Зен Дарийский

Гарденца избивали уже на земле. Он прикрывал руками голову и без единого звука вздрагивал от сыпавшихся на него ударов, прижимая колени к животу и стараясь сгруппироваться. Увы, это мало помогало. С каждым разом Кё становился всё слабее и слабее, и в конце концов от очередного пинка черноволосая голова откинулась назад, Сатори разжал руки, и больше преграды между мысками чужих ботинок и его окровавленным лицом не осталось. Возможно, следующей парой ударов его просто-напросто убьют — проломят каблуком тонкие лицевые кости, и осколки войдут в мозг, навсегда загасив искру в теле. Так просто… Так бессмысленно. Так глупо. Потомственный буси, нитто-кайса Сатори за день своей службы в Гарденском флоте пересекал такие расстояния, какие ни один из избивавших его ублюдков не преодолеет и за всю жизнь. Неожиданно наблюдавшему за избиением Зену, обычно равнодушному к подобным вещам, стало обидно за собрата по образу жизни. Пусть гарденец и был его врагом, но по разумению принца не так должны были заканчивать свой путь славные воины. Уж точно не подыхая на обочине в какой-то вонючей подворотне, словно подзаборный пёс. Сатори заслуживал уважения, учитывая, что мог даже некоторое время противостоять лучшему убийце Круга Распределения — его высочеству Зену Дарийскому. Не с голыми руками, конечно, но модификант на то и изменённый, чтобы превосходить естественнорожденных в подобных вещах. С другой стороны, марать руки о местную шпану принцу не хотелось. Слишком нечестным выйдет бой. Не их вина, что Кё пришла в голову очередная идея фикс, из-за которой они очутились в борделе. Вот только бестолкового нитто-кайса Зену было жальче местных бандитов. Взвесив все за и против, дариец вышел на свет тусклого фонаря… Даже при плохом освещении на лицах нападавших читалось замешательство, когда раздались первые булькающие звуки. Тот бандит, что стоял ближе всех к белобрысому урисэну, захлебываясь кровью, осел на землю от точного удара в кадык. Следующих двоих Зен схватил за затылки и треснул друг о друга с такой силой, что в головах остались вмятины — мгновенная смерть на месте. Четвертому с легкостью сломал руку, будто она была не толще соломинки, и бандит, дезориентированный от боли, с воплем отшатнулся, пытаясь зажать рану, из которой торчал острый край кости. Подцепив мыском катану, валявшуюся около залитого кровью Сатори, Зен подкинул ее в воздух, ловко поймал и располовинил последнего из тех «братьев», что прежде самозабвенно избивали бездыханного офицера. Все это действо заняло не более десяти секунд, заставив головорезов опешить. Конечно, потомственные буси умели драться, и тот, на кого они напали, положил немало народу, но он убивал не с такой ужасающей скоростью, как безумный блондин. С подобным дерьмом «братья» столкнулись впервые… — Не советую, — страшно оскалился Зен, глядя, как вышедшие из ступора бандиты, стоявшие поодаль, потянулись к лучевым пистолетам. Всем резко стало плевать и на шум от выстрелов, и на полицейские дроны, кружившие неподалеку. Теперь это было вопросом жизни и смерти. Принц, пригнувшись, кинулся вперёд. Резко перекатился, пропуская выстрелы над головой и выскочил перед ближней линией нападавших. Катана, в сравнении с дарийской боевой саблей, ощущалась непривычно длинной и тяжелой, но и с ней при необходимости он мог управляться, и сейчас как раз такая острая необходимость возникла. Зен орудовал чужим клинком не так искусно, как Сатори, но природная скорость, выносливость и сила компенсировали недостаток техники. В воздух взмыл палящий безостановочно пистолет, чей курок судорожно зажала отрубленная секундой раньше рука. Несколько шипящих раскалённых зарядов попали в толпу, скосив пару-тройку человек. Послышались крики боли. Полетели, точно чудовищный урожай, отрубленные кисти с ножами и кастетами. Учитывая, что нападавших было много, случайно выбранных бандитов принц убивал страшно, выпуская кишки, заливая себя и других свежепущенной кровью и забрызгивая разлетавшимися мозгами и ошметками плоти. Он умудрился воткнуть шокер кому-то в глаз и нажать разряд, так что на весь переулок теперь воняло палёным мясом. И все же большую часть гарденцев Зен оставлял в живых, но калечил так, чтобы орали, будто на них напал владыка преисподней, не меньше. Выглядел в этот момент Его Высочество и впрямь устрашающе. Под конец, отловив какого-то совсем молодого сятэя, принц прижал его к себе вплотную, чтобы тот в полумраке разглядел «неправильные» глаза, а затем резко вскинул лезвие, зацепив беднягу самым краем и отрубив ему ухо. Гарденец взвыл, зажал рану и, распугивая своим видом товарищей, понесся куда-то в сторону, капая темно-алым на асфальт. — Демо-о-он! Демон! — истерически орал он до тех пор, пока кто-то из кёдаев не добил его как труса, выстрелив в спину. Парень запнулся, упал ничком и затих. Полицейские сирены завывали совсем близко. Слышались выкрики в громкоговоритель, перемежавшиеся короткими приказами. Стены вспыхивали красными и синими бликами из-за проблесковых маячков, стоявших на приближающихся дронах. Размытыми белыми пятнами шарили подствольные фонари, разгоняя сумрак. Кирпичная стена переулка уже не выглядела такой темной. — Уходим, — резко скомандовал убивший своего кёдай. До него мгновенно дошло, что дрались они не с дешевым урисэном из борделя, а, скорее всего, с телохранителем избитого ими буси, хотя Лилия и утверждала, что подонок явился без клановой охраны. Видимо, блондин вступил в драку только тогда, когда господину стала грозить настоящая опасность, иначе как объяснить, что прежде тот ничем себя не выдавал. Задерживаться на месте преступления больше не стоило. Увидев, что бандиты ретируются, Зен зашвырнул катану в сторону мусорных баков, подбежал к Сатори и упал возле него на колени. Быстро осмотрел на предмет серьезных ранений и приложил пальцы к артерии. Капитана изрядно потрепали, но пульс прощупывался. Прильнув ухом к груди, принц вслушался в ровное дыхание без хрипов. Не считая обморока, Кё был в порядке, насколько это возможно при таком состоянии. Выпрямившись, Зен резко дернул себя за рукав, почти оторвав его, затем разодрал на себе рубашку и получше размазал по лицу чужую кровь. Когда из-за угла, закрываясь силовыми щитами и усеивая переулок красными точками прицелов, наконец вывернули стражи правопорядка, принц состроил гримасу неподдельного ужаса. Зен трясся, будто в припадке, складываясь почти пополам и ударяя лбом в землю. Рыдая в голос, он выкрикивал на гарденском почти что без акцента: «Умоляю, не стреляйте!» — да так натурально, что любой актер позавидовал бы. К ним выдвинулись группой трое кидотаев в броне, ослепляя Зена подствольными фонарями. Их сопровождал робот-паук, сканировавший пространство. Обследовав все углы и убедившись, что в переулке безопасно, железяка издала противный пищащий звук, и главный поднял руку и подал знак остальным. Несколько человек отделились и отправились прочёсывать прилегающие проулки, в которых еще с минуту назад растворились бандиты. Силовые щиты на подходящих к Зену с Сатори полицейских гасли один за другим. Часть полицейских из спецотряда, оставшиеся с командиром, ставили оружие на предохранитель, ожидая дальнейших распоряжений. Зен продолжал завывать, очень надеясь, что в его спектакль поверят, и так и вышло. — Уймись, — рыкнул один из бойцов, ощутимо ткнув его прикладом в челюсть. Принц предпочёл сделать вид, что удар его вырубил, и завалился вбок. По правде говоря, ребята из гарденских космических войск били