Комфорт

Рус проснулся сам, ещё и шести не было — поворачивал голову и потревожил побитую скулу, замычал страдальчески и нахмурился. — Блядство... — буркнул он, завозился, пытаясь лечь так, чтобы опять заснуть. — Я скоро собираюсь вставать, так что можешь уже не прикладываться, — я постарался понежнее взъерошить ему волосы, башка же наверняка раскалывается, — ну или отпусти меня и спи. А то вцепился и всю ночь не отпускал, собственника кусок. — Домой меня не закинешь? — попытавшись зевнуть, парень сморщился и прижал пальцы к разбитой губе. — Не хочу надолго Будду оставлять, он и так обижается, когда я дома не ночую. Да уж, если бы не кормушка с таймером, он бы рад был каждые два часа домой к нему бегать. Крюк получится небольшой, но с учётом вечных утренних пробок и моей нелюбви к опозданиям лучше перестраховаться. — Ну тогда точно вставай, — я высвободился и сел, — с тебя кофе за услуги таксиста. — С моим еблом сейчас только по кофейням шастать, ага, — откинувшись на спину, Рус аппетитно потянулся, продемонстрировав мне свою чудную блядскую дорожку. — Нормальное ебло, и за его состояние ты торчишь мне ещё и МакМаффин на завтрак, — ухмыльнувшись, я похлопал его по бедру, — давай, радужный единорог, поскакали. — Радужная здесь только ты, — вяло огрызнулся он, лениво поворачиваясь к зеркалу. И, кажется, моментально проснулся, аж подпрыгнул, — нихуя себе! Это вообще как так? Самодовольно хмыкнув, я встал. Конечно, дренаж вовремя и интенсивные помазюки творят чудеса, скула отчётливо жёлтая, но синевы никакой. Через пару дней уже можно будет на люди показываться, если не будет забывать мазать. Не мог же я допустить, чтобы он от меня к Будде вернулся наполовину аватаром, правильно? Руслан ни в какую не захотел куда-то выходить из машины, что вполне ожидаемо, так что завтракали мы по пути в салоне. В охуеть каком дорогом моему сердцу кожаном салоне, где я обычно стараюсь не жрать, но тут уж что поделать, все равно в необычно ранней пробке еле ползли. — Как мазь называется, кстати? — уточнил недобитый, без особой радости жуя картошку. Бургер он пожертвовал мне, потому что не мог на него рот раскрыть, а я что, я и рад. — Да любая от синяков, они все одинаковые, — пожал плечами я. Хорошая атмосфера. Никакого напряжения или обид, спокойно так сидим. Это мне нравится, да. Видимо, мы оба считаем, что он вчера был вправе выговориться и решить, уходить или нет. Так странно, я на него не злюсь. Обычно меня раздражает такая вот несобранность и беготня туда-сюда, но ему я позволил. Ай да Рус, ай да пронырливый кошара, всё-таки сцапал меня. Втюриться ещё не хватало! Другое дело, что ему самому от этого только хуже будет. Быстрый чмок на прощание — и парень побрел к подъезду. Бедный Будда там, наверное, с ума сойдёт, когда увидит хозяина таким побитым. А мне сегодня, видимо, предстоит встреча с зачинщиками, ну или хотя бы с одним. Может, хоть они скажут, что за нах и с чего они решили друг другу морды отполировать. Хотя я пострадавшего так и не спросил, кажется, толком, не говоря уже о нормальном допросе, с пристрастием, во время которого он бы мне все рассказал, включая то, что даже никогда не знал. Я взял из подставки телефон, хотел ему написать, но чертова шайтан-машина заорала прямо у меня в руках, я аж дернулся. И Имперский марш означает только одного человека. Или не совсем человека. — Yes, my lord, — я включил громкую, вернул телефон на место и снова уделил внимание дороге. — Ага, привет, — рассеянно ответил Пашка, — слушай, заедешь сегодня ко мне, как время будет? Так-так... — Домой, надеюсь? — уточнил я, начиная нервничать. Когда