Зен Дарийский

После смены, продлившейся почти двое суток, капитан предпочел зайти к Асаги. Иораи сидел запертый в каюте, но гарденец был слишком зол для того, чтобы оставаться сейчас с ним наедине. Откровенно говоря, Кё боялся, что сорвется. Это так унизительно: понимать, что в бою победил лишь благодаря подсказке, что собственных мозгов не хватило на то, чтобы заметить очевидное, — пираты не собирались взрывать крейсер. Вспоминая, как вражеский коммандер в буквальном смысле дал ему по рукам, Кё закипал от ярости и мечтал искромсать блондина на куски. Сатори настолько ярко представил, как поддается своему желанию, что решил взять паузу. Иораи обладал удивительным свойством лишать его хладнокровия. Вся гарденская хваленая выдержка летела в бездну, стоило тому приподнять уголки губ в презрительной усмешке. Казалось, забей его насмерть, но и тогда с бескровного лица не сойдет выражение «я-позволил-себя-держать-взаперти». — Как он узнал о «грузе»?! — Сатори в сердцах шарахнул кулаком по подлокотнику. — Как?! Медофицер стоял спиной, поэтому капитан не увидел, как Судо в удивлении приподнял бровь. Подобные эмоции были слишком личными для того, чтобы демонстрировать их Асаги. Что произошло на мостике во время атаки, доктор в точности не знал, оказывая в лазарете помощь пострадавшим, но о миссии «Змея» был осведомлен, как и о том, что на дарийце его друг помешался. Он быстро сообразил, что Кё зол не потому, что корабль лишился второго корвета или из-за проблем на борту. Все дело опять в белом демоне! Под микроскопом «копошилась» культура для гидропонического сада. Бактерии создавали прекрасный симбиоз с корнями местной флоры и были заражены вирусом-бактериофагом, помогавшим растениям справляться с рядом заболеваний их основного носителя. Судо использовал аналогичный принцип тройного симбиоза с желудочной флорой дарийца, чтобы сделать возможным воздействие регенератора на организм, а заодно при помощи другого «пустого» вируса снял «блокировку» с некоторых выключенных функций в ДНК. Существовал риск попросту убить подопытного, но Судо не обращал внимания на такие мелочи. В результате произошло нечто странное. Пленник успешно завершил лечение, что немало удивило даже самого доктора, и кисти сформировались почти как прежние. Почти, потому что папиллярный рисунок не спешил проявляться. В целом, решение проблемы с блокировкой оказалось в чем-то опасным и непростым, а в чем-то очень изящным. В ходе изысканий доктор случайно приоткрыл завесу тайны над секретами генетики, практиковавшейся в Круге Распределения и крайне редко использовавшейся в Гардене, и теперь думал, что будь у него побольше такого «материала», как пленный дариец, он бы значительно продвинулся в создании вируса, способного воздействовать на модификантов. Сегодня Асаги позволил себе небольшой перерыв, чтобы побыть наедине с капитаном. Глава Медслужбы оставил раненых на попечение медбратьев и уединился с Сатори в лаборатории, впрочем, под благовидным предлогом: надо было перепроверить результаты анализов некоторых пострадавших. — Вряд ли Белый Демон что-либо «узнал», — резонно заметил доктор Судо, — скорее всего, просто догадался. Но больше стоит беспокоиться о том, откуда о «Змее» стало известно пиратам. Причем нас ждали на территории Гардена. — Намекаешь, что это произошло после изменения статуса «Пропавшие без вести»? — хмыкнул Кё. — Ничего подобного я не утверждаю, — пошел на попятную медофицер. Еще бы, в открытую заявлять, что в Империи есть предатели, слишком опасно, хоть экипаж и изолирован на корабле и кроме них двоих в лаборатории никого нет. Но Сатори не обратил на фразу внимания. О предусмотрительности Асаги он прекрасно знал, как и о том, что друг в любой момент может «доложить, куда следует», если встанет «не с той ноги» и в его гарденской крови взыграет долг, и почему-то ему на это было плевать. — Да брось. Это точно не моя забота. Пусть у себя ищут крысу, у нас утечка невозможна! — отрезал Сатори. Утверждение было обоснованным. Чисто физически с такой скоростью никто не добрался бы раньше них до Гардена, чтобы выдать данные людям Консковали. Значит, об операции стало известно от кого-то внутри Империи, и достаточно давно. А вот о том, что исполнители живы и возвращаются, можно было узнать исключительно из баз Гардена. Капитан оставил при себе рассуждения о том, что некоторые в верхах и рады были бы свалить всё на экипаж «Змея», но от подобных речей откровенно попахивало бунтом. Это и впрямь не его дело — с такими вещами пусть разбирается Разведывательная Служба и командование, а задача Кё — доставить данные, чтобы жертвы были не напрасны. Он не собирался вникать в то, что удалось вывезти с научной базы. Согласно протоколу, информация являлась сверхсекретной и доступ к ней был только у прежнего капитана, которому тем не менее настоятельно рекомендовалось не «углубляться в вопрос», что напрямую означало — везти вези, а лезть и вникать не следует. — Мы сбились с курса и отстаем от графика, — мрачно возвестил Сатори, сжимая голову руками и откидываясь назад. — Корабль похож на решето! Людей не хватает. По счастливой случайности с одним корветом мы все еще не вляпались в звезду при переходе. Асаги закончил возиться с клетками, убрал образцы в криоконтейнер и обернулся к капитану, потиравшему красные от усталости глаза. Прогнозируемая неделя до прибытия на Гарден-16 неожиданно превратилась в две, а то и в три, если ремонт затянется — целая жизнь для группы, вторые сутки двигающейся на последнем издыхании. Кё потянулся в кресле и зевнул. Обнажилась крепкая шея, обозначились контуры мышц на груди, и Асаги невольно засмотрелся. При друге капитан часто вел себя неформально, грубо нарушая правила приличия, но в действительности невозможно было представить, чтобы он посвящал кого-либо, кроме доктора, в свои проблемы. И Судо привык жить такими моментами, находя в этом особое к себе отношение. Остальные же, метившие в любовники к хладнокровному медофицеру, либо откровенно заискивали перед ним, либо иррационально боялись, но не решались нарушать его личных границ, как Кё. — За корабль я спокоен, — мягко возразил Судо, усаживаясь напротив и скрещивая руки. — Ведь он теперь твой. — Ты слишком балуешь меня своей верой в мои возможности, — вежливо улыбнулся Кё. — Буси не всесильны. Важна работа каждого на борту. Без вас у меня бы ничего не вышло. — Как официально, — усмехнулся доктор, наконец убирая с лица безразличную маску. Это была излюбленная тема гарденцев. Нельзя хвалить кого-то одного, подобные речи находятся на грани приличия. Принято подчеркивать, что успех любого предприятия зависит от коллектива, и без сплоченной работы всех не было бы результата, даже если всё сделал один человек. Не выделяйся, будь как все, винтик в военной машине, и тогда ты станешь править миром вместе с Императором, а «иные» недостойны существовать и мешать цвету человеческой цивилизации — Империи Гардена. Конечно, в связи с такой политикой грязные ганицианцы без принципов и защищавшие их генетически изуродованные дарийцы должны были бы подчиниться или исчезнуть. И захваченный дарийский коммандер в качестве личного живого трофея лишь демонстрировал, насколько никчемны люди из Круга, хуже собак, у которых нет никакой гордости. Так думали все — все, кроме Кё. Иораи Торун никогда не стремился умереть, и в том была его гордость. И Сатори уже не разбирал, кто из них с кем играет. — Нужно идти, — вздохнул он с сожалением. — Служение прежде всего, — дисциплинированно откликнулся Асаги.