сильнее, прекрасно осознавая, кто перед ними, а этот ударил и впрямь как слабосильного урисэна, стараясь нанести минимальный урон. Надо же, какое благородство! «Очнулся» принц, когда их сгрузили в машину с сеткой на окнах и наглухо задраили дверцу. Пощупав пульс Сатори, принц нахмурился. Он знал, что сейчас просить о помощи бесполезно. Его никто слушать не станет. Гарденские кидотаи и так прекрасно видели, что здесь необходим врач. Оставалось только надеяться, что им не нужен труп посреди участка и они всё-таки вызовут кого-нибудь осмотреть задержанных. Летели недолго. Уже минут через пятнадцать аэрокар начал снижаться. Из машины их выволакивали под руки и под ноги, но, обнаружив, что «урисэн» вполне способен передвигаться сам, отпустили его и ограничились лишь несколькими грубыми тычками в спину, чтобы быстрее перебирал ногами. Зену запомнилась блестевшая от дождя черная улица, увиденная мельком перед мрачным зданием полицейского участка, и бесконечные провода, опутавшие столбы. Залитая неоновыми отблесками рекламных щитов и подсветки асфальтовая дорога напоминала чешую черной змеи. Шум воды, несущейся с крыш по водосточным трубам, придавал мрачному городскому пейзажу особый шарм, но теперь принц будет наслаждаться им лишь из окна полицейского участка Кацуоки, если таковые имеются. Пожалуй, столь глубоко в гарденский быт он еще никогда не погружался. Ни война, ни дипломатия не давали представления о том, как устроен Гарден изнутри. Дариец оказался в городской полиции Кацуоки за драку — кому рассказать, на смех подымут! Что он тут вообще забыл? Ах, ну да, он же Иораи Торун — несуществующий трофей капитана из Божественного Ветра, которого, точно мешок, волокли под руки рядом с Зеном. Окно в камере находилось под самым потолком и было размером с синтетический лист. Забранное черной решеткой, переливавшейся силовыми всполохами, оно было распахнуто. Если залезть на стену, выломать решетку и отключить силовое поле, то пролезть в отверстие сможет разве что ребенок, но зато через него в помещение поступал уличный воздух. Свет в участке был приглушен: горели лишь панели в кабинетах, где сидели полусонные полицейские, полосы на полу в соединявших их коридорах да номера над камерами. Из караульной и коридора все задержанные были видны как на ладони через прозрачные стены временных камер. Одни спали прямо на деревянных полах, завернувшись в серые одеяла, и не обращали никакого внимания на вновь прибывших. Те, кто не спал, провожали новичков мимолетными скучающими взглядами. По всему периметру располагались системы слежения, днем и ночью ведущие запись, так что никто особо не беспокоился, что что-то пойдет не так. За пару минут принц придумал около двадцати способов, как уйти отсюда без особых потерь, но тем не менее позволял вести себя вглубь здания. Он следовал за дежурными, тащившими Кё, подталкиваемый в спину лейтенантом из мобильного отряда. Пол в камере был светлым, деревянным, отполированным до блеска босыми ногами её многочисленных временных обитателей задолго до Зена и Сатори. В углу лежали сложенными пара одеял и стояла миска с водой. У противоположной стены торчал нелепый металлический унитаз без сиденья и какой-либо ширмы, за которой можно было бы укрыться. Хочешь справить нужду, делай это так, чтобы тебя ни в чем не заподозрили, а значит — у всех на виду. Перед тем как закинуть бездыханного Кё внутрь, дежурный, ругаясь, стянул с него сапоги. Принц благоразумно разулся сам, оставив обувь за дверью. Впрочем, прозрачную панель можно было назвать дверью весьма условно. Она была похожа на лабораторный экран в санчасти, какие попадаются на дарийских кораблях. В таких боксах царствуют бортовые медики и стерильная чистота. Ассоциация позабавила. — Эй! Ему бы врача… — без особой надежды обратился принц к дежурному. — Спи, урисэн! — рявкнул полицейский и строго стукнул дубинкой по закрывающемуся пластику створа. Сдвинув брови, он указал сквозь прозрачную дверь на него, потом на одеяла и ушел. Ещё несколько удаляющихся ударов по дверям других камер с тем же самым окриком раздались из коридора, затем всё стихло. Режим есть режим. Зен вздохнул и опустился на пол рядом с Сатори. Гарденца мелко трясло. Он так и не пришёл в себя. Оторвав кусок подкладки от его пальто, принц затянул показавшийся наиболее некрасивым порез прямо поверх прорехи в одежде, затем укрыл Кё приготовленными для них одеялами, а сам еще долго сидел, опираясь спиной о стену и глядя в крошечное окошко под самым потолком. Из него долетали мелкие капли дождя, тянуло влагой и свежестью. Природа за стеной никак не могла определиться — зима будет мягкой и снежной, как день назад, или сырой и дождливой, как этой ночью. В сравнении с камерой на военном корабле, где держали его с парнями, эта временная тюрьма казалась курортом. Для своих — все самое лучшее! Зен улыбнулся дурацкой мысли и провел ладонью по теплому деревянному полу. Его одежда насквозь пропиталась теперь уже подсыхающей кровью, ткань задубела: местами она стояла колом, царапая кожу, а местами противно прилипла. Небось, от него воняло смертью за парсек. Вряд ли здесь найдётся душ, поэтому придётся сидеть перепачканным в чужой крови ещё очень долго. Так чем же он, принц Круга Распределения, лучше своего генетического близнеца Ридо Консковали — этого вора и убийцы? Только тем, что ничего не брал себе и убивал по приказу командования? А сегодня? Он убивал для Круга или всё-таки для себя? Нет-нет, не «ради», а именно «для». В том-то и дело, что Зен Дарийский мог убивать и без приказа, по собственному разумению, а также имел достаточную власть, чтобы отдавать приказы другим, так что придумывать оправдания своей истиной натуре становилось всё сложнее. — С корабля проще уйти, — едва слышно произнёс он в темноту, как мантру, будто это что-то меняло. Всё так и есть — простой расчет, очередная стратегия. Заперт в камере он или нет, там наверху, в космосе, Зен находится в своей стихии. Там он чувствует себя свободным. Здесь же, на поверхности планеты, заперт он или нет, принц в вечном плену. В плену у чужой планеты, ее гравитации и собственных мыслей, и мысли эти сейчас были полны не то разочарований, не то сожалений, не то страстей. Хладнокровие, которое обычно уберегало его от неверных поступков, на сей раз изменило Зену. — С корабля проще уйти… — повторил он одними губами, стараясь не отвлекаться от кусочка темного неба над головой. Холодное в своей мрачной красоте поместье, сотканное из строгих линий, контраста тёмного и светлого, шло его врагу как ничто другое. Бесшумно переступая ногами, Кё должен был бы взмахивать своим длинным мечом, точно серебристой молнией, посреди сада камней под стук бамбуковой трубки ледяного источника, под шум легкого ветра, играющего с выбившимися из прически буси прядями. Он должен был танцевать свой танец смерти посреди медленно кружащегося снега, а не валяться тут избитым и окровавленным рядом со спасшим его дарийским офицером. А может, ничего естественнее того, что с ними сейчас происходит, нет? Они оба оказались в камере по невероятному стечению обстоятельств — один в забытьи, другой в полудрёме, — и ничего закономернее этой невероятности не существует? Камера будто застыла во времени, утопая в полумраке. Нельзя было сказать — прошел час или всего несколько минут… Зен дёрнулся, мгновенно проснувшись. Его чуткий слух даже сквозь сон различил едва слышимое «пить», сказанное на гарденском. Присмотревшись, он увидел, что Сатори открыл глаза. Принц поднялся, принес