Зен Дарийский

— Твой «трофей» — одна сплошная проблема, — доктор Судо был слегка пьян, поэтому тайные мысли легко соскальзывали с языка. Темные глаза влажно блестели, воротничок был расстегнут. Он вальяжно развалился в кресле, позволяя себе наконец-то расслабиться в присутствии друга, что тоже случалось крайне редко. Конечно, Кё всегда замечал, насколько хорош собой Асаги, и понимал тех, кто готов был на него вешаться, игнорируя риск жестоко поплатиться за это. Пухлые девичьи губы, высокие скулы, кожа светлее, чем у него самого, ухоженные брови вразлет, придающие надменное выражение лицу, тонкая переносица и аккуратная трогательная горбинка. Слегка загнутый кончик носа тем не менее нарушал кажущуюся мягкость образа, придавая его лицу хищное выражение. Вот только Сатори к доктору относился скорее как к брату, и о ночи, проведенной когда-то давным-давно вместе, успел миллион раз пожалеть. — С чего ты вдруг о нем заговорил? — напрягся капитан, не желая обсуждать Иораи. Тот на днях натворил такое, что у Кё до сих пор кровь закипала, стоило об этом подумать. Доктор Судо легко рассмеялся. Делал он это крайне редко, а в трезвом виде почти никогда. — Я не слепой, Кё, — ответил медофицер, все еще качая головой, на что капитан громко хмыкнул. «Змей» стоял на приколе в доках Гардена-16 и ждал окончания двухнедельного карантина, обязательного для всех прибывших судов. Через восемь часов на связь должна была выйти Военная Комиссия по делам ВКС, и Кё придется ответить на бесконечный поток новых вопросов, хотя он подробно обо всем отчитался в очередном рапорте по прибытии в порт. Сатори давно сбился со счета — так много им было отослано отчетов за столь малый срок. Создавалось впечатление, будто стоило «Змею» объявиться в системе, как все ополчились против вышедшего на связь корабля и не знали, к чему бы еще придраться. Кё успокаивал себя тем, что на месте Командования поступил бы точно так же, проверяя и перепроверяя крейсер, чье удачное возвращение больше напоминало неудачу. И главная из этих неудач, по мнению доктора Судо, сейчас была заперта несколькими палубами ниже… опять в карцере. В этот день подданные Гарденской Империи на борту «Змея» отмечали Праздник Приветствия. Экипаж развлекался тем, что устроил турнир по сёги, в котором капитан не стал принимать участия, но поприсутствовал недолго ради соблюдения приличий. Огромный технический ангар, откуда обычно вылетали авиация и челноки с десантом, приспособили под импровизированные «гуляния», украсив законсервированные истребители лазерной подсветкой и пластиковыми фонариками, за неимением бумажных. Несмотря на то, что военнослужащие находились все еще на орбите, они чувствовали себя дома. Не столь важно, в какой именно точке Гарденской Империи ты находишься, если земля расстилается под тобой цветастым ковром, а снаружи по корпусу «скребут» автоанализаторы и латают обшивку сутки напролет. Все это атрибуты родного дома: доки, работающие механизмы, непрерывная починка. Можно расслабиться и не думать о том, что в любую секунду твоя жизнь будет окончена из-за того, что крейсер вышел из строя. Как и положено, грузовой транспорт доставил с планеты «Подарок от Императора», о котором сам Император, находившийся отсюда за тысячи парсек, ближе к административному центру системы, понятия не имел. Таких имперских «приветствий» выдавалось несколько миллионов ежедневно для окончивших дальнюю миссию кораблей. Чтобы подданные не чувствовали себя обделенными вниманием, еще лет сто назад Императорский Дом издал указ, согласно которому был учрежден аналог многовекового «Дня благодарения труду»¹. Объектом вручения «снопов риса»² от владыки Гардена стали не давно забытые боги Неба и Земли, а солдаты космических войск, стоявшие на страже императорского покоя. «Снопы» выдавались в виде готовых пайков из натурального белого риса, сваренного на земле и дополненного нехитрыми закусками, которые в условиях космоса приготовить было невозможно. К индивидуальным подаркам прилагалось большое количество традиционного алкоголя, расфасованного по спецупаковкам, который в остальное время был запрещен. Никто особо не расстроился из-за отказа капитана принимать участие в турнире — выигрывать у начальства было дурным тоном, а нарочно проигрывать — скучно. Сатори, отсидев в ангаре положенные сорок минут, оставил за себя дежурного офицера и направился прямиком в лазарет. Доктор Судо предусмотрительно взял дополнительную смену, чтобы избежать всеобщего «праздничного настроения». Такие дни на корабле случались крайне редко, и обязательно находился какой-нибудь осмелевший дзюнъи или со³, решивший, что может «подкатить» к Главе Медслужбы. Асаги потянулся и чокнулся керамической стопкой с пластиковым бокалом капитана. Делать было решительно нечего. Кё, в отличие от медофицера, пил выдержанное авамори⁴, прихваченное из дома. Вакуумная бутыль пролетала с ним лет пять, и вот сегодня он решил ее откупорить. Асаги от угощения вежливо отказался, отдав предпочтение нихонсю⁵, привезенному с планеты, хотя предложение Сатори ему безумно польстило. Вот только сакэ было намного слабее сорокоградусного напитка нитто-кайса и выпить его можно в разы больше. — Что будешь делать с Торуном? — Убью его! — процедил сквозь зубы Кё, залпом выпивая огненное пойло. — Ну да, как же, — доктор усмехнулся, откидываясь в кресле. На его памяти друг с завидным постоянством делал две вещи — бросал привычку напиваться крепким алкоголем во время стоянки в портах и «убивать» Торуна Иораи. Кё со злостью шарахнул бокалом об стол, и пластик пошел трещинами. — Это не смешно, Асаги! — Сатори был пьян и в выражении эмоций не стеснялся. — Смешно! Очень смешно, Кё! Не представляешь насколько. Только потом не тащи мне его по кускам с просьбой пришить все, как было. Кампай!!! — крикнул Судо вслед вскочившему и покинувшему каюту капитану. По правде говоря, Кё сейчас был не самым лучшим собеседником, и доктор мог поспорить, что не далее как через сутки полуживой Торун окажется у него в лазарете, расписанный катаной под старинный свиток, а Сатори станет бегать по потолку и спрашивать, будет ли его белый демон жить. Асаги не выдержал: — Убил бы его уже, что ли, и не выставлял себя на посмешище! Не понимаю этого отношения. Покрутив в пальцах пустую стопку, доктор рассеяно заглянул в нее и вздохнул. Стоило найти себе кого-нибудь, чтобы скрасить вечер, но при ближайшем рассмотрении эта мысль вызывала тошноту. Почему одним достается всё, а ему — ничего? — Ты жалок, Асаги! — сказал он в никуда, аккуратно отставляя стопку. На днях Глава Медслужбы, всеми уважаемый итто-каи Судо отослал Военной Комиссии свою версию произошедшего, опасаясь, что Кё забудет упомянуть кое-какие детали. Это был его долг, как офицера, но отчего же теперь было так паршиво? — Я всё сделал правильно! — рассерженно выпалил Асаги и поднялся. Ему нужен кто-то на ночь или доза, иначе он свихнется… Дариец торчал в карцере третьи