Часть 17
16 апреля 2019 г., 13:40
Кольцо оттягивало палец и нервировало. Ещё и пробка образовалась буквально стоячая из-за двух дебилов, перекрывших две с половиной полосы из трёх. Вполне очевидно, что я на взводе, так что Рус не лез, но светился от счастья так, что хотелось надеть темные очки.
— Блять, даже во времена моей молодости такие поспешные предложения делали только по беременности, — буркнул я, раздражённо дёрнув ручник и скрестив руки на груди, когда все встало совсем глухо.
Вот же люди бараны, пропускали бы друг друга через одного и проехали бы уже! Нет, блять, все такие гордые и упертые, заклиниваются в узком проезде и ебут мозги себе и окружающим. Одно радует — эту ебучую аварию видно, мы недалеко, а значит, стоять будем явно не так долго, как хвост. Может, менты сейчас подвалят и одну хотя бы оттащат.
— Если ты сейчас скажешь, что согласилась только потому, что не могла отказать при свидетелях, я со стыда сгорю прямо в твоём кожаном салоне, — с улыбкой пригрозил Руслан.
На самом деле, он почти прав. Не было бы вокруг полсотни восторженных баб, может, и поговорил бы, объяснил все, как-то попробовал убедить, что не время и не тело.
— Конечно, нет, — вздохнув, я откинул голову и прикрыл ненадолго глаза, — просто ты... Ты вообще в курсе, что люди годами друг друга любят и не женятся?
— И считаю это глупостью! — фыркнул он, наклонился и чмокнул меня в щеку. — И я не тащу ведь тебя в ЗАГС прямо сейчас, я обозначил свои серьёзные намерения.
Господи, какое дитё... Но мило так гордится собой и радуется, что я согласился, слов нет.
— Серьёзные, да... — я почти неосознанно поправил ободок обязательств на безымянном пальце.
Клевое кольцо, между прочим. Серебряное, довольно толстое и широкое, и по внешней стороне фигурные углубления, черненые изнутри, по форме безумно смахивающие на характерные витки трайбла. Сучонок, давно явно подготовил, такую красоту где попало не продают. Надо же было подобрать кольцо под мою татуировку.
— Ну чего ты такая недовольная? — Рус отстегнулся и нахально меня сграбастал, потираясь носом о висок.
М-да, парень старался, решался, явно волновался, а у меня такое ебло кислое. Подумаешь, через месяц окажется, что он помолвлен с мужиком, пф-ф, не мои проблемы, я предупреждал!
— Я просто в ахуе, — чмокнув его в уголок губ, я решил немного поигнорить, что ремень вжимается в плечо, зарылся пальцами в мягкие волосы, — Саня Афган замуж выходит — да это же анекдот!
Тихо смеясь, он на секунду прижался ко мне крепче и отстранился. А я решил, что штраф в размере косаря за разворот через сплошную — не так хуево, как проторчать тут пару часов и изойти на говно. Все равно в левом ряду стою. И то, если тут камера есть, в чем я сомневаюсь.
— Ты чего? — приподнял брови Рус, когда я аккуратно протиснул крыло мимо бампера впередистоящей Приоры и поехал в противоположном направлении.
— Ну а хули стоять из-за кучки долбоебов, — пожав плечами, я поморщился и с укором взглянул на непристегнутого пассажира, когда крузак начал ругаться, — поехали уж к тебе тогда.
— Может, заказать что-нибудь на обед? — предложил мой, блять, жених, ебаный ты нахуй.
Пиздец, блять, ладно бы жениться, но замуж выйти! Ебал я это все во все щели, сука, это же пиздец!
— Я бы от пиццы не отказался, — ответить получилось ровно, хотя очень хотелось выйти из машины на ходу.
Хотя да, никакой свадьбы не будет. Либо я не доживу, либо Руслан не захочет лобызаться с мужиком, и его даже нельзя будет в этом обвинить. Но я честно пытался его предупредить! А он просто закрывает на все глаза, даже на мою манеру говорить о себе в мужском роде. Ему совсем все равно? Просто похуй на все заебы? Странная любовь.
Едва закрыв за нами дверь, Рус прижал меня к стене, срывая с плеч кожанку. Я потянул с него классическое пальто, принимая глубокий поцелуй и не к месту думая, что выглядело, наверное, очень странно, когда одетый официально парень делал предложение девчонке с пирсингом, выбритым виском и в берцах с косухой. Странно и мило.