чувак, который заведует доставкой крови и держит клинику, где лечатся все вампиры и оборотни, зовёт к себе на работу, поневоле занервничаешь. — Нет, братишка, — тяжело вздохнул доктор всея нашей компании, — я в клинике буду до пяти, получится? — Конечно, получится, — я хотел посигналить притирающемуся мудаку, но это помешало бы разговору, так что я просто показал ему фак в окно, — только ты скажи мне, что такое стряслось, а то я старый человек, мне вредно нервничать. Он недолго помолчал, кажется, тихонько вздохнул, и я ощутил, как волосы шевелятся на затылке. Всю жизнь боялся врачей, потому что они редко говорят мне что-то хорошее. Я уже несколько месяцев не был у него, даже после перехода в это тело только сдал всякие анализы и все. По идее, он не может знать, что что-то со мной не так, правда? Он же не диагностирует взглядом! — Ты доставку просишь по мере выпивания, так? — я нечленораздельно промычал согласие, испытывая острое желание закурить. — Ты пил почти столько же, сколько в прошлом теле, что я списывал на привычку, но последние две недели начал хлестать, как не в себя. Сам понимаешь, это не есть хорошо, надо понять, что с тобой такое. — Угу, — потерев лоб, я позволил себе зажмуриться на пару секунд, — я буду где-то в районе трёх, удобно? — Да, подваливай, когда сможешь, — Пашка немного помолчал и добавил: — не загоняйся слишком рано, окей? — Никогда не бывает слишком рано, — хмыкнул я, сбрасывая. Здоровый вампир пьет кровь, как и ест, в соответствии с массой тела. То, что я пил, как в старом теле, нельзя списать на привычку — я пил тогда, когда чувствовал, что надо. Значит, расход был повышен. А тут и ещё поднялся. Пиздец как хуево. Если бы у меня, как у тачки, просто где-то по пути от горла к желудку трубка лопнула, было бы охуенно. Но в такое счастье я не верю, так в человеческих телах не бывает. До нормальной смены мне ещё больше полугода, сейчас прыгать вообще нет смысла, ещё не восстановился. Ну а если прожить полгода теперь станет пиздец какой сложной задачей? Сука, что же делать? Пашка, блять, вот нахуя было так рано говорить обо всем этом! В универ я приехал на взводе, порывался все бросить и поехать лечиться, но обещал же в три. Убейте меня, блять, почему сейчас? Почему сегодня вообще, а? Так ладно, не надо паники. Это нихуя не мой последний день на "Титанике", так что все будет хорошо! Может, у меня там просто язва или ещё что-нибудь такое безвредное, боль же сильно притуплена в чужом теле, вот и не замечаю. До пары ещё было время, так что я постоял у машины и покурил. Не с удовольствием и размеренно, а жадно и рвано затягиваясь. Я слишком часто был при смерти, чтобы впадать в истерику или не нервничать совсем. Я, блять, свое первое и любимое тело, холодное и на сто процентов мертвое, собственноручно хоронил! Обе половинки в одной могиле! Нахрена я вообще это все продолжаю, господи, давно уже надо было упокоиться с миром и перестать издеваться над своими нервами. Старый долбоеб, господи... Что-то холодное и очень мерзкое плюхнуло меня по шее и спине. — Как насчёт мороженки? — очень весело поинтересовалась будущая героиня криминальных репортажей. Медленно повернувшись, я, конечно же, узрел главную фифу в окружении фрейлин. И вдруг ощутил такую усталость, что даже бить не стал. Что за ебаный детский сад, ну блять, ну вот что за хуйня? — Хули тебе надо от меня, а? — вздохнув, я стянул кожанку, попытался стереть с шеи шоколадное и изрядно подтаявшее мороженое. — Это что, дерганье за косички? Нравлюсь тебе? Могла бы просто сказать, я как раз собирался предложить Русу тройничок. — Что? — густо подведенные