* * *

Комиссия, назначенная капитаном «Полифемуса» в лице майора Разведслужбы Брайера, психотехника Корнелии Руфалос, ксенолингвиста Лиама и, собственно, коммандера Иолая Торна, работала корабельные сутки напролет, пытаясь определить координаты местонахождения Зена Дарийского. К ним подключили аналитический отдел, так что и люди, и ИИ «Полифемуса» напрягали мозги и платы, ища способ вызволить из беды принца, сохранив все при этом в тайне. Массив информации, перелопачиваемый бортовым компьютером, хоть и при помощи сотового судна, был настолько огромен, что пришлось лечь в дрейф, отключить все системы, кроме жизненно необходимых, и установить постоянную орбиту вокруг огромного автоматического корабля связи. С начала операции за основу поиска была взята как непреложный факт слепая вера в то, что принц жив. Торн не желал слышать ни о чем другом, и в этом его брат, капитан Феофал, с ним был согласен. С майором Брайером капитану пришлось проводить индивидуальную беседу, потому что тот подчинялся ему постольку-поскольку, а по сути отчитывался перед могучей Разведывательной Службой, занимавшейся наряду с гражданскими делами по освоению новых территорий управлением разведсетью, и Брайер единственный мог организовать доступ к судам службы так, чтобы извне при очередной проверке никто не догадался, чем же именно они занимаются. Как только коммандер Торн вернулся в строй, из консультанта при комиссии он превратился в серого кардинала, возглавившего поиски. Иолай позаботился, чтобы в нужный момент под его управление попала эскадра, к которой был приписан «Полифемус», а заодно на всякий случай и Третья Космическая. Их корабли располагались ближе всего и при необходимости могли выдвинуться на помощь в течение недели. Автоматические предписания и протоколы Службы Распределения, срабатывавшие в случае форс-мажора, не зависели от человеческого фактора. Торн свое разрешение получил незамедлительно, едва успел отправить запрос. Оказалось, что в кадровом резерве Зен указал его первым претендентом на место стратега ВКС Круга, о чем ИИ Службы Распределения была уведомлена. Просчитав все риски, машина подготовила назначение, которое ждало своего часа, и при обращении Иолая наделила его такими полномочиями, что он, при необходимости, мог бы отдавать приказы самому адмиралу Аргирису и прочей подобной братии. Тот бы для приличия удивился, но учеников принца всегда ждали в ВКС с распростертыми объятиями и не понимали, почему их до сих пор можно по пальцам пересчитать и никого из них нет в высших эшелонах армейского руководства. Другой вопрос, что до поры до времени Иолай не спешил воспользоваться карт-бланшем. Да и вообще, чем меньше информации просочится вовне, тем больше вероятность до самого последнего момента скрыть, что принц пропал, и то, что он, возможно, жив и находится в плену у гарденцев, которые не знают о высоком происхождении пленника. Пусть лучше все остаются в неведении, а Торн с единомышленниками меж тем будут делать свое дело. Майор Брайер хмурил брови и следил, как программа аналитического отдела один за другим перебирает миллионы отчетов Пространственного Патруля и Разведывательной Службы за последние полгода. Восьмизначная цифра неумолимо росла, но на проверку людям доставались лишь крупицы, отобранные ИИ. Кроме Брайера к сведениям с данным грифом секретности по штату доступ не имел никто, и он принял на себя едва ли не весь удар по работе с базой и аналитиками «Полифемуса», поэтому спал не покидая рабочего места прямо тут, в кают-компании, чтобы не тратить зря времени на посещение своей каюты. Рядом с таким же напряженным выражением лица, но вверх ногами, сидел Иолай Торн, раз за разом отвечая «нет» на запросы, выдаваемые машиной после отбора. От лиц с раскосыми глазами на изображениях у коммандера рябило в глазах. Похоже, теперь ему была знакома половина ВКС Гардена. Слава богу, он не обладал абсолютной памятью, чтобы запоминать бесконечные звания и личные данные, которые в дальнейшем не пригодятся. Рутина убивала Торна. Хотелось активных действий, но он точно так же как и Брайер, не сходил с места и мучился с «электронной волокитой». Увы, пока что кроме просмотра досье ничего лучше они не придумали, хотя периодически пробовали самые разные варианты. Для этого Брайер запросил особый доступ к базам сотовых судов, использовав всю силу убеждения и так и не назвав главе Разведслужбы реальной причины такой необходимости, и поэтому об их ситуации в верхах знали всего пара человек и «Великий и ужасный» ИИ Круга Распределения, раскинувший сеть на нескольких планетах в центре сектора. Людей там отродясь не водилось, а обслуживающий персонал состоял из весьма дорогостоящих андроидов, которых было мало в ВКС, но в изобилии на планетах, занимаемых суперкомпьютером. Они-то скрыто и посодействовали Брайеру, чтобы он смог получить допуск высшего уровня у дарийца, возглавлявшего Разведывательную Службу, которого, увы, нельзя было обойти и тоже пришлось ввести в курс дела. Данных по Гарденскому Флоту было одновременно и много, и катастрофически мало для того, чтобы это хоть как-то помогло в расследовании. Собственно, как и ожидалось, офицеров по фамилии Сатори в ВКС Гардена оказалось такое количество, что даже сузив выборку и пользуясь мощностями сотового судна Разведслужбы и «Полифемуса», пришлось весь месяц просматривать бесконечные досье, с чьих голограмм на Торна ежедневно смотрели десятки тысяч схожих лиц. — Космические боги! — пробормотал Торн. — И это нас они называют генетическими уродами! Они их там что — штампуют?! Брайер в ответ хмыкнул и продолжил свое занятие. Ориентировочная внешность создавалась по свидетельствам дарийцев, сбежавших из плена, и Сатори вышел очень правдоподобно, но для стопроцентного опознания машине все-таки требовалось реальное изображение со всеми необходимыми замерами, расстоянием между точками, цветностью, а не компиляция из образов, созданных вручную, поэтому без помощи людей было не обойтись. Там, где человеческий глаз угадывал сходство, ИИ не всегда его мог распознать, требуя деталей. Все отобранные гарденцы из просмотренных досье служили на крейсерах с названием «Змей», все попадали в возрастную категорию от двадцати до тридцати пяти лет и имели звание старших лейтенантов или капитанов третьего и второго ранга, и они действительно все чем-то напоминали того самого Сатори, к которому дарийцы попали в плен. — Данные ведь неполные? — вздохнул Торн. В ответ Брайер неопределенно пожал плечами, что смотрелось забавно, учитывая, что для Иолая он находился вверх ногами. — Вы представляете, с каким трудом Служба