корабельные сутки без еды и воды. Сидел тихо и в этот раз неприкованным. Ругаясь под нос, Сатори прокручивал мысленно события последних дней. Создавалось впечатление, что Иораи специально нарывался на неприятности! Ведь всё же было хорошо. Они договорились. Казалось, пленник смирился, но нет. То было затишье перед бурей. Неужели Торун испугался высадки на Гардене-16? На планете коммандера ждал военный суд и, по совокупности преступлений, публичная казнь. На месте Торуна нитто-кайса, не задумываясь, покончил бы с собой, но дарийцы так малодушны. Разве же мог?.. От невысказанного вслух вопроса и понимания у Кё перехватило дыхание. «Мог», — понял Сатори и, вмиг протрезвев, невольно ускорил шаг. Под конец он почти бежал, потому что не помнил, есть ли страховочные ремни в камере. Если есть, то повеситься на них ничего не стоит! Искусственная гравитация от вращения корпуса работает стабильно во время проверок. Они находились на стационарной орбите вокруг планеты, периодически включая вращение по технической необходимости, но лучше бы сейчас корабль был на марше, а они в невесомости! Кё почему-то решил, что из-за близости к конечному пункту назначения, в одиночестве и темноте, несвязанный Иораи может сотворить что-то непоправимое. Впервые Сатори не возмущался тем, как стыдно для офицера, попав в плен, оставаться в живых, а молил космических богов даровать его пленнику трусость, чтобы тот не покончил с собой. И пусть это был эгоизм с его стороны, ведь после всего, что Торун натворил на борту, милосерднее было бы дать ему умереть, но прямо сейчас Сатори не желал этого. Прежде он его хочет увидеть! Белый демон не посмеет вот так сбежать от него! Злость на проклятого дарийца и страх за него смешались в дикий коктейль, выворачивая душу Кё наизнанку. Сбавив скорость перед последним поворотом к пункту охраны, Сатори взял себя в руки и проследовал мимо почти спокойно. Ответив на приветствие солдат, он разблокировал дверь и с колотящимся сердцем заглянул внутрь. — Иораи… — хрипло позвал гарденец, не сразу разглядев сгорбленную фигуру, привалившуюся к стене. Его Высочество с трудом поднял голову и долго щурился от света, хлынувшего в приоткрытый люк. Сатори с огромным облегчением выдохнул. Карцер. Кё отправил его в карцер, хотя следовало убить, когда обнаружил сбежавшего из каюты пленника в центре гидропонического сада. Нитто-кайса не знал, что Зен еле успел добраться до зеленой зоны по воздуховоду и спуститься в центр зала за мгновение до того, как вошла охрана. В отсутствие невесомости это был тот еще фокус. Он рисковал разбиться насмерть, свалившись вниз. Огромная труба с нежно-зеленой растительностью по периметру сообщалась вентиляционными ходами со всеми уровнями крейсера, и при желании оттуда можно было попасть в технические помещения и шахты с коммуникациями. — Где ты все-таки был? — тихо спросил Кё, присев на корточки перед пленником. Через капитанский браслет он выставил минимальное освещение в камере, но блондин все равно болезненно щурился. — В саду, — прошептал в ответ Зен. Глаза резало даже от такого тусклого света, — искал для вас розы, Сатори-доно, но, ей-богу, там растет одна трава. Губы болезненно скривились в подобии улыбки. Ледяная ладонь легла поверх бедра гарденца. — Хватит! — рявкнул Кё, впечатав кулак в стену рядом с ухом подполковника, снова начиная заводиться. Хотя крик был обусловлен тем, что только сейчас он почувствовал несказанное облегчение. Всё в порядке, ничего не случилось, вот он — его трофей. Как всегда огрызается. Оттого орать на него было особым удовольствием, пряча за злостью былой испуг: — Ты совсем ничего не соображаешь, Торун?! Я как идиот подал прошение об отсрочке суда, чтобы оставить тебя в качестве трофея, а ты выкидываешь такое дерьмо! Если о твоей выходке станет известно… — Мне надоело сидеть взаперти, — равнодушно перебил его Зен, — поэтому я и вышел. У меня не было в планах нарываться на неприятности и досаждать тебе. — Но именно это ты и сделал! Именно это! — Что ж поделать. Губы у капитана побелели. Он был в полнейшем раздрае. Рассматривая с близкого расстояния лицо пленника, Кё остро ощущал разницу между ними, как и то, что его бесповоротно, безответно и катастрофически сильно тянуло к дарийцу с первой секунды, как он его увидел. Сначала Сатори решил, что, возможно, переспит с ним и на этом успокоится, но секс никак не помог. Ни после неудачного первого раза, ни после второго, ни третьего он так и не смог насытиться, да и страдания коммандера не приносили удовольствия. Среди буси принято влюбляться в мальчиков помладше лет на десять, а не в дарийцев, превосходящих их и возрастом, и званием. Поэтому Кё о том, что с ним происходит, предпочитал не думать и никому не говорить. Еще бы, ведь он расклеился, как девка! Если Асаги о чем-то и догадывался, то предпочитал молчать. Большинство же думало, что капитан так развлекается. — Я настолько тебе противен? — голос дрогнул, и вопрос повис в воздухе. Мрачная тень пробежала по лицу дарийца. Вместо ответа Иораи отвел глаза. Сатори зло встряхнул его и прошипел: — Ты же так хотел выжить! Зачем же делаешь это теперь?! Зачем? Всё же было нормально! — Нормально? — Зен скривил губы. — Прости, Сатори-доно, в этом нет ничего нормального, — он ткнул сначала себе пальцем в грудь, а затем указал на капитана. — Ни-че-го! Кё вспыхнул и отпрянул. Резко встал, провёл нервно ладонью по волосам, сделал несколько шагов к одной стене, затем к другой, точно тигр, попавший в клетку, а затем снял с пояса вакидзаси и опять присел рядом с пленным. — Держи, — черная рукоять удобно легла в белую ладонь. — Раз тебе все это настолько надоело, раз я тебе надоел — сражайся. Убей меня! Тогда у тебя появится шанс отомстить и умереть со спокойной душой! Ну же! У самого Сатори при этом руки позорно дрожали, но не потому, что он боялся погибнуть. Хуже всего было бы, если бы коммандер рассмеялся ему в лицо. Самое страшное — быть отвергнутым и, несмотря на то, что тело Иораи давно принадлежало ему, последнее время тупая боль в груди не желала утихать. Сатори отошел на два шага назад и вынул катану. Дариец тяжело оттолкнулся от пола и поднялся во весь рост. Кё заметил большую черную гематому у него в районе груди — след от оглушителя недалеко от зажившей старой раны, которую оставил своим мечом. Обнаружив беглеца, солдаты не стреляли на поражение, а дариец даже не пытался сопротивляться. Увидев Кё с охраной, входящего в гидропонический сад, он не сдвинулся с места, словно ждал его, стоял и безучастно смотрел, растрепанный, со слегка вспотевшим лбом, высокий и невероятно спокойный, пока гарденцы вскидывали стволы. Тонкая черная рубашка разорвалась на груди от ударной волны, и отлетев в стену, принц потерял сознание, а очнулся уже в карцере в полной темноте. — Отомстить за что? — спокойно спросил Зен, разглядывая рукоять короткого меча. — Красивая вещь. Бесценная, верно? Ты ведь буси… Подарок Императора? Зен