Бывает сильнее

Мне было слишком страшно возвращаться домой. Там был Лив, переживший первую в своей жизни течку. Там был его запах. Там были проблемы. Пять дней мы жили с отцом, окончательно превращая опрятную родительскую квартиру в холостяцкую берлогу. М-да, это приведёт папу в ужас. Он все это время был у нас, а я раз в день звонил ему, чтобы узнать, как у них дела. Звонить Ливу я почему-то страшно боялся. Но один раз во время разговора папа подложил свинью. — О, Олли здесь, рядом. Ты, наверное, соскучился? Я дам ему трубку! — радостно объявил папа. — Нет, нет! — сердце бешенно зашлось, но пути назад уже не было. — Привет, Лив. — Привет, — слабый голос на том конце провода заставил что-то в душе неуловимо потеплеть. — Как ты? — Нормально. На подавителях все время. Дэниел говорит, что ещё пару дней, и все пройдёт. — Хорошо. Потерпи немного. Скоро все закончится. — Терплю, — усмехнулся омега. И, чуть погодя, добавил, — Возвращайся скорее. — Обязательно, — на моих губах застыла глупая улыбка. — Пока. Да, я действительно ужасно скучал по нему. Жизнь стала свободнее, но при этом я чувствовал, будто что-то сковало меня. Странно было не знать, где Лив находится в данную конкретную минуту, в какой комнате, и что именно делает. Я так привык чувствовать, как он находится рядом, за стенкой. А сейчас подсознание, привыкшее к постоянному знанию геолокации подростка, начинало нервничать. Один раз, день на третий, во время очередного разговора я услышал на заднем фоне протяжный, душераздирающий стон. Оливер. О, боги. Меня рвало изнутри. Всё естество орало, что надо быть рядом, помочь мальчику, я ведь могу! Ему очень плохо. А я мог унять его страдания. Успокоить, провести рукой по теплому, вздрагивающему боку, раскрыть его, видеть, что он не боится, он тоже хочет, и я могу дать ему это… Черт… Я скомканно попрощался с папой и на час закрылся в ванной, снимая напряжение. Было стыдно возвращаться домой. Стыдно перед Оливером за мои мысли, чувства. Он ведь невинный ребёнок, впервые ощутивший такую гамму эмоций. Но я ведь взрослый, должен держать себя в руках. Я ведь его отец, в конце концов. Отец… Это ещё одна причина, почему одинокому альфе с таким трудом отдали ребёнка омегу. Кровные отцы омег не реагируют на запахи своих сыновей, так уж заложено природой. А мои звериные инстинкты кричат о том, что никакой Лив не мой ребёнок, он просто омега, которому я обязан принести облегчение. Я проклинал себя за эти мысли. Наконец, пришло время возвращаться домой. Папа дал мне наставления, что делать в случае следующей течки, но, к счастью, она ожидалась только через три месяца. Я смог вздохнуть спокойно. — Привет, — робко потянулся с объятиями Лив, как только я переступил порог. — Привет, малыш, — я неловко обнял его в ответ, вдохнув наполовину, пытаясь прочувствовать его запах. О, нет. Он не прошёл. Конечно, запах был слабее, чем во время течки, но он не стал менее головокружительным. Такая же мягкая, нежная лаванда и пьяный, горький вишнёвый шоколад. Наверное раньше его запах, как зачастую бывает у омег, повторял запах его папы. Но течка поставила его гормоны на место, высвободив его личный, неповторимый аромат. Который так некстати сводит меня с ума. И снова я не знал, что происходит в моей жизни. Мы начали жить как раньше, но между нами вдруг появилась какая-то непонятная мне неловкость, натянутость. Свое поведения я мог объяснить — я сходил с ума от его запаха. Но почему был каким-то неискренним Лив — я понять не мог. — Всё в порядке? — иногда спрашивал я у омеги. — Да, — чуть помедлив, будто ища в моем вопросе подвох, отвечал Лив. — А что? — Просто, — улыбался я. Так и жили. С утра я встал пораньше, чтобы продолжить работу с документами. Работа фрилансером-реставратором была прибыльна, но, более того, оставляла мне кучу времени на остальные вещи. Так что я остался на подработку у папы в офисе, все так же приезжая по необходимости и исправляя мелкие неприятности. А ещё мне удалось устроится удалённым бухгалтером в одну неплохую компанию, так что на жизнь нам хватало с