добывает разведданные? — И как часто, — закончил за него Иолай, усмехнувшись. — Прекрасно представляю, майор! Особенно, учитывая расстояния. — Скорее всего, Сатори, который нам нужен, отсутствует в базе, а половина имеющихся досье — устарели либо являются дезинформацией, но ничего другого у нас пока нет. — Просмотрю происшествия в секторе, не связанные с гарденцами. Надо переключиться, — решил коммандер. Реальный бой виделся ему сейчас более предпочтительным, чем бесконечное изучение гарденских лиц, только пока дойдет до дела, он, пожалуй, состарится! — Да, вы правы, коммандер. Что ж, попробуем зайти с другой стороны, хотя мы проделывали это миллион раз. — Значит, проделаем миллион первый, — невозмутимо протянул Иолай и переключился на другой блок информации. — Так. Что мне тут отобрал ваш красавчик? «Красавчиком» Иолай упорно называл бортовой компьютер сотового судна Разведслужбы, синхронизировавшийся с ИИ «Полифемуса» и выглядевший, как белая точка за иллюминатором, и в итоге, самообучившись, похоже, тот начал на это имя отзываться. — Взрыв двигателя, неверные расчеты координат из-за сбоев, выход из строя системы жизнеобеспечения, так… — перечислял Иолай. — Не то! Что ты мне подсунул? — ругался вслух с компьютером Иолай. — У дарийского флота все случаи связаны в основном с повреждениями техники и прочими форс-мажорными ситуациями. Человеческий фактор фактически исключается! Привяжи к событиям из моего файла. Что значит более конкретный запрос? Я запросил уже конкретнее некуда! Очевидно, через наушник, воткнутый в ушную раковину, Иолай получал какие-то голосовые ответы от машины, так как не всегда было ясно, заговаривает коммандер с сидящим около него майором или с компьютером. — Вот. Флуктуации искусственного происхождения, определяемые зондами, как наличие слишком массивного объекта вблизи от границ, плотность неоднородная, так… звездная дата, ммм. Ага, это время, когда «Золотые Драконы» нас атаковали. Запиши это как след эскадры. И мне нужна последняя запись о том, что «Родер» не вышел на связь и Его Высочество считается пропавшим без вести. Брайер! Слышите? Больше данных по принцу не поступало, ну разве что кроме тех, что мы с вами и так знаем. — Возможно, стоит включить и ганицианцев в подборку, — словно сам с собой снова заговорил Иолай, глядя на быстро перестраивавшиеся по его указанию информационные блоки. — И расширьте временной интервал. — Что конкретно мы ищем? — спросил Брайер, перекидывая себе его информацию. — Не знаю. Пока не знаю. Скорее всего — странности. Это же Зен, понимаете, майор? — Я тоже хочу, чтобы Его Высочество наконец объявился, но… Мы ведь в космосе. Прошло довольно много времени, коммандер. Тут все версии становятся весьма зыбкими в два счета. — Вот именно, майор. Вот именно, — пробубнил себе под нос Иолай. — Довольно много времени… Пора бы тебе объявиться, мать твою. — Что, простите? — не расслышал Брайер. — А вот это уже интересно! — неожиданно хохотнул Иолай, сверкнув белозубой улыбкой. — Лейтенант! — крикнул Торн ксенолингвисту, сидевшему метрах в двух от них вместе с психотехником Руфалос. Корнелия толкнула сослуживца в бок и тот вынул наушник. У них было свое задание. — М? — Я вам кинул блок. Что скажете? Мне кажется, на сей раз — это точно оно! — Восемьдесят четвертый за сегодня, — констатировал факт ксенолингвист, равнодушно открывая файл, и Руфалос возвела глаза к потолку, который по отношению к Иолаю скорее был боковой переборкой. Ксенолингвист подобные заявления слышал за последние пару недель, наверное, сто тысяч раз. Сначала ничего не происходило, и лейтенант Лиам привычно хмурился, особо не надеясь на результат. Он просмотрел запись, затем еще раз, а затем еще и стал совсем серьезным. Задумчиво застыл на несколько секунд, сцепив пальцы под подбородком, и вдруг полез в базу. — Так что? — нетерпеливо переспросил Иолай. — Пятнадцать лет, как мертва? — льдисто-серые глаза ксенолингвиста загорелись азартом. — И собирается стать невестой «Энсо»? Пока лейтенант Лиам с неопределенным выражением лица перепроверял какие-то свои выводы, коммандер пересказал вслух недоумевавшему Брайеру и заглядывавшей Лиаму через плечо психотехнику: — Четыре года назад в приграничном секторе NGC 224¹ пропал без вести сторожевой корабль Пространственного Патруля. На борту находился один офицер, совершавший обход: ганицианка — Ильда Вежег. Она успела подать сигнал SOS, который поступил на ближайший автоматический буй спустя две недели. В указанном месте кораблем, проходившим в этот момент мимо и явившимся для оказания помощи, следов не обнаружено. — Ну это и неудивительно. Катастрофа случается за несколько секунд, а корабль прибыл лишь спустя двадцать восемь дней, — заглянув в ту же самую сводку у себя, заметил майор Брайер. — Таких случаев миллионы. — Сотни миллионов, — подтвердил Иолай, — но неделю назад некто отправил через гражданские каналы связи на сотовые суда, расположенные на границе с нейтральной зоной, сообщение матери Вежег, судя по данным системы Распределения, умершей еще лет пятнадцать назад. Там сказано, что Ильда намерена оставить службу, осознав, что это не для нее, и собирается выйти замуж за некоего Энсо. Адресат не был найден, и сообщение зависло в системе. Да и Ильда все-таки четыре года, считай, как труп. — Как такое может быть? — Брайер перевел запрос на базу сотового судна, получив секунд через тридцать даты входа и выхода из системы каналов гражданской связи. — Для этого офицер должен… Он приподнял бровь. Для доступа к сотовым судам был использован реальный ключ числившейся без вести пропавшей офицера Вежег. — Чудесное спасение? Нашлась сама? Или кто-то нашел ее жетон? Все равно не вижу связи! — Поверьте в мою интуицию, — уверенно возразил Торн. — Подождем, может, в сообщении есть что-то интересное, эта самая «связь». — А про связь я вам все-таки расскажу, — неожиданно вынырнул из своего экспресс-анализа странного сообщения ксенолингвист, делаясь непривычно веселым. — Следите за моей мыслью! — Он поднял палец и небрежно нарисовал световой круг, затем отправил его парить в центре интерактивного стола. Плоский круг поворачивался, напоминая рисунок, сделанный ребенком, который впервые пробует изобразить что-то руками: — Перед вами древнейший символ «Энсо»². Круг! Это круг, да. — Круг? — скептически переспросил Брайер. — О, ну началось! — покачала головой психотехник. — В нашем случае — Круг Распределения, если быть точным, — невозмутимо продолжил Лиам. — Вот главный адресат этого послания! Кто-то, кто ждет его в Круге. А дальше… Коммандер Торн, вам понравятся мои выводы, уверен. «Энсо», по