Комфорт

Я немного покрутился под дверью, как-то не решаясь войти. Три ночи. Зверски устал, с ног валюсь, но там Руслан. Вполне справедливо обиженный, между прочим. А я не умею извиняться! Ну блять, работаю я, работаю, да, слишком много, но куда деваться? На диване поспать, что ли? Да ну нет, бредятина! Все же тихонько, чтобы не разбудить, прокравшись в спальню, я побросал одежду на пол и уже почти забрался в теплую мягкую постельку, когда все же взглянул на мирно спящего парня. Он свернулся каким-то несчастным калачиком, хмурился и крепко сжимал телефон, аж пальцы побелели. Ждал, что я напишу или сам хотел написать, скорее всего. И я хотел, но сначала решил не ковырять, а потом не хотел будить. По сути, вчера была наша первая ссора. Пустяковая и по такой же пустяковой причине, порявкали друг на друга, и я свалил к клиенту на ночь глядя. Я даже знаю, почему это произошло. Но стыдно так, что не передать. Мне стыдно! Это точно где-то в лесу что-то редкое и уникальное сдохло. Пододвинувшись поближе, я аккуратно забрался под лёгкое одеяло и прижался грудью к его спине, обнимая за талию. Хотелось затискать и зацеловать, но лучше пусть поспит. У него сессия и курсач, ходит взвинченный, весь на нервах, так ещё и скучает по мне, потому что видимся, фактически, только за завтраком последние пару недель. — И ещё даже не утро? — чуть-чуть хрипло спросонок поинтересовался Рус, сунув под подушку телефон и откинувшись мне на грудь. Я предпочел промолчать и только поцеловал его в плечо. — Прости меня, ладно? — Ну и ты меня, — заведя руку за голову, он зарылся пальцами мне в волосы, лег ровнее, я потерся кончиком носа в его любимом месте за ухом, — послезавтра суд, я стану свободнее, обещаю. — Мне не надо было так... — поморщившись, Руслан изобразил что-то невнятное пальцами. Явно тоже стыдится своей вспышки. Ну и нахуй это все, заменим плохие воспоминания приятным настоящим. — Ты устал, я устал, — пробормотал я, поглаживая его живот, — оба уже соскучились. Житейская хуета, родной. Приподнявшись на локте, я поцеловал его, податливого и спокойного, ещё немного сонного. Потрясающего. Откидываться на спину он не захотел, остался на боку и недвусмысленно приглашающе прижался ко мне задницей. Ну ещё бы, неделю целую, если не больше, было слегка не до того, аж бесит. Стремные клиенты, если из-за них нет времени даже приласкать котика. А котик нагло пользовался моим настроем и только подставлялся под неторопливые ласки, постанывал в поцелуй и потирался о меня, раззадоривая. Как будто мне много надо, чтобы хотеть его до искр из глаз. Нашарив на тумбочке смазку, я не захотел медлить и греть ее на пальцах, так что Рус недовольно зашипел, но на этом все. Зато я обнаружил, что меня тут явно ждали. — Кажется, я начинаю ревновать к твоим пальцам, — усмехнулся я, легонько куснул его за подбородок. Растянут он отлично, можно только смазать. И это очень хорошо, потому что задержки не позволили бы мне сохранить этот почти ленивый нежный темп. Ткнул бы мордой в подушку и вытрахал все обиды, если бы пришлось ещё и растягивать. Потому что он так живо всегда отзывается, клинит меня уже через пару минут. — Я собирался мириться, между прочим, — улыбнулся парень, призывно откинул голову и тихо застонал от немедленного мягкого укуса. — Мне очень нравятся такие способы примирения, — вылизывая его вибрирующее горло, я плавно подался бедрами вперёд, — и чего мы раньше не ругались? — Придурок, — дёрнув уголком губ, Рус попытался дышать ровнее, — давай уже, давай... Медленный, долгий, ласковый секс с медленными, долгими, глубокими поцелуями — что может быть лучше после ничего не значащей перепалки? Казалось, гибкий парень никак не может определиться — то ли он толкается мне в кулак, то ли насаживается на член. Я гладил его, трогал и наслаждался каждым глухим стоном, сцеловывал их, покусывал мягкие губы. Казалось, целую вечность. — Убью, — с ноткой обречённости выстонал Рус, когда пришел в себя после оргазма. — Ради духовной близости, — ухмыльнулся я. Нет, на самом деле, я просто забыл про резинку, слишком занятый созерцанием и облапыванием. Но это не значит, что я не сделаю вид, будто так и надо. — Дай встану, — поморщившись, он и завозился, но я прижал его к себе покрепче. — Давай полежим, — шепнул прямо в ухо, куснул за мочку, потерся носом, потому что знаю, что любит. И он притих. Снова откинулся на меня, накрыл ладонью мою руку у себя на животе и блаженно улыбнулся. — Я так скучал по тебе, — промурлыкал Руслан, устраивая голову удобнее и щекоча мне нос волосами, — а недотрах при живой невесте — это вообще пиздец. — Ну, с недотрахом мы разобрались, — улыбнувшись, я сам потерся носом и щекой о его макушку, — с первым тоже