Зен Дарийский

Миллионы мерцающих огней заполонили пространство. Интервалы между кораблями в боевом скоплении по планетарным меркам были огромными — по две-три тысячи километров, но в масштабах Вселенной подобная плотность считалась сверхвысокой. Расстояния же между эскадрами — ещё больше. Если в этот момент с ближайших астероидов, полосой пересекающих границу нейтральной зоны, кто-то посмотрел бы на небо, то ему бы казалось, что в космосе вспыхнули новые звёзды. Как среди такого количества гарденских кораблей отыскать тот самый, Иолай представлял себе очень примерно. Но у него был какой-никакой план. Первыми с обеих сторон пойдут автоматические боевые дроны и спутники наведения, создавая вычислительную базу для сражения. На этом этапе необходимо успеть просканировать миллионы гарденских боевых скоплений, чтобы понять, где расположена эскадра Красных Драконов. — Адмирал Красин, выводите сеть, — приказал Иолай. — Вас понял, Стратег. На зашифрованном канале связи с «Полифемусом» были сейчас десятки тысяч военных из ВКС Круга Распределения, и все в режиме молчания. Отвечать коммандеру Торну могли только адмиралы и контр-адмиралы, получавшие напрямую его приказы и передававшие их дальше по своим эскадрам. Исполинские матричные корабли инженерных войск эскадры Красина начали выпускать из чрева крохотные в сравнении с ними дроны, выводившие на орбиту спутники. Квадрат сражения был примерно определен, так что больше неожиданностей не предвиделось. Миллионы вражеских и союзных спутников выходили в пространство, чтобы начать крутиться по самым различным орбитам вокруг заполненного военными судами сектора, позволяя системам наведения точнее рассчитывать будущие залпы. Без подобной сети что у врагов, что у своих выстрелы носили бы настолько хаотичный характер, что проще было действительно таранить машины противника вручную, чем, собственно, и любили промышлять гарденцы. Иолай не обольщался по поводу того, что им придётся легко в этом бою. Враг хорошо знал своё дело. — Инициируйте на низкой орбите запуск сканирования. — Есть запуск. — Всем эскадрам: без моего приказа не использовать установки глобального поражения крейсеров, пока не объявлю отмену. — Так точно. Иолай сидел рядом с братом. Тот занимался непосредственно движением и задачами «Полифемуса». В этот раз корабль Стратега, чью роль выполнял Иолай, стоял ближе к переднему краю, потому что и задача была иная: не просто отбить атаку гарденцев и закрыть сектор с жилыми системами от проникновения противника, но и по возможности захватить хоть кого-нибудь, кто бы знал, где может быть Его Высочество. На большее, честно говоря, Иолай не рассчитывал. Если быть уж совсем откровенным с собой, то его уверенность в том, что принц жив, поблекла в тот момент, когда он собственными глазами — наяву, а не в симуляторе — увидел бесчисленное мерцание искусственных «звезд» Гарденских ВКС, заполонивших пространство. Первые, пока что далекие и бескровные, вспышки столкновений замелькали вдали. — Ну вот и орбиты совпали, — заметил вслух Иолай, наблюдая за их всполохами там, где гарденские аппараты боевой сети врезались в точно такие же дарийские. Не только Флот Круга раскидывал спутниковую сеть. И хотя вероятность того, что два небольших прибора столкнутся, была весьма мала, стоило нескольким из них разлететься на куски, как это вызывало цепную реакцию: летевшие на огромной скорости осколки рассеивались по плоскости орбиты и попадали в следующие аппараты, выводя из строя и их, а затем следующие и следующие. Требовалось по крайней мере несколько часов, чтобы сеть полностью замкнулась, но обычно никто не дожидался ее формирования до конца, начиная боевые действия заранее. На эту погрешность и приходились все великие попадания и промахи в космическом бою. — Коммандер, отчет инженерной службы эскадры Красина в пятом блоке. — Принял, — ответил Торн, выводя файл. Иолай развернул голограмму из желтого виртуального кубика, обозначенного как пятый блок данных. Под куполом мостика появилась модель: слабо светящийся эллипсоид, повторяющий очертания формировавшейся сети, — с редкими узлами, медленно вращающийся вокруг своей оси. Где-то узлы располагались чаще, где-то реже. Часть эллипса была выполнена пунктиром в местах, где сеть носила лишь прогнозируемый характер и спутники еще не достигли нужных орбит, но в целом этого хватало, чтобы начать выпускать боевые дроны и заряды тяжёлых крейсеров. Внутри сфера на глазах заполнялась скоплениями зеленых точек, обозначавшими силы Дарийских ВКС. При увеличении масштаба над каждой из них можно было разобрать цифровой код, соответствующий тому или иному подразделению. Если коснуться кода подразделения, выпадал список из регистрационных номеров кораблей, составлявших его. Построенная с меньшей точностью и детализацией, накладываясь на дарийскую сферу, проявлялась красная сфера с большими пропусками в строении и подсвеченными зонами скоплений, обозначавшими возможное местонахождение сил противника. Данные по ней приходили с задержкой примерно в полминуты — столько требовалось использовавшимся на спутниках автоматическим сканерам и