моему мнению, вовсе не имя. Это один из самых популярных символов древней каллиграфии, и на ней основано это изобразительное искусство в Империи Гардена. В глубокой древности, еще до появления сектора Распределения, этот «круг» был одним из основных каллиграфических символов религиозно-философского течения под названием, — он сделал драматическую паузу, — Zen! Довольный собой, ксенолингвист улыбнулся одними губами. Торну действительно нравилось то, что он слышал, потому что многослойность единственно-важного слова в послании уже намекала на то, что это не случайность, а услышав название философского течения, коммандер окончательно в этом уверился. — Еще такой момент. Считается, что в том, как нарисован «энсо», полностью проявляется сущность его создателя. Символ выражает «облик реальности», первоначальное лицо, суть. Течение Zen учило достижению духовного просветления. Например, постижению истинной природы через достижение состояния «одной мысли». А состояние «одной мысли» называлось «сатори». — Охренеть! — не выдержал Брайер, хлопнув по подлокотнику. Он ошарашенно переводил взгляд с чудаковатого ксенолингвиста на коммандера Торна и обратно. — Интуиция, — негромко повторил Иолай, самодовольно откидываясь на подголовник с широчайшей улыбкой, а затем резко выдохнул, потирая ладони и собираясь с мыслями. — Мне нужно ответное сообщение для Вежег или кто бы там ни был под ее именем. Отошлем просьбу о встрече. Брайер, мы же можем воспользоваться вашими услугами по пересылке? Майор кивнул. Требовался код жетона и сбой, который приняли бы гражданские каналы связи, но при этом нельзя было бы определить точку входа и отправителя, чтобы создать одинаковую ситуацию с подвисанием сообщения в системе хранения информации. — В принципе, я могу это организовать. — А вы, — Торн обратился к ксеолингвисту, — пока подготовьте сообщение. Встречу лучше провести на нейтральной территории, координаты я дам, но имейте в виду, мы не знаем, кто это отправил. — Дариец, — уверенно заявила Корнелия, уже обдумав ситуацию, — отправлял дариец, хорошо знакомый с правилами работы аналитических отделов на боевых судах. Он наверняка знает, как работают ксенолингвисты и офицеры Разведывательной Службы, входящие в личный состав любой корабельной группы на дарийском флоте. Без подобного тандема расшифровка невозможна. Слишком специфическая тематика. Космодесант и древние учения? Нее-еет. Только так! А еще ему известно, что мы потеряли принца, и вот это странно. Но я уверена, что сообщение не от Его Высочества. — Почему вы так считаете? — Зен Дарийский более скромный человек, насколько я знаю. Такой же умный, но весьма скромный. Он вряд ли стал бы сравнивать себя с Кругом Распределения, духовным просветлением и «первоначальным лицом», но именно так его воспринял бы любой другой со стороны. — Верно, — кивнул Иолай. — Но если это дариец, то откуда ему может быть известно о пропаже? — Вот и мне интересно, — прищурилась психотехник, раздумывая над делом. — Всё! Я заслужил отдых! Полчаса! — по-мальчишески бодро отчеканил коммандер и широко улыбнулся. — Пойду пообедаю и вам всем рекомендую. Вы не идете? — Ни за что! — в один голос воскликнули все трое. — Как можно было это упустить, — офицер Разведслужбы покачал головой, отстегнул ремни и оттолкнулся от кресла. — Надо доложить капитану. — Мы упускаем массу всего, — хмыкнул Торн и выплыл вместе с ним в коридор. Через какое-то время они расстались. Брайер отправился докладывать лично о результатах его брату. «Полифемус» лежал в дрейфе, обходя по стационарной орбите огромное автоматическое сотовое судно, тускло мигавшее бортовыми огнями и обменивающееся с их кораблем сигналами по защищенному каналу. Искусственная гравитация на фрегате капитана Феофала, приютившего экипаж с челнока, была отключена уже несколько недель. Звездное небо перед глазами не меняло своего вида, экраны были подняты, так как вращение вокруг своей оси у корабля отсутствовало, и вид космоса завораживал. Все это означало, что от службы экипажу приходилось отвлекаться не только на еду и сон, но и на ежедневные тренировки. Впрочем, они не занимали так много времени, как могли бы. У дарийцев процесс атрофирования мышц был значительно замедлен в сравнении с ганицианцами. Хотя те тоже летали на кораблях Распределения — например, их охотно брали в Пространственный Патруль, в подобном случае им пришлось бы вместо одного часа в день заниматься в два или три раза больше, так что для затяжных боевых действий и жизни в невесомости они не годились. Вопрос долгого нахождения в космосе в гарденских войсках решали с помощью особых тренировок и приема ряда препаратов, которые в Круге были запрещены, в связи с чем средняя продолжительность жизни простого гарденца примерно равнялась ганицианской. Добравшись до камбуза, Иолай выбрал стандартный паек и завис у стены, раздумывая, с какого блюда начать. Он не заметил, как к нему подплыл Триден. Полукровка с легкой усмешкой на губах козырнул. — Коммандер, — приветствовал он. — О, Ским, — Торн в ответ коснулся ладонью виска. — Давно не виделись. Разрешите? — Составь компанию, — улыбнулся Иолай, зубами вскрывая крышку на упаковке с пайком. — Ну что, как идет расследование? — улыбаясь одними глазами, поинтересовался полукровка. — Ну-у, — Торн присосался к упаковке и сделал большой глоток белкового пюре, — ты же знаешь. Секретно! Триден хохотнул. — Да, но секретно-хорошо или секретно-плохо? — Секретно-секретно, — хлопнул его по плечу Торн, отправляя упаковку в утилизатор. — Как остальные? — Не вылезают из зала, периодически заменяя его на симулятор. Придете как-нибудь на тренировку? — С удовольствием. Думаю, теперь у меня появится наконец немного времени. Триден хитро прищурился и склонил голову набок, разглядывая невозмутимого Иолая. Его черная челка парила в воздухе, делая похожим на подводного ныряльщика. На фоне белобрысых офицеров Ским здорово выделялся не только привычкой сквернословить, но и колоритной внешностью. — Значит, всё-таки дела идут секретно-хорошо, — заключил он, и Торн хмыкнул. — Почему тебе второй год не дают повышения, Ским? Ты — парень сообразительный, хорошо показал себя на службе. — Распределение считает мой психологический профиль неподходящим для руководящих постов. Я лучше подхожу на роль исполнителя, — то ли в шутку, то ли всерьез ответил тот. — Еще увидимся, Торн. Заходите. — Непременно, — кивнул Иолай, провожая взглядом его крепкую фигуру. Что-то было в Скиме такое, отчего ИИ Распределения не спешил наделять его лишними полномочиями. Может, он и не шутил насчет профиля, и машина была права.