разберемся. Поболтаем? Он обожает обсуждать что-нибудь, может довольно долго и с интересом слушать о моей работе, набираясь всяких профессиональных мелочей. Просто вот любит разговаривать со мной. Правда, у меня глаза слипаются, но ради него я и не на такое готов. — Да спи, тебе же завтра ещё по делам, — собственнически погладив меня по бедру, Рус все же повернулся на спину и дал пристроиться у себя на плече. Я так уже соскучился по ощущению его тела в руках, что и не подумал отодвигаться, прижал его к себе поближе и чмокнул в шею. Какой же он, всё-таки, клёвый. Казалось, только глаза закрыл, а уже верещит будильник. — Ну нет, нет, не-е-ет! — застонал я, накрыв голову подушкой. — Давай, я и так дал тебе поспать на час дольше, — судя по тяжести, Рус оседлал мой живот, положил теплые ладони мне на грудь, — сходил пробежался и заодно завтрак купил. Да уж, этот час для меня сегодня значит очень много. Я не спал нормально уже несколько дней, но сегодня последний раз, перед судом у меня точно будет не меньше восьми часов на отдых, иначе я буду в зале заседаний непрезентабельно смахивать на панду. — За какие только заслуги мне такое сокровище, — вздохнув, когда подушку отобрали, я сел и встряхнул ватной головой, обнял теплого парня и бессовестно попытался заснуть у него на плече. — Ну Саш, давай, подъем, — засмеялся он, похлопал меня по щекам, — после приговора отоспишься. — Звучит охуенно, — вытянув руки у него за спиной в мучительных потягушках, я широко зевнул, — кофеёк мне прихватил? — Двойной американо, ага, — меня чмокнули в нос, а потом приятная тяжесть на бедрах исчезла, — поднимай задницу, пока не остыло все. Пришлось выбираться из уютной постели и пиздовать в ванную. После прохладного душа я смог открыть глаза полностью, после ещё теплых булочек с горьким крепким кофе даже почувствовал какой-никакой прилив сил. Надо просто пережить этот день и не заснуть в процессе. Рус остался готовиться к консультации, а я поехал работать. Собачья работа, конечно, но зато интересная. И прибыльная, что немаловажно. Хлопнув себя по лбу, я зажмурился. Третий день уже хочу с Русланом о машине поговорить! Так, сегодня точно надо это сделать, а то уже давно продал бы. На улице было весьма свежо, явно собирался дождь. Вчера я чуть не изжарился в тонкой рубашке, а сегодня с удовольствием накинул пиджак. В такой прохладе даже легче было собрать мозги в кучу, а то, если жарко, меня всегда клонит в сон. По счастливой случайности, видимо, звёзды сошлись, я управился со всеми очными делами к обеду, остальное можно и дома доделать. Написал Русу, думал забрать его, но у него только началась консультация, а ждать мне пиздец как не хотелось целую пару, так что поехал домой. На завтра особо дел нет, если сегодня все доделаю, вообще буду свободен. А это значит, что я могу нормально поспать! Хотелось прямо сразу завалиться и не просыпаться до самого утра, но это не очень разумно. Проснусь-то вечером и буду как сонное говно, режим ещё собью. Так что я заказал еды и сел работать. Будда разлегся у меня на коленях, длинная колбасятина, и лениво урчал, помахивая хвостом. И мы оба подпрыгнули от внезапного и резкого треска грома за окном, тут же с неба хлынуло так, будто боженьке опять надоели люди. Глянув на часы, я прикинул. Через десять минут закончится пара, пусть тогда подождёт меня, потому что на улице просто пиздец. Он там, наверное, в панике и кататонии, боится ведь грозы. Но Рус ответил на сообщение, что их отпустили раньше и он уже сейчас выходит из маршрутки. Сходив в прихожую, я, разумеется, обнаружил его зонт в шкафчике. Вот же засранец! Ну видно же было, что скоро дождь будет! Выебу, блять! Тяжело вздохнув, я потер лицо. От остановки до моего дома буквально пара минут неспешным шагом, но под таким ливнем он точно промокнет, хотя явно будет бежать, как ужаленный, чтобы поскорее оказаться под крышей и со мной рядом. Так что я сходил в спальню, достал для него сухие вещи, сложил на стиральной машинке, заткнул слив пробкой и включил почти горячую воду. Пусть хоть сразу согреется, идиота кусок. Не хватало ещё в начале июня заболеть. — Там на улице просто жесть! — донеслось одновременно с хлопком двери. Нет, точно выебу. А потом пусть купается. Так что я выключил воду, сунул в карман тюбик смазки с презиком и, прихватив полотенце, пошел выписывать пиздюлей. — С каких пор зонтики стали настолько тяжёлыми, а? — накинув ему на голову пушистую махровую ткань, я хорошенько протер короткие волосы. — И ты подозрительно весёлый для грозы. И даже куртку никакую не взял, стоит трусится в своей футболке, облепившей красивый торс, крепкий, ладный, идеально пропорциональный. — Я просто старался думать, что приду и получу свою порцию