миску с водой и, подтянув Сатори повыше, принялся аккуратно поить его. Нитто-кайса весь горел и, видимо, плохо соображал, где и с кем находится, потому что, напившись, бессильно откинул голову принцу на плечо и несколько раз назвал его Асаги. — Увы, я — не он, Сатори-доно. Сейчас доктор Смерть пригодился бы тебе больше, чем личная подстилка, верно? Зен усмехнулся, не думая, что его услышат. Он вновь устроил гарденца на полу, подложив ему под голову свою куртку и до пояса укрыв местным одеялом. — Ты… не подстилка, Иораи, — несколько минут спустя прошептал Кё, сфокусировав взгляд на Зене. Слова давались ему с трудом. В голове шумело. Прямоугольник неба в окне посерел. Наступило раннее утро. По коридору прогрохотали чьи-то шаги. Дверь в камеру открылась, и Сатори едва заметно вздёрнул бровь. Он плохо помнил, как попал в отделение, но совершенно точно вчерашний дежурный никаких дополнительных мер безопасности не предпринимал, когда зашвыривал их в камеру. Сейчас же на пороге стояли несколько закованных в силовую броню полицейских из мобильных спецчастей, которые бросают на борьбу с массовыми беспорядками. Они сжимали в руках кидотай-шокеры. Их головы прикрывали шлемы со щитками, а на запястьях помигивали браслеты для генерации силового поля. — Белобрысый, на выход! — гаркнул один из них. Очевидно, командир расчета. — И без глупостей! Зен легко поднялся на ноги и мимолётно коснулся плеча дернувшегося было нитто-кайса. — Конечно, офицер. Мы все здесь разумные люди. Никаких глупостей… — Заткнись, — вынув лазерный пистолет из кобуры и направив его Зену в лоб, скомандовал главный. Сопровождающие повытаскивали свое оружие, видимо, посчитав его более надежным, чем шокеры. Один взял на прицел Сатори, второй дополнительно направил ствол на принца. — Лицом к стене, руки за голову, — сухо велел кидотай, убирая пистолет в кобуру, пока его страховали напарники. Он защелкнул на запястьях Зена силовые наручники и подтолкнул его к выходу. Перед тем как выйти, дариец азартно подмигнул недовольно нахмурившемуся Кё. — Куда вы его уводите? — хрипло выдохнул Сатори. — К инспектору! Не беспокойся, и до тебя очередь дойдет, кёдай! Сатори хмыкнул. Выполняя в точности указания полицейского, принц спокойно прошел по участку до допросной. В комнате с непрозрачными стенами, напичканной камерами, его заставили приложить ладони к переносному сканеру, который тут же забрал один из помощников инспектора. Зена усадили на металлический стул, накрепко привинченный к полу, и перестегнули наручники в специальное крепление позади спинки. Теперь он сидел со скованными за спиной руками, щурясь от света лампы, бьющего в лицо. В полутора метрах перед ним стоял металлический стол. Спустя добрых полчаса в допросную вошел невысокий гарденец в кипенно-белой рубашке с коротким рукавом, поверх которой красовался бронежилет. Его начищенные ботинки сверкали зеркальным блеском, а на руках были надеты такие же белые, как и рубашка, перчатки. Полицейский принес синтетический лист с каким-то отчетом. Старомодные круглые очки в золотой оправе придавали его лицу немного растерянное выражение, но ровно до того момента, пока он не заговорил. — Я инспектор Икеда Широ. Так меня зовут, — равнодушно сообщил он, обходя Зена по кругу. — А вот как зовут тебя, урисэн, большо-о-ой вопрос. Может, объяснишь мне это? Он сунул Зену в лицо документ, который принес с собой, и тот не сразу разобрал скачущие перед глазами иероглифы. — Или ты, быть может, плохо понимаешь гарденский? — Отчего же, господин инспектор, — наконец разобравшись в записи, отозвался принц, — прекрасно понимаю. Судя по отчету, вы не нашли в базе моих отпечатков. — Мы их не «не нашли», — с плохо скрываемой яростью в голосе парировал Икеда, резко убирая лист из-под его носа. — У тебя их просто нет! — Производственная травма, — нагло улыбаясь, пожал плечами Зен. Инспектор прищурился, только сейчас разглядев его разноцветные глаза с неодинаковыми зрачками. — Клиент слишком увлёкся обездвиживанием, а силовые браслеты плохо подходят для подобных игр. — Принц кивнул головой в сторону, имея в виду свои прикованные руки. Икеда раздул ноздри, будто принюхивался к нему, наклонился и прошептал на ухо: — Я вранье чую за километр. Вранье и вонь от всякой падали. Имей это в виду, хафу. — Я учту это, господин инспектор, — почти коснувшись губами его гладко выбритой щеки насмешливо ответил принц. Не было ни единого шанса, что кейбу не взбесится. Удар прилетел не то чтобы внезапно, но Икеда наверняка добивался внезапности, ведь без запугивания не обходился ни один допрос. Голова Зена дернулась назад и вернулась в исходное положение. Дариец улыбался. Последовал второй удар, третий, четвертый, а затем ещё один, и ещё, и ещё. Инспектор ни в чем себе не отказывал, отрываясь на нем по полной. Принц переносил избиение молча, а вот у господина Икеды растрепались идеально уложенные волосы и даже слегка вспотел лоб. Он рассек Зену губу и ощутимо повредил десну. На белоснежной перчатке расплылись пятна свежей крови. Принц отстраненно отметил про себя, что Икеда левша и под перчаткой на среднем пальце носит наградной перстень, так неудачно попавший ему по скуле. А ещё начальнику было не больше двадцати пяти. Он даже моложе Сатори. Зен сплюнул красным на пол и, выпрямившись, снова нахально улыбнулся, демонстрируя окровавленные зубы. — Господин любит пожестче? — хрипло спросил он. Икеда слегка приподнял уголок рта и покачал головой, стягивая испорченные перчатки. — Тебе этого мало? Он обошел стол, уселся и, подперев подбородок сложенными в замок руками, уставился на задержанного. То, что Икеда видел, ему чертовски не нравилось. — Ну хорошо, — в конце концов выдал инспектор, убирая от лица руки. Он снял очки, достал из кармана платок и принялся методично протирать стекла, на которые попали мелкие капли крови. — А что ты скажешь, если я разложу твою старую задницу прямо на этом столе? М? Уверен, в участке найдётся пара скучающих кидотаев, а уж они-то умеют веселиться. — С этими словами Икеда положил поверх стола снятую с пояса дубинку-шокер и для наглядности пару раз активировал заряд. Голубая дуга перескочила по контактам, оставив в воздухе запах озона. — Они засунут эту штуку тебе в задницу и как следуют ее поджарят, урисэн. Ты ведь любишь такое? Мои ребята будут повторять это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты заговорил, если раньше, конечно, не сдохнешь. — Вам не идет подобный тон, господин инспектор, — предупредил принц, исподлобья глядя на молодого гарденца. — Все же боишься, — откинувшись назад, самодовольно протянул Икеда. — Бои-и-ишься… Конечно, как же не бояться. — Он не к месту хохотнул. — Ладно. Я сегодня добрый. Дам тебе шанс. Если отсосешь как следует и мне понравится, так уж и быть, на сегодня оставлю тебя в покое. Что скажешь на такое щедрое предложение? А, урисэн? Зен вернул ему его противную улыбку. — Я бы с удовольствием, господин инспектор, но, боюсь, вашего жалованья не хватит на то, чтобы оплатить мое время. Вряд ли вы заплатите столько же, сколько платит мне Сатори-доно. А то, может, спросите его, вдруг он разрешит бесплатно воспользоваться услугами его мальчика-в-аренду? Нахальное выражение мгновенно слетело с лица полицейского. Из издевательской речи блондина он вычленил самое главное. — Сатори-доно? Инспектор порывисто встал, прошелся туда-сюда по допросной, затем громко цыкнул и чертыхнулся. Мужчина перед ним не был похож на кёдаев из якудзы, как и тот, что валялся в камере, а вот на