* * *

Абсолютно голый и свернутый, как эмбрион, Зен парил в биогеле внутри капсулы. Он спал, чуть подрагивая белесыми ресницами, и выглядел слишком бледным. Синяков на теле почти не оставалось и порезы на запястьях исчезли. Похоже, на днях Кё слегка перестарался, применяя «воспитательные меры» к своему трофею. Нельзя сказать, что они трахались, но и любовью это назвать было сложно. Просто при виде дарийца у Сатори напрочь срывало тормоза. — Что, он настолько хорош? — тронул его за плечо Судо, заставив невольно вздрогнуть и взорваться боевой связкой движений. Когда до Сатори дошло, кого он скрутил, то капитан выдал сконфуженное: «О!», — и ослабил хватку. Оказалось, нитто-кайса провел прием на автомате, так как был слишком погружен в размышления и отключился от реальности. А когда он отключался, за него действовали инстинкты. Сделалось неудобно. — Прошу прощения! — отпустив доктора, неглубоко поклонился Кё. Ему действительно было жаль, что он столь невнимателен. — Моя ошибка, нитто-кайса, я помешал вам думать, — ниже собеседника склонился Судо, следуя этикету. — Насколько все плохо? Как у него… ну… ты понимаешь? — внезапно смутившись, покраснел нитто-кайса. Асаги был поражен тем, что Кё так волнуется, но не подал вида, дабы не продлевать неловкий момент. На службе Кё никогда себя так не вел — железный офицер со стальными нервами сейчас краснел как мальчишка. Хотел бы Судо вызывать у него такую же бурю эмоций, как проклятый Торун Иораи! — Я предупреждал насчет силовых браслетов, нитто-кайса. Для выращенных с нуля тканей они весьма… нежелательны. Как врач могу посоветовать более традиционные способы обездвиживания. Сатори дернул краешком рта, словно этот вопрос набил ему оскомину: — Пластик его не удержит. Он же дариец. — Раз нет возможности держать его без браслетов из общих соображений безопасности, то я вижу более простое решение, но о нем ты не желаешь слушать, — переходя на неофициальный тон, заметил доктор. — Не желаю, — разозлился от его намеков Кё, леденея взглядом, и Асаги поспешил закончить неприятный разговор более мирно. — Я давно ни на чем не настаиваю! — поднял он ладони в примирительном жесте. — Можешь не ждать окончания процедур. Вызову конвой. Сатори немного подумал и спросил: — А это надолго? — Я же сказал — ерунда. Через пару часов будет как новый. Иди. Я позабочусь обо всем. — Хорошо, — сдался в итоге Кё. — Пусть доставят Иораи в мою каюту. И охрану снаружи, на всякий случай, а мне нужно… — Прекрати пока прием стимуляторов, и увеличь смену старпома. Ты не можешь вечно делать все сам. — Мы уже говорили об этом, — мгновенно закаменел лицом Сатори, становясь собой. — Я не хочу в один прекрасный день проснуться от того, что моя задница поджарилась в центре звезды. — Поверь, Танака этого тоже не хочет и будет стараться. Он твой зам и справляется ничуть не хуже. — У нас один корвет, — озвучил то, что и так было понятно, Кё. — Пока крейсер на ходу, я должен быть на мостике. Не мешай мне делать мою работу! — А ты — мою! — не выдержал Асаги, сведя брови к переносице. Он резко отвернулся и раздраженно сорвал перчатки, выбросив их в утилизатор. — Ты находишь время для забав, но не находишь его для сна. Как прикажешь мне это расценивать?! Как другу или как Главе Медслужбы? — Иораи меня расслабляет больше, чем сон. Впрочем, вряд ли это твое дело, — отрезал капитан. Асаги заиграл желваками, но спорить перестал. Лишь вобрал в легкие побольше воздуха и протяжно выдохнул, восстанавливая равновесие. Ему нужна была его доза. Легко требовать от другого то, чего не в состоянии сделать сам. Если уж быть объективным, то он прекрасно понимал капитана, хотя от этого его беспокойство не уменьшалось. — Твое дело, — уже своим обычным безразлично-холодным тоном согласился доктор. — Но первое, что сделаю, возглавив «Змей», когда ты сляжешь, — это выкину в шлюз твой трофей. Кё побледнел и едва кивнул, не сводя острого взгляда с Асаги: — Спасибо за науку, Мастер Судо. Я последую вашему совету, чтобы мне не пришлось потом вскрывать горло собственному другу. Асаги дернул краем рта, но ничего не ответил, лишь кивнул, принимая последствия своих слов. Пожалуй, будь на его месте кто-то другой, Кё давно бы так и поступил, вытащив вакидзаси, и не то чтобы капитана испугал его шантаж. Сатори знал, насколько упрямым и принципиальным в некоторых вопросах бывает доктор Судо. Медофицер сделал, как и обещал: отправил выздоровевшего Иораи под конвоем в каюту к капитану спустя уже два часа, а Сатори, чертыхаясь, пропустил прием стимуляторов, понимая, что до конца смены придется клевать носом либо и впрямь вызывать Танаку. В итоге смену он кое-как отстоял и вернулся в каюту, еле держась на ногах. Дариец расположился у стены на откидном сиденье и мирно читал что-то на синтетическом листе. Кё разрешал ему пользоваться своей библиотекой, считая, что изучение гарденской поэзии и прозы пойдет «коммандеру» на пользу. Сатори неоткуда было знать, что его пленник когда-то читал многие из имевшихся книг на языке оригинала в период обучения гарденскому у лучших ксенолингвистов. Экспертом в языковых хитросплетениях он не стал, но по-гарденски говорил весьма сносно и был знаком со многими аспектами их культуры. Врага Зен изучал всесторонне, когда начались военные действия, а теперь водил глазами по строчкам с единственной целью — так проще думалось. — Добрый вечер, Сатори-Доно, — предусмотрительно встал и отложил в сторону чтение принц, слегка кланяясь. Сатори хмыкнул. Традиционный поклон у дарийца почти получался, почти, потому что никогда в жизни чужаку не постигнуть всех аспектов этого традиционного искусства — умения правильно склоняться перед другим. — Задумаешь меня убить, не буди, — пробормотал нитто-кайса, на ходу сдирая с плеч китель. Сил не было ни на что, но затем, будто вспомнив, что блондин в его каюте находится не просто так, велел: — Иди сюда. Ненавижу спать один. Зен едва заметно прищурился, оценивая настроение гарденца, и подошел к койке, на краю которой сидел нитто-кайса. Он показался очень высоким, застыв в шаге от него. Кё потянул его к себе за пояс черных свободных хакама, оголяя плоский живот и прижимаясь носом ко впадинке пупка. Губами он коснулся темно-золотистой дорожки волос, уходящей ниже, и втянул носом аромат кожи. Собственная одежда на пленнике волшебным образом возбуждала его воображение больше, чем если бы Иораи ходил голым. Ее все время хотелось сорвать. Руки блондина безучастно висели по сторонам, и макушкой Сатори ощущал, как тот разглядывает его с выражением брезгливого любопытства, как надоедливого муравья. Иногда этот взгляд темнел, наполняясь страстью, иногда сожалел о чем-то. У Иораи было много выражений, и перед ним нитто-кайса чувствовал себя незрелым. Даже злость не помогала. Следуя совету Асаги, Кё решил больше не надевать на него браслеты, чтобы кожа не слезала, но и отправлять дарийца в камеру не желал, поэтому пара человек из конвоя всегда ходила где-то неподалеку, хотя все прекрасно понимали, что, задумай белый демон бежать, понадобится больше людей, чтобы его остановить. — Обними меня, — прозвучал приказ, и Сатори почувствовал, как блондин колеблется, но через несколько секунд чужие руки опустились ему на плечи, слегка надавливая и прижимая к себе, и капитан с облегчением выдохнул. Он задрал голову, упираясь подбородком принцу в живот и заглянул в неправильные глаза. Кё молчал, хотя мог бы сказать, что сожалеет о многих вещах и одновременно не сожалеет ни о чем, и дариец молчал тоже. Пленник склонил голову и едва заметно улыбался, будто видел капитана насквозь и ждал, что будет