обнимашек, — лукаво усмехнулся Руслан, заметив мой взгляд, — так что, согреешь меня? Я требовательно вжал его в стену, холодного и мокрого. Губы тоже холодные, а язык горячий, потрясающе. Футболка липла к телу, никак не желала сниматься, и я раздражённо рыкнул в поцелуй, Рус отозвался глухим стоном, прижимаясь ко мне бедрами. Первой попавшейся комнатой оказалась гостиная, но мимо дивана мы промазали, оказались на полу, сбив журнальный столик. Парень тихо смеялся, выпутывая меня из футболки, а я воевал с его ремнём и жадно целовал везде, куда только мог дотянуться. Красивое тело, такое красивое. Он начал ходить в зал, когда мое тело высушилось до нормального вампирского процента жира, потому что хотел соответствовать. Массу не нарастил, но рельеф прорезался чётче, и я с удовольствием вылизал каждый кубик, спустился ниже, ведомый потрясающей блядской дорожкой. Рус тихо застонал, вцепляясь мне в волосы, когда я медленно и с нажимом провел языком по грубому дениму на ширинке. Я поднял на него взгляд, расстегивая молнию зубами, и он прикусил губу. А зрачки как у наркомана под кайфом. Сдирая с него джинсы, я убедился, что промок он буквально до нитки, даже трусы хоть выжимай. Так что их я тоже снял, чтобы не морозил самое ценное. — Нахуй, нахуй прелюдию! — хрипло пробормотал Руслан, за волосы притягивая меня целоваться. — Трахни меня. Его желание, особенно такое, для меня закон. Торопливо смазав растраханную под утро задницу, я почти грубо насадил его на себя, подтаскивая ближе. Рус вцепился в меня, напрягая бедра и приподнимая таз, я удобнее встал на колени, чтобы трахать его глубоко и быстро, как ему нравится. И ему нравилось. Он жмурился, проскальзывая лопатками по ламинату, и стонал, стонал, хрипло и глухо, почти вскрикивал от крепких укусов, драл мои плечи ногтями, кусался в ответ. Чувствительный, чувственный, открытый, горячий парень, отлично приспособившийся к роли нижнего. Ради меня. — Люблю тебя, — выдохнул я, засаживая резче, выбивая громкий стон. — Oh my god, — выстонал он, и у меня потемнело в глазах. За чрезмерную страсть я расплатился кровоточащим прокусом на плече, но оно того стоило. Даже один только вид затраханного, утомленного и счастливого Руслана стоил бы, не говоря уже об оглушительном оргазме. Я немного полежал на нем, выравнивая дыхание и довольно урча от поглаживаний по затылку. — Когда уже прекратишь так меня дразнить? — пробухтел я, хотя, конечно, хотел бы, чтобы ответом было "никогда". Свой новый фетиш я открыл, когда Рус был на втором курсе. Он учил какой-то текст для пары по английскому, и меня накрыло. У него какой-то странный, но красивый акцент, может быть, связанный с тем, что первым иностранным языком для него был испанский, отразилось на произношении. И, разумеется, он этим регулярно пользовался, особенно в постели. — Когда тебя это перестанет заводить, — усмехнулся Рус, приподняв голову и чмокнув меня в лоб. Это даже лучше и надёжнее, чем "никогда", я доволен. Чувствуя, что сейчас нахер засну, я встал, потянул и парня. Запихал его в ванную, включил горячий душ, чтобы не замёрз, пока набирается ванна. Сходил себе за одеждой, с матюками торопливо оделся, потому что приехал курьер, забрал наш обед, опять разделся. И умиротворенно вздохнул, когда все же смог разлечься в приятной горячей воде с Русланом в руках. — Когда у тебя защита? — самому вспомнить не удавалось, так что проще спросить. — На следующей неделе, — разморенно ответили мне, — я научнику уже показывал, он сказал, все нормально. — Умница, — похвалил я, целуя натёртую и покрасневшую кожу на его острых лопатках, — а к экзамену готов? — Ну у меня там все нормально, — он пожал плечами и зашипел на меня, когда я лизнул самое пострадавшее место, стертое аж до мяса, — но автоматы этот пердун не ставит. — Ты и так все знаешь, — пристроив подбородок у него на плече, я прикрыл глаза, — давай поедем куда-нибудь? Я просто сейчас к херам засну. — Я тоже, — усмехнулся Рус, прижался щекой к моему виску, — а куда? Точно, машина! Конечно, есть большой шанс, что меня пошлют, потому что даже карту с ежемесячным начислением дивидендов от одних стабильных акций я ему еле впихнул. Там не особо много капает, по моим меркам, а ему вот более чем хватает. И, что его явно успокаивает, не надо просить каждый месяц. Сам распоряжается, покупает себе шмотки, даже телефон недавно обновил. И я просто гордился своим даром убеждения. — Со мной тут недавно один из клиентов машиной расплатился, — все же начал я, — тринадцатого года Лексус, как раз после рестайлинга. Фактически, стоял в гараже все время, пробег там тысяч тридцать, что ли. Подшаманить надо немного, конечно, отполировать, электронику посмотреть, но так состояние очень даже