военного второй очень даже походил. На военного?.. Неужели буси?! — Вот идиоты! — с досадой выплюнул инспектор, стукнув кулаком по ладони. Он порывисто засунул в ухо болтавшуюся до этого на шее гарнитуру. Включив связь, Икеда скомандовал людям, ждавшим указаний по ту сторону зеркала: — Второго задержанного ко мне в кабинет! Срочно! И… поаккуратнее с ним там. Кинув злобный взгляд в сторону белобрысыго, он больше не проронил ни слова и поспешно вышел. С ночи никто так и не проверил задержанных как до́лжно, и Икеда занялся ими, заступив на смену. В ночном отчёте дежурной группы говорилось, что имела место разборка между уличными бандами или что-то в этом роде. Никому и в голову не пришло проверить арестованного «кёдая» и его шлюху в отсутствие начальства. И если догадка верна, то Икеда Широ только что сел в лужу. Неприятности маячили прямо перед носом. Полицейский был уверен, что если проверит черноволосого, то обнаружит на нем татуировки. И татуировки эти вовсе не будут принадлежать кланам якудза, а… чтоб его! Нет! Он не станет проверять. Даже не заикнется об этом. И так понятно, что у него в каталажке валяется буси, которому отказали в медицинской помощи и даже не потрудились разузнать, что же произошло на самом деле! А что касается светловолосого высоченного мужика, сопровождавшего его, то тут у кейбу к многоуважаемому потомственному военному все-таки имелись вопросы, и он вознамерился их задать, правда не в допросной, а в ходе… ну, допустим, дружеской беседы. Буси привели к нему минут через десять. Икеда встал, вежливо поклонился и проводил хромающего Кё к креслу для посетителей напротив своего стола. Инспектор сделал вид, что не замечает грязи на порванной одежде задержанного, как и многочисленных ушибов и мелких порезов на руках и лице, зато моны клана потомственных военных, мелькавшие на подкладке, заметил. — Сатори-доно, верно? Прошу, присаживайтесь. Я — главный инспектор Икеда Широ, спецотдел по борьбе с организованной преступностью. Полагаю, произошла какая-то ошибка. Прошу прощения за нерасторопность моих людей. Виновные будут примерно наказаны. — И кто же уже растрепал? — задал риторический вопрос Кё, глядя, как под маской вежливости инспектора проглядывает нервозность. Кабинет, в который его привели, больше походил на рабочее место обычного клерка. Разве что награды, светящиеся по стенам в интерактивных рамках, напоминали, что это не простой офис, да лазер в кобуре на боку у кейбу выбивался из общей картины. — Уверены, господин Икеда Широ, что я тот, о ком вы думаете? — О, в этом нет никаких сомнений. Приношу вам свои глубочайшие извинения, — расстроенно выпалил полицейский, склоняясь в глубочайшем о-дзиги. Конечно, пока к нему вели задержанного, он пробил информацию по военным кланам, базирующимся в Кацуоке, и мгновенно наткнулся на сведения о семействе Сатори. У них было несколько поместий на Гардене-16, и ближайшее, что располагалось в пригороде, принадлежало некоему Сатори Кё, сыну вице-адмирала Гарденского флота. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сопоставить одно с другим, отправить запрос в архив и получить несколько довольно старых изображений этого ребенка, сделанных лет двадцать назад. Даже спустя годы хмурое красивое лицо буси оказалось вполне узнаваемо. Повзрослевший, он обладал все тем же пронзительным взглядом и характерной линией губ. Да и на пуговицах в отворотах были также набиты моны, совпадающие с монами дома Сатори. Вряд ли одежда была поддельной. Как только эти идиоты проглядели?! Его участку только проблем с военными не хватало! А они непременно начнутся, стоит кому-нибудь поинтересоваться, почему спецотдел задержал не якудза, напавших на их офицера, а самого офицера. Так что да — Широ был действительно расстроен. Очень! Его душила досада. Надо ж было так лохануться! Да и какого чёрта этот тип с самого начала не заявил о том, кто он такой?! Чего выжидал? Сатори молчал всё то время, пока инспектор, извиняясь, несколько раз склонялся под идеальным углом в сорок пять градусов. На последнем поклоне Икеда досчитал про себя до пяти и наконец распрямился. Встретившись с острым взглядом черных глаз, он негромко кашлянул и, не дождавшись реакции, сам решил, что уже достаточно вежливых поклонов. И ему, и Сатори-доно было ясно, что почтительное о-дзиги — формальность, неуклюжая попытка сгладить углы. Широ уселся в рабочее кресло и принялся листать на панели папки с делами в поисках нужного файла. — Я немедленно свяжусь с поместьем, — осторожно начал он, стараясь не усугублять ситуацию, — чтобы оттуда прислали аэрокар и кого-нибудь, кто может подтвердить вашу личность. Но сперва я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Несколько вопросов?.. — скептически поинтересовался Кё, замораживая воздух вокруг одним лишь тоном. Инспектор понимал, что не имеет никакого права разговаривать с буси без присутствия кланового юриста и задержанный может прямо сейчас попытаться уйти из участка и будет в своем праве! Ведь обвинений никто так и не выдвинул. И тогда Икеда на свой страх и риск прикажет схватить его. Но как только выяснится, а оно выяснится непременно, что человек перед ним — представитель военной элиты, а не преступный кёдай, этот день станет для кейбу Икеды последним днём работы в полиции. После его не возьмут даже патрульным, разве что полы мыть в сортире. С другой стороны, и на таких наглецов, как надменный буси перед ним, могла найтись управа. — Да, несколько вопросов, — вежливо настоял Широ, разворачивая панель так, чтобы Сатори видел запись. — Объясните мне это… На панель транслировалось изображение с одного из полицейских дронов. Снимал он издалека, откуда-то сбоку. Было темно и непонятно, что́ именно хотел показать ему инспектор. Ночью, когда нарушители поступили в участок, никто не обратил внимания на секундный фрагмент, зато дотошный кейбу Икеда потребовал предоставить ему все, что было по уличной драке, включая переговоры патрульных в квадрате. В третьем часу ночи полицейский дрон, проверяющий территорию, среагировал на нарушение тишины, засвидетельствовав выстрелы, и включил сканирование. Тепловизор показал крупное скопление людей между седьмой и шестнадцатой улицами в квартале Красных Фонарей. По предварительным оценкам считалось, что в этом районе разыгралась разборка между местными бандами. Выдвинувшись по соответствующим координатам, дрон успел заснять совсем немного. Его практически тут же сбили лазерным зарядом, но переданных данных для инспектора оказалось достаточно. Широ выделил небольшой фрагмент в углу экрана и приблизил его. ИНС полицейской системы реконструировала изображение, и наконец на панели стали различимы фигуры. В темном проулке якудза окружили уже упавшего Кё, самозабвенно его избивая, когда к ним вышла из тени высокая фигура. Сатори мгновенно узнал свой «военный трофей». — Я понимаю, Сатори-доно, что вы потомственный буси. Вас учили сражаться с самого детства, и, судя по всему, вы достойно бились и в этот раз. Я не вникал в суть вашего конфликта с этими якудза. Полагаю, с данным инцидентом будет разбираться клановая служба безопасности, но это… — негромко заметил инспектор приподнявшему брови Сатори. — Разве это человек из клана? К тому же вы должны понять мое замешательство, прежде я никогда не видел, чтобы так дрались. Это ненормально. Несколько секунд зацикленного видео, запущенного на панели, снова и снова повторяли, как Иораи с легкостью ломает матёрых головорезов голыми руками. Вырванный кадык, пара раскроенных