брови поползли вверх, и это было довольно странное и стремное зрелище. Не красилась бы так ядерно, была бы симпатичная девчонка, нахуя вот так вот с собой? — Ты больная? Мне не нравятся девочки! Ее слегка визгливый голос дал по ушам, и я практически на автомате въебал прямой. Прекрасно поставленный, мощный прямой. Хорошо хоть, что не по ебалу, а в корпус. Ей очень повезло, что рост и каблуки позволили принять его в солнышко, а не ниже, иначе попрощалась бы с завтраком и селезенкой. — Нахуя было до этого доводить? — вздохнув, я поморщился. Глаза выпучила, скривилась вся, а вдохнуть-то не получается, да. Когда она оперлась своей когтистой лапкой на дверь крузака, я аж за лак запереживал. — Не трогай мою машину. Отбросив ее руку, я чуть ее всю не уронил, благо, подружки поймали. И в пизду. Сама виновата. Но бить бабу? Фу таким быть, Саня, фу. Вздыхая и матерясь под нос, я, как мог, вытер шею влажными салфетками, забрался в салон и уехал. Нахуй все. Конечно, все бывает в первый раз, вот и на женщину первый раз руку поднял. Ну, так сильно и без ее просьбы. Довольно мерзкая ситуация, но и она тоже, блять, нашла время. Чего вообще приебываться было ко мне? Завидовала, что Рус за мной бегает, как щенок, а на нее с самого первого сентября и не смотрел? Насколько мне известно, ему нравятся девушки ниже него, хрупкого, тонкого сложения и без особых форм. Вот всегда считал, что любители мальчишечьих фигур — латентные мужеложцы. Это тело точно попало во все пункты, а вот фифа — ни в один. Ну ладно, тонкое сложение ей можно с натяжечкой приписать. Ее фигура скорее мне бы понравилась, если бы не характер и избыток косметики, все-таки мне больше симпатичен лёгкий естественный макияж. Пашка довольно долго не брал трубку, потом сам перезванивал. — Мой лорд, сейчас можно приехать? — я прибавил температуру в машине, чтобы не мёрзнуть без кожанки. — У меня внезапно освободился день. — Давай, не вопрос, — рассеянно ответил он, видимо, немного занят, — скажешь, что ко мне. Так, ты ел? — Ага, минут двадцать назад, — наверное, из-за этого он перенесет анализы на завтра, их же надо натощак, — завтра приехать? — Нет, давай сегодня предварительное обследование сделаем, а завтра шлифанем, — я угукнул, и он сбросил. Клёвый чел, на самом деле. Обожает свою работу и жить готов в клинике, постоянно ездит куда-то на курсы, квалифицируется, развивается. Мы с ним познакомились хер знает когда уже, я тогда только вернулся в Москву после трех лет в Новосибирске и нескольких лет в Штатах и искал себе поставщика крови. А Пашка ну просто до пиздеца похож на Энакина. И, когда Энакин стал Вейдером, это имя так прочно приклеилось к Паше, что он даже перестал пытаться что-то изменить. Так и остался Лордом ситхов Дартом Вейдером, хоть и плюется, если его так назвать. Но против "мой лорд" ничего не имеет. И я был очень, очень разочарован, когда он назвал сына Димой. Потерял на всю жизнь возможность говорить "Люк, я твой отец!", ну что за человек такой! Меня без вопросов проводили в кабинет для анализов, взяли три бутылька крови, потом отвели к начальству в офис. — Империя требует кровавых жертвоприношений? — поморщился я, потирая проколотый локтевой сгиб. — Я хочу сразу побольше анализов сделать, чтобы иметь общую картину, — Пашка встал из-за стола, пожал мне руку, — чай-кофе? — Кофейку, ага, — плюхнувшись в хай-тек кресло, не слишком-то и мягкое, я вытянул ноги, — чтобы я не мучился, скажи, какие предположения. Пашка помедлил. Попросил секретаршу принести кофе, разложил ежедневник и ручку по местам, сел напротив в гостевое кресло. — Ладно, ты уже большой