избытком. Я взял в руки отчётность за прошлое полугодие, готовясь к долгому и нудному разбору. Но в этот момент в дверь кабинета робко постучали. — Джаспер? — на пороге показался Оливер, растрепанный и в пижаме, но глаза его были осмысленными, значит, проснулся уже давно. — Я могу тебе чем-то помочь? Я усмехнулся. — Да нет, малыш. Тут отчётность всякая. Иди завтракать, я оладушки сделал. — Ладно, — он начал закрывать за собой дверь, но внезапно резко передумал, распахивая её обратно. — Нам нужно поговорить, — решительно произнёс он. — Хорошо, садись, — я отложил бумаги в сторону, полностью переключая внимание на омегу. Боги, как же потрясающе он пахнет… — Джас, я хотел спросить… Ты чувствуешь что-то необычное? — подросток не стал садиться, сделав два шага вперёд. Было видно, что он волнуется. Я нахмурился. — Что именно ты имеешь ввиду? Мальчик подошёл ещё ближе. Плавно, как кот, обогнул стол. И сунул мне под нос свое запястье. Не быв готовым к такому трюку со стороны омеги, я резко вдохнул и тут же утонул в невозможном запахе лаванды. Но пришлось сглотнуть и сделать вид, что все в порядке. — Да, я чувствую твой запах, — кивнул я, беря тонкое запястье и ласково поглаживая. — И что? — Просто чувствуешь? Так же, как и остальных омег? — вкрадчиво поинтересовался Оливер. — Ну да, — солгал я. На самом деле это было далеко не так. Его запах, как только попадал мне в ноздри, кружил голову так, как не кружил в своё время даже запах Джонатана. Но я легко мог это объяснить. В запахе лаванды, исходящем от омеги, неуловимо прослышивался запах и других диких трав, как будто на лавандовом поле внезапно выросли сорняки. Этот оттенок я уловил не сразу, но когда расспробовал, понял, что дела мои плохи. Потому что так пах Джон. Даже детский запах Лива не повторял в точности его аромат, но этот оттенок, как нижние ноты в дорогих духах, был совсем не навязчивым, но вполне ощутимым. И я вновь и вновь вдыхал запах Оливера, чтобы иметь возможность снова почувствовать этот оттенок. Я даже не представлял, как по нему соскучился. До боли хотелось почувствовать то, что не вышло почувствовать в прошлом. Вкус моего омеги. Вкусить его запах полностью, вдыхать полной грудью и больше не бояться дышать. Чувствовать его кожу. Иметь на него право. Однако, на моё удивление, оттенок запаха Джона не волновал меня так, как раньше. Куда большие проблемы доставлял шоколад… Мне было страшно. Я не мог гарантировать, что мои звериные, ужасные желания не возобладают надо мной. Разум пытался образумить чувства, привести себя в порядок — я уговаривал подсознание, что это неправильно, это мой маленький омега, которому я не могу навредить. Но это было бесполезно. — Расскажи мне, как понять, что нашёл истинную пару, — попросил Лив, убирая запястье и дав мне возможность снова дышать. Я откашлялся. — Нуу… Первое, на что обращаешь внимание, это, конечно, запах. Он просто взрывается в голове. Потом ты начинаешь думать о нем. Только об этом человеке, который вытесняет все остальные мысли, все чувства. Остаётся только нежность. Желание быть рядом. Это трудно объяснить, но ты сам всё поймёшь. Это потрясающее чувство. Оливер с прищуром посмотрел мне в глаза. — Ты на сто процентов уверен, что мой папа был твоим истинным? Я остолбенел, не ожидая такого вопроса. На что это он намекает? — Да. А почему тебя это интересует? Мальчик не несколько секунд замолчал, раздумывая, говорить мне что-то или нет. Но, наконец, решился. — Ты очень вкусно пахнешь. Я усмехнулся. — Да, такое бывает. Я встречал несколько человек, запах которых был мне очень приятен. Но запах Джонатана был просто не сравним с этими ароматами. Все остальные блекли на его фоне. Мальчик продолжал заинтересованно смотреть мне в глаза. — И чем я пахну? — чтобы скрыть неловкость разговора, с интересом поинтересовался я. Марек как-то говорил, что от моего запаха можно опьянеть в прямом смысле этого слова. Я не понял толком, что это означает. Но, чем именно я пах, я действительно не знал, так что стало интересно. Оливер медленно наклонился к моим волосам и