дешифровщикам на то, чтобы распознать вражеский сигнал и передать данные по всей боевой зоне на матричный корабль. Преконструкция сети гарденцев носила более вероятностный характер: шифрование сигналов и маскирующие технологии затрудняли обнаружение, и иной раз проще было вычислять спутники чисто визуально, когда с дарийских кораблей замечали в иллюминаторы движущиеся далекие огоньки, плавно проходящие перицентры боевых групп. — Высылайте дроны, — приказал коммандер. Миллионы крохотных серебряных точек отделились от кораблей инженерной службы и устремились навстречу неизвестности. Сперва ничего не происходило, но затем по схеме пошли зажигаться предупреждения о потере сигнала с того или иного дрона. Это означало, что боевой дрон взорвался, выполняя задачу, либо врезавшись в корпус вражеского судна, либо сбитый его защитными установками. В любом случае его маскировка больше не работала. — Вот они родимые, — радостно прозвучал в наушнике голос Глена, ориентирующегося как рыба в воде во всём, что касалось боевых систем противника. — Данные по сканированию. Доложить, — коротко бросил Иолай, краем глаза наблюдая за тем, как в сфере при увеличении угла обзора волной пошла на скопления дарийских сил передняя линия Гарденского Флота, появляясь словно ниоткуда в черноте пространства. Аналоговое изображение транслировалось тут же в отдельном окне. Красноватые скопления и точки в совмещенной реальности быстро обрастали регистрационными номерами и названиями — бесконечные фрегаты, крейсеры, корветы сопровождения — и конца и края им не было видно. Слишком много. Слишком долго! — Ч-чёрт! — выругался Торн себе под нос. Сканирование и распознавание шло медленнее, чем он рассчитывал. Автоматика на первых парах будет спасать их, но ИИ в боевом режиме работает довольно примитивно. Мозг модификантов справляется со многими задачами лучше. Открытый канал с сотовым судном в любом случае замедлял работу ИИ. У них была всего доля секунды на каждую единицу техники, чтобы просканировать вражеские суда и сравнить бортовую разметку с данными Разведслужбы в поисках того самого корабля. Атака уже началась, а Торн все не давал разрешения открывать огонь на поражение. — Стратег? — в образовавшейся тишине послышался напряженный голос адмирала Альвареса. — Ждем, — безапелляционно отрезал Торн. — Вас понял. — Доложить о потерях, лейтенант. Это уже адресовано Глену. — Восемь процентов приходится на долю спутников сети и беспилотных аппаратов, и растет, — считал Глен со схемы. — Потерь среди живой силы не зарегистрировано. Пока идет нормально. — Ясно. До первого крейсера. Что ж… — Стра… тег, адмирал Тай… на связи, — прорвалось сквозь помехи, которые создавали вражеские установки, глушившие сигнал. Эскадра Тая находилась в центре боевой сферы. Именно его люди первыми примут удар на себя без возможности ответить по-настоящему на залпы тяжелых крейсеров противника. — Да, слышим вас, докладывайте! — Подтверждаю визуальный контакт с противником. Видим облом… ки спутн… ков и автоматич… еских дронов, — пробивался сквозь шипение голос. Крейсер, вызывавший флагман, находился в самой гуще событий. Это вокруг них сейчас взрывались автоматические спутники обеих сетей, казавшиеся отсюда мерцанием далеких огоньков. — Прогнозируемое время до столкновения? Иолай не тешил себя надеждами — скоро придется дать разрешение на залп, иначе люди начнут гибнуть просто так. Адмирал на том конце отчетливо вздохнул, но почти тут же уверенно выдал: — Око… ло десяти ми… нут. — Вас понял. Держите в курсе. Затаив дыхание, все на мостике продолжали наблюдать за движением скоплений внутри виртуального эллипсоида. Новые списки гарденских подразделений, названия из иероглифов и цифр, выстроившиеся в бесконечную ленту, быстро бегущую сбоку, появлялись в сводках, копились длинными столбцами, утекали за пределы видимости. Время от времени некоторые строчки ярко вспыхивали, подсвечиваясь рамкой, и, как возможные, переносились в отдельный столбец, который рос ничуть не медленнее общего списка. — Что это? — глядя на систему фильтрации данных, тихо поинтересовался капитан Феофал, когда выдалась минута затишья и он смог отвлечься от управления «Полифемусом». — Отдельный блок для эскадр «Драконов». Как только появятся Красные или Желтые, мы сразу увидим, — пояснил лейтенант Глен, следивший за сканированием. То, что таким образом они искали Его Высочество, осталось невысказанным. Корабли Разведслужбы здорово помогали ИИ сотовых судов, предоставив свои мощности для сравнительного анализа, так как сотовые суда сейчас в основном были заняты боевой сетью и просчетом траекторий, но дело все равно продвигалось медленнее, чем разворачивались реальные события. Космические бои не были чем-то затяжным и эпически долгим. Весь вопрос был в математике, прогнозе и совсем немного — в везении, и тот, кто первым делал правильный ход, выигрывал сражение. Достаточно было верно приложить силу в то мгновение, когда противник допускал ошибку, и тогда веерные столкновения довершали начатое. Количество крупных боевых судов в одной эскадре достигало нескольких тысяч. Учитывая экипажи с корветов