мальчик, — потерев руки, он сложил пальцы домиком, — скажи-ка мне, когда у тебя последний раз были месячные? — Э? — приподняв брови, я попытался припомнить, взял со стола календарик. Первые-то понятно, потом были ли? Не было! То было в конце сентября, сейчас дело идёт к середине ноября. Так, блять! — Месяца полтора назад. — Понимаешь, к чему я клоню? — мягко уточнил семейный доктор. Да уж, трудно не понять. У, ссаные гондоны, надо было еще и противозачаточные пить! Пиздец, сука, везде наеб! — Мне вот интересно, у тебя тут можно аборт сделать? — постукивая пальцами по подлокотнику, я разглядывал современную минималистичную картину на стене. — Сань, — с укором покачал головой Пашка. Если сейчас начнется вся эта религиозная и гуманистическая чушь про жизнь, я только покажу ему на его диплом, висящий в рамочке на стене. Благодаря этому диплому уж он-то точно должен знать, насколько это сейчас человек. Ни на сколько, блять. Я мужик, и я нихуя не собираюсь рожать, даже если от этого будет зависеть моя жизнь! — Ну ебать, ты предлагаешь мне родить, что ли? — фыркнул я. Даже интересно, а не Рус ли отец? Пиздец. Ему об этом точно знать не обязательно, сам еще ребенок, а еще дико порядочный в некоторых вопросах, явно будет ебать мозги и просить оставить. Дети? Нет. Самому родить? Тем более нет. — Дело твое, на самом деле, — пожав плечами, поклонник кровопускания встал, обошел стол и полез копаться в ящике, — но только учти, что не всегда у женщины отсутствие месячных означает беременность, это может быть и болезнь, и твой образ жизни алкаша. А еще ты конкретно так похудел, вернее, это тело похудело после твоего переселения и перестройки метаболизма, так что не паникуй раньше времени. — Вот спасибо, — хмыкнув, я закинул ногу на ногу, — но я предпочту беременность, — он поднял на меня изумленный взгляд, — ну а что, раз и все, а болячку еще лечить надо. — Ты пиздецки неисправимый циник, Сань, — в меня кинули коробочкой слегка тошнотворного поросячьего розового цвета, — начнем с самого простого способа определения беременности. Спустись в кабинет, где кровь брали, дадут тебе баночку. — Вся эта твоя медицина ужасно унизительная, — показав фак, я все же поднял задницу и пошел, куда сказали. Удивительно, что даже не нахуй. И вот как я, сука, должен попасть в баночку? А? Для баб должны быть отдельные баночки, контейнеры, сука! Но злился я больше от того, что конкретно нервничал. — С-сука! — цыкнул я, когда вторая полоска проявилась очень четко, настолько четко, что шанса спихнуть все на неточный результат не было. Выкинув всю эту хуйню в мусорку, я душевно так пнул ни в чем не повинное ведерко и попиздовал обратно к Пашке. Ничё не знаю, быстро мне аборт! Это я ему и сказал, едва ли не с ноги распахнув дверь в кабинет. — Не торопись, — спокойно попросил доктор, увлеченно с кем-то переписываясь, — экспресс-тест далеко не истина в первой инстанции, подождем результатов анализов, а еще завтра надо сделать забор крови натощак, не забудь. Не ешь ничего жареного и жирного сегодня и не насилуй Руслана для чистоты эксперимента. Я озлобленно фыркнул и снова сел, где сидел. И как я не допер проследить за месячными? Пиздец, бля, у меня же даже календарь был! Старый долбоеб, господи. Ладно, ладно, сейчас же век расцвета медицины, беременность — не худшее, что могло со мной случиться в этом теле. Руслан, конечно, красавчик. Если так посчитать, то, вероятнее всего, это он постарался. Люблю-не-могу, а тут раз и обрюхатил. Ц-ц-ц, молодой человек, нехорошо, ну-ну-ну. Отпиздить бы его, конечно, за такие издевательства над старым человеком, но, во-первых, очень