бодрое. Правда, автомат, — Рус тяжело вздохнул, явно намереваясь мне рассказать, куда я могу засунуть свои замашки папика, так что пришлось торопливо добавить: — давай просто посмотришь, а? Не понравится или ещё что-то — я его продам, как обычно делаю. Идёт? — Ладно, ладно, я посмотрю, — сдался он, недовольно поерзал. — Просто хочу сделать тебе приятный подарок, — примирительно чмокнув в шею, я обнял его покрепче, — или могу Икс третью купить, м? — Иди ты, — с улыбкой фыркнул Руслан, — тойотодрочер. — Если бы не Тойота делала Крузаки, я бы без проблем дрочил на то, что их делает, — погладив его по груди, я немного отстранился, — так, дай вылезу, а то еда там инеем покроется. Мы неторопливо пообедали, болтая о мелочах. Чем мне нравится Рус, с ним можно разговаривать бесконечно, и темы не иссякают. Собрались, спустились на первый этаж, под одним зонтиком в обнимку добрались до машины. Вчерашней размолвки и след простыл, что мне очень и очень нравится. Он отходчивый, я тоже, плюс, мы оба считали себя виноватыми. У Димаса в мастерской было тепло и приятно пахло технологическими жидкостями. Эта заглаженная и прилизанная пародия на кроссовер стояла тут, дожидаясь оригинальных запчастей. — По диагностике все прекрасно, — заглянув в бумаги, Дима пренебрежительно махнул рукой, — по сути, большая часть замен только по сроку давности, износ минимальный, как новенькая. Резина ещё потрескалась из-за простоя, салон в идеальном состоянии, помыть, отполировать, и будет конфетка. Дел ещё на дня два-три, смотря когда запчасти придут. Решил всё-таки продавать? — Ну сейчас если муж мой не прельстится, то продам, — усмехнулся я, сунув руки в карманы, — давно безлошадный. Руслан, вдумчиво осматривающий экстерьер, показал мне фак через крышу. — А я-то все думал, у кого он свою тачку обслуживает, уже за измену считал, — вручив мне ключи, Диман положил бумажки на капот, — сейчас пойду заодно распечатаю накладные, надо работу и детали оплатить. — Да, без базара, а ещё я бы диски поменял, эти стремные, — кивнув, я открыл машину, — завести можно? — Даже нужно, пусть минут двадцать постучит, — уже удаляясь в свой кабинет, он ответил мне через плечо. Я открыл дверь, уселся на переднее пассажирское. Места много, салон кожаный с деревом, мне нравится. И кресло удобное, разумеется, подогрев, двухзонный климат. Классная тачка, начинка тоже очень даже. Вид только у всех Лексусов какой-то слегка бабский, но Руслану я этого не скажу. Он осмотрел все снаружи и сел на место водителя, погладил руль. По лицу видно, как соскучился по езде, легонько потрогал стопой педали. — Левую сразу убери, ага, — улыбнулся я, когда он по старой привычке попытался найти сцепление. Сморщив нос, он все же поставил левую ногу на подножку, откинулся в кресле, поерзал. Потом все настроит, будет чувствовать себя как дома на диване. Погладив кончиками пальцев тумбу-подлокотник, обтянутую кожей, он коснулся рычага коробки, ручника. Я протянул руку и ткнул в кнопку запуска, отличный движок запустился мгновенно, но тут его было совершенно не слышно. — Тихий какой, — приподнял уголок губ Рус. — Подкинь газку, — попросил я, обороты тут же плавно взлетели до пяти тысяч, послышалось мерное, но внушительное урчание, — отличная шумка, между прочим. — На самом деле, мне нравится, — как-то застенчиво улыбнулся он, опять оглаживая руль, — сколько минетов она мне будет стоить? — Ты уже расплатился своей довольной мордашкой, — улыбнулся я, протянул ладонь. Руслан положил свою сверху, крепко сплел наши пальцы, — ну можешь ещё поцеловать за комплект зимней резины. Тихо смеясь, он наклонился и так нежно, трепетно и мягко коснулся моих губ, что в груди отвратительно сладко и ванильно потянуло. Любовь — это мерзко. Но приятно. На обратном пути в стоячей пробке Рус все кутался в бомбер и даже прибавил на своей половине температуру, включил обогрев сиденья. Странно, в машине и так двадцать градусов, очень даже нейтрально. А не простыл ли он? Хотя было бы странно, молодой крепкий парень, чего бы ему простыть из-за пары минут под дождем? Мы поужинали, посмотрели фильм, а потом легли спать в восемь вечера. Я лично вырубился за секунду, только потом сквозь сон ощутил, что Будда пришел к нам и потоптался по мне. Я проснулся посреди ночи, сам не понимая, почему. Потом дошло — я спать ложился с человеком, а не с вибратором. Рус дрожал так, что зубы иногда клацали, свернулся в комок под одеялом, весь взмок. Заболел, зараза! Я потрогал его лоб. Горячий пиздец. Звонить Пашке или вызывать "скорую"? Нет, я сделаю лучше. Я просто отвезу его к Вейдеру в клинику, у него всегда ночью дежурит врач. А то хер знает, кого и когда дождусь. Стараясь не паниковать, я встал, оделся. Руслан спит