сопровождения и прикорабельную авиацию, численность боевого состава таких соединений составляла от двенадцати до тридцати миллионов человек и тянула на крупный планетарный город. — Третья космическая вступает в бой. Как слышите? Эскадра адмирала Тай приняла бой! Повторя… ю… Тре… тья космич… Помехи, посыпавшиеся в эфир, подтвердили донесение. Излучение от взрывов также мешало сигналам. — Третьей космической от Стратега, — отреагировал Торн, — разрешаю стрелять на поражение. Ну вот и всё. Тянуть больше было нельзя. Волна обломков и выводящих из строя сеть и друг друга беспилотников докатилась до орбит, на которых вращались боевые суда Дарийского флота. Если не начать отстреливаться, то неровен час пробьют защитные поля и корпуса. Уже за автоматикой пойдет атаковать эскадра Красных Драконов вице-адмирала Хасимото. Иолай знал это наверняка. Камикадзе пробьют переднюю линию Дарийских ВКС, потому что обычно, когда корабельные установки дарийцев делали паузу для перезарядки, люди Хасимото шли на таран. Расточительно, с точки зрения живой силы, но действенно. — Внимание! Соблюдать осторожность. Во время перезарядок усиливать щиты на двадцать процентов. Красные Драконы должны быть неподалеку, хоть мы их еще не видим. — Вас понял. — Не нравится мне все это, — процедил сидевший за информационной панелью безопасник. — Данные! — рявкнул Торн, увидев яркую вспышку, разорвавшуюся в центре сферы крошечным плоским диском. — Эскадра адмирала Тая, корабли сопровождения одной из боевых групп. Численность уточняется. Потерь среди командующего состава нет. Производятся ответные залпы. Потери среди Гарденских войск… около одного процента от неопознанных аппаратов. Это означало, что разведслужбы и ИИ не успели просканировать погибшие в столкновении машины и, если там были части Красных Драконов, Иолай об этом никогда не узнает. Какова вероятность, что корабль того самого капитана Сатори, который наверняка знал, что случилось с Зеном, прямо сейчас разлетелся на атомы от ответного залпа передовых дарийских частей? Торн запретил себе об этом думать, свято веря в теорию вероятности, которая гласила, что процент такого стечения обстоятельств ничтожно мал. Вот только гарденцы сейчас должны ринуться в контратаку, потому что огромные залповые установки пошли на перезарядку. Иолай сжал зубы. Если его план сработает, то у них будет шанс, призрачный шанс хотя бы попытаться найти среди бесчисленных крейсеров призрак человека, которому он был обязан всем в своей жизни. Так что нужно, очень нужно, чтобы он сработал. — Капитан Торн. Подведите «Полифемус». Брат бросил быстрый взгляд на младшего и чуть прищурил один глаз. Иолай прекрасно понял этот знак. Феофал волнуется за него и не согласен с таким приказом, но… — Вас понял, Стратег. Просчитать координаты! Обычно корабль со Стратегом на борту в пекло не лез. Наличие такого человека, как Зен Дарийский, было тактическим преимуществом для Круга Распределения. До последнего момента никто не знал, где находится не наделенный высокими званиями гений, который выигрывал сражения в самых безвыходных ситуациях. Адмиралы, контр-адмиралы, основное командование, крейсеры, флагманские корабли — все могло исчезнуть в одночасье, но пока жил Стратег, с Дарийским Флотом трудно было справиться. И сейчас младший Торн подвергал опасности не только себя, но спорить с решением того, кто во время сражений пользовался абсолютной властью, никто бы не посмел. Не из-за страха, как это происходило в Гарденских ВКС, а из-за безоглядной преданности своему делу и доверия, которое испытывали все без исключения к Стратегам. Двигатели «Полифемуса» низко загудели, снимая корабль со стационарной орбиты. Теперь его путь лежал в самое пекло, и точки на пространственной карте стремительно обрастали «плотью», увеличиваясь всё больше и больше в обзорном иллюминаторе. — Коммандер! Красные Драконы. А вот и Божественный Ветер, скидывая маскировку, приступал к выполнению своих задач. — Коммандер? — Вижу. Вижу, черт их дери! — сквозь зубы процедил Иолай, не теряя сосредоточенности. Данные сканирования всё вспыхивали и вспыхивали. Счет уже шел на десятки тысяч возможных вариантов, когда вдруг посыпались предупреждения и засигналило звуковое оповещение. — Е-е-есть! — заорал радостно Глен, вылавливая пальцами светящийся квадрат и разворачивая его на дополнительном экране. — Совпадение по десяти процентам позиций подтверждаю, — поправив наушник в ухе, дублировал Брайер. Он получал свои данные от Разведслужбы, с которой постоянно находился на связи. — Драконы выступили, — предупредил он. — Времени, совсем нет времени! — в никуда бросил Торн, наскоро просматривая новый файл с данным по совпадению параметров. — Дайте изображение предполагаемого объекта! Мне нужна картинка, срочно! — Выполняю, Стратег… С этого расстояния уже можно было воспользоваться навыками хакера корабельных систем и временно взять под контроль вражескую автоматику. Глен запустил протокол взлома вражеской сети, делая «Полифемус» откровенно видимым для фиксирующих систем противника и уповая лишь на то, что они раньше обойдут защиту гарденских автоматических