Не теряя времени даром, я чуть распустил его галстук, лихорадочно пытался расстегнуть пуговицы. Он такой горячий в этих охуенно подчеркивающих ноги брюках и белой рубашке, такой весь строгий, подтянутый, опрятный. Если он будет адвокатом, а прокурор окажется бабой, однозначно, дело будет его. Или пидаром, как один мой знакомый оборотень, правда, он предпочитает на работе больше деньги, чем мясо.
Подхватив под бедра, Руслан приподнял меня, сделав несколько шагов, завалил на диван, и я, оказавшись лицом к потолку, встретился взглядом с Сёмой.
— О, привет, братишка, — больше ничего на ум не пришло. Рус дернулся, вскидывая голову от моей шеи, — о, и Будда тут.
Кошак мявкнул в ответ, нюхая мой лоб и щекотно касаясь холодным носиком.
— Ты чего тут делаешь? — парня с меня как ветром сдуло, но охуевшее выражение лица Семёна не менялось.
— Сделай табло попроще, ты же знал, что мы явно не только тискаемся, как подростки, — фыркнул я, ткнув друга кулаком в бедро и сев.
— Да я это, — как-то надтреснуто кашлянув, Сёма отвёл взгляд, — как бы, машину пригнал, зашёл ключи оставить, а тут котик, да...
— У тебя аллергия, — Рус ревниво подхватил животное с колен отца, и ласковый черныш немедленно забрался на свое законное место — на плечо хозяина. Кажись, рубашке пизда, — и позвонил бы.
— Я думал, ты... Боже, — закрыв лицо ладонью, мужчина тяжко вздохнул, — знать и видеть — очень большая разница.
— А что такого, — оскорбленно фыркнул Рус.
— Ну, знаешь, учитывая, сколько я знаю Саню, это пиздец, сын мой! — Сёма вскочил, а парень явно навострил уши, даже голову повернул. — В моих глазах это все равно как если бы он в прошлом теле с тобой сосался!
— Кстати, да, после сегодняшнего я просто обязан тебя убедить, — закинув ногу на ногу, я скрестил руки на груди так, чтобы не было видно кольцо. Не будем пока афишировать, по крайней мере, среди родственников. От такой новости Сёму точно давление шарахнет, — Рус, я вампир, родился в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, это тело — одно из временных вместилищ моего сознания.
Хмыкнув, Руслан глянул было на отца, но посерьезнел, увидев кивок.
— А что ты думал, такие длинные зубы у него чтобы пиво открывать? — пожав плечами, Семён сунул руки в карманы джинсов. — Ты же со многими детьми моих друзей общаешься, никогда не задавался вопросом, почему у них такие желтоватые глаза? Они оборотни.
— И ты молчал? — как-то потерянно пробормотал Рус, нервно потирая ладони.
— Сообщить имеет право только один из них, — кивнув на меня, он весьма торопливо двинулся к выходу, — думаю, вам есть, о чем поговорить, а мне пора.
Проводив его ошалелым взглядом, Рус нащупал в кармане телефон, набрал кому-то. Я не стал говорить, что тоже услышу, просто молча сидел.
— О, привет, какими судьбами? — ответил на том конце мой крестник, приемыш Захара.
— Ты оборотень? — сдавленно спросил Руслан сразу в лоб.
— Ну наконец-то тебе решили сказать! — хохотнул Женька. — Да, я оборотень.
— Пиздец, — выдавил несчастный, невежливо бросая трубку, — а ты вампир, — я угукнул, — мужик.
Для натурала это явно удар. Он пока не верит, пока что переваривает это все, но очень многое ему ещё предстоит узнать и принять.
— Так и есть, — я встал, подошёл к нему, снимая кольцо с пальца, — если хочешь, можем сделать вид, что сегодняшнего дня не было.
Парень смотрел на меня, долго, изучающе и оценивающе, нервно сглотнул.
— Нет, — надев его на место, он притянул меня к себе и прижался губами ко лбу, — так та фотка, которую ты показывала... — я кивнул. — И фотографии у тебя в квартире... — я ещё раз кивнул. — А почему?..
У нас осталось слишком мало времени. У меня.
— Рус, я отвечу на все твои вопросы, если ты выполнишь одно условие, — подняв голову, я пробормотал ему в губы: — трахни меня.
После разрядки ему станет легче думать. И мне тоже, мне тоже очень надо, чтобы поменьше думать, что я последние разы рядом с ним, целую его, торопливо раздеваю, падаю вместе с ним на кровать, жадно облапывая крепкое тело. Он шепчет мне, что, кажется, сходит с ума, что не верит, что любит меня. И мне так хорошо и плохо — последние разы. Один, три, десять — не знаю, сколько нам осталось. Потом уже вряд ли будет какое-то "мы".
