сэнди шел к комнате матери, едва сдерживая торжествующую улыбку - наконец-то он хоть отчасти отомстит ей за все свои страдания! А его жалкая сестрица будет убита горем, узнав, что ее мать больше никогда не встанет с кровати! И самое важное, что никто никогда даже не подумает, что ухудшение здоровья Мэри - его вина. Тот, кто отдал ему зелье Паралича, гарантировал быстрый эффект. Жаль, что он не сможет остаться в комнате подольше, чтобы насладиться своим триумфом - ведь кто-нибудь может его увидеть, и заподозрить. А сейчас, пока он будет изображать Снегга, самое главное - не встретится с ним самим лицом к лицу. Он вошел в комнату матери, постаравшись придать лицу непроницаемое выражение. Мать не спала, и при его виде недовольно нахмурилась. - Что-то ты быстро, Северус. Ты же говорил еще пару часов назад, что придешь только завтра днем, и еще не успел доработать очередное зелье. "Только бы не возбудить подозрений,- подумал Сэнди, подойдя к кровати матери,- если она догадается, что я - не Снегг, мне уже не удастся опоить мать зельем". - Еще вчера я сварил одно зелье,- произнес он, пытаясь копировать манеру Снегга говорить холодно и бесстрастно, без злой иронии и насмешки, которая зачастую звучала в его собственных словах,- сегодня оно настоялось, и я решил, что могу дать его вам. Я возлагаю на это зелье большие надежды. Глядя на него уже без следа настороженности, Мэри протянула руку за флакончиком. И Сэнди отдал его матери, с предвкушением глядя, как она подносит флакончик к губам. Считал каждый ее глоток... И когда флакончик опустел, протянул за ним руку, внутренне ликуя. - Я зайду позже, чтобы узнать, подействовало ли зелье,- произнес он, пряча флакончик в карман,- отдыхайте, госпожа. И, повернувшись к двери, позволил себе злобную улыбку, которая так и хотела искривить его губы в эти томительные минуты притворства. Его месть совершена... Осталось только дождаться, когда все в особняке заговорят о новом недуге его матери... ... Остаток дня Сэнди провел, думая о достойной мести сестрице. Как он убедился недавно, ее в самом деле защищала некая вещь, и теперь навредить ей стало очень сложно. Что ж... известие о том, что ее мать будет прикована к постели навсегда, станет для его наивной сестрицы тяжелым ударом, и на первое время он удовлетворится и этим. А когда найдет способ еще сильнее ранить сестру, воплотит в действие новый план. Пытаясь на него напасть неделю назад, Марго была в ярости оттого, что он сболтнул Малфою, как ему удалось ее соблазнить.... Значит, этот самоуверенный наглец ей не безразличен... Можно сыграть на этом, и заодно попытаться выяснить, действительно ли сам Драко нисколько не увлечен Марго.... Внезапно его думы были прерваны - дверь резко распахнулась, и Сэнди, обернувшись, увидел сестру. Та была в ярости столь очевидной, что он просто не удержал довольную ухмылку, собираясь сказать ей какую-нибудь гадость. Но она, опередив его, взмахнула палочкой, и теперь ему предстояло узнать, какую именно кару она ему приготовила. Но то, что он увидел вскоре, отшатнувшись от искры заклинания, его поразило - яростное пламя Адского огня! Неужели его жалкая сестрица знает это проклятье и умеет его насылать? Ошеломление от этой мысли было заглушено быстро распространяющейся в его душе паникой. Он не знает контрзаклятья... Ведь даже и предположить не мог, что кто-то использует это проклятье на нем - оно действует не только на жертву, но и на того, кто его наслал. Значит, он обречен, и умрет совсем скоро вместе с сестрой? Но, несмотря на эти мысли, юноша пытался защититься от огня, задействовав одно за другим все заклинания, что подходили к случаю. Ни одно из них не давало эффекта, угасая под мощью адского огня. Он видел, что вся его комната горит, видел, что Марго стоит на месте, и огонь окружает ореол, что защищает ее, не в силах преодолеть... А потом внезапно понимает, что его спину лижет пламя - так, словно он стал рождественской индейкой, и его запекают живьем на сильном огне до хрустящей корочки.... В бессилии он упал на пол, и начал кататься по нему, надеясь, что это собьет жадный огонь с его одежды. Но все было тщетно, и теперь и его тело, и руки, и ноги, и даже лицо горело от нереального, непереносимого жара, и самой большой мечтой Сэнди было погрузиться полностью в ледяную, студеную, воду. Но откуда ей здесь взяться? Сестра не будет его жалеть, она доведет дело до конца... Но внезапно его отчаянная надежда сбылась - по всей комнате прошелся ледяной ветер, в секунды загасивший яростный огонь. Теперь вся комната была полна дыма, и неудержимый кашель заставил Сэнди скрючиться на полу в попытке избавиться от свербящего горло и рот дыма. И лишь когда прозвучал