задавал вопросы будничным тоном, словно вел светскую беседу. Он наклонился и отбросил вакидзаси обратно Сатори. Клинок заскользил по полу, сверкнув гранью, и замер у ног хозяина. — В войне нет правых и виноватых, Кё. Изначально мы все не правы, но каждый из нас делает то, что должен. Перестань за меня цепляться, иначе я утяну тебя на дно, — и улыбнулся, ошарашив любовника. Улыбка вышла грустной, совершенно непохожей на свойственные ему вызывающе-наглые ухмылки. — Проклятье! — прорычал Сатори, опустил катану и сжал пальцами лоб, прикрыв глаза, будто ему больно. Пленник стоял на ногах нетвердо. Его пошатывало, так что держался он из одного упрямства, не желая падать на колени в эту самую минуту. Кё несколько раз втянул носом ледяной воздух, словно это могло помочь, а затем убрал клинок. Он все никак не мог выкинуть из головы темную отметину на чужой груди. Что, если на сей раз сломаны ребра? Приблизившись к блондину, он подхватил его под локоть, едва Зен начал заваливаться. — Здесь холодно. Идём. — Ты меня совсем не слушаешь… — тихо повторил Зен и, с трудом переставляя ноги, побрел, опираясь на плечо врага. — Ты глупый, Сатори-доно… Из нас двоих… глупый идиот… это ты. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Кё. Приятная тяжесть на плече окончательно успокоила расшатанные нервы. Паника почти отступила. Началось все с того, что незадолго до прибытия в порт гарденец перестал оставлять конвой у каюты. Принц, давно планировавший выяснить, в чем состояла миссия «Змея», знал, что другого шанса у него не будет. Если он каким-то образом сможет передать данные, то Разведслужба Круга получит ценные сведения. Как он это сделает, принц понятия не имел, поэтому сосредоточился на первой части плана — выяснить как можно больше за ограниченное время. Было ясно, что, проснувшись, капитан его быстро хватится. Но одно дело попасться, ковыряясь в шахте с коммуникациями, идущими к главному процессору крейсера, и совсем другое — в гидропоническом саду. Зен надеялся, что Кё не заметит царапин на корпусе коммуникационного браслета, который пришлось вскрывать и напрямую подключать к каналу внутрикорабельной сети, чтобы система его опознала. Копошащегося в простенке взломщика информационная система посчитала капитаном, воспользовавшимся интерактивным интерфейсом из кают-компании. Управлять чем-либо Зен не мог, но просмотреть отчеты предыдущего капитана, датированные прошлым годом, получилось. Результаты изысканий одновременно и встревожили, и успокоили. Ничего смертельно опасного к гарденцам с исследовательской станции не попало. Ученые с Вардена продолжали работу в сфере проекта Комун-1. Благодаря этому проекту в свое время в Круге Распределения научились совершенствовать генетический код. Люди расшифровали определенные последовательности, сумели их изменить и стали создавать модификантов. В основу создания целой прослойки «людей космоса», которых с каждым годом становилось все больше, легли исследования генома особого человека, который и человеком-то в полном смысле не был. За все триста лет с начала проекта принц слышал только о паре людей, подобных ему. Один из них некоторое время исследовался на Вардене-7, о чем свидетельствовали записи, но к моменту, когда гарденцы ворвались на станцию, объект под кодовым названием «N» на базе отсутствовал. Однажды он бесследно исчез, и никто не смог сказать куда, но Его Высочество был уверен, что объект жив. Настораживало же принца другое. Созданные объекты назвали «информационными существами». Никто не понимал механизмов, регулировавших жизнеспособность таких людей. В краткой сводке о похищенных результатах работы дарийских ученых прежний капитан «Змея» упоминал, что под угрозой жизни информационные существа трансформировали чужие тела в свои собственные, полностью меняя генетический код реципиента. Трансформация происходила за считаные дни. Это страшное свойство делало их бессмертными, а данные со станции Варден-7 — бомбой замедленного действия. Принц понимал важность этих сведений. Империя могла по-своему воспользоваться результатами в этой области, но поимка «N» была им недоступна. Гарденцы визуально не смогли бы заметить подобный объект и отличить от прочих людей из-за идиотской привычки уничтожать всех чужаков. И если новое человечество в лице таких, как Зен, употребило бы знания во благо, то Гарден — вряд ли. Где на корабле хранились информационные базы Вардена-7, принц понятия не имел, но и того, что он узнал, было достаточно. Если он доберется до своих, то сможет предупредить, что врагу теперь известно об истоках проекта Комун-1 и всех сопутствующих данных, с ним связанных. Сам по себе Его Высочество считал, что в некоторые тайны природы людям не следовало бы лезть до того, как человечество будет в состоянии правильно использовать их мощь. И, если в прежние времена удивление создавало богов, то теперь оно создавало лишь бесцеремонное отношение к очень и очень опасным вещам, «придуманным» мирозданием. Такое мнение по данному вопросу выглядело забавным, учитывая, что сам Зен являлся модификантом, чье появление целиком и полностью было связано с проектом Комун-1. Когда Сатори дотащил его до каюты, то первым делом сунул в руки пакет с водой и странный белый комок⁶, завернутый в пленку. Пока Зен жадно втягивал воду, он швырнул на койку очередной комплект чистой одежды и упаковку влажных салфеток. Откусив «пирожок», внутри клейкого теста принц с удивлением обнаружил клубнику. — Раздевайся. Воняешь, как свинья! Принц прекратил есть и поднял внимательные светлые глаза. — Что?! — вызверился Кё и отвернулся, пытаясь застегнуть чехол и запихать его обратно в нишу. Замок никак не поддавался, но гарденцу в итоге удалось с ним справиться. — Сатори-доно… — М? — Спасибо. Кё дерганым движением закрыл панель. Благодарность дарийца застала его врасплох. Развернув кисть, Сатори отстегнул капитанский браслет и задумчиво провел пальцем по едва заметной царапине на корпусе. Гарденец злился. Искал для него розы, значит?.. Мать его, розы! Что за чушь?! Высокомерный ублюдок думает, можно о него ноги вытирать? — Это последний раз, Иораи, — тяжело уронил Кё. — В следующий раз я… — Ты меня убьешь, я знаю, — закончил за него пленник, заставив резко вскинуть глаза. Коммандер был абсолютно серьезен, и в тишине, повисшей между ними, было гораздо больше понимания, чем в тысяче слов. — Ты такой вежливый последнее время, коммандер Торун, — прервал излишне интимное молчание Сатори. — Совсем на тебя непохоже. А где же твое любимое «чтоб ты сдох, урод», «скотина», «гарденский извращенец»? — Кё сложил руки, ожидая ответа. — Тебя что, моя ругань заводит? — скривил губы принц, и Сатори сглотнул. Его заводила вовсе не ругань. Когда Сатори вызвали в очередной раз на ковер, в кают-компании кроме него и виртуальных членов Военной Комиссии никого не было. Очередное предварительное расследование, после которого последует разбирательство на планете, если