Господи, как же стрёмно быть при смерти.
Вечером мы выбрались "куда-нибудь" — отпраздновать помолвку же как-то надо. Я не стал брать машину, потому что очень хотелось как следует выпить, хоть и не нажраться в стельку. Я сказал Русу название нашего бара — теперь ему туда тоже можно.
— Давненько ты не заходил, — улыбнулся бармен, протягивая мне руку через стойку. И, сука такая, как-то разглядел кольцо, повернул кисть, — ты что, женился? Втихушку, сволочь?
— Ещё нет, — ухмыльнулся я, — знакомься, братишка, это Руслан, он сегодня сделал мне предложение.
Все, кто был со мной мимолётно знаком и оказался в курсе моего женского положения, притихли, а потом разразились громогласным ржачем.
— Господи! — проскулил бармен, вытирая слезу. — Саню Афгана замуж позвать! Видимо, парень хорош, раз ещё жив!
— Да, — я одобрительно похлопал смутившегося от такого внимания Руса по крепкой заднице, — очень хорош.
— Подарок на помолвку, — бармен, все ещё хихикая, поставил на стойку запечатанную бутылку моего любимого "Джемисона", — уйдите с глаз моих, голуби.
Цапнув бутылку, я потянул Руслана к столику в уголке. Потом подойдёт официантка и принесёт бокал, да и его спросит, что будет пить и есть.
— Друзей у тебя полно, — неловко потирая слегка красную шею, парень сел рядом со мной на диванчик.
— Больше, чем врагов, а для моего возраста это достижение, — улыбнувшись, я постарался приободрить его, погладив по бедру, — расслабься.
Все уже повернулись к своим компаниям, а между столиками лёгкие невесомые ширмы не только для красоты, но и для какой-никакой звукоизоляции.
— Давно хотел спросить, почему Афган? — Рус накрыл мою ладонь своей, сплел пальцы.
— Ну, из тех войн, что на мой век попались, это единственная, в которой я принимал непосредственное участие, — пожав плечами, я услышал, как за соседним столиком затих разговор.
— А почему в остальных нет? — да, конечно, все хотят знать.
Но я никогда и никому не говорил. Не засмеют, разумеется, все поймут, но... Стыдно. Здоровый мужик же.
Ладно, раз Рус для меня весь такой особенный, ему скажу. Но не вербально, а то тут слишком много оборотней.
Достав телефон, я быстро напечатал причину. Да и она очень короткая. Он прочитал, посмотрел на меня и, поджав губы, кивнул. Знаю, что не будет трепаться. Потому что я не готов, чтобы мои братаны даже после моей смерти узнали, что я ныкался по тылам и уворачивался от призыва потому, что банально зассал. Было страшно умереть, да ещё и за такой пустяк, как разногласия крупных шишек. А в Афган поехал, даже пришлось связи подключить, чтобы попасть туда, потому что решил, что надо быть мужиком. И никто даже подумать не может, что я, Саня Афган, несгибаемый мужик, не боящийся никого, боюсь умереть. А сейчас так вообще пиздец как. Хуже войны, потому что неотвратимо и неумолимо. Только удача поможет.
Мы мирно болтали о том, о сем. За день он задал мне тысячу вопросов, причем спрашивал о таких вещах, о которых я и не задумывался, считая их совершенно естественными и не требующими объяснения. Почему вампирам надо пить кровь, почему вампиры могут переходить из тела в тело, почему холодная кровь, почему, почему, почему... Любопытный засранец. И ведь даже перестал пытаться найти подвох, окунулся с головой. Не задал только один вопрос, хотя я знаю, что хотел.
Когда придет время менять это тело, я выберу мужское или нет?
Посреди ночи завибрировал телефон. Я подскочил, торопливо отключил вибрацию. Звонил Вейдер, так что пришлось тихонько выбираться из объятий Руса и пиздовать в ванную, потому что больше в его студии негде прятаться.
— Мы нашли тело, как раз подходит, приезжай, — без предисловий заявил Пашка.
Сейчас? Нет. Не могу. Ещё нет.
— Сколько оно может меня подождать? — сжав пальцами переносицу, я присел на край ванны.
Кто бы мне в сентябре сказал, что я захочу подольше побыть бабой. Но если "бабой" значит "живым", то почему бы и нет. Ещё и Рус приятным бонусом идёт.