принюхался. Я замер и закрыл глаза, пользуясь моментом близости, и пытался тоже понемногу вдыхать его запах. Мальчик положил руку мне на шею, то ли придерживаясь, то ли обнимая. По коже побежали мурашки. — Ты пахнешь чем-то алкогольным и шоколадным. Как амаретто. А ещё апельсин. Такое красивое сочетание. Я запьянел и повернул к нему лицо. Оливер склонился надо мной. — А чем пахну я? — тихо прошептал он. Его дыхание опалило мои губы. — Лавандой и вишневым шоколадом. Мальчик улыбнулся и опустился чуть ниже. Я почти почувствовал его нежные, мягкие губы на своих. Боги, непередаваемое чувство. Как же я хочу… В голове что-то щелкнуло. Я резко встал. — Что ты делаешь? — сурово спросил я мальчишку, хотя злился больше на себя. — Не вздумай больше так себя вести! — Джаспер! — подросток хмуро глядел на меня, будто сам собирался сделать мне замечание. — Ты же чувствуешь это, да? — Что именно? — не понял я. Ну или не захотел понять. — Мой запах. Ты его чувствуешь, верно? Сильнее, чем запах остальных омег. Так же, как я чувствую твой. — На что ты намекаешь? — я скрестил руки на груди. — Да, твой запах приятен мне. Но не более того. — Когда ты врешь, ты чуть киваешь в левую сторону, — улыбнулся Лив. — Ну же, Джас, не упрямься. Я выгнул бровь, до сих пор не в силах понять, что от меня требует это маленькое чудовище. Оливер вздохнул, видимо, тоже это поняв. — Мне не просто нравится твой запах, — он немного надвинулся на меня. — Он въедается в мой мозг, в мою кожу. Мне становится жутко от моих же желаний. Ты ведь чувствовал это раньше. Знаешь, что это значит. Я внутренне заледенел. Он что, придумал, будто мы с ним истинные?! Таак, вот только этого нам не хватало! Теперь попробуй докажи, что ты не верблюд. — Лив, я твой опекун, — строго сказал я. — Я вырастил тебя. Думаешь, я бы не заметил раньше, будь мы… истинными? Да, мне безумно приятен твой запах. Но лишь потому, что в нем есть кое-что от твоего папы. Я любил его, как бы тебе не было больно это слышать. И я люблю тебя, но как своего ребёнка. В тебе сейчас бушуют гормоны, после первой течки такое случается. Это неудивительно, что у тебя вдруг появились… некоторые чувства ко мне. Но, уверяю тебя, это только из-за того, что я не являюсь твоим кровным родственником и нахожусь постоянно рядом. Прошу, потерпи немного. Это пройдёт. Оливер закатил глаза и вышел из кабинета, не сказав мне ни слова. А мне оставалось лишь молить богов, чтобы я оказался прав. *** Находиться рядом с ним становилось все труднее. Его запах, неземной, божественный, сводил меня с ума. Я держал себя в руках, но чувствовал, как что-то внутри ломается с каждым днем. Звериная натура альфы бушевала. Я со злостью бил внутреннего волка по носу тапком, втолковывая, что Олли — мой сын. Мой маленький подросток-омега. Но это оказалось не так легко, учитывая, что сам Оливер своими задумчивыми взглядами на меня не способствовал укреплению моей силы воли. Все снова рушилось. Весь мир, построенный так усердно, кропотливо. Раньше я думал, что хуже быть не может. Но становилось все просто ужасно. Я проклинал небеса, богов, судьбу, высшее провидение. За что нам это? Неужели, было мало? Мне, Оливеру? Неужели то, что мы пережили, не окупило хотя бы, пусть не счастья, но спокойной жизни? Я впал в отчаянье. Поэтому, когда начальник намекнул, что необходимо съездить в Чехию, провести лекцию в университете, в котором я учился, то мне было позорно легко согласиться на поездку. Четыре дня, чтобы собраться с мыслями. Я позвонил папе, сообщив, что уезжаю, и приехал домой, быстро закидывая вещи в чемодан. Олли был в школе, и я не успевал с ним попрощаться, так как самолет улетал раньше. Но это и к лучшему. Нам нужно было отдохнуть друг от друга. По прибытию в отель я сразу позвонил папе, чтоб он не волновался, но трубку почти сразу выхватил Оливер. — Джас? Я сглотнул. — Олли. Привет, мой хороший. Как ты? — Так себе, — усмехнулся подросток. — Почему ты не попрощался со мной перед отъездом? — Прости, Лив. Мне сразу отдали билет, я не мог выбрать время, пришлось спешить. Дедушка уже у нас дома? — Да, я соберу вещи и поеду к ним… Джаспер?.. Я хочу кое-что сказать тебе.  — Да? Мальчик замолчал. Я слышал его дыхание. Закрыв глаза, я наслаждался этим звуком. Мой маленький омега… Я чувствовал себя невероятно виноватым перед ним за все, что происходит. В нашей семье я был взрослым (как бы смешно это ни звучало), я должен был все контролировать. Но я облажался. Оливер молчал ещё какое-то время, видимо, обдумывая что-то важное. Часто сказать что-то по телефону гораздо проще, чем вживую. Наконец, он тихо, но резко и твёрдо заявил: — Я хочу, чтобы в следующую течку ты был со мной. Я опешил. — Что?! Лив, нет. Об этом и речи быть не может. Мальчик усмехнулся. — Ты говорил, это ни с чем не спутать. Теперь я понял, что это значит. Раздались гудки. Он бросил трубку. Ну и что мне с этим делать? *** В квартиру Марека* я завалился в десять вечера, без предупреждения. Сонный парень в одних шортах разбудил во мне инстинкты. Учитывая, что с ребёнком на руках особо не разгуляешься, а выдержки монаха я уж точно не имел, инстинкты были наготове. Марек тоже был не против, и мы решили вспомнить старые добрые времена. — Да уж, зверь, ну ты и оголодал, — хохотнул Марек, напутственным шлепком по заднице отправляя меня в душ. — Я на тебя посмотрю, когда у тебя ребёнок появится, — подмигнул ему я. После душа мы сидели на кухне и пили кофе. Марек рассказывал о себе и работе мечты, которую, наконец, получил. — А альфы на примете нет? — спросил я. Парень лукаво усмехнулся. — Есть один. Но это пока так, из ряда «пожалуй, было бы неплохо». Расскажу, если сложится. — Обязательно рассказывай. И не тяни. Поверь, оно того стоит. — Ладно, — хихикнул он. — А ты-то почему без Оливера приехал? Мог бы взять его с собой. Меня передернуло, когда раслабленные мысли вдруг снова вернулись в мир проблем. — У него не так давно закончилась первая течка. — Оох… Надеюсь, ты не сделал ничего такого, о чем сейчас жалеешь? — Нет, — я прикрыл глаза. — Не успел. Но… черт, как хотелось, Мар… Его запах… Договорить я не смог, уронил голову на ладони и застонал. — Его запах просто невероятный. Даже от запаха Джонатана мало что осталось, но меня так вштырило, я был готов раздирать грудь пальцами, чтобы не сделать ничего плохого… Через минуту тишины я удивлённо поднял голову. Парень как-то отчужденно смотрел в окно и, казалось, даже не дышит. — Марек? Он не реагировал, глядя в пустоту. Наверное, он осуждает меня. И правильно. Я это заслужил. Пусть наорет на меня. Назовёт гребанным извращенцем. Выставит вон. Может, мне станет хоть чуточку легче. Я получу то, что должен. Я уже хотел было уйти, но он внезапно отмер и взял меня за руку. — Я все понял. А вот я не понял. — Что именно? Марек так же пространно улыбнулся и заметался по кухне. — Джас! Это просто невероятно! — Что? — я пытался уследить за ним глазами, но в итоге отчаялся и просто обречённо сел. — Запах! Всё дело в запахе! Я вздохнул, пережидая, пока мысли устаканятся в его голове. Наконец, он взял себя в руки и сел напротив. — В универе у нас был большой курс по парфюмерии. Мы изучали само происхождение запахов, их влияние на человека. Профессор рассказал нам одну невероятную историю. Мы не поверили, разумеется, но сейчас я понял, что эта история была очень похожа на твою. Один альфа признал истинным омегу. Полюбил его больше жизни. Они жили вместе какое-то время, но потом появился ещё один альфа. Тут уже омега потерял голову и улетел вместе с ним в другую страну. Альфа от отчаяния едва не покончил с собой, начал употреблять наркотики. Лет через двадцать уже почти мёртвого от горя и наркоты альфу спасает совсем молодой врач. Альфу, как нашатырем, окатывает его запахом. Он приходит в себя, врач помогает ему, в итоге они друг друга полюбили со страшной силой. Альфа был ужасно счастлив, носил своего омегу на руках, он даже не думал, что бывает сильнее любовь чем та, которую он испытывал. Это было что-то истинно неземное. — Ну и при чем здесь я? — левая бровь непроизвольно выгнулась дугой. — А при том! — Марек хлопнул ладонями по столу и