в штанах, так что я просто завернул его поверх одеяла в теплый плед и взял на руки, стараясь не будить, прихватил для него кеды. Будда встревоженно мявкал и крутился под ногами, рвался со мной, но я кое-как ногой запихал его в квартиру и закрыл дверь. Дождь кончился, оставив после себя прохладу, свежесть и глубокие лужи. В одну из них я и вляпался, душевно так, по самую щиколотку. Цыкнув, тряхнул ногой и пошел дальше, хотя хотелось остановиться и как следует выматериться. Уложив свою ношу на заднем сиденье, я прибавил температуру в салоне и поехал по очень знакомому маршруту. Руки на руле отчётливо дрожали, но я уговаривал себя, что это просто простуда, вот и все, ничего серьезного. Рус проснулся, когда я доставал его из машины, хрипло закашлялся, видимо, хотел спросить, что за херня. Поднявшись с ним на руках по крыльцу, я слегка попинал дверь, привлекая внимание ночного администратора, потому что постучать или самому открыть мне никак не удалось бы. Девушка придержала дверь, деловито уточнила симптомы, нашла карточку Руслана и повела нас в смотровой кабинет. — Доброй ночи, — вежливо поздоровался терапевт. Он уже сам задал вопросы, измерил температуру, пощупал, послушал. Оказывается, один из одногруппников на прошлый экзамен пару дней назад пришел больной, так что доктор сделал предварительный вывод о заражении тогда и усилении симптомов от переохлаждения. Ну или как-то так. Сказал, что оставит до утра под наблюдением, на всякий случай, но вряд ли что-то серьезное, хоть и температура тридцать девять. Я тоже хотел остаться, но мне посоветовали пойти нахуй. То есть, поехать домой, хорошо там проветрить и утром приехать с уличной одеждой для пациента. Я послушно поплелся на выход, расплатился за прием и стационар, потом поехал домой. Будда ходил за мной хвостом и требовательно мяукал, словно спрашивал, куда я дел его ненаглядного хозяина и почему посреди ночи его нет дома. Я открыл все окна на форточки, приготовил одежду, а было-то всего четыре часа. Пока ходил по квартире, вдруг заметил, сколько следов пребывания Руслана здесь. Его наушники на столе в кабинете и распечатки всякие, его полка с книгами. На кухне на подоконнике его здоровый ухоженный суккулент живёт со следами зубов его кота. В гостиной домик Будды, игрушки и когтеточка, в спальне его вещи. Мы живём вместе уже чуть больше двух лет. А я и не заметил. Привык, что прихожу, а он дома. Или он приходит, а я дома. Привык, что он спит рядом и вечно лезет обниматься во сне, привык, что его кот ходит по обеденному столу и приходит ко мне, чтобы погладил. Привык ко всему этому и очень спокойно отношусь, хотя раньше так не было. Блять, да есть ли смысл сравнивать с тем, что было до? С ним все иначе. Все с ног на голову. Естественно, спать мне не хотелось, так что я включил телик и прилёг на диван, чтобы скоротать время. Животное запрыгнуло ко мне и почти истерично, с надрывом так мявкнуло. — С ним все хорошо, — то ли ему, то ли себе сказал я, — утром уже будет дома. Будда еще раз протяжно мяукнул, пиздыкнул мне лапой по губам, как будто я ему, блять, соврал, и улёгся рядом, уткнувшись лбом мне в грудь. Сучка черножопая. Но зато ишь как переживает за своего любимого хозяина, аж отпиздить меня готов. Клиника открывается в девять, но из дома я вышел сильно заранее. Сейчас как встряну в пробку, блять, а приехать хочется прямо к девяти, чтобы никто не ждал. Ни я, ни Рус. Закрыв дверь, я впервые на своей памяти услышал, как Будда орет. В том смысле, что он никогда особо не страдал, если все уходили. Когда уходит Рус, он чуть-чуть крутится под дверью и идёт заниматься своими делами. А тут прям воет и, судя по звуку, царапает мою дорогущую дверь! — Ладно, ладно, пизданутый фамильяр! — рывком распахнув дверь, я достал из ящика комода шлейку и поводок. — И не делай такую довольную морду, наглый комок шерсти! Идти лапками по мокрому он не захотел, так и ехал у меня на плече до самой машины, а я бухтел, что это не кот, а обезьяна. На меня, конечно, оборачивались, но многие соседи за два-то года уже успели заметить, что Рус гуляет с ним. А на зиму у почти лысого кота даже есть свой теплый комбинезончик, ага, чтобы кошак мог поиграть в своем любимом снегу. Мне кажется, что-то всё-таки у Руслана не то с головой в плане кошек, но пусть делает, что хочет, пока их не сорок. Машины Будда не любил, так что вел себя смирно. Я включил ему подогрев на пассажирском сидении, он разлегся там и урчал, как трактор. Заехав за завтраком, я почти в состоянии душевного равновесия встал в пробку. Расчеты верны, я не опаздываю. Вещи для Руса взял, завтраком его должны там накормить. Пока выписка, пока в аптеку, пока туда-сюда, уже это все рассосётся, домой доедем