друг о друга черепов, открытые переломы, беззвучные крики бандитов, пострадавших от безжалостных ударов. Дариец на изображении подхватил катану и в мгновение ока убил с десяток дэката-бойцов, заливая себя и мостовую кровью, точно в том проулке демон отмщения ступил на землю. При всей своей подготовке даже Сатори не обладал такой чудовищной в сравнении с обычным человеком силой и не двигался столь ужасающе быстро. Движения эти выглядели неправильно, четко, бездушно, точно у машины. В сравнении с ними скупое на лишние эффекты фехтование Сатори показалось бы прекрасным танцем. От такого зрелища неподготовленного зрителя брала оторопь. Если бы кейбу Икеда служил на военном космическом корабле и хоть раз сошёлся в рукопашной с модификантами, он бы мгновенно узнал эту смертоносную манеру. В памяти Кё свежи были те страшные моменты, когда он велел взять живыми пятерых дарийцев с развалившегося «Зеро». Сколько же гарденцев из спецвойск они положили, пока их не утихомирили! Тогда, после боя, палубу отмывали от крови несколько часов кряду. Не было ничего удивительного в том, что Кё был в бешенстве, когда к нему привели на допрос едва державшихся на ногах дарийцев. Возможно, кейбу Икеда прямо сейчас испытывал нечто подобное, но воспитание не позволяло ему демонстрировать эмоции. Бойня в единственном уцелевшем отсеке «Зеро» закончилась победой гарденцев, несмотря на потери, а потом… Потом Сатори увидел коммандера Торна, и с ним что-то произошло. Так же сильно, как Кё ненавидел дарийцев до того мгновения, так же сильно он восхитился, увидев вживую коммандера Торуна Иораи. Итто-каи должен был его ненавидеть и ненавидел как мог: ревновал Иораи к его же людям, которых пленный дариец считал достойными своей заботы, мучил его за это, завидовал. И вот сейчас, глядя на кадры полицейского видео, глядя, как вся эта страшная сила наконец-то выступила на его стороне, Кё испытывал гордость и почти болезненное удовольствие. Это было даже лучше, чем секс, видеть свой трофей в деле, ощущать всем существом, какая страшная мощь принадлежит ему одному. Какой страшный убийца стал его любовником. Нитто-кайса дернул краешком губы, вовремя подавив некстати проснувшееся возбуждение и эмоции, потрясшие до глубины души. А ещё… только теперь он в полной мере осознал, что Иораи Торун никогда прежде не делал сколько-нибудь стоящих попыток его убить только потому, что убийство капитана «Змея» не входило в его планы. Ведь задумай Иораи такое — у него бы непременно получилось. — Сатори-доно, этот… человек не может быть урисэном, — вернул его в реальность инспектор, и Кё недовольно прищурился, понимая, что грядут неприятности. — Вас я могу отпустить в любой момент, как только вы того пожелаете. Вызовем поручителя, и вы свободны. Но, подозреваю, Сатори-доно захочет забрать с собой своего э-э… м… телохранителя, верно? А вот о нем спецотделу, к сожалению, не удалось ничего выяснить, кроме того, что он для системы невидим. Я не уверен, что поступлю правильно, если выпущу столь опасного индивида до выяснения всех обстоятельств без веских на то оснований. Столько людей убито… Вы же понимаете?  — Людей? — фыркнул Сатори, смерив инспектора взглядом. — Совершенно верно, людей, — спокойно кивнул тот. — Я, как и вы, на службе, и моя прямая обязанность — обеспечивать безопасность всех граждан империи, никого не выделяя. Они имеют право на мою защиту, даже если оступились. Таков закон. Мне нужны официальные разъяснения по поводу этого хафу, и только тогда… — Полицейский замолчал на середине фразы, поджав губы, и едва заметно помотал головой, будто сожалея, что обстоятельства взяли над ним верх. — А я могу уйти в любой момент, верно? — осведомился нитто-кайса таким тоном, что Икеда принял это за чистую монету. — Конечно, — серьезно подтвердил он. — Полагаю, нет причин дальше вас задерживать, учитывая ваши заслуги перед Империей. Мой помощник уже составил запрос для отправки. Кстати, поздравляю со свадьбой. Если хотите, я свяжусь с мадам Киоко или с вашей супругой, чтобы они не беспокоились. Сатори криво усмехнулся, глянул на стену с полицейскими наградными листами, а затем на самого Икеду, внимательно следившего за ним из-за стекол щегольских очков. Золотая оправа время от времени поблескивала, и когда инспектор склонял голову, стекла бликовали, делая его глаза невидимыми. Со зрением у господина Икеды было все в полном порядке. Власти старательно следили за здоровьем стражей порядка и чуть что — отправляли к докторам. Инспекторами, возглавлявшими спецотдел, они особенно дорожили, не разрешая нести службу до полного выздоровления, но зато модничать кейбу никто не запрещал, чем Широ активно пользовался. — Вот что, инспектор, — в конце концов произнес Сатори, решив про себя, как действовать. — Увы, вы и ваши люди влезли не в свое дело. Дам вам дружеский совет — сотрите эту запись и занимайтесь и дальше своей организованной преступностью, а это оставьте космофлоту. — Уточните, что вы имеете в виду? — сделал вид, что не понял его дерзости Икеда. Планируя ночную эскападу, Кё не задумывал так далеко, но и выворачивать наружу грязное белье перед кланом ради того, чтобы пораньше выбраться из участка, ему не хотелось. Тем более что его затея окончательно провалилась, и Зен вместе с ним загремел в участок. Полицейская защита длилась сорок восемь часов, и Кё готов был поспорить, что они с дарийцем вписаны в базу как потерпевшие. В эти два дня можно было вести допрос, не вызывать защитников и творить что угодно, потому что никаких доказательств того, что травмы были получены не на улице, а в спецотделе, не будет. Дальше по закону против них либо выдвинут обвинение и зарегистрируют как подозреваемых, либо отпустят. За себя Сатори не переживал. А вот то, что чертов кейбу привязался к дарийцу, попахивало скверно, но такова уж его работа. По-хорошему, этот Икеда действовал правильно. Он привык иметь дело со всяким отребьем без стыда и совести. Якудза были железно уверены в том, что им все сойдет с рук, так что все способы борьбы с ними хороши, но он никак не ожидал, что спецотделу попадется такое необычное дело. Не дэката соперничавших группировок поубивали друг друга в темном переулке, а вояка в увольнительной со своим странным приятелем с легкостью вырезали пару десятков клановых бойцов якудза. Военную полицию Икеда не вызвал до сих пор лишь потому, что посчитал блондина какой-то секретной разработкой. Лезть так глубоко в это не хотелось. Он хорошо знал, что бывает с ненужными свидетелями. Даже если он кейбу, возглавляющий спецотдел полиции Кацуоки, вряд ли это спасёт его от зачистки. — Я предлагаю никого из поместья не беспокоить по столь незначительному поводу, — снизошел до пояснений нитто-кайса. — И не надо связываться с кланом Сатори. За меня вполне может поручиться мой боевой товарищ. Свяжитесь с офицером Гарденских ВКС — Судо Асаги с крейсера «Змей». Мы приписаны к эскадре Красных Драконов, передовая группа Божественного Ветра. Скажите доктору Судо, что у вас находится некий нитто-кайса Сатори Кё и неплохо бы его забрать. Будет неловко перед кайсёхо Хасимото, если вылет «Змея» задержится из-за отсутствия на борту его капитана. — Бо-божественный ветер? Нитто-кайса? — Инспектор Икеда густо покраснел и на этот раз склонился вполне искренне, не зная, куда себя девать. — К-конечно, я немедленно с ним свяжусь. Перед Икедой сидит чертов капитан-камикадзе из Гарденских ВКС, а он держит его, как какого-то преступника. Позорище какое! Но сделанного и сказанного было не