уставился на меня, как безумный. Договорил уже скороговоркой, — когда альфа перед свадьбой знакомился с родителями жениха, как думаешь, кого он узнал в своём тесте? — Своего истинного? — предположил я. — Именно! Только истинным его он уже не был! Вернее, никогда не был. — В смысле? Это же нельзя спутать с простым влечением. — Да, знаю, знаю. Это трудно объяснить. Случается такое, что пар на всех не хватает. Или для кого-то просто нет подходящей пары. В мире ведь не равное количество омег и альф. Вот и приходится кому-то ждать, чаще всего альфам. Когда ты был готов к отношениям, твой омега ещё не родился. Зато ты встретил его папу. — Но запах! — теперь уже подскочил я, едва не подскакивая на ходу. — Я чувствовал запах Джонатана, бесконечную нежность к нему… — Нежность, вот именно! А истинных определяет в первую очередь страсть. Я задумался. До сих пор было непонятно, к чему он клонит. Джон не был моей парой? Я так привык считать его истинным, что об ином невозможно было и думать. — Ты не должен был отстраняться далеко от Джонатана, понимаешь? Если бы ты встретил его и тут же забыл, то мог бы на всю жизнь потерять своего истинного, Оливера. А так из-за своей связи тебе пришлось быть рядом, обратить на него внимание. Запах Джона, очень похожий на детский запах твоего омеги, привлёк тебя, как маячок. Это нормально, Джас, такое уже случалось! В его словах был смысл. Определённо. Возможно даже так и было. Но принять это не представлялось возможным. Я никогда не думал об Оливере в таком ключе. Он был ребёнком, моим ребёнком, которого я вырастил. Мне с таким трудом удалось наладить с ним отношения, заслужить его уважение, можно даже сказать, сыновью любовь. А эта истинность, даже если это и она, была совсем ни к месту. — Ладно, — наконец, сказал я Мареку. — Ладно? — парень косо глянул на меня из-под чёлки. — Ладно?! Джаспер, это же все меняет! — Это ничего не меняет, — неуклонно процедил я. — Он мой сын. — Он твой истинный! — Это не имеет значения. Марек застыл. Я смотрел в его глаза и видел полное непонимание. — Я вырастил его. Здесь не о чем говорить. Я никогда не смогу просто поцеловать его или… Я морально на это не способен. — Но хочешь? — приподнял одну бровь Марек. Я сцепил зубы. — Да. Тлять, да! Хочу! Но ни за что не сделаю этого. — Сделаешь. Поверь. Когда ты увидишь, что он сам этого хочет. И тогда ты сделаешь это. Не спорь. Это будет правильно, потому что это самая правильная вещь на земле. Вас никто не осудит, Джаспер, не бойся. Истинность — коварная штука, до сих пор толком не изученная. Никогда не знаешь, кем он окажется. Другом, соседом, коллегой, приемным сыном. Но это природа и её не изменить. Тебе нужно принять это. Тяжело выдохнув, я по-дружески прижал его к груди. Запоздало вспомнил, что у Оливера чуткий нюх, но сейчас мне была просто необходима поддержка. — Я подумаю над этим. Спасибо, Мар. *** Пробыв в Чехии ещё три дня, я полетел домой. Признаться, было ещё страшнее, чем раньше. Но тянуть нельзя. — Джаспер! — Лив с порога бросился мне на шею. Я прижал его в ответ, осознавая, насколько скучал. Немного, на пробу, вдохнул его запах. Чёрт… Как током. Чуть слабее, но все равно способный свести с ума запах вишнёвого шоколада и лаванды. Ну за что… Мальчик вдруг резко отшатнулся. Лицо его заострилось, он смотрел на меня уже не так дружелюбно. — Что-то не так? — недоуменно спросил я. Оливер бросил короткий взгляд мне на шею, а я вспомнил, как крепко обнял меня Марек на прощание. Черт! Наверняка Лив учуял запах и понял, кому он принадлежит. Но, надо признать, смотреть на подобие ревности на его лице было крайне приятно. — Все в порядке. Я скучал, — наконец, признался Лив. — Знаю, — я улыбнулся в ответ. — Я тоже. Обещаю, в следующий раз возьму тебя с собой. Маленький ангел лучезарно улыбнулся, открыто глядя мне в глаза. Такой доверчивый, тёплый, манящий. Просто подходи и бери. Пришлось дать себе мысленную пощёчину. Похоже, это будет труднее, чем мне казалось. *** Жизнь входила в прежнюю колею. Вроде бы внешне все было нормально, я работал, Лив