зондов, крутящихся в том районе, и подключатся к их камерам, чем системы противодействия вычислят их орбиту и попытаются убрать парой удачных выстрелов. — Кораблям сопровождения — плотнее орбиты, — отдал приказ капитан Феофал, чтобы корветы компенсировали уязвимость, пока Глен рылся во вражеском коде, и «Полифемус» сиял как лампочка для гарденских антикорабельных зондов, сохраняя контакт с чужим спутником. — Альварес подводит галактионы! — оповестил офицер связи, давая таким образом понять, что сейчас наступает та самая пауза, в которую всегда начинают действовать передовые линии Красных Драконов. Галактион — это смертный приговор для сотен и сотен судов. Медлительные, долго заряжающиеся, они несли смертельную угрозу и одним выстрелом порой выигрывали целые сражения, поэтому все действия по защите от подобных залпов должны были предприниматься до того, как галактионы пускались в ход. — Готово! — Глен хлопнул по панели и подключил видео. В воздухе над мостиком всплыло мерцающее изображение вражеского крейсера. Он находился всего в десятке тысяч километров от «Полифемуса», отгороженный частями эскадры адмирала Тая, прямо напротив эскадры Альвареса, подводящего тяжелые боевые корабли. Отражатели «Змея» переливались белым, о чем-то сигналя ближайшим гарденским судам, крутившимся черным роем по обе стороны от него. Картинка в какой-то момент стала настолько четкой, что можно было без труда невооруженным взглядом разобрать порядковые номера на борту и знак змея рядом с ощерившимся красным драконом, помечавшим все корабли Божественного Ветра. Машина находилась в бою с самого начала развертывания боевой сети. Обшивка была местами выжжена. Следы попаданий зияли пробоинами. — Прогнозируемое состояние объекта, — запросил Торн. — Ставлю просчитывание орбиты объекта. ИИ начнет оповещение при значительных изменениях, — ответил Глен. — Состояние корабля? — Предположительно угроза скорой значительной потери мощности ходовых двигателей из-за повреждений. Останется только два. Система дальней связи выведена из строя. Число корветов сопровождения не соответствует стандартному. Вероятно, бо́льшая часть уничтожена во время атаки передовых частей адмирала Тая. — Ясно, корветы закрывали их собой, — поморщился Торн. Это значило одну простую вещь: у «Змея» повреждено защитное поле и хреново работают орудия. Ребята Тая из Третьей Космической прекрасно отработали по передней линии гарденцев до подхода тяжелых дарийских кораблей, не позволяя им прорвать фронт и давая возможность основным силам Круга занять самую выгодную позицию. Дарийцев было намного меньше, но возглавляемые коммандером Торном, они напоминали железный кулак, безошибочно разящий заданные цели. Огромный потрепанный черный крейсер Божественного Ветра был пылинкой в сравнении с галактионом из эскадры Альвареса, но эта «пылинка» способна натворить дел, если мудро ее использовать. Когда боевая единица Божественного Ветра теряла огневую мощь, она превращалась в самое опасное оружие на свете. И этот крейсер явно снимался с орбиты для смертельного маневра. — Они пойдут на таран… — высказал идею, и без того витавшую в воздухе, лейтенант Разведслужбы, нервно постукивая пальцами по панели. — Черт! — глухо выругался Иолай, ударив затылком о подголовник. Гарденское судно с порядковым номером, за которым числились совпадения по большинству параметров, медленно, но верно меняло траекторию и набирало скорость. Сомнений в его намерениях больше не оставалось. Еще несколько соседних с ним судов начали осуществлять похожий маневр. Все дальше и дальше светящиеся белые точки отделялись от основной массы эскадры и устремлялись в черноту космоса, навстречу Дарийской армаде — это Красные Драконы летели в свой драконий рай. — Великолепно! И как его не задеть? — не выдержал Брайер, высказывая то, что вертелось у каждого в голове. — Коммандер, если ничего не предпринять, то следующий залп с крейсеров Альвареса распылит «Змей» на атомы. Галактион снимет всю переднюю линию. — Что ж, такова задача галактиона, — поджал губы Торн, призывая остальных слегка остыть и даже косвенно не сочувствовать врагу. — Куда метит группа смертников? Есть понимание? — Стратег, по данным Разведслужбы, со стороны гарденского сектора подходит вражеский галактион. Он отстает от тяжелых судов Альвареса на три минуты пятнадцать секунд. Наши ВКС успеют первыми осуществить залп. Вероятно, хотят расчистить ему путь и снять адмирала с частью Третьей Космической. Таю поможет Альварес. А кто поможет ему? Иолай потер пальцами лоб. Счет шел на минуты. Если не глядеть на экран, то с мостика «Полифемуса» «Змей» сейчас выглядел неприметной серебряной точкой, болтавшейся в пространстве вместе с сотней других таких же. Лишившись большей части кораблей сопровождения, потеряв залповые установки и всего с двумя работающими двигателями, он намеревался пробить путь через дарийские корветы сопровождения адмиральской группы, чтобы очистить дорогу для тяжеловооруженного императорского галактиона, и тогда уже пострадают люди Альвареса. Иолай однажды видел такое — тактика «Божественного ветра». Переход им не