дальше. Цвет радужки Иораи напоминал водную гладь в горном озере — когда светит солнце, она кристально-ясная, отражает синеву, но в иное время превращается в тяжелую и тягучую ртуть, когда на «озере» становится пасмурно, — и в обоих случаях вода в нем ледяная. — Давай спать, — отодвигаясь, предложил гарденец. Отстегнув кобуру, он убрал ее в бокс для хранения. Иораи скользнул взглядом по исчезающим зазорам от дверцы во выглядевшей вновь цельной стене. — За дверью охрана. К тому же сработает тревога. Это бессмысленно, не советую. — Как скажете, Сатори-Доно, — усмехнулся блондин, втискиваясь следом в его спальник. Несколько дней Сатори и его «трофей» вполне мирно сосуществовали в одном пространстве, не считая того, что капитан ночами все же требовал к себе внимания, но Кё настолько сильно выматывался, что начал забывать о том, что «трофей» положено держать под боком ради похоти. Теперь, засыпая, он не испытывал страха, как бывало прежде, и разделяя один спальный мешок на двоих с довольно-таки крупным любовником, мгновенно отключался, напитываясь его теплом. В такие моменты принц, дождавшись, когда Кё уснет, начинал разглядывать гарденского капитана, будто видит его впервые: высокие скулы, прямые черные брови и по-детски приоткрытый рот, иногда он во сне хмурился, и рот сжимался в напряженную линию. И как-то раз в один из таких вечеров Зен выпростал руку и несильно взял его за горло, проверяя, так уж ли глубок сон, но Сатори причмокнул сухими губами и, серьезный и хмурый, будто решает во сне проблему мирового масштаба, продолжил спать, даже не заметив тени от крыла ангела смерти, скользнувшей по лицу. Зен смотрел на то, как контрастирует его белая кожа с цветом оливы и размышлял, может ли сжать пальцы как надо, чтобы убить, накрыв рот и нос свободной ладонью? Естественно, Кё начнет сопротивляться, но в итоге принц окажется сильнее в силу физиологии. Ведь Зен Дарийский больше не ранен. Что же такого важного везет в Гарден разбитый крейсер, что Ридо не стал его уничтожать? Время уходило как песок сквозь пальцы. Когда они пришвартуются, шанс будет упущен. Сатори не заметил, как неуловимо изменилось поведение его пленника. Он стал более… нахальным? Определенно, когда в заложниках у капитана были его сослуживцы, тот держал себя иначе. Впервые проскользнула его опасная улыбка, не сулящая ничего хорошего, как раз перед тем, как дарийцы сбежали, и она заводила Кё как ничто другое. Сегодня Сатори пришел с середины смены, уверенный, что Иораи хочет сообщить что-то важное, но тот сделал вид, что не заметил вошедшего капитана. Никаких приветствий и обращений «Сатори-доно», а на вопрос, что он хотел, ответил внезапное: «Просто так, мне было скучно». В следующий раз повторилось то же самое, он сдернул нитто-кайса со смены, казалось, шутки ради. Только теперь на бешеное: «Какого хрена?» дариец упорно молчал и ухмылялся. Кё злился, переходил с всеобщего на гарденскую ругань, видя, что коммандер не отвечает ни на один вопрос, и чувствовал себя крайне глупо, устраивая сцену. Срывая раздражение, он подошел и даже ударил дарийца, но тот, слетев на пол, невозмутимо сел обратно и продолжил читать. Прошли те времена, когда Сатори мог за любое неповиновение засунуть его в карцер. Он боялся повторения того, что было. Очередная ссора в общем-то ничем не отличалась от предыдущих. Единственное, что было иначе, — это активная реакция Иораи на попытку капитана треснуть его по ухмыляющемуся лицу. Отлетев к стене и врезавшись в нее спиной, Кё в удивлении хватал ртом воздух, а перед глазами плясали звезды. Он как-то забыл, что его пленник может и сопротивляться. Кё считал само собой разумеющимся, что Торун терпит от него оплеухи, но дариец вдруг ответил. Физически модифицированные люди Круга Распределения были сильнее гарденцев, и эту особенность капитан ощутил теперь в полной мере, потеряв от удара ориентацию в пространстве. Справившись с дыханием и звоном в ушах, он отпустил несколько нелицеприятных эпитетов по поводу дарийских выродков и с силой провел тыльной стороной ладони по разбитой губе, смазывая кровь. Глаза дарийца горели дьявольским огнем, он кривил рот в однобокой улыбке, и не без удовольствия Сатори отметил, что на скуле у блондина все-таки наливается синяк. Буси в первые секунды успел его зацепить, когда понял, что происходит. — О, какая жалость, Сатори-доно, вы не ушиблись? — откровенно издевался Зен, обходя его кругом, как мышь обходит кот. Ползания на коленях перед черноглазым гарденцем остались в прошлом. — Когда я встану, дариец, тебе конец! — процедил Кё, понимая, что противник достался ему в разы сильнее, чем он сам. Судорожно рванув руку к кобуре, он понял, что она пустая. — Что-то потерял? — выставил перед собой пистолет Зен, одним движением вынимая кассету с зарядом и отшвыривая ее в одну сторону, а оружие в другую. Кё зарычал от злости. — Может, попробуешь клинок? Его я тебе оставил. Вдруг получится? — Мне не нужен вакидзаси, чтобы уложить тебя на спину, дариец! — прошипел капитан, вскакивая на ноги. — О нет, как страшно! — притворно ужаснулся Зен, демонстрируя ровный ряд зубов. Он дразнил Кё, задирал, как мальчишку, совершенно позабыв, что перед ним враг, его грозный «хозяин», капитан гарденского крейсера, где Зен — пленник по имени Иораи Торун и прав у него меньше, чем у шелудивого пса. Сатори ожидаемо атаковал без предупреждения. Гарденец держался хорошо, даже несколько раз ощутимо прошелся кулаком по ребрам принца, заставляя кривиться от боли, буси умели хорошо драться, но в рукопашной выносливость была на стороне Зена, несмотря на его почтенный по людским меркам возраст. Места в каюте катастрофически не хватало для маневра, и в какой-то момент Кё подумал, что так, должно быть, чувствуют себя люди, попавшие в ловушку. Если бы они сражались на клинках, то в таком случае исход мог бы быть другим, поскольку Кё был мастером меча, или если бы ему гордость позволила выхватить вакидзаси против безоружного Иораи, но сейчас они дрались на кулаках, поэтому, сцепившись, покатились по полу, врезавшись в переборку, и Зен ожидаемо оказался сверху. Он сжал бока Сатори бедрами, уцепившись одной рукой за его воротник, а другой с размаху врезал по челюсти. Кё рыкнул и вперил бешеные черные глаза в принца, глядя, как тот снова замахивается. Он и не думал отворачиваться, хотя и пытался скинуть с себя принца, но неожиданно в миллиметре от его лица враг остановил чудовищной силы удар, и только ветерок коснулся разгоряченной кожи. — Может, ты хочешь лечь под меня, капитан? — Что?! — у Сатори чуть глаза не вывалились от заявления Иораи. Он рванулся с места, но безуспешно. По-хорошему, стоило бы убить белого демона за нанесенное оскорбление. — Удовольствие должно быть обоюдным, Кё. Не все же тебе быть сверху. По-моему, я достаточно долго терпел. Зен поерзал сверху, безошибочно надавливая на самое чувствительное место, удерживая руки нитто-кайса. Видимо, выражение лица гарденца настолько изменилось, что мужчина негромко рассмеялся, а Сатори неожиданно начал покрываться красными пятнами, не зная, куда себя деть. Что это сейчас было? Дариец решил за все отыграться, перед тем, как свернет ему шею?! — Ты мой пленник, поэтому!!! — яростно прошипел Сатори, безрезультатно дергаясь в стальной хватке. Он ошибся, когда потерял бдительность и подпустил коммандера настолько близко. Все-таки нужно было использовать нож, хотя и он вряд ли бы помог, а катана покоилась на стене в специальном креплении слишком далеко от них. На дежурство сегодня Сатори ее не надевал. Дариец был хорошо тренирован и умел использовать преимущества ближнего