учился, мы встречались только с утра и пару часов вечером, да и то, быстро ужинали и разбегались по своим делам. Я не избегал его специально, но и дольше необходимого старался не задерживаться в одной комнате наедине с ним. Иногда становилось смешно и до горечи обидно. Он был моим ребёнком, самым близким моим человеком, который давал мне силы жить. Почему нужно было все портить?! Я уже смирился с мыслью об одинокой старости, единственной моей целью было обеспечить всем необходимым Лива. А теперь мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не наброситься, не выдать себя. Это было слишком. Оливер тоже едва уловимо изменился. Не знай я его, сказал бы, что все в порядке. Но я его знал. Он стал менее разговорчивым, задумчивым. Тоже старался побыстрее убежать в свою комнату. Перестал прикасаться ко мне, хотя раньше это было так естественно. Облокотиться, дружески ущипнуть, тронуть за плечо, привлекая внимание. Теперь я лишился и этого. Он боится меня? Не доверяет? Всё ещё обижается за Марека? Я снова сходил с ума, как тогда, в девятнадцать лет. А потом начали случаться пугающие меня инциденты. Однажды вечером в субботу мы решили посмотреть фильм. Под конец Лив уснул рядом со мной на диване. Я взял лёгкое тело на руки, чтобы отнести в спальню. На полпути мальчик вдруг зашевелился. Я видел, что глаза его закрыты. Тем не менее, он сонно обнял меня руками, а потом… я почувствовал горячие губы на своей шее. Это было так… интимно. Стоять в тёмном коридоре, прижимать его к себе, чувствовать его всем телом. И ощущать его губы. Меня выгнуло от чувств, я чуть было его не уронил. Настолько сладким и приятным было происходящее. Тело ослабло, и мне хотелось лишь одного — попробовать на вкус и его шею. — Олли… Это немного повлияло на мальчика. Он не отстранился, но хотя бы убрал губы и просто прижался виском к моему плечу. Я смог восстановить дыхание и взять себя в руки, до его спальни оставалось всего-то десять шагов. Уложив омегу на кровать, я не дал себе и секунды на промедления, тут же выбежав за дверь. Делать вид, что ничего не случилось, оказалось проще простого, так как Лив совершенно не помнил произошедшего. Оно и к лучшему. Следующее происшествие повергло меня в шок. Случилось оно через неделю после первого, и каменным молотом долбануло по моему старательно соблюдаемому спокойствию. Проснувшись позже обычного, я застал Оливера на кухне, увлечённо копающегося в телефоне. Перед мальчиком стояла уже пустая кружка с чаем. — Доброе утро, — стандартно поздоровался я. — Доброе, — не отрываясь от телефона, ответил Лив. Через пять минут моё терпение не выдержало. — Чем занимаешься? Я глянул поверх его правого плеча и обомлел. — Да так, смотрю профили альф. Появился новый сайт знакомств, где омеги ищут альф, чтобы пережить течку. Я окаменел. — А ты-то там что забыл?! — взревел я. Мальчик безразлично оглянулся на меня. — Следующая моя течка через полтора месяца. Мне нужно что-то с этим делать. — И ты готов лечь под первого встречного?! — красная пелена встала перед глазами. В груди разбушевался гнев, напополам с паникой. — Ну почему же? Я поэтому и стал искать заранее, чтобы успеть познакомиться с альфой, узнать его. — Нет! — заорал я, выхватывая у него телефон. — Ни за что! Многие омеги переживают течки в одиночестве, вот и ты переживешь! Мы купим хорошие подавители и ты просто останешься дома. — Просто?! — теперь уже разозлился Оливер. — Ты знаешь, насколько это больно, неприятно? Ужасно! Я не хочу переживать это снова! — Придётся, Лив. Я не позволю тебе спать с незнакомцами. — А с тобой? — выгнул бровь омега. Гнев разом схлынул. Я устало потёр глаза, вдыхая. Я надеялся, что тот разговор по телефону канул в Лету. — Я твой отец. — Но тебя же тянет ко мне, да? Он подошёл ближе. Я затаил дыхание, вдыхая через раз. Что он опять творит?! — Ты же чувствуешь мой запах, Джаспер, да? Сильно чувствуешь. И не отпирайся больше, я все-таки заметил, что это так. Знаешь, я спросил у некольких друзей-альф, даже у дедушки. Все говорят, что мой запах изменился, теперь я пахну травами