быстро. Благо, дел у меня немного на сегодня, тупо подготовка к заседанию, это можно в любой момент сделать. Привезу его домой, засуну под одеяло и пусть только попробует встать! И ведь, ебаный карась, завтра попрется на экзамен! Нет, ну где это видано, болеть в начале лета, а? Судя по бубнежу радио, вылезшее солнце будет припекать, это хорошо, быстро все высохнет. Я посмотрел, что там с прогнозом погоды, и решил помыть машину сегодня, ну или завтра утром, чтобы в суд не ехать на грязной. Будда потянулся, зевнул и встал на задние лапы, опираясь передними на ручку двери, внимательно осмотрел окрестности. Я улыбнулся и потянулся за телефоном, сфоткал этого путешественника. Девчонка лет десяти в соседней машине его заметила, заулыбалась, замахала. Кошак прекрасно знает этот жест, Рус приучил его в ответ махать лапой, что он и сделал, едва не закогтив кожаную обивку. Правда, ему на той стороне быстро наскучило, так что он перелез ко мне на колени посмотреть, что там и как слева. Слева ему тоже обрадовались, пришлось махнуть лапкой. Обнюхав руль и получив свою дозу почесушек, кошак перепрыгнул на заднее сиденье, там развалился, длинная колбасища, и зажмурился, явно решил ещё подремать. Хорошо ему, где хочешь спать может. Вернее, где захочет, там и спит. Я бы вот тоже с удовольствием поспал, но нет, надо ползти потихоньку. Время тоже тянулось медленно, меня снова начало клонить в сон. Зевая так, что челюсть щелкала, я с трудом нашел, где встать и, начхав на знак, заскочил в кофейню. С кофе жизнь стала сразу не такой уж и унылой, Будда приполз ко мне на колени наркоманить. Ему вообще нравится запах кофе и всяких специй, так что я пил, а он сидел на подлокотнике, куда я его выгнал, жмурился и довольно подергивал носиком. Порода, конечно, умная, но как Русу попался такой забавный экземпляр, ума не приложу. У клиники я припарковался в пять минут десятого. С боем запер Будду в машине, потому что тащить животное, пусть и чистое-ухоженное-привитое, в стерильную больничку как-то глупо. Он там орал и скакал в поисках выхода, но я был непреклонен. Меня проводили в палату, где Рус сладко спал, обнимая подушку. Медсестра его за каким-то хуем разбудила, я не успел ее остановить. Мне вручили лист с рекомендациями и списком лекарств и оставили нас наедине. — Ну и чего было тащить меня в больницу? — недовольно пробухтел парень, шмыгнув сопливым носом, но поцеловать себя все же дал. На нем была местная одежда, которую он с явным удовольствием снял. — Я в этом всем нихера не понимаю, — пожав плечами, я присел на край койки, пока он натягивал джинсы, — и мне очень не хотелось, чтобы ты сгорел у меня под боком. — Это всего-навсего простуда, — проворчал он, встряхивая слегка помявшуюся в сумке футболку, хрипло кашлянул и красноречиво покосился на меня. — От простуды умирает больше всего людей в мире, — напомнил я, назидательно шлепнув его по заднице, — как себя чувствуешь? — Как выжатый лимон, — вздохнув, Рус взъерошил себе волосы. Ну не бледный, не дрожит, стоит твердо. Думаю, скоро выздоровеет, — и есть хочу пиздец. — Сейчас заедем что-нибудь тебе возьмём, — я встал, сложил в освободившуюся сумку одеяло и плед, лежащие на тумбочке, — что хочешь? — Что-нибудь сладкое, — с оттенком мечтательности улыбнулся он, — и какао с зефирками. И закашлялся, потому что, конечно, кого волнует простуда, это же такие пустяки! — С Земфирками, — поддакнул я, он засмеялся и чмокнул меня в щеку, — а ещё тебе нужно что-нибудь нормальное перед сладким, ты же болеешь. Закатив глаза, Руслан попытался меня передразнить, за что был схвачен в охапку и нещадно зацелован. — Сначала сладкое, потом нормальное, тогда я тебя прощу, — поставил условие он. Сказать, что я был в ахуе от таких ультиматумов — ничего не сказать. — В смысле, бля, простишь меня? — ухватив его за локоть, я заглянул в слегка осунувшееся лицо. — Это за что ещё? — Ну хотя бы за то, что не разбудил меня, а я потом вынужден был думать, не сплю ли, — фыркнул Рус, скрестив руки на груди, — или за то, что носишься со мной, как с хрустальной вазой. — Так, вот последнее вообще пиздец, — подняв ладони, я вздохнул, — что плохого в том, что я беспокоюсь? Забочусь о тебе — это преступление? — Это перебор, Саш, — мягко сказал он, взял меня за руку, — я не принцесса, ты это знаешь. И у меня в рюкзаке всегда лежит ибупрофен, которым я вполне мог бы сбить себе температуру. — Окей, когда в следующий раз буду паниковать, первым делом полезу к тебе в рюкзак, — фыркнул я, подгреб его поближе и ткнул лицом себе в грудь, — заткнись и радуйся, что я не бесчувственный мудак, которому похуй на все, понятно? Ты не принцесса, ты мой бесценный любимый человек, так что принимай заботу хотя бы без ответных