они не придут к конкретному решению. Нитто-кайса продержали склонившимся с пару минут, прежде чем приступили к разговору. Вроде бы и ничего страшного, но подобная «задержка» хорошего не сулила. Так позорно и унизительно для себя самого Сатори еще в жизни не «торговался». Он мог отступиться, получить пару строгих выговоров за нерасторопность, поблагодарить старших за внимание к его скромному делу и с чистой совестью взять положенный в службе перерыв, чтобы отдохнуть дома после миссии, навестить родных, восстановиться и отправляться служить в более подходящее для него место. Возможно, он мог бы получить в распоряжение более новый боевой корабль. Но… всё пошло прахом. — Так не должно было быть, — ледяным тоном отчитал его доктор Судо. Кё к его возмущению остался равнодушен. Капитан изучал таблицу с данными по ремонту крейсера. Слава Императору, им не стали урезать бюджет на починку «Змея», хотя намекнули, что и эта благодать на него свалилась лишь потому, что он не совсем безнадежен и справился с основной задачей. Судо не терпелось узнать, как всё прошло, поэтому он явился без предупреждения и застал друга за работой. Слушая односложные ответы, медофицер пришел в ярость, но на его лице не отобразилось ничего, кроме легкого раздражения. Отправив свою версию событий Военной Комиссии, Судо рассчитывал на то, что вышестоящему руководству удастся вразумить нитто-кайса. Кё вспомнит о долге и о приличиях и прекратит дурацкие игры в привязанность с Белым демоном, но стало только хуже. Сатори не только не отказался, но и подставил себя, нажив кучу проблем. Капитан знал, кому обязан всплывшими подробностями, но ни разу не упрекнул друга, чем взбесил доктора еще больше. — Эти дарийцы наверняка погибли, а если нет, то как ты будешь искать их?! Это же невозможно! — Согласен, невозможно. Это лишь предлог, Асаги! Даже тебе должно быть ясно. — Кё задрал подбородок и потянулся до хруста. — Неважно. Что-нибудь придумаю. — Что ты придумаешь?! Ты же не бог. Подобная задача невыполнима, а раз так — тебе припишут неподчинение приказу! Как ты мог довести до этого?! Судо был раздосадован. В раздраженном тоне, как он ни старался, слышались нотки постыдного отчаяния. Сатори оказался столь недальновиден, что дал уйти пленникам, а затем еще и связался с одним из них так, что весь крейсер перешептывается, глядя на ставшего излишне мягким к врагу капитана. Возможно, любой на его месте точно так же упустил бы дарийцев, но совершенно точно не оставил бы потом виновника побега в живых. — Как ты можешь быть так беспечен?! — Асаги шарахнул ладонями по интерактивному столу рядом с Сатори, и голограмма таблиц отключилась. Кё не спеша повернулся к нему. — Не начинай, Асаги, — тихо предупредил он. — Разве недостаточно той порции унижения, что я получил на комиссии? Судо нервно хохотнул, закидывая руки за голову и отворачиваясь. Он не знал, куда девать злость, клубившуюся черной пеленой внутри. — Ты сам себя унизил… — все-таки не выдержал Судо, в последний момент останавливаясь и не договоривая вслух то, что вертелось на языке. Кё усмехнулся и как ни в чем не бывало перезапустил голограмму, с которой до этого работал, пережидая вспышку со стороны Асаги. — Мне сообщили, что служба нашей группы полностью отвечает интересам Гардена, — спокойно пояснил он. — Похвалили экипаж за отлично выполненную задачу. Я уже сказал Ватанабэ и другим офицерам: всем вернувшимся предложат подать прошение о переводе на «Накамуру» к итто-кайса⁷ Ёсиде, если они захотят. Там не хватает людей после аварии. — Предложат? — выгнул бровь доктор. — Надо же! До оскорбительного щедрое предложение! А с тобой что будет? — Кайсё⁸ Ямакаси хотел посмотреть мне в глаза, чтобы окончательно разобраться в возникшем вопросе. Судо уже восстановил равновесие и вернул лицу безразличное выражение, но почувствовал, как ладони холодеют. Старый адмирал не был сентиментально настроенным юнцом, так что вряд ли можно было рассчитывать на снисхождение. Оставалась надежда на то, что умудренный опытом буси не пожелает просто так портить отношения с кланом Сатори. Все же при всей своей ругани и недовольстве сыном, в качестве кайсё ВКС Гардена отец Сатори имел не меньший вес, чем Ямакаси. — Что он сказал? — выдавил Асаги побелевшими губами. — Он дал мне полгода, — улыбка едва наметилась в уголках губ Кё, но глаза при этом оставались серьезными. — На этот срок за мной остаются «Змей» и мой трофей, — последнее слово Сатори произнес с особым ударением. — Кайсё учел мои заслуги и обещал дополнить личный состав группы до необходимого минимума. Правда, пополнение будет из штрафных частей, но нехватки в людях и сопровождении не будет. — Это всё? — Почти. «Змей» поступит под командование кайсёхо Хасимото, в эскадру Красных Драконов. Служить буду в передовой группе «Божественного ветра»¹⁰. Великая честь для моей семьи! Как считаешь? — А через полгода, если?.. «Выживешь» — это слово уста Асаги не смогли произнести, но друг его понял. — Для меня — военный трибунал за проявленную трусость в бою или за нарушение приказа о поимке беглецов. Для Иораи — смертная казнь по законам военного времени. Судо нервно дернул краешком рта и потянул пальцами ставший вдруг тугим воротник. Его возлюбленного убьют. Через полгода. Если Сатори дотянет до этого момента. Почему-то Судо был уверен, что Кё не оправдают. Красные Драконы были известны самоубийственными атаками и миссиями ничуть не меньше, чем постоянными потерями личного состава. Любой фанатично преданный Гардену офицер мечтал служить под началом вице-адмирала Хасимото, чтобы покрыть себя и свой род вечной славой, так что по-своему нитто-кайса наградили, позволяя дослужить отпущенный ему срок с честью. И только теперь Асаги со всей горечью окончательно осознал, что для Кё это билет в один конец. — Служение прежде всего, — склонился в вежливом поклоне медофицер, больше не смея поднять на друга глаза. — С вашего позволения, нитто-кайса, мне нужно идти. — Как официально, — негромко пробормотал себе под нос Сатори, улыбнувшись, и отвернулся, углубляясь в работу. Доктор постоял еще, ожидая разрешения, но понял, что его не последует, и тихо вышел. Он был настолько потрясен услышанным, что теперь ненавидел себя за слабость, из-за которой спрятался за официальным тоном, когда хотелось кричать во весь голос, что Сатори сошел с ума, бить его по щекам, пытаясь привести в чувство, вдолбить в глупую своевольную голову, что его идиотское упрямство привело к катастрофе! Он хотел убить Торуна Иораи! Ведь всё это из-за него! Когда закончился карантин, экипаж «Змея» дружно подал прошение Командованию, чтобы остаться служить под началом своего нитто-кайса. Иначе и быть не могло. Лишь несколько человек перевелось на «Накамуру», покрыв себя позором. Асаги, к страшному неудовольствию капитана, поступил так же, как и большинство, — остался главой его медслужбы. Им дали десять дней на то, чтобы повидаться с семьями перед отправкой.

