Судебная романтика

      Понятия не имею, как могло такое произойти: меня выгнал из дома собственный отец, хотя, насколько я выяснила, родным он мне не был.       Ночь. Я на старом чёрном мотоцикле мчусь по дорогам Лос-Анджелеса, и, что удивительно, плакать нет никакого желания. Было ощущение, что всё так и должно было быть. А ведь раньше даже малейшая ссора с папой разбивала мне сердце, но сегодня был не тот случай.       Я не винила отца в том, что он не рассказал мне об удочерении, но почему он так легко отказался от меня? Это и было самой большой загадкой.       Я уже подъезжала к дому Джоша, и свет, горевший в окнах его квартиры, красноречиво говорил мне о том, что он был дома. Припарковав мотоцикл, я поднялась на нужный этаж. Когда постучалась, дверь мне открыл слегка неодетый Джош, а точнее, он был в одних джинсах. — Эмм… Линда? Что ты здесь делаешь? — Тут такое дело… Я могу переночевать у тебя сегодня? — Понимаешь… Я не один…       Из квартиры тут же донесся чей-то нежный женский голос: — Милый, кто там пришёл? — Ааа… Хорошо. Я всё поняла, прости, что побеспокоила.       Мне было неловко, ведь насколько я поняла, я отвлекла Джоша от романтического досуга. — Честное слово, Линди, в любой другой день ты будешь желанным гостем, но сейчас я не смогу тебе ничем помочь.       Быстро попрощавшись, я покинула многоэтажку Джоша.       И куда же теперь идти? У меня из друзей только Джош и Диана, но она в отпуске. Видимо, остается один вариант — в отель.       Прошёл ещё один час, прежде чем я доехала до отеля. Там мне сказали, что для оформления номера нужен залог размером в три тысячи долларов. Это было непозволительной роскошью для временно безработной девушки.       Затем я доехала до ближайшей бензоколонки, где заправила мотоцикл и заодно зашла в придорожное кафе. Заказав кофе, я начала читать все те бумаги, которые дал мне отец. В основном это были официальные бланки, из которых я узнала имя своей биологической матери — Элизабет Паркер. На первый взгляд ничего примечательного, но вдруг я заметила вырезку из газеты:       «Активистка и революционерка Элизабет Паркер, арестованная за убийство мэра Лос-Анджелеса, была приговорена к смерти на электрическом стуле.»       Затем я нашла ещё пару записок и вырезок из газет, всё они твердили о том, что моя мать была убийцей, приговоренной к смертной казни. И, по всей видимости, мой отец вёл тогда её дело и решил сжалиться и удочерить ребенка этой женщины.       Мысли смешивались, образовывая некий туман. Я выяснила, что моя мать — убийца, а человек, который меня вырастил, вовсе не является мне родным. И сейчас, многие непонятные моменты из моей прошлой жизни стали вполне ясными, например, слишком вольные фразы отца типа «Я не дам тебе уподобиться родне» или «Даже не думай — преступники уже тебе не ровня». Папа говорил об этом, делая отсылки, понятные лишь ему, но сейчас и я вникла в суть.       Из всей этой ситуации меня пугало только то, что к внезапно открывшейся правде я отнеслась довольно холодно. Не было ни паники, ни слез — вообще ничего. Пока среди бумаг, я не нашла рукописную бумажку. «Мистер Шейд, прошу показать эту записку моей дочери, по достижении ею двадцати одного года. Моя дорогая, я думаю, ты уже знаешь, кто я такая, надеюсь, твой добрый отец поведал тебе об этом. Знай, что все мои деяния были вынужденными и не смей верить громким протоколам. Ты у нас уже взрослая, и я хочу поделиться с тобой одной тайной. Наверняка, ты уже была влюблена… И я надеюсь, что ты была очень счастлива со своим избранником. Я никогда не была покладистой или смиренной, но есть человек, рядом с которым всё меняется. Я желаю и тебе найти такого человека. И если я не смогла воспитать тебя на правах матери, то у Шона были все шансы. Мы очень любим тебя: Мама — Лиззи и папа — Шон.»       И вот, все накопившиеся внутри эмоции дали о себе знать. Моё состояние было на грани истерики и шока. Значит, Шон Шейд действительно мой папа, а я ему нагрубила и ушла из дома! Теперь я поняла, почему он так легко выгнал меня — он знал, что я вернусь.       Но проблема ночлега по-прежнему стояла очень остро. Домой возвращаться уже нельзя, Джош занят, а кафе закрывается через пятнадцать минут. Нужно было что-то решать, причем, срочно. Поблизости не было даже телефонной будки, но я вспомнила один запасной вариант.       Покинув кафе, я проехала полгорода, пока не добралась до Голливуда. Не уверена, что моя идея была хорошей, но я решила попроситься на ночлег к Майклу. К сожалению, я не знала, может ли он меня пустить, один ли он, может, у него дома девушка… Я ничего не знала, впрочем, как и его адреса.       На очень медленной скорости я по периметру объезжала особняки Голливуда в надежде найти желанный дом. Сделав два круга я так и не смогла понять, какой из домов является коттеджем Майкла Джексона.       От безысходности я села на лавочку на обочине улицы и начала рассматривать чьи-то красивые ворота. Искусные узоры и замысловатые изгибы притягивали взгляд. В какой-то момент сквозь ажурные ворота я заметила очертания машины и сначала не обратила на неё особого внимания, но сейчас разглядела в ней ту самую машину, на которой меня привезли домой после приключений на крыше хостела.       Сама того не понимая, я нашла дом, который пыталась найти уже битый час!       Долго не раздумывая, я подошла к воротам достаточно близко и нажала на кнопку звонка.