наездов, если не с благодарностью. Ишь, блять, не принцесса он! Я там чуть с ума не сошел, а он мне предъявы кидает! Да, надо было выпить ибупрофена, лечь спать и не проснуться, да? А если бы не просто простуда? Если бы что-нибудь серьезное? — Ну прости, — судя по голосу, Руслан улыбнулся, обнял меня за талию, — да, я неблагодарный засранец, что поделать. Но я тебя люблю, ага? — Ага, — хмыкнул я, чтобы не показать, что уже растаял. Не могу на него долго раздражаться, слишком милый. И уже очень хорошо знает, каким тоном и какими словами меня можно смягчить. Мелкий манипулятор, блять. У машины Рус расплылся в улыбке, увидев скачущего в ожидании обнимашек с хозяином кота. Разумеется, домой Будда ехал на коленях у своего любимого человека и, судя по активному мяву, жаловался на меня нецензурно. Я тоже рассказал, как это животное себя вело, и Руслан смеялся так, что раскашлялся и долго не мог успокоиться. Мы заехали в кондитерскую, в аптеку, по пути домой он заказал нормальную еду. Но есть кексы в машине я бы ему разрешил только при смерти, так что пришлось сладкоежке ждать до дома. Мы поели, потом ещё раз поели. Этот псевдобольной наворачивал с таким аппетитом, что я все же расслабился. Болел бы серьезно — кусок бы в горло не лез. Значит, я правда зря развел панику. Но лучше перебдеть! — Полежишь со мной? — предложил Рус, собираясь в душ. Я со вздохом кивнул, потому что, кроме лежания, ничего мне больше не обломится. На ближайшие пару дней доктор прописал покой и постельный режим. Я хотел просто недолго с ним полежать, может, поболтать, а потом пойти готовиться к заседанию. Но он заполз на меня и заснул, так что пришлось лежать дольше. В принципе, все необходимое я и с телефона почитать мог, чем и занялся. Будда пришел, лег рядом с рукой хозяина, свернулся в зюзю и тоже заснул. А мне вот, как назло, теперь уже спать не хотелось. Когда прилетел вызов, я едва не выронил телефон и торопливо отключил звук. И брать тоже не стал, написал братану, чтобы письменно сказал, хули надо. Ты занят? Нет, но говорить не могу, на мне котик спит. Серьезно? Из-за кота трубу не берешь? Я прислал фотку, написал, что Рус болеет, и аргумент был принят. Оказывается, он собирался меня пригласить на шашлыки в субботу, и я, разумеется, согласился. Потом написал Диман. Все запчасти уже пришли, они сегодня установят, проверят, завтра утречком вымоют Лексус и можно забирать. Я прикинул — суд у меня в одиннадцать, часа на три, не меньше. Экзамен у Руса в полвторого, ну на час. Да, получается прям идеально. Я расписал Димасу план, он только коротко ответил, что все сделает и надо заехать расплатиться. А ещё надо застраховать новую машину, на меня и на Руса, мало ли, что. И дарственную оформить, пусть будет его, а не моя. Ну и ему тогда надо будет ее на себя на учёт ставить. Разберётся, короче, не маленький. Выключив звук, я убрал телефон на тумбочку и мягко погладил ещё чуть влажные после душа волосы. Надеюсь, конечно, что он уже скоро проснется, иначе у меня все тело затечет, и я сдохну, когда потом попытаюсь встать. Но будить я его не буду, пусть отдыхает, при болезни полезно. Рус покашлял во сне, поерзал, уткнулся носом мне в шею и опять затих. Милый, правда как котик. И красивый. Приятно по-мужски симпатичный, стройный, отлично сложенный. Статный, хоть и не особо высокий, с хорошей осанкой. Ноги вот мне его нравятся очень. Да чего уж там, весь нравится. Да, внешность не главное, но как сойтись даже с родной душой, если не будет нравиться наружность? Будда проснулся только когда сработала его кормушка, побежал обедать. Я бы вот тоже не отказался, но Рус ещё спит. Заказав еду, я решил, что разбужу через полчаса, потому что уже себя всего не чувствую, сколько можно лежать и не шевелиться. А он, хоть обычно и вертится во сне, на мне пригрелся и не двигался. Руслан закашлялся, хрипло и влажно, и от этого проснулся сам. Осоловело похлопал глазами, а потом так умиротворенно улыбнулся, что я немедленно за уши притянул его целоваться. И целовал долго, неторопливо, со вкусом. Потому что так хотелось. — Что за припадок нежности? — Рус уткнулся носом мне в щеку, переводя дыхание, довольный такой, аж светится. — А что, не нравится? — поглаживая его по спине и пояснице, я приподнял голову и поцеловал ещё и в плечо, и в шею. Вот сейчас бы ещё раз трахнуть его, медленно и нежно, замучить ласками, но нет, блять, не стоит. Пусть выздоравливает. — Жалею, что не могу мурлыкать, как Будда, — усмехнулся он, чуть-чуть выгибаясь, как ластящийся кот. — Ты охуенно стонешь, если уж на то пошло, — поиграв бровями, я закатил глаза, когда запиликал домофон, — а вот и обед. — Я так долго спал? — вяло изумился Рус, сползая с меня и потягиваясь. Я