* * *

3 месяца спустя

— Сам коммандер Торн пожаловал, надо же. Какая встреча! А я всё гадал, кто же прилетит? — мужчина, встречавший Иолая в шлюзе, внешне сильно напоминал Зена, только глаза его были одинаковыми, в отличие от глаз принца. Он шутливо козырнул, приложив два пальца ко лбу: — Рад, что это оказались именно вы. Магнитные ботинки сработали, стоило выйти из шаттла. Нажав на крепления, Иолай стянул шлем и переключил связь на датчик, вставленный в ухо. Пригладив золотистые волосы, он цепким взглядом окинул пространство перед собой. «Полифемус» и с десяток корветов сопровождения обступили пиратский фрегат, на борт которого коммандеру пришлось подняться. С пиратом они условились, что основные силы будут ждать в одном переходе от места встречи, дабы не было соблазна воспользоваться встречей не по назначению ни у одной из сторон. — Не могу сказать того же, господин Консковали, — Торн не был настроен шутить и инстинктивно проверил лучевой пистолет на бедре, придерживая шлем под мышкой. Заметив жест, пират усмехнулся и учтиво предложил следовать за ним. Вместе с Ридо на посадочной площадке коммандера встречало несколько бойцов в силовой броне, напоминавшей экипировку дарийского десанта, за шлемами которых невозможно было различить лиц, но по многочисленным отчетам Пространственного Патруля Иолай знал, что компания у предавшего Распределение пирата была весьма разношерстной. Здесь встречались и полукровки, и простые ганицианцы, даже несколько чистокровных модификантов, таких же, как сам Консковали и его «гости». Почему все они предпочли оказаться вне закона, а не служить на кораблях Разведывательной Службы, покоряя новые миры, для Иолая оставалось загадкой. Простых людей охотно брали в подобные миссии, и если бы это было лишь вопросом свободы, то более вольных граждан, чем исследователи космоса, в Круге попросту не существовало. С бывшим дарийским офицером, едва прошедшим отбор в ВКС по причине пограничных результатов в тестах, связанных с эмпатией, Иолаю доводилось сталкиваться и прежде, когда он еще не был коммандером, а лишь мальчишкой — младшим кадетом при Академии на Таурусе. С тех пор много воды утекло и многое изменилось. — Астер идет со мной. Остальные ждите в шаттле, — по-военному отрывисто скомандовал Торн, и лейтенант последовал за ним. После ранения в плену один глаз Астеру заменял визор, напрямую подключенный к мозгу. Так было легче делать массу вещей, для которых здоровым людям требовался внешний прибор. Лейтенант решил, что такая вещь полезнее в работе, чем обычный глаз. На борту челнока остались пилот и еще пара человек для охраны, но реальную помощь коммандеру они бы вряд ли успели оказать, задумай Ридо нарушить данное слово. Явившись сюда и согласившись на переговоры, новый Командующий ВКС Распределения Торн здорово рисковал, но выбирать не приходилось. Его команда и так слишком долго топталась на месте в деле о Зене Дарийском. Иолай больше рассчитывал на то, что пират не знает, что принимает у себя дарийца, которого не далее месяца назад поставили заведовать наступлением всех частей ВКС Распределения, а в гибели простого коммандера Консковали не был заинтересован. — Капитан, зачем вы оставили сообщение в системе? — остановившись у кресла в кают-компании, поинтересовался Иолай. Официально он продолжал оставаться в звании коммандера, о чем свидетельствовали полоски на рукаве — обычная практика для ИИ Круга, когда система решала избежать утечки информации и «заметала» следы назначений. По сути, Торн теперь выполнял роль, которая прежде принадлежала Его Высочеству. Ученик занял место учителя. Разве что никто не называл его консультантом по тактике. Ридо Консковали являлся пиратом с самой дурной славой, какая только могла быть у бывшего офицера Распределения. Непривычно было видеть перед собой дарийскую внешность у человека, державшего в страхе все приграничные территории. Консковали порядком доставал не только Гарденскую Империю, но и ганицианские колонии, принадлежавшие Кругу, наживаясь на войне, отчего разыскивался обеими сторонами. Так что их встреча была рискованной для обоих. Внешне Ридо совершенно не походил на злодея. По-крайней мере, ужасы, которые рассказывали о Консковали, казались видавшему виды коммандеру менее реальными, чем те, что творили гарденцы в приграничных зонах. Ридо выглядел, как искусная, но несколько извращенная копия Его Высочества, и, возможно, поэтому Торн никак не мог переключиться. В первый момент ему даже показалось, что это и есть Зен. Что являлось правдой из «подвигов» Консковали, а что откровенной ложью, определить было трудно, но Пространственный Патруль регулярно вел бои с силами его флота, нарушавшего покой мирных поселенцев. — Я — бывший капитан, — проигнорировал его вопрос о сообщении пират. — Как видите, мой корабль давно не служит Распределению, а значит и звания я лишен. — Лет десять как, полагаю? — Да. Так и есть. Десять лет четыре месяца и одиннадцать дней, если быть точным, — кивнул Ридо, подплывая к столу и усаживаясь в кресло. Щелкнули крепления ремней. — Но ностальгия меня не гложет, если вы об этом. — Так зачем нужен был сигнал? — Иолай последовал его примеру, но лишь зацепился за край сиденья ногой, не пристегиваясь, чтобы в случае чего не путаться в страховочном ремне. Он не верил пирату ни на йоту. — Это я у вас должен спросить, коммандер. Вы же прибыли ко мне на корабль, рискуя всем, а не я. Осмелюсь предположить, что в Распределении кого-то потеряли. Верно? Иолай похвалил себя за то, что почти не изменился в лице, преодолев жгучее желание вытянуть пистолет из кобуры и ткнуть дулом наглецу в лоб. Вряд ли из этой затеи вышло бы что-то путное, но Иолай устал за последние несколько месяцев от бесплодных поисков и на встречу с ним полетел от безысходности в перерывах между тяжелыми боями. В последнее время Гарден наступал по всем фронтам, обе стороны несли сокрушительные потери, но напора никто не ослаблял, будто вознамерился покончить с человечеством в считаные дни, бросив на это все силы. Зен сейчас был необходим Кругу как воздух! Иолай ненавидел словесные игры и не понимал, отчего пират тянет резину и не переходит к сути. — Что хотите за информацию, Ридо? — сухо поинтересовался Торн. — Такой подход мне нравится, учитывая, что оба мы спешим. Ну, скажем… меня бы устроил безопасный пролет по территории Круга, и на три года вы обо мне забываете, а то с недавних пор в нейтральной зоне стало неспокойно. Буду вести себя тихо, обещаю! — криво улыбнулся Ридо. — Исключено, — отрезал коммандер довольно резко. — Юн, горяч и категоричен. Ридо с сожалением выдохнул. Откровенно говоря, он и не рассчитывал на то, что Торн согласится. Отчетливо замечая, как мрачнеет его «гость», Консковали усмехнулся. Протеже Зена был довольно забавным молодым человеком и достойным противником, но сейчас сидел послушно тут, в его фрегате, в надежде хоть что-то узнать о своем учителе. — Что же, вот мы и определили цену Его Высочества. Для Распределения он стоит меньше, верно? Ценен, но не настолько. Иолай скрипнул зубами от бессилия: — Вы прекрасно знаете, что подобного рода решения находятся вне моей компетенции! Это юрисдикция Искусственного Интеллекта, а на его систему мне вряд ли удастся повлиять, будь я хоть сам бог! И дело вовсе не в стоимости. Вы хотите предложить мне вскрыть систему?! — О! Это было бы идеально, — на полном серьезе кивнул Консковали, — для всех, но я не настолько люблю дарийцев, коммандер. Мессия из меня никакой. Впрочем, как и из вас. А вот у Зена Дарийского, кстати, получилось бы. У него все получается. Лучший из худших, да? — Давайте не будем отвлекаться на лирику, капитан! Пират развел руками: — Как угодно. Я так понимаю, другого переговорщика мне не пришлют? — Не пришлют, — отрезал Иолай. Ридо до сих пор ничего стоящего не сказал. Это бесило. Пират, вероятно, давно понял, что пропажу Зена пытаются скрыть не только от своих, но и от чужих, так что в его рукаве оказался хороший козырь. Если «переговоры» пойдут по