сомневаюсь, что он именно такого результата добивался, когда душевно меня трахал, во-вторых, говорить ему обо всей этой катавасии я не стану. Добросовестно же пользовался резинками, даже если очень хотелось, а за ней надо было вставать. — Скажешь ему? — поинтересовался Паша, и добавил: — Руслану. — Во-первых, ты сказал, что это еще не точно, — я загнул один палец, — во-вторых, зачем говорить, если решение я уже принял и его последствия не коснутся, — второй палец, — в-третьих, он еще тот рыцарь, а истерики мне без надобности. — Но вот Сёме ради прикола я бы сказал, — захихикал Пашка, и я в который раз завистливо потрогал языком свои укороченные клыки при виде его полуторасантиметровых. Вот по чему из первого тела скучаю, так это по клыкам. И по эрогенной зоне на ладонях, ух-х, сука, как же она была хороша. Можно было кончить, просто гладя упругие красивые бедра какой-нибудь красавицы. Правда, действующий член перебивает все достоинства холоднокровного тела, однозначно. — Слышь, бля, я тебя за разглашение врачебной тайны без штанов оставлю, — погрозив ему пальцем, я встал, — не забывай, у кого тут больше ста лет практики и отличная память на прецеденты, друже. — А еще я помню, что ты специализируешься на уголовных делах, — слишком уж пренебрежительно фыркнул этот эскулап, — завтра приезжай к восьми, уже будут результаты сегодняшних анализов. — Ладно, но я не всекаю, что ты там еще собрался анализировать, — я пожал ему руку и пошел на выход. — Ничего жареного и жирного! — напомнил в спину Пашка. Я подумал было поехать к Русу, но быстро отказался от этой затеи. Не сдержусь еще, потом хлопот не оберусь. Лучше домой, да. Отосплюсь, поиграю, может, закажу себе чего вкусненького. Обдумаю все. Ну, в смысле, не то, что хочу оставить ребенка или что-то в этом духе, а как правильно провернуть. Почитаю об этом, наверное, выберу самый безопасный для тела способ, мне ведь в нем еще почти год ходить. Конечно, Пашка тоже выберет мне самый подходящий способ, уж он в этом больше понимает, но адвокатская привычка требует всегда быть готовым к обсуждению, если уж тема известна заранее. Кстати, об адвокатстве. Вернее, о будущих юристах. Нахуй этот ебаный универ, в пизду. Это было весело, но утомительно, так еще и проблем стало больше, чем того самого веселья. Буду нормально спать до полудня, с Русланом и так видеться смогу, зато не будет ебать мозг вся эта инфантильная молодежь и не будут приставать по мелочам и без повода всякие тупые пёзды. Мороженым она, блять, в меня кинула! В глотку его надо было ей запихать! Были многие знакомые у меня, которые частенько говорили, что есть такие бабы, которых и ударить не зазорно, теперь я их понимаю. Раньше всегда аристократическое воспитание не давало даже подумать о такой дикости, а вот теперь распечатался. Конечно, я был на эмоциях, но она реально заебала. Надо ж было приебываться ко мне столько времени! А вообще, я уже соскучился по работе. По беготне, судам, ночным подготовкам к слушаниям. Я всегда любил свое дело, хотя учиться пошел по настоянию родителей. Они желали видеть во мне чиновника, но мне больше пришлось по душе быть адвокатом, уж не знаю, почему. Со временем, набравшись опыта и получив определенную славу в нужных кругах, я оставил нудные бракоразводные процессы и элементарные земельные споры. Уголовные дела часто разнообразные и уж точно очень интересные. Особенно по американской системе, которую я нюхнул и быстренько оставил позади. Частенько коллеги меня спрашивали, как мне не совестно и не противно представлять интересы убийц, насильников и прочих уебков, но это для меня