совершить, но на то, чтобы устроить пространственный коллапс и затопить плазмой ближайшую группу вражеских кораблей, ядра хватит — примитивно и действенно, как старый добрый лом в череп. Если и уничтожать «смертника», то сейчас же! Немедленно! И они спасут сотни тысяч дарийцев с ближайших судов, но никогда ничего не узнают про Его Высочество. А если Зен Дарийский все же до сих пор на борту, то это единственный шанс попытаться вытащить его. Но без приказа Иолая, даже видя гибель эскадры Тая, Альварес не станет стрелять. — Семь минут до смены орбиты по объекту, — равнодушно-вежливым голосом сообщила система ИИ. — Да чтоб тебя! — прорычал Торн, ударяя кулаком по панели. — Хорошо… Хорошо… — Он забегал глазами по схеме, изменявшейся в реальном времени каждую секунду. На огромном изображении, идущем со спутника, левее эллипсоида со сражением, где все заполонило зелено-красными точками и нескончаемыми порядковыми номерами кораблей, появился значок гарденского крейсера, их основного объекта. Капитан судна по всему оказался парнем отчаянным и делал ставку на маневренность и быстрый разгон крейсера, в отличие от неповоротливых межпространственных гигантов из эскадры адмирала Альвареса. «Змей» с экипажем в три тысячи человек был намного меньше и легче, обладал меньшей инерцией, чем вращающиеся ближе всего к ним, и то, что сейчас он вытворял, смутно напоминало Иолаю неуемный характер того самого Кё со «Змея», откуда Торн выбрался едва живым. Пора было делать свой ход. Пора было поставить на кон всё только ради (он сверился с процентами, отображавшими совпадения с заданными параметрами для поиска) пары десятков процентов схожести, которые фиксировал ИИ сотовых судов Разведслужбы, и собственной интуиции. — Вот дрянь! — процедил Глен под нос, быстро вбивая код в попытке дистанционно взломать системы объекта. Но это было бесполезно. «Змей», наплевав на сигналы связи, постоянно блокировавшиеся дарийскими автоматическими дронами, в открытую передавал азбукой Морзе сообщение своим оставшимся корветам сопровождения, находящимся от него в прямой видимости, а те «кидали» его по цепочке дальше и дальше, перемигиваясь световыми сигналами с ближайшими гарденскими кораблями. — Время?! — гаркнул Иолай. — Пять минут двадцать секунд до смены орбиты по объекту. — Время до перезарядки установок нашего галактиона? Что у Альвареса? — Четыре минуты сорок секунд. — Черт! — Иолай с силой потер лоб. — Галактион испепелит передний край контратаки гарденцев раньше, чем откроется окно для стыковки. — Нужно отменять залп, — сказал очевидное лейтенант Брайер, постоянно вслушиваясь в донесения со спутников разведки. — Если отменить залп, то «Змей» успеет влупиться в корабли сопровождения Тая и устроить плазменный взрыв, как при переходе. По цепной реакции накроет ближайшие крейсеры и сопровождение, и залп галактиона Альвареса ничего не даст. Мы потеряем сотни кораблей, — подвел итог Иолай. — Капитан Торн? — обратился он к брату. — Слушаю, Стратег. — Феофал, сидевший рядом с ним, сейчас был таким же его подчиненным, как и все дарийцы из ВКС. — Занимайте свое законное место, а я на выход. Глен, перед тем как уйти, свяжись с эскадрой Альвареса, пусть дадут нам… — он сверился с симуляцией, временем до совпадения орбит и подстроил наручный таймер, — минут двадцать. Потом могут открывать огонь без моего распоряжения в зависимости от цикла перезарядки. — Вас понял. Стратег! Генерал Тай на связи. — Включай. — Мы… держим… перед… ний край! Они гото… вят… прямое столкнов… — Усилить сигнал! Иолаю нужна была нормальная связь, чтобы просить Тая о невозможном. Офицер связи запорхал руками над виртуальной клавиатурой. На всплывшем изображении показался беловолосый, подтянутый мужчина в годах с нехарактерными для дарийца карими глазами в серо-синем кителе Круга Распределения — адмирал Тай, отбивавшийся сейчас от сорвавшихся с цепи гарденцев. — Коммандер! Сеть наведения в нашем секторе сильно повреждена, — прокричал он. Видимо, до этого из-за плохой слышимости ему все время приходилось буквально орать в передатчик. — Боюсь, мои парни не слишком долго еще будут дурить их системы, но мы делаем всё что можем! — Да, вижу. — Иолай кинул взгляд на схему двух эллипсоидов, где местами изображение красных и зеленых линий отчаянно сбоило, вместе с «туманностями», наполненными точками своих и чужих кораблей. Часть узлов сети вышла из строя, другая находилась под жестким прессингом систем противника, каждую секунду стремившегося взломать дарийский навигационный код, чтобы беспрепятственно наводиться на «ослепшие» корабли. — Галактион готов выполнить направленный залп в течение четырех минут, — доложил Тай. — Альварес успевает откорректировать курс вперед гарденцев. Дальше координаты нашей боевой системы будут бесполезны. Перерасчет займет время! — Что говорит разведка в вашем секторе? — Гарденцы видят, что сдают позиции. Красные драконы вышли расчищать дорогу их галактионам. Они не станут ждать автонаведения. Как только камикадзе расчистят коридор, пальнут по своим и чужим. Так что скоро здесь будет адово пекло! — Он нервно хохотнул. Все на мостике «Полифемуса» понимали, что в этот момент целью стал адмиральский корабль Тая, усложнявший жизнь вражеским системам наведения. — Если вы задумали что-то сделать, то сейчас самое время об этом сказать! Иначе после разговаривать будет не с кем. Это коммандер Торн понял и без слов. — Проклятье! — Иолай поджал губы, быстро продумывая варианты. Тай был прав. Сейчас самое время либо приостановить залп корабельных систем галактионов, которые за один раз выкашивали целые дивизии, либо навсегда распрощаться с собственным планом вернуть принца, который, скорее всего, давно мертв. — Адмирал Тай, для вас отдельный приказ, не подлежащий разглашению. Удерживайте сканирование, сколько сможете, — наконец тяжело выдохнул Иолай. — И постарайтесь замаскировать вылет моего авиакрыла. Нам на старт потребуется не больше пяти минут. Выполняйте! — Есть удерживать сканирование и скрыть вылет авиакрыла. И… удачи, Торн, — козырнул адмирал. Изображение Тая погасло. Инженерные войска хорошо справлялись, но и они не боги, учитывая, что гарденцы тоже не сидели по кораблям сложа руки. — Глен, ты передал эскадре Альвареса приказ? — Так точно! — Задействовать третий боевой протокол. Глен со мной. Кеноа, ты вместо Глена. И вот еще что: до последнего не говори, что… В общем, не говори, что я лично поведу авиакрыло. — Вас понял, Стратег, — кивнул занявший место Глена офицер. Иолай не зря запретил распространять информацию о вылете, потому что был уверен: Альварес не захочет быть тем, под чьим перекрестным огнем может погибнуть сам Стратег. Пока офицер связи передавал данные остальным адмиралам, дублируя распоряжения из протокола по перегруппировке войск, Иолай скидывал навигацию на браслет. — Внимание по кораблю. Желтая тревога. Первое крыло — боевая готовность. Вылет через… — Иолай кинул взгляд на часы, отсчитывающие время до совпадения орбиты «Полифемуса» с траекторией «Змея», — …три минуты пятьдесят секунд. Система, инициируй запуск отсчета, начиная с шестидесяти секунд. — До вылета первого боевого крыла осталось три минуты сорок восемь секунд, — ровным женским голосом сообщил бортовой компьютер по громкой связи на весь «Полифемус». — Всем пилотам и штурмовым группам собраться в ангарах пятом, шестом, седьмом… Повторяю. До вылета боевого крыла осталось три минуты сорок семь секунд. Всем пилотам и штурмовым группам собраться в ангарах пятом, шестом, седьмом… — Мостик на вас, капитан, — козырнул Иолай брату, отстегивая ремни. — Иолай… — Если доберемся до «Змея», высылай корвет. — Доберетесь, — уверенно кивнул капитан «Полифемуса». Феофал в последний момент схватил младшего за предплечье и крепко сжал на прощанье. Иолай кивнул, и капитан отпустил его. Никто не тешил себя иллюзиями относительно того, на какой громадный риск сейчас шел Иолай. Возможно, это были их последние мгновения вместе. — Астер, прием! — подключая гарнитуру для связи с авиакрылом и штурмовиками, на ходу заговорил коммандер Торн. Глен вышел за ним следом. — Слышу вас, коммандер, — отозвался десантник. — Готовьте штурмовую группу, загружайтесь в шестом. — Кто ведет крыло? — Я! — Сэр?.. — Это не обсуждается. Увидимся в ангаре. Буду через минуту. Отбой.

* * *

Боль была адской. Наверное, ему на роду было написано в конце концов лишиться рук. Вся их серия Z какая-то несчастливая. Ладони были скользкими от крови, запястья жгло. Не поддававшиеся нечеловеческим усилиям браслеты гудели, переливаясь всполохами, когда принц рвался особенно сильно. Раз за разом незатейливый механизм врубал на полную катушку нейтрализацию задержанного, прошивая разрядами измученное тело. От боли темнело в глазах. Кровь мелкими бусинами парила вокруг. Лоб и спину покрывала пленка холодного пота. Боль. Океан боли! — Сука! Да что ж такое! — заорал Зен, упираясь ногами в стену по правую и левую сторону от фиксатора. Он тянул изо всех сил. Одно из двух: либо он сломает к едрене матери крепеж, либо собственные кости. Как только по кораблю прокатились первые залпы, стало ясно, что больше ждать нельзя. «Змей» вступил в бой. Невесомость мало помогала ориентироваться. Отсюда, из глухой каюты капитана, в которой принц остался прикованным, ничего не было видно, зато хорошо слышно все, что происходит с корпусом. Корабль стонал под натиском дарийской артиллерии малого действия. Скорее всего, защитное поле едва держалось, но прямого попадания не было ни разу. Видимо, корветы сопровождения жертвовали собой, прикрывая крейсер. Запирая его, Кё решил, что так будет безопаснее. Если корабль останется цел, то трофей останется при нем. Если же нет, любовник хотя бы погибнет не в камере — не в статусе пленного. Для принца же принципиальной разницы в том, где именно его испарит вместе с окружающими стенами, когда галактионы дадут залп, не было. И лучше бы первым давшим свой залп оказался не имперский галактион Гардена. Зен уже хорошо понимал чужую логику и, можно сказать, даже сочувствовал Кё, таким образом пытавшемуся заботиться об их недоотношениях, вот только подыхать в его каюте не собирался, даже если для этого придется отгрызть собственную руку. Мелкая дрожь, прокатившаяся по обшивке, отдавала через железки