этому пути, то Иолай останется в дураках, лишь подтвердив догадку Консковали и ничего не получив взамен. — Тогда я слушаю ваши предложения, коммандер Торн. Заинтересуйте меня, — покровительственно махнул рукой мужчина, криво улыбнувшись. На лице Зена Иолай никогда бы не увидел такого снисходительного и высокомерного выражения, что помогало про себя их не путать. Коммандер напряженно просчитывал варианты. — Давайте так, — начал торг он, — мы на три года о вас забываем, но без прохода по сектору Распределения. Это я смогу организовать. И на нейтральной территории Пространственный Патруль вас не трогает, при условии, что вы не нападаете на корабли Круга и не заходите в ганицианские колонии. — И сразу же условия! — с притворной досадой воскликнул Ридо, бесшабашно улыбаясь и качая пальцем из стороны в сторону, точно Торн провинившийся ребенок. — Нет-нет. Так дело не пойдет. Этого мало, коммандер, мало! — Да что же вам нужно, черт вас дери! — вспылил Торн. — Помилование? Его вряд ли удастся выбить из машины. Вы нагрешили лет на пятьсот вперед! С этим ничего не сделать! Я предлагаю реальные вещи, которые будут выполнены, и не пытаюсь морочить вам голову пустыми обещаниями. Если в вас осталась еще хоть капля дарийской гордости, будьте и вы честны со мной, капитан! — Даже если б вы, коммандер, каким-то чудом выбили мне помилование у вашей «машины», — процедил сквозь зубы пират, начиная вскипать, — то я бы отказался и приказал вам катиться ко всем чертям! Подачек от вашего долбаного Распределения мне не надо! — Так уж и не надо? — прищурился Торн. Он все-таки пирата зацепил этим замечанием. Консковали сперва вспыхнул, а затем, подавив раздражение, перестал сверлить его глазами и вернулся к более мирной манере общения. — Пошутили и хватит! Я позвал вас не за этим, Торн. Мне надо вам историю одну рассказать. Думаю, она вас заинтересует. — Я весь внимание, — разрешил Иолай. — Тогда слушайте. Месяца четыре назад пришлось мне зайти по делам в Имперский сектор. Так уж вышло, что там я внезапно стал владельцем очередного корвета. К сожалению, гарденского. Ну знаете, их детали плохо подходят к нашим кораблям, так себе улов… Корвет был довольно потрепан, с едва ли половиной экипажа на борту, и никуда не годился после боя. Их связист, единственный умный человек во всем этом сборище, не стал втыкать нож себе в брюхо, как сослуживцы. Вы же знаете эту их идиотскую привычку чуть что — вскрывать животы? — Наслышан, — кивнул Иолай. — Так вот, связист оказался человеком широких взглядов и довольно сговорчивым. Моих парней не раздражал, помогал разбираться с гарденским оборудованием, снимать батареи. Ну там всякое по мелочи. Уж больно жить хотел. Зато увидев меня, парнишка чуть в шлюз не выпрыгнул. Будто привидение увидел. Бурная реакция, правда? Знаете, такой неподдельный страх в глазах. Я сложил два плюс два и решил тщательнее допросить его. И знаете, что, коммандер? В беседе он совершенно случайно упомянул некоего дарийца, содержавшегося на матричном корабле, — «трофей» их нынешнего капитана. Все гарденцы звали его белым демоном. Изображений этого типа в системе корвета не осталось, мы проверили. Это, в общем-то, нормально. С какой стати кораблю охраны фиксировать такие данные? Но до того, как у них пропала связь, все присутствующие на мостике офицеры четко видели на экране белого демона, и в том числе этот связист. Говорит, тот мужчина был рядом с капитаном крейсера. Как думаете, Торн, гарденец хорошо запомнил его лицо? Мы же — дарийцы, для них все одинаковые… Торн едва усидел на месте, унимая бурю в груди. Зен на мостике гарденского крейсера! Это уже само по себе повод для волнения, не говоря о том, к каким выводам можно прийти, анализируя подобную картину. — Странно другое, — довольный произведенным эффектом продолжил Ридо, — вы когда-нибудь слышали, чтобы гарденцы держали пленных дольше месяца? Я вот — нет. Обычно мало кто выдерживает так долго. Пытки, издевательства, всякое такое. Но мостик? Серьезно? Очевидно, тот дариец пользовался особым «доверием» у капитана, как думаете? — Ридо хохотнул, глядя на побелевшего как полотно Торна. Коммандер сжал пальцами край стола, у которого парил в кресле, напрягшись как струна. — Его Высочество отличается от вас, капитан Консковали! — все же негромко ответил Иолай. — И словá одного гарденца-перебежчика ничего не доказывают. Если это всё, что вы можете мне рассказать… — Терпение, коммандер, — вскинул ладонь Ридо. — Не стоит так нервничать. Я лишь рассуждаю логически. Так, как будут рассуждать в Круге. Понимаете, что я имею в виду? Иолай понимал. Даже слишком хорошо! Мало того дерьма, что случилось, теперь еще и это свалится на голову принца! Внутренне Торн был в ярости. Стоило Ридо пустить слух, и, даже если Зен выпутается, ему за всю жизнь не отмыться! — Как я и сказал, того дарийца держали на матричном корабле довольно долго. Связист сказал, все в группе знали, что демон украл душу капитана, и клялся, что тот как две капли воды похож на меня. Но, дескать, глаза у него были разные. Ненормальные какие-то глаза. Все еще считаете его слова выдумкой? Речь шла о принце. У Торна не было сомнений с самого начала, а Ридо не имело смысла его обманывать. Пират включил коммуникационный браслет и отдал несколько коротких распоряжений. Кто-то должен был прийти в кают-компанию. — Серийный номер корвета? — процедил Иолай, осторожно положив ладонь на рукоять лучевого пистолета, скрытого от Ридо столешницей. Пират усмехнулся. — Номер вам ничего не даст. Тем более его в природе больше не существует. Да расслабьтесь вы, Торн. Я не собираюсь убивать вас. И осторожнее с оружием. В этой каюте мы оба рискуем не только собой. Торн скупо кивнул. Здесь Ридо был прав. От их действий сейчас зависели жизни тысячи людей, напряженно ожидавших окончания переговоров в кораблях по ту и эту сторону. Рассматривая обстановку и запоминая детали на случай, если придется пробиваться к шаттлу, Торн отметил, что все здесь выглядело точно так же, как и на судах Распределения, ведь корабль когда-то был дарийским. Не считая того, что Консковали не носил форму, можно было решить, что попал на борт к обычному капитану ВКС Круга. Людей у Ридо было очень много, наверное, их хватило бы на небольшую колонию, поэтому все полученные от захватов средства шли на приобретение все новых и новых судов. Пиратский флот курсировал по пространству, не признавая границ, и где он находится в определенный момент времени, никто не знал, однако долго это вряд ли сможет продолжаться. Свой фрегат Консковали украл у Распределения, однажды не вернувшись в порт. Подумаешь, один корабль — это капля в многомиллионном море, не считая того, что подобный поступок совершил чистокровный дариец, чего в принципе не должно было и не могло произойти! После в Распределении много спорили, так ли уж был чист конкретно его — Ридо Консковали, — код, не закралась ли в него ошибка? Или процесс воспитания и обучения пошел как-то неправильно? Обо всех этих неудобных вопросах со временем «забыли», потому что в уникальной партии дарийцев, к которой относился «бракованный экземпляр», был также и принц Зен, выдававший блестящие результаты. Правда, исключительно в сфере ведения войны. И тем не менее… Считалось, что моральные установки Зена Дарийского в корне отличаются от присущих бывшему капитану ВКС Ридо Консковали. Но стоит пустить слух, что Зена видели на мостике вражеского крейсера, и это будет самое эпическое падение в бездну в результате развернувшегося внутреннего скандала. Еще четверо дарийцев с точно такими же лицами, как у Ридо и Зена, давно погибли в войне с Гарденом, показав себя отличными офицерами. Все в разное время. И только принц, которого выносила лично Фортина Вторая Дарийская, ныне покойная мать-королева, да Ридо, сын уважаемой в Круге физика-астронома Маеджи Консковали, оставались еще живы. Так что вряд ли пленный, утверждавший, что трофей капитана похож на захватившего его пирата, что-то напутал, учитывая, что прочие обладатели