свидетельствовало лишь об их непрофессионализме. Если не можешь абстрагироваться и воспринимать защиту клиента, как просто задачу, которую надо выполнить, и начинаешь ставить себя на место жертвы или ее родственников, значит, хуевый адвокат, ничего хорошего из такой защиты не выгорит. Да, при наличии прямых доказательств, которые с появлением камер стали еще той костью в горле, практически невозможно добиться полного оправдания, особенно, если дело получило резонанс, но уж точно мои клиенты садились по самым мягким условиям и на самые маленькие сроки. Сейчас нет смысла опять открывать практику, в таком-то непрезентабельном виде. Было бы это тело не таким молодым, может, еще и можно было бы периодически браться за что-нибудь простенькое ради поддержания формы. Брякнул телефон. Таки ты ей втащила) Вздохнув, я закатил глаза и быстро набрал ответ, стараясь почаще смотреть на дорогу. Что поделать, она выпрашивала весь семестр. Тебе уже донесли, что я плохо себя веду? Вся конфа только об этом и жужжит, там два лагеря, глянь Приедешь ко мне? Ну вот. И я и рад бы согласиться, под хуевое настроение с ним хорошо, потискал бы ласкового Будду. Но нет, уже решил. Хочу побыть один. Завтра, наверное, заскочу, как с делами разберусь. Или ты уже в универ пойдешь? Я ебал с такой рожей там показываться И замолчал. Может, недоволен, что не приеду, но, скорее всего, решил правда оставить меня наедине с собой. Не исключено, что считает себя виноватым, потому что сам себя вчера не очень хорошо вел. Читать холивар на двести сообщений я не стал, и так примерно знаю, кто меня оправдывает, а кто обвиняет. Я заехал в кулинарию, взял себе всякого вкусного, а еще сладкого. Но не жареного и не жирного, да. Приехал домой, почитал про аборты, почитал книжку, поел, покатал в Борду, а потом вдруг осознал, сколько же времени у меня занимал Руслан. Общение с ним, походы похавать, посиделки у него дома. Конечно, я все время ощущал себя занятым, когда надо было либо обниматься с ним, либо отвечать на сообщения. И я все это делал с удовольствием, даже обнимашки с натяжкой можно включить в список того, что мне нравится с ним делать. Сколько же для меня значит этот пацан, подумать страшно. Поменяв повязку на руке, я завалился в кровать. Хотел было почитать, но как-то мысли уплывали все на Руса. Даже интересно, как бы он отреагировал, какое бы у него было выражение лица, если бы я сказал ему, что беременный от него. Фыркнув, я перевернулся на живот и обнял подушку, уткнувшись в нее носом. Угораздило же нас. Я не люблю, когда меня трогают, он любит трогать. И когда его трогают тоже, аж урчит, если погладить по голове и почесать за ухом. Я бухаю, как черт, если подвернется случай, а он крепче вина ничего не пьет. Он кошатник, а я к ним очень прохладно отношусь, потому что в первом теле была аллергия на кошек. Вдруг вспомнилось, как Сёма говорил, что решил проблему с «купи котенка», сказав, что аллергия, лет десять назад. Вот же сучкин сын, не стыдно было ребенка обманывать? Но обманутому я этого, конечно, не скажу, потому что это окончательно угробит его и без того натянутые отношения с отцом. И он любит меня. По крайней мере, так сказал. Откуда вот он знает? Откуда все знают? Даже детсадовцы говорят, что влюблены, хотя вот откуда бы им знать? Как они все определяют это? Окей, Гугл! Три прочитанных статьи, одна даже не сильно сопливая, заставили меня засомневаться. Да, я всегда ищу его взглядом в толпе, если знаю, что он рядом, потому что этот ебаный карась считает веселым подкрасться сзади и рявкнуть в ухо. Когда его нет рядом, я частенько думаю о нем, вот как