— Пару недель, — вздохнув, Паша перешёл на тон "ты тупой, но сейчас орать на тебя я не буду", — только вот ты не можешь ждать. Опухоли с каждым днём отнимают у тебя все больше сил, и если ты помрешь только потому, что никак не мог решиться, виноват будешь сам. Приезжай сейчас.
Прав. Прав, сука! Но вот так исчезнуть по-английски посреди ночи? Руслан заслуживает лучшего.
— Утром приеду, часам к десяти, — он вякнул что-то, но я тихо прибавил: — дай попрощаться.
— Шанс, что ты сможешь, очень большой, не драматизируй, — вздохнул Пашка, — а, или ты думаешь... — да. Я думаю, что ему не нужен будет здоровый мужик, так ещё и актив, вместо хрупкой симпотной девочки.— Ладно, к десяти так к десяти. Позавтракай плотно, лучше с кровью.
Угукнув, я вернулся в постель и подлез под бочок к тёплому сонному парню. Он открыл глаза, улыбнулся и поерзал, прижимаясь ближе, снова заснул. А у меня так перехватило горло, что я на секунду испугался — сейчас задохнусь. Интересно, можно ли мне в женском теле пореветь? Да нет, бред какой-то.
Я все же забылся под утро, снилась всякая муть, так что был только рад, когда меня разбудили мягким поцелуем.
— Мы ещё успеем перед парами, — промурлыкал парень, собственнически оглаживая мое бедро.
Успеем. Но тогда я не успею на свиданку со своим новым телом, а ещё устану. Мне нужно побольше сил.
— Мне что-то хреново, — пробормотал я, все же обнимая его, — давай вечером.
— Мы ещё даже не женаты, а ты уже начала про болящую голову, — фыркнул он, улыбаясь, — конечно, тебе хреново, после вискаря-то. Ладно, валяйся, — чмокнув меня в плечо, он встал, — в универ тоже не поедешь?
Видимо, меня ещё не отчислили. Ну или он ещё не знает.
— Нахуй универ, — пробурчал я в подушку, закапываясь в нее носом и жмурясь.
— Ленивая жопка, — игриво и звонко шлепнув меня по названной части тела, Рус потопал собираться, беседуя с Буддой, а кот ему отвечал мявом.
Я слушал, как он принял душ, оделся, мурлыкая что-то незатейливое под нос, с характерным звуком открыл банку, наверное, энергетика, у него всегда в холодильнике есть запас.
— Та моя фотка ещё жива? — поинтересовался я, когда он пришел прощаться.
— Конечно, я на нее даже пару раз дрочил, — ухмыльнувшись, парень наклонился ко мне и поцеловал сладкими от кофеинового лимонада губами, — а что?
— Ничего, просто, — обняв его за шею, я постарался поцеловать как можно мягче, со всей нежностью, на которую совершенно не способен.
— Я оставлю тебе ключи на стойке, — он улыбнулся и чмокнул меня в лоб, — будут твои.
Провожая его взглядом, я крепче вцепился в подушку. Когда он уже обулся и накинул утепленную кожанку, я все же решил подать голос.
— Рус, — он повернулся, застегивая куртку, — пока.
— Пока, малыш, — послав мне воздушный поцелуй, парень подмигнул и ушел.
Вот и попрощались.
Тяжело вздохнув, я ещё немного полежал. Решительно встал, откинув одеяло, оделся, умылся, открыл и себе банку энергетика, чтобы набраться силенок.
— Я буду скучать, — улыбка вышла кривой, но Будда дружелюбно мяукнул, подставляя спину под почесухи. Обувшись и натянув куртку, я глянул в зеркало, — и по тебе я буду скучать.
Девушка в зеркале синхронно со мной тяжело вздохнула и так же стыдливо отвела взгляд. Я уже слишком стар для такого дерьма.
Дверь у Руса захлопывается, так что ключи я оставил там, где они лежали. Подумывал оставить и кольцо, но нет, я хочу, чтобы... Чтобы оно было со мной. В память о том, что оказалось для меня в новинку, несмотря на долгую жизнь.
К слову, тот мой знакомый прокурор-пидар встречается с ювелиром, кажется. Выудив телефон, я написал ему.
Привет. Мне тут помощь нужна.
Ответ не заставил себя ждать.
Я уволился.
Могу подсказать, к кому обратиться.
О как, надо же. А мне казалось, что он любит свою работу, хитрая прокурорская жопа.
Ага, подскажи номер ювелира. Надо кольцо одно подшаманить.
Номер прилетел через несколько минут, но я не стал звонить. Оставлю все на Пашку.