идентичного лица мертвы. Люк с тихим шелестом открылся, и в кают-компанию кто-то плавно вошел, характерно стуча магнитными ботинками. Сперва Торн не понял, что видят его глаза, так как не ожидал ничего подобного на борту пиратского корабля — какой-то нескладный мальчишка в форме, бывшей ему не по размеру и сильно выдающейся спереди, будто он убрал что-то за пазуху. — Знакомьтесь. Это Ильда. Моя жена, — Ридо подтянул женщину к себе одной рукой, пристально глядя на Иолая и едва заметно качнув головой. Торн поджал губы и… убрал пальцы с рукояти пистолета, скрытого столешницей. Она ничего так и не заметила. — Душа моя, а это коммандер Торн, ученик самого Зена Дарийского. Представляешь? — Очень приятно, мэм, — автоматически улыбнулся коммандер, протягивая руку. — Можно просто Иолай. Женщина ответила на рукопожатие с опаской и вопросительно глянула на Ридо. Она нервничала. За столом образовалась неловкая пауза. — Ильда? Вы же, — внезапно догадался Торн, — офицер Вежег из Пространственного Патруля, пропавший четыре года назад? Значит, тогда… — Я ошибся, — резко закончил за него Консковали, не дав супруге ничего ответить, — но мы в итоге пришли к согласию. Считайте, что ближайшим кораблем к месту «катастрофы» патрульного оказался мой фрегат, — зло ухмыльнулся он, но затем бросил взгляд на жену и стал более серьезным. — Ладно. Извините меня ненадолго, коммандер. Договорим чуть позже. Я дам вам все сведения, что у меня есть, но Ильда объяснит гораздо лучше, что мне на самом деле нужно взамен. И, Торн, — в его голосе послышалась угроза, — вы же не такой зверь, как я, полагаю? Консковали спрашивает это всерьез?! И тут Иолая осенило, когда он уловил мгновение беспокойного взгляда синих глаз, метнувшихся от него к молодой женщине. Пират с одной стороны верил в то, что как дариец Иолай ничего не сделает беззащитной ганицианке, ибо они всегда относились бережно к простым людям, но с другой — безумно боялся ошибиться. Ведь сам пират успешно обходил заложенную в него «программу» годами. — Ридо… — слабо запротестовала супруга, когда он отстегнул ремни и осторожно выбрался из кресла. Дариец поцеловал Ильду в щеку и нежно сжал ее кисть: — Поговори с ним, — а затем покинул кают-компанию. Ганицианка подняла серьезные карие глаза на Торна. Она была худой, небольшого роста, и на фоне рослых дарийцев больше походила на девочку-подростка, чем на взрослую женщину. Короткие темно-русые волосы обрамляли миловидное лицо с родинкой на щеке. Глаза выглядели чуть припухшими и усталыми. Жена Консковали была беременна. Из-за невесомости живот выпирал под одеждой совсем не так, как у женщин на планетах. — Система Распределения считает вас без вести пропавшей, — заметил Иолай, внимательно наблюдая за Вежег. — Потеря одной ганицианки — не столь значима, как потеря патрульного корабля, — пожала плечами она. — Я бы не был так категоричен, — возразил Торн. — Вы очень красивы, коммандер. Ильда расслабленно улыбнулась, перекладывая кисти на подлокотники, и Торн невольно смутился, опустив взгляд на ее выпуклый живот, слишком большой для такого маленького тела. — Вы никогда не думали о том, чтобы завести детей? — Боюсь, на военных кораблях для них нет места. К тому же я не ученый и даже не медик. Мне нечего им передавать. — Да. Вы всего лишь хороший военный — один из лучших. Худшие представители новой расы служат в ВКС, так ведь? Торн не нашелся, что ответить. Да и зачем? Эти вещи и без того всем известные в Распределении. «Лучшие» из новых людей занимались исследованиями, совершали открытия, управляли планетами, строили и создавали, а тяга к разрушению таких, как Иолай Торн, его брата Феофала, самого Зена Дарийского и еще миллионов и миллионов дарийцев, не вполне удавшихся при создании, заставляла служить их в военно-космических войсках. Не способные создавать и вести за собой человечество в светлое будущее, они вполне годились для того, чтобы спасать и защищать простой народ Круга Распределения от любой напасти. Милосердная и справедливая система ИИ «придумала», как сделать так, чтобы модификанты с сильно развитым деструктивным началом исправно служили на благо обществу, и при этом никто не страдал. Кроме самих дарийцев, разумеется. От такого поворота не застрахован никто, даже принцы. Машинная справедливость имела свои особенности, бесстрастно высчитывая, что будет уместно, а что нет. — Мы — те, чья потеря не скажется на развитии Круга Распределения, — терпеливо все-таки пояснил Иолай. С самого детства кадетам вбивали в головы, что они обязаны заботиться о таких, как Ильда, — слабых, недолго живущих, менее сообразительных, медленных, со своими страстями, игрушечными огорчениями и радостями, потому что для них дарийцы — старшие братья и сестры, и те простые люди, чьи родители отказали им в модификации, не были виноваты в своем несовершенстве. Ганицианцы были «детьми», за которыми, при всем рвении к самостоятельности, стоило приглядывать, чтобы не натворили глупостей. Возможно, Ридо и не был настолько безнадежен, и в заботе о жене у него наконец сработала заложенная еще в академии программа. — Вы настолько не цените себя, коммандер? — Вовсе нет. Я настолько ценю всех остальных: тех, кто в этом нуждается. — Тогда вы должны меня понять. Не только вы склонны защищать нас, «простых смертных». Ридо считает, что мне первой стоило поговорить с вами, иначе, глядя на него, вы бы пришли к неверным выводам. — Я слушаю, — кивнул Иолай. — Все просто. Посмотрите на меня. Я почти на девятом месяце. Ребенок — полукровка. Понимаете? Такую судьбу я не выбирала, но кое-что изменить все же в моих силах. В детстве меня пугали дарийцем-отступником, режущим колонистов, рассказывая сказки на ночь. Мама говорила, что он заберет меня, если я не буду вовремя ложиться спать, — бывший офицер Пространственного Патруля грустно улыбнулась. — Кто бы мог подумать, что она окажется права. Женщина подняла глаза и внимательно посмотрела на коммандера. За дверью его ждал лейтенант Астер, Ридо все еще не вернулся, и Иолай подозревал, что попусту теряет здесь время, но отчего-то не решился ее перебить. — Честно говоря, не знаю, почему тогда Консковали меня не убил — офицера Пространственного Патруля. Пираты же нас ненавидят больше, чем военных. Ганицианцы, мол, глупый народ, жестокий, лишающий своих детей генетической чистки и при этом остающийся под опекой Распределения. Лицемеры. А те, кто идет в Патруль, те вообще отъявленные подонки. Я сейчас не помню и половины того, что услышала от Ридо во время допроса. Мне казалось, это его развлекало, но, похоже, он действительно в это свято верил и был зол. Правда, еще он недоумевал, отчего ганицианки-женщины идут в Пространственный Патруль. Я была слишком сильно ранена, так что мне было все равно, что он сделает… Она потянула штанину и Иолай приподнял бровь. Биомеханический протез заменял Вежег одну ногу. Теперь он больше не обманывался ее хрупкой внешностью. Ильда была таким же бойцом, как и он сам или сбившийся с пути Ридо. Интересно, протез шел от колена или от самого бедра? — Мне очень жаль, — механически посочувствовал Торн, почему-то ничего не ощущая. Собственная реакция озадачила его. Ильда была настолько спокойна, что не выглядела несчастной жертвой, нуждающейся в немедленной помощи. Все свои трудности она давно пережила самостоятельно, несмотря на немощное тело. Но факт оставался фактом: Ридо захватил офицера Пространственного Патруля. Похищение или сговор, — в любом случае, лишний десяток лет заключения пират себе и тут заработал. — Хорошо, что вы прилетели сейчас. Если бы это случилось раньше, я бы вряд ли решилась, — неожиданно сжав пальцы в замок, глухо добавила она, опуская голову. Губы ее дрожали. — Договаривайте, — предчувствуя неладное попросил Торн. — Заберите моего ребенка, — она упрямо вскинула голову и взглянула с тщательно сдерживаемым не то отчаянием, не то злостью, будто Торн в чем-то виноват. — В пиратском флоте ему не выжить. Ридо никогда не остановится. Да уже и не сможет. Он не видит, что