Судебная романтика

      Спокойно, без происшествий, я прошла на пост, где взяла свой домашний мягкий плед с сердечками, после чего снова вернулась к камере обвиняемого и беспрепятственно вошла. — А вот и плед! Надеюсь, ты ничего не имеешь против розового цвета? — Ооо, большое спасибо, а то, мягко говоря, я уже замёрз…       Я подошла к мужчине и села на кровать рядом с ним, накинув плед ему на плечи. — И что ты будешь делать? Завтра приедут адвокаты, будет допрос, тебя отпустят домой на месяц, после чего состоится суд. А если не оправдают? Я ни в коем случае не сомневаюсь в твоей невиновности, но я не раз видела, как честных людей сажали за решетку. Хотя тебя, наверное, не посадят, ты человек другого уровня… — Поверь, я уже не знаю, что будет… Всё было так хорошо: туры, концерты, отпуск, Неверлэнд… Всё было просто чудесно. В один из дней я пригласил Джорджи Чандлера в свой дом. Этот мальчик был сильно болен, и я хотел показать ему прелести детства и жизни. Я был уверен, что смогу помочь ему почувствовать себя счастливым, но… Но вот я здесь. И Джорджи не виноват, он хороший мальчик, я думаю здесь замешаны взрослые. Ими движут деньги, и это ужасно! — О боже… Тебя предали! Но мы докажем твою невинность! Я обещаю. Хотя… Я, это всего лишь я… Знаешь, я слышала, как отзываются о тебе некоторые сотрудники, но… Мой отец, он шериф! Я могу с ним поговорить, точнее, я обязательно с ним поговорю! — Ох, Эди… Или Линда? Как мне тебя лучше называть? — Мисс Адалинда Шейд… Да ладно, шучу, как тебе удобнее, обычно зовут Линда… — Договорились, мисс Адалинда! —  засмеялся мужчина. Это был первый раз, когда я увидела его улыбку. — Уже пять часов утра, может поспишь? Тебе нужны силы как ни как… — О нет, здесь я спать не могу, не уверен, что вообще смогу заснуть в ближайшую неделю… — Я понимаю, всё и так плохо, но помни, ты не один. У тебя есть семья, поклонники, друзья — они поддержат тебя. И, кстати, за эту ночь тебе позвонили около десяти человек. Видишь, за тебя волнуются, тебя любят! — В какой-то степени ты права, но я до сих пор не знаю, как поступить. Наверное, откуплюсь — проверенная методика для шоу-бизнеса. — Не советую… Отложи этот план на крайний случай. Мы найдём тебе алиби, найдём доказательства! Я обещаю! — не знаю почему, но я начала плакать, просто глаза начали слезиться. Возможно, мне просто было его жалко, или атмосфера была слишком печальной. — Моя хорошая, ты чего? Из-за меня? Не стоит, я разберусь с этим. Успокойся, может тебе стоит отдохнуть? — О боже, не беспокойся, это всего лишь эмоции. Отдыхать мне нельзя, я же на работе. Кстати… Мне уже нужно идти, скоро приедет начальство. Мы ещё встретимся…наверное. Я пойду, хорошо? — Иди… — певец отвёл взгляд в пол, а затем отвернулся к стене.       Я же тем временем вышла из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Вернувшись на пост, я начала читать книги по юриспруденции и другую литературу, связанную с судом, обвинениями и защитой.       Вскоре, часов в семь утра, я пошла будить Джоша, но заодно разбудила и Кевина. Оба мужчины спали в офисных креслах, неподалёку друг от друга. Да уж, всю ночь работали не покладая рук! — Просыпаетесь, работнички, скоро начальство явится!       Кевин быстро очнулся и был готов уходить, но Джош… Джошу нужно было помочь встать, видимо, он был не в состоянии. Мы с Кевином быстро сориентировались и практически донесли коллегу до нашего поста. По выражению лица Кевина было видно, что он до сих пор обижается на меня за вчерашние грубости. — Ну, Кей (так мы назвали Кевина всем коллективом), не нужно обижаться на меня, пожалуйста. Я вчера была сильно расстроена, нагрубила слегка, прости. — Ты думаешь, что я из-за этого? Неужели я тебя не знаю. Тебя порой заносит, да, но дело не в этом. Я ночью заходил проверить, как ты там. И знаешь, что я увидел по камерам? Ты всё сама прекрасно знаешь! Сидела там в обнимку со своим Джексоном… Нормально вообще? Ты знаешь, за что его обвиняют? Тебе не мерзко? — Ох, Кевин… Мне кажется, мы это уже обсудили. Поверь, его оправдают, и ты пожалеешь за сказанные тобою слова. Неужели ты не знаешь, как корыстны люди? Они пойдут на любую низость ради денег. Майкл неплохой человек, и он невиновен! Мы докажем это! — Мы? Неужели звёздное имя вскружило тебе голову? Ты ему не поможешь, здесь силен лишь суд. И кстати, ты разговаривала с обвиняемым. Твоему папочке это явно не понравится. Я, конечно, ни на что не намекаю, но… Знаешь, я давно хотел просить повышение, может моя прелестная коллега и по совместительству дочь нашего шерифа замолвит за меня словечко? Или… Я буду вынужден рассказать о твоей провинности… — О боже, Кевин, опять деньги… Ты же не такой, я не верю, что ты так поступаешь со мной! — А я не верил, что ты можешь отвесить мне пощёчину. Ну что, мы договорились? Моё молчание взамен на твою хорошую характеристику обо мне. — Кей! Не смей ставить меня в такое положение. Я не буду ничего говорить! Можешь делать что хочешь, не думай, что я так проста.       В кармане моих джинсов вибрировал телефон, и я прекрасно знала, что это звонит папа, он всегда звонил за пару минут до прихода в участок. Кевин, по-сути, не был злым или подлым человеком, но, видимо, застой в карьере был невыносим для него.       Он подошёл, положил руки на мои плечи и слегка сжал их. — Линда, Линда, что непонятного в моих словах? Это не сделка, это — приказ, и ты сделаешь так, как я сказал!       В этот момент на пост зашёл мой отец, он слышал последнюю фразу Кевина, и я решила этим воспользоваться. — Убери руки, мерзавец! — грубо сказала я Кевину и, повернувшись к отцу, добавила:  — Папа! Этот гад меня домогался! Он подошёл ко мне, схватил и говорил такое… Такое!       Я подошла к отцу и заключила его в объятия. Затем шёпотом сказала: — Он говорил непристойный вещи, приставал ко мне, накажи его, папочка, он обидел меня.       Мой отец был высоким, крупным мужчиной, порой его грозный вид вселял ужас. Это был как раз именно тот случай. — Кевин Питерс, какого черта ты творишь? А ну, быстро в мой кабинет! И поверь, разговор душевным не будет!       Оба мужчины ушли с поста. На лице Кевина был отчетливо виден страх, ибо он знал, что все сотрудники, заходившие в кабинет моего отца, выходили оттуда уже безработными.