предпочел ничего не отвечать, только красноречиво размял плечи и прогнулся назад, чтобы застоявшаяся спина как следует хрустнула. На звуки хозяйского голоса примчался черный тыгыдык, запрыгнул на кровать и сразу бросился в объятия парню, привычно влез на плечо. Как эта обезьяна умудряется держаться там и при этом оставлять вещи целыми, для меня загадка. По идее, все уже должно быть в зацепках от когтей. В конфе уже активно обсуждали шашлыки, кто с кем приедет и что брать на стол. Поскольку запланировано на день, многие решили взять с собой детей, тем более что в том комплексе, куда решили поехать, есть небольшой зоопарк и всякие горки. В связи с этим Руса заочно через меня попросили взять кота. Он уже пару раз брал его на природу, и детвора просто в восторге от этой колбасы. Судя по всему, то, что Рус едет со мной, вообще не обсуждается. Его уже давно приняли как часть меня, и это хорошо. Даже Семён перестал выебываться, пытался как-то наладить контакты, но Руслан всегда просто молча отворачивается и уходит. Он тогда так на него обиделся, что даже фамилию поменял на девичью матери, это что ж такое надо было спиздануть? Я старался не лезть, только уебал этому отцу года в челюсть, потому что сам бы Рус не стал. О, как раз Сёма отписался, что приедет с женой. Будет вот это мой муж морщить нос каждый раз, когда она попадется ему на глаза. — Поедешь со мной в субботу на шашлыки? — поинтересовался я, когда мы уже устроились за столом. Сегодня вторник, думаю, он вполне оправится к концу недели, да и обещают уже нормальное летнее тепло. — Почему бы и нет, — он пожал плечами, шмыгнул носом, — давай ещё Будду возьмём, ему нравится за городом. Я только усмехнулся в ответ. Вот же какая штука, желания совпали у всех. — Дай угадаю, ты завтра пойдешь на экзамен, да? — ответный кивок был твердым и безапелляционным. — Ну хотя бы оденься тепло. Я как раз примерно в это время закончу, могу тебя забрать. — Да, было бы хорошо, — явно рад, что я не уговариваю остаться дома, но мне уже известны вещи, в которых он непреклонен. Руслан с Буддой ушли в кабинет готовиться к экзамену, а я от нечего делать решил посмотреть телик. Нашел повтор первой части "Людей в черном" и залип. Ближе к концу фильма Рус пристроился рядом с пером на палочке, погонял азартного кошака, покидал ему мячик и изрядно утомил. Мы втроём лежали, смотрели кино, обнимались. Я уже даже привык к этому уебищному ощущению влюбленности, какому-то розовому на вкус. Хотя, в нашем случае, наверное, все же нежно-голубому. Я припарковался рядом с универом за двадцать минут до конца пары, через пять пригнали Лексус и поставили рядом. Мне отдали ключи с документами, пожелали приятно кататься и вежливо пожали руку. Хорошие ребята у Димаса, вышколенные, квалифицированные. Задумчиво рассматривая блестящий гладкий капот, я курил и пытался предугадать реакцию мужа. Он не особо любит показуху, в отличие от меня, но кого это ебет, когда у него такая счастливая всегда моська. Ему нравится показывать всем, что нам хорошо вместе, что я крутой и вообще вау-мужик. И сейчас будет максимум показной крутости. К остановке надо идти мимо парковки. И, разумеется, Рус шел в толпе почти из всей группы. Заметив меня, а потом и машину рядом со мной, он закатил глаза так далеко, что они явно заболели. Я достал из кармана ключи, покачал в воздухе, и этот засранец всё-таки улыбнулся. Быстро со всеми попрощался и подошёл ко мне, выхватил брелок, а потом обнял меня за шею и так хорошо поцеловал, что я на месте был готов купить ему ещё одну машину. — Спасибо, — шепнул он, улыбаясь довольно и предвкушающе. — Не забудь про левую ногу, — в тон ответил я, заставив его фыркнуть и ткнуть меня кулаком в плечо, — заедем пообедать? А все стоят и пялятся, хе-хе. — Нет, домой, — все же отлепившись, он нервно хрустнул пальцами и вздохнул. — Можешь разъебать, — разрешил я. Обстановка разрядилась, Руслан вполне уверенно сел за руль, включил заднюю. Я выбирал место так, чтобы сзади было свободно, притираться к Крузаку он не стал, развернулся широко и потихоньку двинулся к выезду. Габариты ему надо только вспомнить, особого отличия от Икс третьей нет. Ну и не забывать, что переключаться не надо, а то как въебет по тормозам вместо сцепления, весело будет всем. Уж если вспомнить стиль его езды на первом курсе, сейчас он явно осторожничает. И хорошо, к машине надо привыкнуть, почувствовать ее как следует, а потом уже лихачить. Я ехал за ним, немного на расстоянии, но чтобы никто между нами не вклинился. Вот же перекосит в субботу Сёму, он и сам на тачке поскромнее ездит, не говоря уже о его жёнушке. Обожаю Руслана баловать, хоть он это редко принимает. Чую, дома Санька ждёт искренний и благодарный минет!