прямо в израненные запястья. Скудное защитное поле принимало на себя залпы и случайные удары от осколков выведенных из строя аппаратов боевой спутниковой сети. Принц хорошо распознавал эту все усиливающуюся вибрацию: мощность защитного поля падает. Освещение начало мигать — энергию с неважных компонентов перекидывали на щиты. Принц не надеялся, что свет окончательно вырубится, но воспользоваться шумом и общей суматохой стоило. Ему бы только выбраться отсюда! — Да давай же, сволочь! Твою м-мать! Он с новой силой принялся бить ногами в стену, не стесняясь в выражениях, понимая, что за грохотом и скрежетом, прокатывавшимися по корпусу, никто на стук этот не обратит внимания. Особенно сильный разряд силовых наручников шибанул так, что на несколько секунд он потерял сознание. Очнулся вытянутый и парящий, все также прицепленный к фиксатору. На собственные руки было больно смотреть: кожа в местах соприкосновения с браслетами аж посинела, из разрезов красивыми круглыми бусинами выступала кровь, неторопливо разлетаясь по каюте. Прекрасное творение инженерной мысли адаптировалось под размеры запястий, так что выбивать из сустава палец и пытаться вытащить руку было бессмысленно. Умные наручники тут же стягивались сильнее, подстраиваясь под новый диаметр. По сути, Зен воевал со встроенной в них тупой программой нейтрализации, которую тот же Глен, при наличии должного оборудования, вскрыл бы за пять секунд. Собрав остатки сил и стараясь не зацикливаться на болевых разрядах, сотрясавших бугрившиеся узлами мышцы, Зен зарычал, стиснув до скрежета зубы, сквозь красно-черные всполохи перед глазами видя, как деформировался выступ с фиксатором, как выгнулся кусок внутренней обшивки, как бусины крови начали разлетаться быстрее. Последнее усилие, рывок — и металл вдруг лопнул, отправив Зена в стремительный короткий полет к соседней стенке. Он со всей дури шарахнулся спиной, приложился головой и уже бездыханный поплыл вперед. Инерция — страшная вещь, особенно там, где нет гравитации. Принца прибило к условному потолку в неровном мерцании осветительных панелей. Открыв глаза, дезориентированный, Зен встряхнул головой, потом посмотрел на браслеты и нервно хохотнул: он вырвал механизм фиксатора из стены вместе с куском внутренней обшивки, и теперь ее остатки красовались на нем, намертво прикрепленные к горевшим ровным голубым светом наручникам. Оставшийся висеть на запястьях кусок стенки выглядел как большая распотрошенная коробка с проводами. Ну теперь он хотя бы сможет передвигаться и не привязан идиотски к капитанской каюте. Очередная серия взрывов прокатилась по уровню, и свет вырубился окончательно. Индикатор замка на двери погас. Хлопки по коридору приближались, и все, что успел принц, — это на ощупь распластаться по ближайшей поверхности, когда очередным взрывом страшно выгнуло створку двери. Это он уже не видел, а слышал. Натужно зашипел выходящий воздух. — Блядь! — не сдержался принц, вслепую пытаясь найти выход. Пробоина где-то совсем рядом, в нескольких пролетах от этого коридора. Охрана наверняка мертва. Кромешная тьма недолго царила кругом. Замерцал красный аварийный свет. Наконец-то сработала система оповещения, и под включившуюся сирену ровный голос ИИ крейсера заговорил на гарденском. «Внимание всему персоналу… До изоляции отсека осталось две минуты. Всем пройти к аварийным выходам номер двенадцать, двадцать три и двадцать четыре… Произведена временная герметизация. Внимание всему персоналу…» Временная герметизация производилась особой пеной, которая какое-то время сдерживала пожар, наверняка разразившийся на этом уровне, и перекрывала пробоины в корпусе до следующего попадания, давая возможность оставшимся в живых перейти в спасательные капсулы или в уцелевшие части корабля. Спасательных капсул на «Змее» не было. Смерть в бою — почетна. Бегство — страшный позор. Они часть Божественного Ветра, а значит, прямо сейчас крейсер готовится к смерти, сменяя орбиту, чтобы как можно ближе подобраться к принявшим бой дарийцам. Использовать собственный межпространственный двигатель в качестве сверхбомбы, расчищающей пространство не хуже галактиона из-за цепных реакций и веерных столкновений поражающих друг друга осколками кораблей, было выигрышной тактикой. Вытянув погнутую дверь из пазов, Зен выбрался в коридор. В неровном красном сиянии аварийных ламп парили тела не переживших атаку гарденцев. Пахло железом и паленой плотью. Отталкиваясь ногами и помогая себе скованными руками, он перелетал от одного мертвеца к другому, обшаривая изуродованные взрывом тела. «Внимание всему персоналу…» — Да заткнись ты! — процедил он сквозь зубы, наконец нащупав на поясе у одного из мертвых конвоиров, которых Кё оставил охранять каюту, ключ от силовых браслетов. Замок сработал не сразу, но в итоге он стряхнул с себя накрученный на запястья металл. Сняв с трупа магнитные ботинки, Зен натянул их на себя. Они оказались маловаты, но это было лучше, чем босые ноги. Теперь при необходимости он мог зафиксироваться на металлической поверхности коридора. Парой полос, оторванных от гарденской формы, Зен наскоро перетянул