катится в пропасть. Однажды его везение закончится. Оно уже заканчивается, а мой ребенок такого не заслужил. Генетически он наполовину Зен. — Или Ридо, — возразил Торн. — И вы избегаете слова «гибрид». — Бросьте, коммандер. Распределение признает полукровок дарийцами. Если вы хотите найти своего принца, то придумаете, как сделать моего ребенка гражданином Круга! — довольно жестко произнесла она. — В конце концов, это проще, чем лечь под нож и добровольно отказаться от своей плоти и крови. Я прекрасно знаю, что Распределение мужа не оставит в покое, что бы вы ему ни обещали, и Ридо это понимает. Он же не дурак. Но ему, — Ильда неосознанно прижала ладонь к животу, — можно подарить иную жизнь, чем у нас с вами. Ему не обязательно умирать вместе с нами или становиться солдатом. Помогите нам, коммандер! — Почему бы вам самой не вернуться в Распределение? Ридо держит вас насильно? Женщина мягко улыбнулась: — Вовсе нет. Он — мой супруг, коммандер, и поэтому я остаюсь рядом с ним. Иолай облизнул пересохшие губы, принимая, возможно, одно из самых бестолковых решений в своей жизни. Ведь Консковали запросто мог лгать о том, что у него есть стоящая информация, тогда все это никак не поможет в поисках Его Высочества. Неважно. Торн поступит по-человечески. Не все же жить одной войной. — Вашему медику хватит часа? Ильда длинно выдохнула и прикрыла глаза, скрывая внезапно проступившие от облегчения слезы. Казалось, все ее силы разом кончились. Руки у нее дрожали. — Вполне, — ответила женщина, прижав палец к передатчику в ухе. Вежег активировала связь и сказала невидимому абоненту: — Да. Всё. Можете запускать вращение. Скажи доктору Оттису, пусть готовит операционную. Позже, когда разгон закончился и слабая гравитация, необходимая для медицинских манипуляций, вдавила коммандера в кресло, за ганицианкой пришли из медблока. Следом в дверях показался Ридо, хмурый и сосредоточенный, без снисходительной улыбочки на губах. Теперь он больше напоминал Зена. Похожее выражение у принца появлялось, когда он решал особо сложные тактические задачи, — та же напряженная линия рта, те же складки на лбу. Пират что-то тихо спросил у жены, затем обнял ее и не отпускал с минуту, опустив голову, и Иолаю, ставшего свидетелем этой сцены, сделалось неловко. Затем Ильда ушла. Оказалось, у Консковали в Гардене имелись свои люди, получавшие от него немалые средства за то, что регулярно делились доступными для командующего офицерского состава любого захудалого военного суденышка данными о состоянии ВКС. Под заданные параметры (имена командиров кораблей сопровождения, погибших в миссии, и ряд других характеристик, которые Ридо выпытал у гарденского связиста еще несколько месяцев назад) подходило около десяти имперских крейсеров, считавшихся прежде погибшими, и единственный из них, стоило ему объявиться в общей информационной базе, по возвращении в гарденский сектор был сразу отправлен на передовую. — Красные Драконы Хасимото?! Вот дерьмо! — выругался Торн, всматриваясь в строчки, отображавшиеся на тактическом браслете то на гарденском, то на всеобщем. Ридо мрачно усмехнулся и панибратски хлопнул его по плечу, чем вызвал ответный хмурый взгляд. — Когда найдешь Его Высочество, коммандер, передай ему от меня привет. Это был последний раз, когда Иолай видел пирата Ридо Консковали — бывшего офицера дарийских ВКС, носившего с Зеном одно на двоих лицо. На стартовую площадку шаттла Иолая и сопровождавшего его на переговоры Астера вели всего два ганицианца в силовой броне. Когда они взошли на трап и дверь люка закрылась, десантник задал мучивший его всю дорогу вопрос: — А это что? — Астер ткнул пальцем на лежавшего сморщенного младенца в переносном инкубаторе, который коммандер Торн держал в руках. — Мой «племянник», — недовольно бросил Иолай и подал пилоту знак, чтобы тот запускал двигатели. _________________________ Сноски, примечания и напоминания для тех, кто такой же маньяк, как автор, и их читает: 1) «День благодарения труду» — современное название праздника урожая, в древности называвшегося Ниинамэсай (Ninamesai, 新尝祭). В этом древнем синтоистском ритуале сам император делал первые сезонные подношения свежесрезанного риса богам Неба и Земли, а затем лично пробовал его. Ритуал уже существовал во времена правления легендарного императора Дзимму (660-585 до н.э.), а в период правления императора Сэйнэй (480-484 н.э.) празднование сбора урожая было формализировано. Считается, что праздник появился вместе с началом культивации риса в Японии, около двух тысяч лет тому назад. Точную дату празднования (23 ноября) и статус государственного праздника Ниинамэсай получил в период Мэйдзи. 2) «Снопы риса» — аналог нашего «хлеба да соли», подношение богам от императора во время праздника осени или императору от его народа при церемонии вступления на трон. 3) Дзюнъи или со — дзюнъи (яп. 准尉) прапорщики (мичманы, если это флот) и со (яп. 曹) сержанты (старшины, если это флот) 4) Авамори — (яп. 泡盛 «пена» и «наполняться») — алкогольный напиток окинавской кухни. Представляет собой продукт перегонки рисового сырья. Содержание алкоголя обычно составляет от 30% до 43%, а иногда до 60%. Некоторые сорта авамори подвергаются многолетней выдержке. Есть две версии происхождения названия, первая, что оно связано с обильным пенообразованием, возникающим в процессе перегонки. И вторая, что речь идет о пене, образовывавшейся в ходе практиковавшейся в старину техники измерения крепости напитка, когда его с большой высоты наливали тонкой струйкой в чашку. 5) Нихонсю — (яп. 日本酒) один из традиционных японских алкогольных напитков, получаемый путём сбраживания сусла на основе риса и пропаренного рисового солода. Содержание этанола в напитке около 15%. В мире его все знают как сакэ (яп. 酒) или о-сакэ (яп. お酒). Вообще, словом «сакэ» в Японии обозначается любой вид алкогольных напитков, не только Нихонсю, но именно под таким названием он стал известен в других странах. 6) Странный белый комок — речь идет о т.н. "рисовых пирожках" Дайфуку Моти (яп. 大福餅). Моти — японский вид рисового теста, который делается из истолчённого в пасту клейкого риса мотигомэ — сорта, известного с давних времен. Этот рис при долгом толчении и смачивании приобретает сладкий вкус. Дайфуку Моти или дайфуку (букв. «большая удача») — делается чаще всего — с анко, пастой из бобов фасоли адзуки, но некоторые разновидности содержат цельные фрукты, либо смесь фруктов с анко или пастой из тёртой дыни. Традиционный способ приготовления моти (и, в частности, дайфуку) называется мотицукэ. Выглядит это дело как-то так: https://cs8.pikabu.ru/post_img/big/2016/03/05/0/1457126577166146420.jpg 7) Итто-кайса — Капитан I-го ранга 8) Кайсё — Адмирал (яп.海将), относится к Сё:кан (высшему офицерскому составу), поэтому не путать с "кайсо" (Со - старшины, сержанты и ниже) и "кайса" (старшие офицеры Са:кан). Это три разных звания %))) Просто напоминаю, и да, я знаю, в голове от них каша, но на самом деле все просто. Сё - самый крутой, Са - менее, Со - солдатня и матросня. Кайи (младш.оф.состав) находится где-то между Са и Со. 9) Кайсёхо — Вице-адмирал, соответственно (яп.海将補). 10) «Божественный ветер» — широко известный в миру после второй мировой как «Камикадзэ» (яп. 神風 камикадзэе симпу: ками — «божество», кадзэ — «ветер»). Изначально это словосочетание было названием тайфуна, который дважды, в 1274 и 1281 годах, уничтожил корабли монгольской армады хана Хубилая на подступах к берегам Японии. В 20-м веке словом «камикадзэ» охотно называли серии эскадренных миноносцев, а за летчиками-смертниками термин закрепился потом, уже во время Второй мировой войны. «Божественный ветер» — это часть более широкого японского термина токкотай (яп. 特攻隊 «ударные отряды специальных атак»), которым обозначали всех добровольцев-смертников (не только лётчиков). Так что когда Сатори говорит об передовой группе «Божественного ветра», имеется в виду аналог токкотай, в данной фантазии автора — отряды «спец.атак» из космических кораблей.