вернуть. Да ещё внешний вид Сатори ужасал. Хорошенькая же отметка светит ему в личном деле, если протокол пойдет на стол в Управление! И эта «машина для убийств» в допросной! — Я заслуживаю смерти, Сатори-доно, — смущенно выпалил в конце концов Икеда. — Я прикажу, чтобы вас немедленно осмотрел медик. Но… ваш офицер в лучшем случае прибудет только завтра. Уверены, что не нужно оповещать никого из поместья? Так вы бы могли раньше оказаться… — Всё в порядке, я подожду, — перебил его Кё. — В таком случае, я предоставлю вам свой кабинет для более комфортного ожидания. Можете располагаться здесь. Сейчас вам необходимо отдохнуть. Не беспокойтесь. Я вызову помощь. — Помощь? — саркастично переспросил Сатори, свирепея. — Тебе не кажется, кейбу, что с помощью ты опоздал часов на двенадцать? Говоришь, мне точно не стоит беспокоиться? Или ты вдруг решил, что вправе указывать, что я должен делать, а что нет? — О, я не имел в виду… — Кто ты такой? — ледяным тоном обрубил Сатори так, что у Икеды волосы на затылке зашевелились. — Кто такой, чтобы говорить со мной свысока?! — Простите, — выкрикнул инспектор, мечтая провалиться на месте. У проклятого буси, оказавшегося капитаном передового военного отряда Божественного Ветра, командирская аура была что надо. Инспектор чуть не забыл, что он в кабинете главный. А возможно, в силу возраста ему просто не хватало опыта в подобных вещах. Это с преступниками и всяким отребьем Широ не церемонился. Тут же совсем другое дело… — Вот как мы поступим, господин ин-спек-тор. Ты вернешь мне моего человека немедленно и свяжешься с итто-каи Судо. Помощь мне окажет мой доктор, когда прибудет, а твои костоломы ко мне не притронутся! И чтобы до той поры я твоей мерзкой рожи рядом с собой не видел! — Конечно, Сатори-доно, — поспешил согласиться Икеда. Сатори закатил глаза. Этот сопляк ему надоел. Он с трудом поднялся из кресла, и полицейский поспешил открыть перед ним дверь, хлопнув по сенсору. — Эй, Токугава! — крикнул инспектор в открывшийся проем. — Отведи господина Сатори-доно в комнату отдыха и туда же направьте… э-э-эм… второго задержанного. Токугава вопросительно поднял бровь, не понимая, что нашло на его идеального начальника. Пока Сатори не видел, Икеда многозначительно провел ладонью по горлу и, выпучив глаза, пригрозил кулаком, чтобы до дежурного дошло, что стоит быть расторопнее и максимально вежливым с этими задержанными и сейчас никаких вопросов не задавать. — Есть, начальник, — озадаченно отозвался полицейский, почесав затылок. Он пропустил Сатори вперед себя с легким поклоном, уже не как заключенного, а как гостя. — Прошу вас. Идите первым, — на автомате воспользовался Токугава вежливой формой. Стоило двери за ними закрыться, как Икеда обессиленно рухнул в кресло. Если он хотя бы намекнет кому-то, что военные порезали пару десятков бойцов якудза и за это их стоит осудить, то результат такого правдолюбия может оказаться неоднозначным. Первый вопрос будет о том, что творится в его префектуре, раз уважаемые герои Империи, вернувшись навестить родных, не могут спокойно пройтись по собственному городу, и вообще, чем он тут занимается, пока другие проливают кровь на благо Гардена? Угораздило же его! Икеда расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежном воротничке, повел шеей, длинно выдохнул и пробормотал под нос: — Чертов высокомерный ублюдок! Свалился же ты на мою голову! По виску скатилась капля пота. В ящике нашлась небольшая плоская бутылка со спиртным, которую он отнял с утра у Токугавы. Этот пройдоха умудрялся прикладываться к ней на работе, когда никто не видит. Аккуратно отложив очки, Икеда примерился, подобрался, сделал большой глоток и чуть не задохнулся. Крепко зажмурившись, он зажал рот и нос рукавом. В глазах потемнело. На стол инспектор рухнул, как подкошенный… Спустя несколько часов Токугава, заволновавшись, что инспектор никак не выходит из кабинета, все же вошел без спроса и обнаружил своего начальника полулежащим на столе. Очень скоро он нашел и причину катастрофы — бутылку со «змеиным вином», выпавшую из безвольной руки. Поняв, в чем дело, Токугава поспешно запер дверь и перетащил инспектора на диван, благо двадцатипятилетний гроза полиции Кацуоки весил не очень много. Водрузив ему на лоб мокрое полотенце, Токугава обеспокоенно вздохнул, аккуратно отстегнул комиссарскую кобуру и положил рядом на стул. Икеда, ясное дело, этого даже не заметил. Он спал мертвым сном. Лицо его горело, рот приоткрылся. Пользуясь своей безнаказанностью, помощник сделал фото на служебный ком — без строгого выражения лица и очков грозный инспектор казался совсем мальчишкой. Трогательная завитушка выбилась из заглаженной на сторону челки, упав на лоб, и Токугава потянул за нее, распрямляя. Волосы начальства оказались на ощупь удивительно мягкими. Оставшиеся полдня Токугава предусмотрительно велел никому «не беспокоить господина Икеду по его собственной просьбе, так как ему позвонили из Центрального Управления и теперь он крайне занят одним секретным делом». Помощнику пришлось самому расправляться со всеми поступающими в течении вечера делами, прикрывая Широ. Не мог же он заявить во всеуслышание, что у их строгого, идеального, принципиального, точно сошедшего с плаката «Поступайте в Академию полиции Кацуоки» начальника — острейшая непереносимость алкоголя и полстопки хабусю свалили его с ног. Да и вообще — тогда пришлось бы всем объяснять, что бутылка хабусю принадлежит лично Токугаве, а не начальству, но вряд ли кто-то поверит. Как ни крути, авторитет инспектора был бы подорван. Понятное дело — мало хорошего в том, чтобы признаться, что веришь в чудодейственность «змеиного вина» и надеешься укрепить им свою мужскую силу! Но если бы встал выбор между тем, кому из них двоих предпочтительнее сохранить лицо, то Токугава выбрал бы сохранённое «лицо» Икеды и свой позор. А вот проклятые «гиены» в участке ещё долго бы помнили, что Токугава совсем спятил: мол, этот старый алкоголик пьет на рабочем месте и позорит свой отдел, ржали бы над ним, а ещё припоминали бы, что его «змеиное вино» отчего-то понадобилось их милому инспектору, с которым «старик» носится как курица с яйцом. Нет! Такого ни за что нельзя было допустить, а потому в этот день Токугава отрабатывал смену за двоих. Когда за Зеном явился дежурный, он уже по десятому разу проговаривал про себя устав космического флота Круга Распределения на всеобщем, тут же переводя на гарденский, чтобы хоть чем-то занять голову. Сидеть пристегнутым было привычно, а вот то, что с него так быстро сняли силовые браслеты, удивило. Полицейский поглядывал на него с опаской. Он поспешно всучил принцу пачку салфеток и бутылку воды, велев привести себя в порядок. Зен сделал несколько глотков, затем наклонился вперед и вылил на затылок оставшуюся воду. Красноватые струйки потекли по щекам и шее, капая на пол и образовывая небольшую лужицу. Принц наскоро обтер салфетками разбитое лицо и, встряхнувшись точно пес, последовал приглашающему жесту полицейского. В этот раз его вели не той дорогой, которой привели в допросную из камеры. Через пару минут Зен в сопровождении офицера попал в общий зал, где сидела основная масса служащих. Рабочая обстановка в участке была весьма оживленной. Принц с любопытством осматривался. Над залом мигала световая вывеска с проплывающей слева направо фразой: «Полиция шаговой доступности — рядом с вами двадцать четыре часа в сутки». Около столов некоторых полицейских сидели гражданские, что-то гневно выговаривая, а