и лавандой. Я закрыл глаза и легко вдохнул. — Да, — пришлось признать. — И горьким вишневым шоколадом. Мальчик усмехнулся. — Точно. Но, знаешь, в чем проблема? — дождавшись моего вопросительного взгляда, Лив улыбнулся. — Шоколад чувствуешь только ты. Я нахмурился. Разве такое возможно? Шоколад с вишней чувствовался очень отчётливо. Я ещё раз вдохнул. Да, определённо. — Слушай… — Лив отвернулся и зашагал по кухне, подбирая слова. — Я тут подумал… Может ли быть такое, что мой папа не был твоим истинным? — И ты туда же! — не выдержал я, усаживаясь на стул. — Был кто-то ещё? — изумился омега. Я кивнул. — Марек. — Ты все-таки встречался с Мареком. Личико омеги потемнело. Верхняя губа чуть вздернулась, будто он хотел зарычать. — Да, — с вызовом отозвался я, с наслаждением глядя, как черты его лица хищно заостряются. — Встречался.  — Пожалуйста… — он задержал дыхание на миг, сдерживаясь. — Не делай этого больше…  — Он мой друг. Лив все-таки зарычал.  — Ревнуешь?  — Да! — выкрикнул он. — Потому что… Он резко выдохнул и замолчал, глядя в окно. Он все ещё злился. И в какой-то степени я понимал, что поступил неправильно. Словно изменил ему. А с другой стороны, мы ведь не были парой! Я имел право спать, с кем хотел. Так что я продолжил.  — В общем, его теория заключается в том, что запах Джонатана так действовал на меня только потому, чтобы я не отдалился от него в тот момент, когда появишься ты. Мой истинный. Оливер замер, выжидающе глядя на меня. — И что ты ему ответил? — Что это ничего не меняет, — отрезал я. — Даже если ты мой истинный, ты в первую очередь мой ребёнок. Я не собираюсь портить наши отношения. — Думаешь, мы сможем общаться как раньше? — насмешливо поинтересовался мальчик. — А почему нет? Тем более, это не точно. — Ещё как точно. — Плевать. — Джаспер! — Что?! Мы измотанно смотрели друг другу в глаза, одинаково не понимая позиции оппонента. Наконец, Лив вытащил свой главный козырь. — Как ты чувствовал себя, когда узнал, что навсегда останешься один? Хочешь обречь меня на то же самое? Нет. Конечно, нет. Хотя об этом я даже и не думал. Боги, как все сложно… — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал я и позорно бежал в спальню. *** Лив честно дал мне ещё две недели. Я не знал, как себя с ним вести, но он явно оказался умнее, просто дав мне время на раздумья. Вёл он себя как и раньше, но все равно я понимал, что как раньше действительно уже не будет. Всё изменилось. Мне необходим был совет. Поэтому я позвонил Алексу**. Мы встретились в баре, и альфа сразу начал беззаботно травить шутки с работы, но, поняв, в каком я состоянии, тут же прямо спросил, в чем дело. И я рассказал. Видимо, зря. — Ты что, совсем охренел?! — после минутного молчания сорвался альфа. Мне резко стало не по себе. Алекс выдохнул, пытаясь успокоится. Кинул на стол комкаемую салфетку, встал и хотел уйти, но передумал, вернулся и наклонился ко мне. — Я поверил тебе, Джаспер. Доверил тебе ребёнка. А ты, мразь!.. Только попробуй что-то ему сделать, слышишь?! Я не просто отберу Оливера, но ещё и засажу тебя за совращение малолетнего! А я могу, ты знаешь. Он развернулся и ушёл. Я знал, что он прав. Но все равно оказался к этому не готов. Домой возвращался просто убитым. А к встрече с Оливером был совершенно не готов. — От тебя Алексом пахнет, — тут же унюхал омега. Ноги подкашивались от усталости. Голова кипела. Сердце разрывалось. Я закрыл входную дверь и прислонился к ней спиной. — Да, — просто ответил. Омега кивнул, не дождавшись более глубоких объяснений. — Ты решил что-нибудь? Насчёт нас? — Да. Я поднял глаза. Он стоял в сумрачном коридоре в двух метрах от меня. Крохотный, тонкий, почти прозрачный из-за светлой кожи. Нежный, с затаенной надеждой в глазах-солнцах смотрящий прямо на меня. Я не мог его испортить. Не я. Не сейчас. — Ты переезжаешь. — Куда? — округлил глаза ребёнок. — К дедушкам. Будешь жить у них. Сколько именно — пока не могу сказать. Это было единственное верное решение. Нам нельзя находится в одном доме. Оливер изменился в лице. — Почему?.. Джаспер, это