сейчас, например, хотя раньше мне такое самокопание не было свойственно. Я и не пытался думать, влюбился или нет, даже если мне активно признавались и предлагали сердце и прочие органы. Да, я готов пожертвовать определенными планами, чтобы встретиться с ним, хотя обычно просто беру его с собой, если ситуация позволяет. Да, можно сказать, что я не против романтики, и просто тащусь, когда он ходит в подаренной мной толстовке, но это просто мое эго, которое не позволяет дарить хуевые подарки и ликует, когда подарок понравился. Я не считаю его идеальным, но он охуенный, и за некоторые положительные черты я готов простить многие недостатки. В конце концов, я терпеть не могу только инфантильность, а он вполне себе собранный парень с попытками вести себя по-взрослому. И даже часто получается. Да, я строю совместные планы, думаю, что подарить на новый год и не сгонять ли на праздники куда-нибудь к теплому морюшку погреться. Да, я хочу его всегда и везде, но не прочь и просто целоваться, особенно если он не будет меня слишком много трогать. Меняться ради него? Блять, да я отменил свой запрет на отношения с парнями! Просто потому, что не захотел отказывать! Пиздец. Саня, тебе пиздец. Да, эти статейки написаны подростками для подростков, но блять, они заставили меня обдумать это все тщательно и структурированно, совпадение по всем пунктам! Сука, сука… Да ну нет! Я маялся с этими дурацкими мыслями до вечера, даже толком не поужинал и, вымотанный, завалился спать в восемь часов. А утром чувствовал себя разбитым и замученным, как будто меня ментально пиздили ногами. Нахуй это все. Я мужик и я решил! Пусть мальчику будет приятно. Проснулся? Собираясь, я поглядывал на телефон и на автомате чуть не сунул в рот ложку салата из кулинарии, но вовремя одумался. Да, решил все-таки пойти на пары Ты волшебница! Я фея хуёв. Усмехнувшись, я одернул себя. Не за этим я ему написал! Фея, а фея, подвезешь меня? Сегодня только две пары, ты видела? Ага, делать мне нехуй, кроме как искать в многостраничном сраче объявление от старосты. Тем более, ходить в эту шарагу я больше не собираюсь, разве что только могу заехать написать заявление на отчисление по собственному желанию. Придется еще сочинить убедительную причину, но это все хуйня. Я по делам, так что могу только забрать потом. Ок) Спишемся тогда ближе ко времени, а то я прям по буквам вижу, какая ты неприветливая сейчас Хуясе неприветливый, я тут шуточки шучу, забрать его предлагаю! Руслан Собираясь с силами, я обулся, надел почищенную кожанку. Глянул на пришедший вопросительный знак и тяжело вздохнул, присел шнуровать берцы. Я смогу. Я смогу! Я решил, что хочу этого, и похуй, что это могут быть гормоны беременности! Обстоятельно замкнув дверь, нервно потоптавшись в ожидании лифта и нажав на кнопку первого этажа, я все же решился. Я люблю тебя. Трусливо вырубив на телефоне интернет, чтобы не видеть, что он мне напишет в ответ, я сунул его в карман. Пусть думает, что хочет. Наверное, подумает, что это все из-за позавчерашнего. Пусть. Я и сам не знаю, что об этом думать, так что хуле. В клинике меня первым делом отправили брать кровь. Пашка встретил уже с готовым кофе и бутерами, явно жена ему собрала перекус на работу. Милая она у него, кстати, очаровашка такая с большими глазами и вечной слегка застенчивой улыбкой, человек, правда. — Ну что я могу вам сказать, батенька, — достав мою карту, он пролистал до нужного места, — беременны вы. Трофобластический бета-глобулин и хорионический гонадотропин говорят нам о примерно пятой неделе. Так, трахался ли я уже с Русом месяц назад? Да, еще как. А еще с оборотнями