боя. Малейшая ошибка, и Кё пропустил злополучный удар, поваливший его с ног. Оказавшись сегодня на полу, он отстраненно подумал о том, что Иораи во всем был такой — лучший! Малейшая оплошность, и он уже там — бьет в самое незащищенное место, либо умело его создает — это незащищенное место. Как сейчас, когда планомерно день за днем выводил из себя издевками, заставив на миг потерять контроль. Дариец даже его раздражение использовал, чтобы отвлечь внимание от сегодняшнего главного в этой схватке удара и победить. А ведь точно так же Иораи играл с ним в сёги. И теперь Сатори начал понимать, что пленник проигрывает ему время от времени не потому, что не может выиграть, а чтобы потешить его «капитанское» самолюбие. — Чему ты так удивляешься? Это вполне резонное предложение. Ты младше меня, Кё. А я слышал, что у вас обычно роли в постели определяются по старшинству. — Мне дали нитто-кайса, — зачем-то шепотом оправдался Сатори. Прозвучало абсолютно глупо и по-детски, и он одернул себя, краснея и понимая, насколько жалок сейчас. Даже став капитаном второго ранга, он все равно не сможет угнаться за подполковником в его надменном величии. Да какого демона, в конце концов?! Иораи — пленник! Трофей! Капитанская собственность! Он — его прихоть! Кому какое дело — коммандер он или сам господь бог?! Почему этот старик вообще посмел завести подобный разговор? «Потому что он скрутил тебя, как щенка», — противно подсказал внутренний голос. — Я слышал, мы скоро швартуемся. Можно тебя поздравить с удачно выполненным заданием? — ухмыльнулся принц, наклоняясь. — Или рано еще? Так что насчет старшинства в постели? — Слезь! — выкрикнул Кё, но Иораи его как не слышал, продолжая придавливать к полу. Разумеется, Сатори мог бы отдать приказ компьютеру, вызвать конвой, но при мысли об этом он горел со стыда. Да его на смех подымут, найдя в таком положении. — Будь ты хоть сам адмирал флота, здесь ты никто! Ноль! Пустое место! — бесился гарденец. — Вообще-то, я говорил о возрасте, а не о званиях, — качнул головой дариец, неожиданно приблизив лицо к нему вплотную. — И сколько же тебе? — сощурив глаза, еле выдавил Кё, чувствуя чужое прикосновение и с удивлением осознавая, что дариец с ним играется, треплет за мочку уха, легко касается кончиком языка шеи, втягивает кожу губами. — О боги! — совершенно отвратительно всхлипнул он от сладкой тянущей боли в месте укуса и тут же прикусил язык. Как можно так терять над собой контроль?! — Ммм… — Зен повел носом по его шее, зарываясь в черные волосы, и Кё вздрогнул, покрываясь мурашками. — Последний раз мне было сто тридцать два, — шепнул принц ему на ухо. И Сатори закашлялся. Чертов блондин ровесник его покойного прадедушки! Но кашлял он недолго, потому что, рванув его за грудки, Иораи впился ему в рот, больно столкнувшись зубами. Кё едва успел изумленно глотнуть воздуха перед тем, как последняя связная мысль покинула его голову, оставляя внутри туман эйфории. Он даже не замечал боли на саднящих губах, и опомнился только, когда Зен дернул вниз его форменные брюки, безнадежно испортив застежку. Дариец удержал его за подбородок, засовывая пальцы в горячий рот, и Кё распахнул глаза. Он точно во сне подчинился, будто находился под гипнозом, и когда рука пленника скользнула к его промежности, Сатори бросило в жар. Всё в том, что сейчас происходило, было неправильно — от начала и до самого конца, но, когда пальцы проникли в него, гарденец выгнулся, подавив крик боли и острого наслаждения, которое дарило ему осознание того, что сейчас он полностью зависим от Иораи, а Иораи от него. За дверью стояла охрана, готовая войти в любой момент, стоит только решиться, а на горле лежала рука его белого демона, властная, сильная, готовая сомкнуться в любой момент, и сломать ему кадык. Тонкая грань, лезвие, на котором Кё балансировал, превратила мгновение в отдельный мир, в котором они оказались наедине. Это было дико. Тысячи человек под его командованием, машина сопровождения, в предках — пятнадцать поколений потомственных буси, и он стонет, выгибаясь под дарийским офицером, как последняя шлюха. — Зря ты меня не убил, — прошептал на ухо Иораи, задирая на нем рубашку. — У тебя все еще есть такая возможность, пока я не начал. — Делай уже, что задумал, — выдохнул Кё, не в состоянии унять охватившую его дрожь. Он так мечтал о том, чтобы блондин захотел его, умолял взять его в любовники, чтобы сходил с ума от его прикосновений, но реальность походила на кривое зеркало. Сатори любил мечтать о том, как бы мог смотреть на него влюбленный Иораи, хоть подобные мечты и были абсурдны, и, не дожидаясь «любви» со стороны врага, брал его сам раз за разом, натыкаясь на равнодушную улыбку. Улыбка эта была ледяной и бесила, словно говорила о том, что коммандер позволяет ему пользоваться своим телом, но не более того — сделка, взаимовыгодный обмен. Он — остается жив, Сатори — удовлетворен, и все счастливы. Но Кё был несчастлив. Он с самого начала наивно и глупо жаждал взаимности. С другой стороны, складывалось такое впечатление, будто дариец подставлялся лишь из собственной прихоти. Уж не настолько он боялся смерти, чтобы регулярно терпеть капризного, по дарийским меркам, мальчишку. Возможно, коммандеру нравились высокие ставки и сама игра? Это бы многое объяснило. И теперь, когда все перевернулось с ног на голову, Сатори чувствовал, что готов добровольно умереть в этих уверенных властных руках, вдруг сжалившихся над ним. Сатори сам готов был умолять, лишь бы тот не останавливался. Но все стало только хуже. Сквозь острейшее удовольствие, прокатывавшееся по его оголенным нервам, Кё вдруг осознал, что ему без разницы, кто из них сверху, только бы Иораи оставался рядом, касался его, кончал, сжав зубы и закатив глаза, сдерживаясь, чтобы не показать ничего лишнего, и тогда Сатори позволит ему всё и отдаст всё, кроме… свободы. Свободу он не вернет. Не сможет. И не потому, что он враг, а Кё — беспощаден к врагу и Гарденская Империя никого не прощает, а потому что без Иораи он сдохнет. Сдохнет от тоски, как брошенная собака. Ему даже не придется вскрывать себе живот. Где его гордость? Космические боги, где она?! Гарденец всегда лишь делал вид, что выносит такое положение вещей. Невозмутимое холодное лицо, умение не показывать эмоции, вырабатывавшееся годами, но внутри Сатори давным-давно сгорел, остался один пепел, и возродиться из него не получалось. Резко выдохнув, Кё напрягся, подаваясь навстречу. Он приглушенно стонал, чувствуя, как по вискам стекает соленая влага. Под дарийцем было слишком жарко даже на полу. Сила, таившаяся в каждом движении натренированного тела, доводила до исступления. Зен держал его за бедра и равномерно раскачивался, сжимая на оливковой коже гладкие пальцы. Вжав гарденца в пол, принц на секунду замер, зажмурив глаза. Прокатившаяся по телу горячая волна чуть не выплеснулась в оргазме, и он застыл, не желая так быстро отпускать Сатори. — Черт! — прохрипел Зен, намеренно сильно закусывая губу, чтобы боль сбила напряжение. — Черт… — повторил тише, наваливаясь и замирая. Запах чужого тела пряной отравой затекал в нос, стирая все благоразумные мысли, превращая их в кашу в голове. Такого принц от себя не ожидал. Этот запах он помнил с тех пор, как впервые обнял Сатори, уткнувшись в него, когда гарденец хотел покромсать на куски младшего Торна. Тогда он спасал своего ученика — лучшего с его точки зрения стратега и пилота на флоте, способного заменить его в Круге. Но то, что происходило сейчас, не лезло ни в какие ворота и ничем подобным не объяснялось. Да, конечно, Зен, оставшись один, принял решение