нечестно! Ты — мой истинный! Я не могу без тебя, это неправильно! — Неправильно? — усмехнулся я. — Если мы что-то сделаем, Алекс отберёт тебя у меня, а я отправлюсь в тюрьму. Вот это будет неправильно. — Он так сказал? — опешил омега. — Да. И он будет прав, Лив. — Нет, не прав, — голос у ребёнка сорвался. Он готов был вот-вот зарыдать. — Так нельзя. — Нам придётся, Олли. Прости меня. Прошу, прости. Я знаю, это не то, о чем ты мечтал, но у нас нет выбора. Тебе придётся уехать. Оливер кивнул. Развернулся. И обернулся вновь. — Хорошо, я согласен. Пойду, соберу вещи. Только… Позволь мне кое-что сделать перед уходом. — Что именно? — сдвинул брови я. Мальчик усмехнулся. — Кое-что. Просто разреши. Рискованно. Но, черт, я и так его теряю. Что может быть хуже? — Хорошо. Разрешаю. Он мило, печально улыбнулся и ушёл. Оставив меня полностью выпотрошенным. *** Через день все вещи были собраны и сложены в коридоре, а Ковшик*** прочно упакован в переноску. Родители удивились такому решению, но, поняв по нашим печальным лицам, что случилось что-то и впрямь плохое, вопросов не задавали. Оливер стоял в коридоре с рюкзаком за плечами и судорожно вспоминал, что же он забыл. — Да не переживай ты так, если что вспомнишь — звони, я привезу, — пытался подбодрить его я, но омежка только морщил носик. Наконец, позвонил папа и сказал, что ждёт в машине. Пришло время прощаться. — Ты мне кое-что разрешал, помнишь? — слабо улыбнулся Лив. — Такое забудешь. Мальчик улыбнулся. Сбросил рюкзак на пол. И вплотную подошёл ко мне. Я не понял, как все случилось. Но в какой-то миг словно очнулся, внезапно обнаружив его губы на своих губах. Милый мой… Разве можно меня так мучить? Я ведь делаю это для тебя! Зачем ты так со мной?.. Невесомое прикосновение, почти сразу превратившееся в страстный, глубокий поцелуй. До одури жадный, всепоглощающий. Это в последний раз. Первый и последний. Я не выдержал. Не смог. Обхватил его руками, с силой прижал к себе. Он такой нежный, маленький, мой… Навсегда мой. Я не могу его отпустить. Оливер обнял меня за шею, ногами обвивая за бедра. Я развернулся, оперев его о стену. Вжался сильнее. Хочу чувствовать его, сильнее, сейчас. Мне это необходимо. Больше, чем воздух. — Олли… Мальчик лишь жалобно всхлипнул, затыкая меня новым горячим поцелуем. Секунды перетекли в века. Больше ничего не существовало, не имело значения. Были только я и он, мой крохотный омега. — Я так долго ждал тебя… — прошептал я ему в губы. — Тогда не отпускай, — шепнул в ответ Лив. И я был уверен, что теперь действительно не смогу это сделать. Слишком сильные были чувства, слишком жёсткой оказалась привязка к этому созданию. Пора признать это. Оливер — мой истинный омега. Хотелось спрятать его за спиной от всего мира, рычать на всех приближающихся, не разрешать никому даже смотреть на него. Я понимал, что это древние, животные инстинкты, но, черт, сейчас я был с ними полностью солидарен. Я вцепился ему в волосы, обнимая крепче. Он был совсем не против. Казалось, каждый изгиб его тела выточен под меня. Я наслаждался этими мгновениями, каждым сантиметром его тела, дышал и не мог надышаться. Это было немыслимо. Я настолько выпал из реальности, что не сразу услышал стук в дверь.  — Дедушка… — прошептал-простонал Лив. Я понял, что это конец. Я должен отпустить его.  — Оливер…  — Джас. Я выдохнул и закрыл глаза. Надо было сказать что-то. Но я не мог. Стук повторился. Я просто поцеловал его. На этот раз очень нежно, осторожно, вкладывая в этот поцелуй всю свою горечь и печаль. И отпустил его. Не помню, что я говорил папе. Но, проводив взглядом удаляющуюся машину, я вернулся в дом, ставший внезапно каким-то пустым и холодным. Ведь теперь здесь не было солнца. Я сполз по стене на пол, в том месте, где только что целовался с моим омегой. Моим омегой. Он мой. Ужасное чувство дежавю. Я снова обрёл омегу. И снова не имел права обладать им. Я сильно ущипнул себя за руку, пытаясь сконцентрироваться на физической боли и отвлечься от душевной. Помогло всего на пару секунд. Все сломалось. Сломалось снова.