люди в погонах терпеливо их слушали и вежливо улыбались. Какая-то девушка-полицеский на противоположном конце зала вела под руку древнюю старуху, еле переставляющую ноги. Прогрохотали мимо закованные в броню несколько уличных полицейских из кидотай. Это были бойцы мобильного спецподразделения — как раз те, что выезжали на драку, в результате которой арестовали Сатори и Зена. У автомата с газировкой отиралась пара офицеров, что-то громко обсуждавших и смеющихся на весь зал. Эти гарденцы не выглядели чудовищами, способными вырезать целую станцию с колонистами, но они говорили на том же языке, что и убийцы-военные, выпускавшие кишки ганицианским ученым при захвате станций, и лица у них были те же. Пройдя через весь зал, полицейский завел принца в небольшой закуток, служивший комнатой отдыха для персонала. У окна, не забранного решеткой, стояла кофемашина, посередине болталась пара столов со стульями, по стенам жались несколько живых растений в огромных кадках и стоял виды видавший диван, на котором восседал нитто-кайса Сатори. — А… Наконец-то, — лениво приветствовал он вошедших. — Сатори-доно, — поклонился полицейский, подталкивая вперед себя дарийца. Сухо отдав честь, служащий ретировался, оставив их одних. — Тебе это нравится, что ли? — раздраженно поинтересовался Кё, стоило Зену приблизиться. Маска безразличия мгновенно растаяла на его лице. — Это ты про что? — опускаясь рядом на диван, переспросил принц. — Твое лицо все разбито! Зен поджал губы, подавив усмешку. Сам Кё выглядел ничуть не лучше, хотя ему побои достались в уличной драке. И все же нитто-кайса себе не изменял: ревнивые нотки отчетливо послышались в охрипшем голосе. Ну конечно, избивать Иораи Торуна никто не смеет, кроме несравненного Сатори Кё, ведь «коммандер Торун» — его личный «трофей». — Молчишь? — недовольно произнес Сатори. — Ясное дело, молчишь! Но я не так наивен, как эти тыловые крысы, Иораи! Ты позволил себя ударить! Нарочно! И меня это бесит… — Что же я, по-твоему, должен был сделать? Свернуть инспектору шею? — Сумасшедший ублюдок, — процедил гарденец и больно пихнул его в бок, сталкивая с дивана. — Принеси мне кофе! Не выказывая сопротивления, принц повиновался к пущей радости гарденца. Откуда тому было знать, что Зен бережет его самолюбие? Кё старательно контролировал выражение лица, чтобы сохранить хоть какие-то остатки достоинства, и старался не морщиться от боли. Он терпел ее безмолвно, из одного лишь упрямства отказавшись от услуг местных эскулапов. К тому же, как только дариец вошёл в комнату отдыха, Сатори испытал слишком сложную гамму чувств. Под внимательным взглядом Иораи он почувствовал себя уязвимым, будто тот был способен читать его мысли, и счастливым одновременно. В общем, совершенно по-идиотски почувствовал себя. Да. Ревнивый влюбленный идиот… Вот так будет вернее. Нахмурившись, чтобы не выдать своей радости, Кё принялся пялиться в окно, будто не было ничего интереснее глухой стены соседнего дома, стоявшего почти вплотную к участку. Зен отошел к автомату, окинул взглядом иероглифы около колонки из цифр, что-то нажал и забрал из ниши стакан, над которым вился ароматный пар. — Черный без сахара, — сухо оповестил он странно сверкнувшего на него глазами Сатори. — Ставлю кредит, что молока ты не пьешь… — Как и большинство гарденцев, — равнодушно подтвердил нитто-кайса, принимая напиток из его рук. — …И карамельный сироп не добавляешь, — приподняв уголок рта в издевательской усмешке, добавил принц и скользнул пальцем по его запястью. — Ты, Сатори-доно, слишком крут для этого. Верно? Кё метнул глазами молнию в его сторону, но сдержался. Какое-то время гарденец молча пил кофе, и по его лицу невозможно было определить, о чем он думает. В конце концов, сделав последний глоток горькой жижи, Сатори поморщился и хрипло произнес: — Почему? — Что «почему»? — не понял вопроса Зен. — Почему ты не ушел? Вот теперь Сатори казался разозленным. Принц вздернул бровь. — А должен был? — Должен, идиот проклятый! — внезапно гаркнул нитто-кайса, дернувшись вперед и сдвигаясь к краю дивана, будто собирался вскочить. Зен внешне спокойно наблюдал за его вспышкой, хотя внутри все скрутилось в узел. До него медленно начало доходить. «Так вот что это было! Забота по-гарденски…» — с досадой подумал принц, но вслух сказал совсем другое. — И что ты этим хочешь сказать, Сатори-доно? — Ха! — Кё качнул головой и зло хлопнул себя по колену, тут же в обвиняющем жесте ткнув в сторону дарийца указательным пальцем. — Ты бы знал, чего мне стоило найти тот клан! Клан, крышующий хоть какую-нибудь клоаку подальше от нашей территории! А что в итоге? Все без толку! Сатори ещё раз нетерпеливо дернулся, на сей раз в обратном направлении, и уперся здоровой рукой в сиденье позади себя, чтобы снизить нагрузку на спину. Голова кружилась, но он был слишком зол, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Растрепавшиеся волосы повисли с двух сторон сосульками, одежда противно задубела в местах, где засохла своя и чужая кровь. Несмотря на то, что нитто-кайса был очень бледен, на щеках проступил болезненный румянец. Может, и стоило согласиться на помощь от местных медиков, запихав свою гордость куда подальше. Чувствовал он себя препаршиво. Но гарденский офицер не мог себе такого позволить. Уж точно не при враге. Проклятого дарийца хотелось избить за глупость, удавить собственными руками, вот только сил на это не было. — Последнее время территория влияния синдикатов в Кацуоке значительно сократилась, — тяжело проронил Кё. — А тех, кто отважится напасть на кланового буси, и того меньше. Считай, нам крупно повезло, что я нашел это отребье. — Так это твои приятели? — удивился принц. — Они мне не приятели, Иораи. У буси с якудза слишком древние счеты, чтобы это было понятно такому, как ты. — Он фамильярно ткнул принца пальцем в лоб, с удовольствием наблюдая выражение лица своего любовника. Да, он удивил дарийца, как пить дать! — Они как ронины. Потерявшие господина позорники: хорохорятся, важно раздувают ноздри, мечами машут… Хреново, кстати, машут. А у самих нет ни совести, ни чести. Грязь на чистом лице Империи! Хотя порой даже грязь бывает полезна. О «чистоте лица» Гарденской Империи Зен мог бы поспорить, но благоразумно промолчал. Он никогда не углублялся в тему организованной преступности на планетах Гардена. Ему хватало их и в космосе. — Ты мог уйти вчера, — сокрушенно произнес Сатори, опуская глаза. Принц в ответ лишь горько улыбнулся. Улыбка вышла кривой и неестественной. — Куда уйти, Сатори-доно? — Не знаю. Куда угодно… — Мы на Гардене-16, — будто это все объясняло, сказал Зен. Нитто-кайса внезапно обернулся к нему всем корпусом, обхватывая гладкую руку. Погладил пальцы, навсегда утерявшие папиллярный рисунок. Провел по выступающим косточкам. Чуть сжал. Руки у Сатори оказались горячими. — Ты способный, коммандер. Сообразительный. Выбрался бы как-нибудь! Выжил! Ты ведь это хорошо умеешь! — Да, действительно. Умею, — с непонятным выражением на лице ответил дариец. — Теперь уже поздно. Ты сам все испортил, — нервно хохотнул Кё, отталкивая от себя белую ладонь. — Кто бы мог подумать, что ты — чертов идиот! Кё громко цыкнул и откинулся назад, уставившись в потолок. — Вступился за гарденца… Поверить не могу! Погоди… Неужели я настолько жалок?! Он приподнял голову, ожидая ответа. Зен облизнул пересохшие губы. Крепкая шея Кё, показавшаяся в запачканном вороте, притягивала взгляд. Острый кадык дёрнулся. Эти люди всегда скрывали свои эмоции, таковы были традиции, а