Судебная романтика

      Я пошла на первый пост охраны и по пути встретила Джоша. Он явно был нетрезв. Мы вдвоём молча шли по узкому коридору, но вскоре он заговорил: — Почему ты не следишь за Джексоном?! Кто этим будет заниматься? Ничего тебе нельзя доверить… — Джош… Ты вообще вернулся на работу нетрезвый… Когда ты успел напиться? Где Кевин? — Кевин пошел в комнату наблюдения… Хоть кто-то из нас ответственный… — Что?! — я-то понимала, что камера не работает…       Я побежала по коридору в комнату охраны и буквально за пару минут исправила недоразумение. — Линда, ты чего такая шуганная? Бежишь куда-то… Как будто провинилась Что опять ты натворила? — Я? Ничего… Всё, Джош, иди домой, проспись, делать тебе тут больше нечего…       Джошуа был брутальный, крупный и довольно устрашающего вида мужчина, он подошёл ко мне и одной рукой прижал к стене. — Я сам решу, куда мне идти и что делать… Ты, может, и дочка шерифа, но до его авторитета тебе ещё ой как далеко… А теперь уйди с глаз моих. Я пойду спать в комнату охраны, ты утром разбудишь меня, а начальнику скажешь, что я работал всю ночь. Поняла? — Ещё чего…       Мужчина с силой сжал мои плечи и повторил, но уже более напористо: — Поняла? — Да поняла, поняла…       После этих слов я вырвалась из натиска обидчика и помчалась на свой пост.       Наверху я встретила Кевина, он снова был занят чтением. Я села в кресло и начала плакать, и Кевин мгновенно оторвался от книги. — Линда, что случилось? Тебя кто-то обидел, что-то произошло в наше отсутствие? — Джош… Он — негодяй! Сейчас нагрубил мне, прижал к стене… Я боюсь его и не понимаю: то на свидание зовёт, то угрожает. А он старше по званию, что я ему сделаю? — Мой дорогая, не обращай внимания, он просто слишком пьян. По пути мы заехали в паб, я не думал что он так напьётся… Завтра он протрезвеет и извинится перед тобой, я уверен. Ты же его знаешь… Он просто чересчур импульсивный. — Думаешь, это только потому, что он пьян? — Конечно! А теперь хватит плакать, а то ты как наш заключённый. Вот уже который час ревёт, а вроде мужчина. Я на автомате дала Кевину пощёчину. — Да как ты смеешь?! Ты хоть знаешь, кто он? Имей уважение! Ты не был в его ситуации, и ничего не знаешь, тогда какого черта ты оскорбляешь его? — Линда, да ты больная! Чего это ты так за него заступаешься? Уж извини, педофилов не уважаю! — Ты ничего не знаешь, Кевин! Я знаю больше тебя, и, будь уверен, Майкла Джексона оправдают! Всё! Иди книжку почитай. — Успокойся, нервная! Иди-ка, принеси своему любимчику чайку, тебе же приятно общество педофилов. — А вот и принесу! И не смей так его называть! Тебе же знакомо понятие презумпция невиновности. Вот и сиди, читай дальше!       Кевин обиделся и ушёл в ту же комнату, где спал Джош. Да, наверное, я слишком грубо разговаривала с Кевином, он ведь хотел меня успокоить, но он говорил о том, чего не знал. Да он даже дело его не читал, но посмел оскорблять. Бесит!       Я снова осталась на посту одна. И решила, по совету Кевина, угостить заключённого чаем. Я приготовила молочный улун и снова пошла к Джексону. Я громко постучалась, но ответа не последовало. — Может, хотите чаю? — сквозь дверь спросила я. За моим вопросом последовал тихий ответ: — А смысл? Вам же не положено со мной общаться. Зачем вам это? Ради выгоды? Ну да, познакомиться с Майклом Джексоном крайне выгодно… Так? Я слышал, как ваши коллеги отзывались обо мне. — В таком случае, вы слышали и то, что я им ответила. — Да, слышал, но какой смысл вам защищать меня? Хотите создать скандал, заполучить моё доверие, обзавестись автографом? Чего вы на самом деле от меня хотите? — Хочу, чтобы вы выпили чаю. Я знаю, как бывает холодно в таких комнатах. Мне можно войти? — У вас ключи, вы можете зайти в любой момент, что вам мешает? — Уважение и моральные устои. И да, я пытаюсь помочь всем, кого считаю невиновным. Так вы будете чай или нет? — Буду. Входите.       Я зашла и увидела Майкла, свернувшегося клубочком в углу кровати. — Так вам действительно холодно? — А камеры работают? — ответил певец вопросом на вопрос. — Да, а что? — А звук пишут? — Ночью — нет, а в чём, собственно, дело? — Только давайте перейдём на ты, мисс Адалинда… Или, миссис? — Мисс… Если вам угодно… То есть, тебе, — я протянула чашку с чаем мужчине. — Зачем меня тут держать? Я невиновен! И это докажут! Я уже не могу здесь находится, в четырех стенах. Как в психбольнице! — Да, пожалуй, обращаются с тобой слегка грубовато, но! Я буду пытаться помочь, в этом мой долг, и пускай мне вообще нельзя с тобой разговаривать. — А если серьёзно, зачем тебе это? Следила бы себе за мной, как полагается. Я бы хотел верить, что всё это из добрых побуждений, но… Мне прекрасно известно, как люди реагируют на моё громкое имя. Я ни в чем тебя не виню, и спасибо за чай. — Ты сильный человек. На твоём месте я бы вообще никому не доверяла, ни с кем не разговаривала. Пожалуйста, не думай, что я ищу выгоду от общения с тобой. Пока ты здесь, я буду пытаться помочь. Пока я уверена в твоей невиновности — я буду бороться за тебя, за твою правду. — Мир так жесток… Да и вообще, почему я изливаю тебе душу? Для чего? Ты моя надзирательница, не более. Я не знаю… Просто не знаю. Я пуст. Пуст морально…       Певец лёг на кровать и укутался в тоненькое одеяло, совершенно не спасающее от холода. — Я могу поискать теплый плед, если хочешь. Это, конечно, не положено, но мы никому не расскажем, так ведь? — с улыбкой предложила я. — Просто ответь, зачем? — Тебе же холодно… Я сама знаю, каково это — находиться в подобных камерах. Так плед нести? — Спасибо. А ты можешь посидеть со мной ещё немного? Тебе нельзя, я знаю, но… Можешь?       Я ещё раз внимательно посмотрела на Майкла. На первый взгляд он был очень умным мужчиной, достаточно ответственным и рациональным, но он был потерян, разочарован. Ему прекрасно было известно, насколько жестоки и фальшивы бывают люди, но он как будто отказывался в это верить. Мне кажется, он был не готов столкнуться с такими проблемами, его чистый образ мышления просто не мог принять факт такого лживого и ужасного обвинения. — Получается, ты уже не считаешь, что я пользуюсь тобой? — улыбнулась я. — Значит, не можешь… — Да могу я, могу. Жди, сейчас только схожу за пледом…