терпеть озабоченного гарденца и спать с ним, чтобы оставить за собой возможность выжить, и для этого понадобилось забыть об офицерской чести, о предпочтениях, о себе, так как Кё был единственной преградой между ним и всем остальным экипажем, но это не объясняло болезненного удовольствия, которое Зен начал ощущать от этой связи. Он больше не терпел, а именно наслаждался, и отчасти даже не сексом, а силой безумия Сатори! Он в течение нескольких дней проверял свою догадку, обращаясь к конвоирам с просьбой срочно вызывать нитто-кайса для разговора, точно зная, что Кё ужасно занят в свою смену. И сегодня Кё после очередной такой просьбы появился минут через десять, хмурый, сосредоточенный и жутко недовольный, заранее зная, что пришел зря и пленник над ним, очевидно, издевается. Но гарденец, несмотря на это, покинул мостик, спустился в свою каюту, на мгновение остановился в дверях и вопросительно глянул на Зена. — О чем ты хотел поговорить? — створка за ним плавно закрылась, отрезая от коридора и охраны. — Может, сыграем в сёги? Мне скучно. Сатори опешил. Он оставил управление на другого офицера, примчался сюда, думая, что пленник наконец-то скажет что-то стоящее, прекратит свои дурацкие игры, а дариец говорит о сёги?! — Ты умом тронулся, ради этого меня с дежурства звать?! — Ну это же забавно, разве нет? Ты бежишь по первому моему зову, — Иораи расплылся в неприятной улыбке, демонстративно щелкнув пальцами. Сатори вспыхнул. Глаза сверкнули бешенством. Он не сразу понял, что пленник продолжает свой монолог. Зен говорил и говорил, лениво улыбаясь о том, что это их идиотская привычка — бездумно подчиняться хозяину. Все гарденцы на самом деле — бестолковые псы, не способные самостоятельно мыслить и вываливающие язык от счастья, когда их посылают дохнуть в космос ради блага Империи. Что на него и на его крейсер всем насрать, и что Император имеет их во все места, а они и рады подставляться. Кё сжимал зубы, стараясь удержать контроль, понимая, что его провоцируют, но в итоге сорвался по полной программе. Парой оплеух он вряд ли бы ограничился, но… Иораи швырнул его через всю каюту, а не наоборот. А теперь Кё стонал под ним, потеряв голову, и в черных затуманенных глазах капитана бушевало пламя, похлеще чем в недрах сверхновой. Зен кончил, до хруста сжав гарденца в объятиях. Он уже вовсе не улыбался своей раздражающе-провокационной улыбкой, а пытался заглушить внутри странную вибрирующую струну, которая принималась «звучать» каждый раз, как он сталкивался с ненавистным капитаном. Он хотел узнать, насколько нитто-кайса управляем, и оказалось, что манипулировать им с каждым днем все легче, только… Только сейчас нет никакой необходимости в том, чтобы всасывать губы Кё в свой рот, засовывать язык как можно глубже, и пить сорванное дыхание, скользить животом по теплой сперме, выплеснувшейся из Сатори, не желая выходить из него, чтобы продлить момент единения. «Вот же дерьмо», — все это время горела единственная связная мысль в лихорадочно анализирующем ситуацию мозгу принца. Похоже, он слишком сильно вжился в роль морально разложившегося «коммандера». Следовало притормозить. Следовало все обдумать. Но не сейчас. Не когда он продолжает мять упругое крепкое тело под ним, хотя всё давно закончилось. — Пусти, — задыхаясь, прошептал гарденец. Раскрасневшийся, растрепанный, с совершенно беспомощным выражением лица, он сейчас выглядел далеко не как грозный боевой офицер вражеского космофлота, и Зен ужаснулся, так как прежде не замечал за собой, чтобы его так заводила власть над другим человеком. — До конца смены еще четыре часа, мне надо вернуться, — хрипло добавил гарденец, и, словно очнувшись от наваждения, Зен резко разжал руки и отпрянул. Сатори поморщился и приподнялся на локтях. Китель был местами порван, молния на брюках окончательно испорчена, рубашка запачкана спермой. Пришлось обтираться влажными салфетками и срочно переодеваться под пристальным взглядом усевшегося на койку блондина. Иораи в одних черных хакама на голое тело преспокойно потягивал воду из пакета, который вынул из бокса в стене. Он наблюдал за сборами капитана, которые длились всего минуту, но Кё показалось, что он умирает под колким взглядом ледяных глаз с добрый час, прежде чем удалось собраться. И поэтому, натянув маску холодного безразличия, он клятвенно пообещал, что дариец ему ответит за дерьмо, которое тут устроил, и вышел в коридор, вздохнув, наконец, с облегчением. Уши горели огнем. Охранники вытянулись в по стойке смирно и уперлись взглядами в стену, а Сатори даже не хотел думать о том, как сейчас пахнет в каюте и как пахнет он сам, несмотря на то, что тщательно обтер себя. — Вольно, — негромко бросил он, поправляя воротник. Конечно, в сексе капитана со своим трофеем в целом не было ничего особенного с гарденской точки зрения, но… не посреди же дежурства! Это грубейшим образом нарушало заповедь: «Служение прежде всего». — Нитто-кайса, — козырнул офицер, сдавая пост на мостике. Если он что-то и заметил, то не подал виду, а Сатори мысленно закатил глаза, потому что пришлось с невозмутимым выражением лица усаживаться в капитанское кресло, хотя на самом деле больше хотелось постоять. Он мысленно возвращался к небольшому эпизоду, случившемуся по дороге на командную палубу. Он столкнулся с выходящим из лифта доктором Судо, который внезапно кинул на него заинтересованный взгляд и, выныривая из своего вечного холодного рассудочного состояния, приподнял бровь и заметил: — Хорошо выглядишь, Кё. Не желаешь партию в сёги вечером? — после чего Сатори чуть не споткнулся. Это он-то хорошо выглядит, едва успевший застегнуться и пригладить волосы? Или его так красит трах посреди рабочего дня? _________________________________________ Сноски и примечания автора: 1) NGC 224 — иначе Галактика Андромеды, также Андромеда, M 31 или Туманность Андромеды. Спиральная галактика типа Sb (галактика классического вида, с чуть "расправленными" рукавами), крупнейшая галактика Местной группы (группы, в которую входит ряд гравитационно связанных систем, в т.ч. Солнечная, по размеру гораздо меньшая галактики Андромеды). NGC 224 — Ближайшая к Млечному Пути большая галактика. Расположена в созвездии Андромеды и отдалена от Земли на расстояние 2,52 млн св. лет. Содержит примерно 1 триллион звёзд, что в 2,5—5 раз больше Млечного Пути. Вириальная масса галактики составляет около 800 млрд солнечных масс. 2) Символ «Энсо» — в принципе, о значении символа хорошо написано и без меня во многих других местах, например тут http://zen-designer.ru/artists/688-enso-zen-painting можно посмотреть примеры этого самого «круга» в творчестве японских каллиграфов, и увидеть, почему конкретно этот дзен-буддийский символ настолько потрясающий в своей внешней простоте. Здесь вам и «Круг подобен вселенной», и визуальным проявлением содержания Сутра Сердца: «форма и есть пустота, пустота и есть форма», и, в общем-то, все это звучит, как космос. Дальше по тексту «древнее учение», на которое ссылается ксенолингвист, произносится как «zen», созвучное имени ГГ. Мною специально взято слово в англоязычном варианте, чтобы наверняка =) . У нас, разумеется, название звучало бы как «дзэн», в более близком звучании к изначальному санскритскому слову — «дхьяна» (санскр. ध्यान, пер. сосредоточение, созерцание, медитация), изображавшегося в китайском иероглифом «чань» —(кит. 禪), который по сути являлся лишь транскрипцией. А уже из китайского пришел вместе с чань-буддизмом в японский. Конечно, между звучанием слова «зен» и «дхьяна», по мне, так целая галактика, но пути транскрибирования неисповедимы. :)