перед ним Кё раз за разом выворачивался наизнанку, и Зен прекрасно понимал, что за жертвы тот приносит, разговаривая с ним так, как не разговаривает больше ни с кем. Нитто-кайса был весь какой-то всклокоченный, потрепанный, но совершенно точно не казался Зену жалким. Он… Он всё это задумал ради того, чтобы отпустить врага, дать ему шанс сбежать. Отвратительное щемящее чувство, путающее Зену все карты, скрутило внутренности. Медленно сосчитав до десяти, принц всё-таки сказал не то, что собирался: — Ты очень глупый человек, Сатори-доно. Не нужно было… Кё хмыкнул. Неуклюжая попытка дарийца пощадить его уничтоженное самолюбие позабавила. Дариец злился? Что с ним такое? Впрочем, неважно. — Военная комиссия рассматривала мое дело после возвращения, — с легкостью приговоренного признался Сатори. Он не собирался рассказывать об этом, но теперь все стало неважным. Им ничего не изменить. — Мне дали полгода, разрешив оставить тебя при себе в качестве трофея. Сначала предлагали избавиться от тебя, но, учитывая личные заслуги перед Империей и отсутствие женщин на борту… — Он дурашливо поиграл бровями. Зен не купился на шутливый тон. — А что будет через полгода? — Через месяц… Остался только месяц, Иораи. Если выживу, меня ждет военный трибунал. Скорее всего, здесь, на Гардене-16. Командование милостиво разрешило приговорить меня дома. А тебя… тебя казнят как военного преступника до моего суда. Что же, это было ожидаемо. Ни один мускул не дрогнул на лице принца. То, что он и так слишком долго прожил среди гарденцев, уже само по себе чудо. — Передовые отряды камикадзе, Эскадра Красного Дракона? — задал риторический вопрос Зен, откидываясь на спинку дивана и в точности повторяя позу гарденца. — Не волнуйся, Сатори-доно. Ты ни за что не выживешь! Кё хрипло рассмеялся. — А ты просрал такой шанс! Мог бы избавиться от меня раз и навсегда! — Извини, Кё, из меня вышел бы хреновый урисэн, — пожал плечами дариец. — Пора уже призна-а-аться, коммандер, — устало прикрыв глаза, выдал Сатори. — Ты просто без меня не можешь. Зен презрительно фыркнул: — Особо не обольщайся! Я не ушел только потому, что с корабля проще сбежать. И это была чистая правда. Почти чистая… — Я вот слушаю тебя, коммандер, и все отчетливее понимаю, что бедный инспектор Икеда ещё сдерживался, сбивая о тебя кулаки. — Да уж, милый парень. Но до тебя ему далеко! Доктор Судо, явившись в спецотдел полиции Кацуоки одетый с иголочки, в чёрном имперском кителе с нашивками итто-каи Гарденского космофлота, не смог удержаться и многозначительно выгнул бровь. После оформления всех документов инспектор проводил его в комнату отдыха для служащих, где временно разместил буси и его «телохранителя». — Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения, Сатори-доно, итто-каи Судо, — вежливо поклонился инспектор сначала в сторону Кё, потом доктору, «забыв», впрочем, про блондина, сидевшего рядом с буси. От этого нелюдя у Широ мурашки шли вдоль позвоночника. Не зря он с самого начала чуял неладное, но и в самых смелых предположениях кейбу не мог заподозрить, что у него в участке оказался настоящий… дариец. Он этих тварей вживую прежде не видел, так как всю жизнь прожил на планете и его потолок — служба в Главном управлении полиции, до которой он может и не дотянуть, если разразится скандал. Повышение? Ха! Широ с тоской глянул через плечо на застывшего рядом Токугаву. Да, пожалуй, его сделают начальником, он бы справился, а сам Икеда будет разве что служить поломойкой, стоит воякам подать жалобу. — Если это необходимо, Токугава отвезет вас куда скажете, — вежливо сообщил он, видя, что молчание сторон затянулось и вновь прибывший офицер до сих пор не проронил ни слова. Красивые губы Асаги недовольно поджались. Надменное лицо аж побледнело от ярости, хотя, не зная его, можно было подумать, что доктор лишь слегка раздражен. Вид его драгоценного капитана оставлял желать лучшего, а сидевшего рядом с ним дарийца захотелось пристрелить на месте. Асаги с усилием разжал пальцы, намертво вцепившиеся в застегнутую кобуру, и опустил расслабленную руку, стараясь совладать с собой. Когда с ним связались люди кейбу Икеды, доктор ушам своим не поверил. Решил, что это какая-то глупая шутка, дезинформация. Ему сообщили, что некий нитто-кайса Сатори утверждает, что является сослуживцем итто-каи Судо Асаги. Мол, он приписан к «Змею» из Эскадры Красных Драконов и просит итто-каи Судо выступить поручителем, чтобы вытащить его… из полиции Кацуоки. Проведя небольшое расследование, Асаги быстро сообразил, что это чистейшая правда, и вскочил на первый же рейс до Гардена-16, благо до него полдня лету. Доктор Судо не стал посещать с прощальным визитом родную планету из-за разногласий с родственниками и вместо этого предпочел остановиться в той же системе, что и Сатори. Так потом удобнее было вместе возвращаться в расположение эскадры. Он, конечно, подозревал, что у нитто-кайса были свои причины на то, чтобы не ставить клан в известность о потасовке, произошедшей в квартале Красных Фонарей, и поэтому тот напрямую обратился к Судо — своему единственному другу. — Не стоит утруждаться, кейбу Икеда. Лучше ответьте, почему моему подопечному не оказана должная медицинская помощь? Насколько я знаю, ее оказывают даже преступникам, — ледяным тоном задал вопрос Асаги. — Это моя вина, Судо-доно. — Токугава низко поклонился, выручая начальника. — Не доглядел. Я достоин смерти. Теперь несчастный Широ то краснел, то зеленел, наблюдая, как его выгораживает помощник. Сначала отработал за него смену, а теперь ещё пытается перетянуть внимание на себя, лишь бы от Икеды отстали. Обвинений Сатори так и не выдвинули. Прошло сорок восемь часов, и военную полицию никто не известил о происшествии. По сути, с точки зрения Икеды, вояки лишь защищались. Учитывая количество нападавших, глупо было бы валить все на героя Империи, офицера Божественного Ветра, готового в любой момент отдать за гарденцев жизнь. Конечно, можно было бы навязать блондину превышение самообороны и в этом случае встать на сторону отребья, да только документы, предоставленные итто-каи Судо вскрыли одну интересную деталь. «Телохранитель» буси считался собственностью армии, а конкретно — капитана второго ранга, господина Сатори-доно. Он значился трофеем — живым оружием, отнятым у врага, и демоны его знают, что это было за существо — чистокровный дариец. Разборка с якудза — прокол со стороны полиции, которая хреново выполняет свою работу, раз уважаемый человек, чье имение располагается тут же, не может спокойно повеселиться и пройтись вечерком, так как патрули плохо контролируют эти районы. А оправдания из разряда «кодекс запрещает потомственным буси посещать увеселительные дома» звучали бы смехотворно. — Я подам на вас жалобу в Центральное управление, — пригрозил Судо. — Ой, да брось ты, Асаги-сан. Откуда им было знать, что единственный доктор, которого я готов терпеть, это ты, — внезапно вмешался Сатори, отчего-то развеселившись. Судо сузил глаза, но промолчал. Это было в духе Сатори. Он действительно мог запретить касаться себя из одного лишь упрямства. — Помоги-ка! — обратился нитто-кайса к принцу. Зен подставил руку, и Кё тяжело на него оперся, поднимаясь с места. — Постой. — Асаги остановил его жестом. — В таком виде ты никуда не поедешь. У меня сшиватель с собой. Инспектор, распорядитесь принести набор первой помощи и чтобы сюда какое-то время никто не заходил. После мы уедем. Сами. — Конечно, итто-каи Судо. Все что угодно для героев Империи.