всякими погаными и не очень погаными, но они с вампирами не размножаются, так что отбой. Да и какая разница? — Ну и где мое направление на аборт? — я откусил кусок офигенного бутера. — Для начала, тебе в девять часов на обследование, — погрозил пальцем Паша, — у аборта, как и у любой другой медицинской процедуры, есть противопоказания. Ты точно не передумал? — я скептически глянул на него, не переставая жевать классный хрустящий тост с начинкой из тунца и яйца. — Ну мало ли, бля, я должен спросить. До двенадцатой недели это только в твоих руках. — Потом нельзя, типа? — возмутился я. А потом вспомнил вчерашние штудии. — А, да, потом только по показаниям и в случае насилия. В любом случае, так долго тянуть я не собираюсь, это ты меня тормозишь. — Потому что я в ахуе! — огрызнулся Вейдер, захлопнув карту. — Саня Афган беременный, это ж где такое видано, м? Засмеявшись с набитым ртом, я чуть не подавился и срочно отпил кофе. Мы немного потрепались ни о чем, пока завтракали, и я старательно запрещал себе думать о Руслане. Бесится или на седьмом небе? Скоро узнаю, в двенадцать его забирать, я могу приехать чуть раньше и прогуляться в деканат. — Так, я, конечно, не акушер-гинеколог, но не могу уже, — встав, он жестом попросил и меня подняться, — пиздец как любопытно. — Э-э, братан, я тебе не дам меня раздевать, даже не думай, — я замахал руками для достоверности. Не то чтобы я стеснительный, но гинекологический осмотр от братана — по меньшей мере, странно. — Не буду я, долбоеб, — с улыбкой фыркнул Пашка, — просто хочу кое-то проверить. Задрав на мне футболку, он сосредоточенно нахмурился, щупая где-то около пупка. — Дяденька, а вы точно доктор? — осторожно поинтересовался я, когда холодные крепкие пальцы спустились пониже, к поясу джинсов. — Ты точно решил с абортом? — шутку он явно не оценил, весь какой-то слишком уж серьезный стал, так что я придержал язык и только кивнул. Отпустив меня, Пашка ткнул в кнопку селектора: — Узнай, свободен ли КТ, если нет, срочно освободи, — повернувшись ко мне, он нервно хрустнул пальцами, — чтоб ты знал, ХГЧ и ТБГ повышаются не только во время беременности, но и когда в организме есть новообразования другого рода. Ну пизда. Приплыли. Лучше бы беременный был. К универу я приехал все еще несколько ошалевший. Почки, яичники по пизде и начинается поражение желудка. Из этого тела надо драпать, потому что оно скоро развалится, но я не могу. "Сань, это твое седьмое тело. В нем явно был рак, и ты не смог его излечить, только усугубил. У тебя уже нет сил на переход, понимаешь?" Заявление я все же написал, как причину указал ухудшение состояния здоровья. "Ты можешь попробовать, но шанс даже меньше, чем если бы ты просто еще не набрался сил." Стоя перед входом в ожидании конца пары, я нервно теребил кончик косы. Думал, думал, думал. Новое тело мне найдут в считанные дни, причем такое, чтобы мне понравилось, было похожим на предыдущие и болело чем-то легким, чтобы у меня был хоть какой-то шанс. "Этому телу осталось примерно месяц, может, больше, если ляжешь в клинику. Оперировать это вряд ли получится." Рус вышел среди нашей группы, заметил меня и целенаправленно пошел, да еще с таким выражением лица, как будто собирался уебать. Но нет, только опустился на колено. — Я тоже тебя люблю, — с полной надежды улыбкой сказал он, протягивая мне коробочку с кольцом, а я едва слышал его за восторженными визгами баб и стучащим в ушах сердцем. "Постарайся принять, что нельзя жить вечно, ты и так по нашим меркам очень много тел поменял". Господи, блять, пиздец ебаный, просто ебаный пиздец. "Ты умираешь, Сань."