в наступившей тишине ледяной, как и обычно, голос Темного Лорда, Сэнди понял, кому он обязан спасением. Какая жестокая ирония... Ведь он никогда не был нужен отцу... Еще больше он удивился, когда Волан-де-Морт, увидев подтверждение его вины от него самого, запретил сестре карать его. Сэнди этому даже обрадовался - видел своими глазами, что она до сих пор в ярости, и чувствовал, что если дать ей волю, она его убьет, не задумываясь. И если бы он не пережил только что на своей шкуре мощь Адского огня, он бы, наверное, испугался ее. А так... подумал только, что сестра не так уж слаба, как ему раньше казалось, и что в ней есть кое-что и от отца, если она не погнушалась воспользоваться таким жестоким заклинанием для мести ему. Он ведь спасся случайно... Его мысли прервала новая боль - Волан-де-Морт Пыточным проклятьем заставил Сэнди корчиться сильнее прежнего, и вопить, срывая горло в диких криках. Он даже не надеялся, что отец будет его щадить, и когда боль стала стихать, порадовался этому. Пообещав Марго, что она понаблюдает за мучениями брата позже, Волан-де-Морт велел ей возвращаться к себе, а затем приказал Сэнди встать и идти за ним в темницы. Юноша поднялся на ноги с большим трудом - все его тело до сих пор горело, словно его жег невидимый огонь. Особенно сильный жар распространялся по всей спине, но, конечно, Темному Лорду плевать на то, что он чувствует. Как мог быстро Сэнди дошел до подземелий, и обрадовался тому, что именно здесь он проведет некоторое время - даже в коридоре было прохладнее, чем на верхних этажах, а когда юноша зашел в самую последнюю из камер, то понял, что здесь не только холодно, но еще и сыро - пол, стены и потолок покрылись мелкими капельками. - Будешь сидеть здесь,- прошипел Волан-де-Морт,- и молись, чтобы твоя мать смогла оправиться - иначе я позволю Марго запытать тебя до смерти. И он вышел из камеры, заперев за собой дверь. Сразу воцарилась чернильная, непроглядная тьма, но Сэнди даже обрадовался ей - после царящего в его комнате огня, из-за которого он чуть не погиб, ему больно было смотреть даже на пламя факела, и мрак приносил успокоение, располагая к размышлениям о произошедшем. Значит, в его плане оказался изъян - всего одна капля, пролитая мимо, и Снегг сразу догадался, какое именно зелье сделало самочувствие Мэри хуже. И, конечно, его безумная сестрица сразу подумала на него, а он даже не успел защититься от ее заклинания. Он еще не видел ее такой - расчетливой, жаждущей наслаждаться его страданиями, что были обязаны окончиться смертью. Теперь он чувствовал к ней невольное уважение, что, впрочем, не сделало ненависть к ней меньше. Только появилось понимание, что если он выживет, борьба с сестрой примет совсем иной оборот, чем ранее. Станет изощреннее и оттого острее. А то, что он должен выжить, Сэнди знал наверняка - ведь его цели еще не достигнуты, да и не может он погибнуть из-за одной досадной случайности. Он не мог не признавать, что его мать сильна духом, и так просто ее не сломить; зелье Паралича подействовало совсем не так, как он хотел, и вполне возможно, что Мэри сможет оправиться даже после помутнения рассудка и полной потери воспоминаний. Вот только, как скоро это произойдет, он не знал... Его размышления прервала нежданная боль - напомнили о себе ожоги на теле, которые от прохлады словно поутихли, а теперь внезапно заныли с новой силой, особенно на спине. Он постарался прислониться всей спиной к влажной стене темницы, и вместе с приятной прохладой ощутил жгучую боль от прикосновения поврежденной кожи к грубой породе. От этой боли он даже зашипел, осознавая, что впереди его ждет еще немало страданий. Страданий от тех, кто были ему ненавистны, и величину этих будущих мук он совсем скоро узнает, и почувствует на себе... Но несмотря на то, что уже привычная ненависть вновь воцарилась в его душе, Сэнди внезапно ощутил еще одно желание - чтобы кто-нибудь пришел к нему, и уменьшил боль от ожогов. Вспомнилось, как мать лечила его от лихорадки в далеком детстве - ее ласковые руки, полные тепла слова, и нежные объятия. То, что он все эти годы пытался похоронить в своей душе, теперь, вопреки его желанию, выплывало наружу, и за это он ненавидел сам себя. Сэнди хотел снова ощутить заботу и любовь матери, и скрипел зубами в бессильной ярости, понимая, что не может бороться с этим желанием, приносящим ему горечь. После всего, что он сделал и сестре, и матери, они уже никогда не будут чувствовать к нему что-то, кроме ненависти. Мать угрожала его убить, а сестра чуть не убила только что. Впрочем, приязнь сестры ему была не нужна, и после долгого самоубеждения он поверил вновь в то, что любовь матери не нужна ему тем более...