Я заехал позавтракать в одно из наших кафе, там же мне налили триста грамм крови в непрозрачный стакан. Съел, выпил, хотя тянуло поблевать. И вообще тянуло, где-то в груди, мерзко так.
Тело оказалось действительно похожим. Крупное, широкоплечее, с темными волосами и весьма симпатичной мордой. Слегка подзаплывшее жирком, но под ним явно накачанные когда-то давно мускулы. Высокое, что немаловажно. И почему-то я смотрел на него и ненавидел.
— У него тяжёлая и запущенная язва, но это самое простое для вампира, — Пашка взял меня за запястье, замеряя пульс, — готов?
— У меня в телефоне контакт "ювелир", свяжись, пусть кольцо раскатает под этот палец, — я снял кусочек серебра и, скрепя сердце, вложил в ладонь Вейдеру, — даже если я этого уже не увижу.
— Когда успел только, — покачав головой, Пашка бережно положил кольцо в нагрудный карман.
— Вчера, — сглотнув, я выдавил улыбку, — прикинь, какой дурак.
Надо ж было вот аккурат вчера, ещё бы сегодня собрался, ебаный карась.
— Ты влюбился? — тихо спросил Паша. Раньше в ответ на такие вопросы я скептически фыркал, но в этот раз только поджал губы. — Может, ещё передумает. А если нет, то хуевая любовь, где же "люблю тебя и хромую, и косую, и двухметрового мужика".
Я не сдержался, прыснул и благодарно пожал его запястье. Чудо будет, если Рус решит, что любовь важнее. Но чудес не бывает.
— Ладно, погнали, нехуй резину тянуть, — тряхнув головой, я подставил указательный палец под скальпель.
Наклонился, кусая этим маленьким ротиком мощную шею, мазнул своей кровью по ранке и снова запустил клыки в то же место.
Саня Афган ещё всем покажет.
Открыв глаза, я уставился в потолок. Все болело так, будто меня пиздили ногами. Но боль — признак жизни. Я справился. Я смог. И последний шанс надо использовать на всю катушку.
Повернув голову к тумбочке, я узрел какой-то свёрток, кольцо и свой телефон на зарядке. В палате никого не было, за окном ночь. Но мне ужасно хочется пить и крови, а ещё пожрать бы чего-нибудь. И спина пиздец ноет, надо бы повернуться, но сил нет.
С трудом ухватив непослушными пальцами телефон, я едва не уронил его на пол. Толстые мужские пальцы без намека на былые изящные лапки едва попадали по иконкам. Кому позвонить? Пашке, наверное. А потом Руслану. Скажу ему, что я жив, позову, пусть придет, мы поговорим. Я не верю в чудеса, но летит машина в небеса...
— М-да, алло, — хрипло спросонок и очень недовольно проворчал Вейдер.
— Пить хочу, — просто сообщил я.
Не первый раз звоню посреди ночи с просьбами, но с такой дурацкой — впервые.
— Кто это, блин? — маленькая пауза, видимо, убирал телефон от уха и смотрел на имя контакта. — Саня, блять, слава богу! Я скоро приеду! Ты как себя чувствуешь?
— Пить хочу, — повторил я, с удовольствием слушая свой густой бархатный баритон, — и пожрать ещё прихвати, в Маке, если по пути.
— Господи, брат, я сейчас!.. Ты совершенно не меняешься! — на фоне шуршала ткань, что-то сонно спрашивала его жена. — Только не вставай! Сейчас тебе принесут пить!
Шлепнув телефон на грудь, я спохватился, приподнял его и посмотрел на дату. Присвистнул и закашлялся, заныло в животе.
Двадцатое декабря, больше месяца отключки, нихуя себе. Что ж, мой второй день рождения по праву. Странно чувствую себя. Что было бы, если бы я умер? Что там, в конце пути?
Ай, ладно, лет через десять, когда это тело выдохнется, помру и узнаю, хуле тут гадать.
Очень любопытный свёрток так и приманивал взгляд, пока вокруг меня крутились две симпатичные медсестрички, давая кровь и воду с лимончиком. Они тоже строго сказали мне не вставать и оставили отдыхать до приезда Пашки.
Слегка подтянувшись, чтобы полулежать, я взял все же обычную бумажку, в которую было завернуто что-то типа спичечного коробка.
Нет, не коробок. Купоны на обнимашки. А на самом листе записка.
Я долго думал. Ты обещала, что будешь рядом всегда, пока нужна, но я оказался не готов. Я хочу, чтобы ты была рядом, не был. Прости, но я так не смогу. Очень надеюсь, что ты очнешься.
Люблю тебя
7.12