запястья, чтобы остановить кровь. За несколько секунд до изоляции отсека принц нырнул в сужающуюся щель между створками и оказался в нетронутой части корабля. Мог ли он остановить «Змея», или стоило прорываться к ангарам и надеяться на удачу? Столкнувшийся с ним нос к носу раненый гарденец выкатил глаза и не успел ничего предпринять. Влетевший в него Зен ухватил вражеского офицера за шею и одним резким движением оборвал чужую жизнь. Резко сорвав с него медицинский браслет, принц прикрепил его к собственной руке, надеясь, что в медотсеке, куда стекались данные о потерях в личном составе, спишут временно мигнувшие красным жизненные показатели на ошибки в системе. В такой каше никто не станет проверять. Ему повезло — это был кто-то из младшего офицерского состава, а значит, его браслет обеспечит доступ в большинство отсеков. Оружие, которым убитый гарденец так и не воспользовался, вселило еще бо́льшую уверенность. Решение Зен принял быстро. В этой части он более-менее ориентировался. Отыскав люк, скрывавший технический лаз, принц нырнул внутрь, надеясь, что здесь по пути ему не встретится никто из команды. Сейчас все техники заняты удержанием крейсера на ходу, и в местах, где нет повреждений, им делать нечего. Он, конечно, мог идти в открытую и по пути убивать встречавшихся гарденцев, но тогда его быстро засекут. Полоса из красных точек, усеявшая маршрут в уцелевшей части корабля, быстро даст понять ИИ, что дело не во взрывах, и он шагу не успеет ступить, как на него откроют охоту. Лифты между уровнями ожидаемо не работали. За переборками раздавались новые взрывы, сыпались приказы. Зен прятался и скрытно перебирался из одного технического лаза в другой. С полгода назад, сбежав якобы на прогулку в гидропоническом саду, он хорошо изучил местность. ИИ монотонно сообщал информацию по кораблю, и время от времени передавались команды с мостика. Один раз Зен услышал голос Кё, обращавшегося к экипажу по громкой связи. Несколько новых попаданий сотрясли крейсер. Скрежет корпуса, шипение воздуха, крики раненых, нервный мигающий свет, темные коридоры, в которых светились лишь линии подсветки условного пола. Сколько человек на мостике? Сколько выстрелов Зен успеет сделать? Кого надо убить в первую очередь? А может, попытаться уйти через ангары? Захватить челнок? Один залп галактиона, и его попытка сбежать не будет иметь смысла. Его накроет волной вместе с передней линией Красных Драконов. Зато прямо сейчас есть шанс остановить хотя бы Кё, и тогда погибнет гораздо меньше дарийцев. Зен усмехнулся, сплевывая выступившую на губах кровь. От очередного толчка его откинуло на стену лаза, где сработали ботинки, и он зафиксировался, впрочем, отбив ребра и неудачно задев лицом металлический выступ для крепления фала. Забавно. При других обстоятельствах крепежные ремни, зацепленные за эту петлю, спасли бы от травм, но не когда ты болтаешься в свободном полете в сердце разваливающегося на части корабля. «Просто мы не распыляемся на тех, кто неважен. Ты готов бездумно бросаться на любого, точно тупой пес, охраняющий стадо. А всё потому, что нет в тебе собственной воли — только твоя биологическая программа! Мой же выбор осознан. Когда третьего не дано, буси выбирает смерть. Гарденцы умеют владеть собой. Умеют делать то, что требуется, безо всяких страхов и сожалений!» Кажется, теперь он понял, что́ Сатори тогда имел в виду, и сделал выбор. Как «истинный» гарденец, он наконец-то выбрал смерть. Узнай о его решении нитто-кайса, прыгал бы от радости. Увы, капитан Сатори ошибся насчет одной небольшой детали: Зен Дарийский всегда будет охранять свое стадо. И пусть это не вопрос выбора, пусть это гребаный смысл его никчемной жизни, вот только псом принц Распределения был очень и очень умным. Из-за решетки технического лаза показался люк, ведущий на мостик. — Дарийские штурмовики! — выплюнул гарденский офицер, получив данные от медсканеров. — Высадили в пробоину космический десант. — Палуба? — не отвлекаясь от данных на панели, спросил Сатори. — Вторая! Начали взлом систем. — Блокируйте мостик! Поднять всех на охрану. Изолируйте! — выкрикнул Кё. — Группу спецвойск сюда! — Есть! — Что с нашими координатами? — Вывожу «Змей» на финальную орби… Голова рулевого разорвалась от выстрела в упор из лучевого пистолета, разбрасывая содержимое во все стороны. Крики, вспышки, ответные выстрелы. ИИ на фоне общей неразберихи сообщил, что дверь на мостик заблокирована и сюда вызвана группа спецвойск, но было поздно. Враг уже проник в сердце управления крейсером. Очередной луч рассек воздух, и офицер связи с развороченной грудью остался висеть в кресле бездыханным. Бедро Сатори по касательной ожгло выстрелом, вырвав кусок мяса. Что ж, хорошо, что не оторвало ногу. От следующего заряда погиб на месте координатор по взлому систем, сидевший чуть в стороне от капитана. Теперь целили в него. — Ксо! — выплюнул Кё, ударяя по крепежу ремней и ныряя под панель. Над головой пронесся всполох плазмы. Боли еще не было. Она придет потом. Оторвав зубами крышку от самовводящейся ампулы из нательного медкомплекта, Сатори всадил иглу выше страшной раны и резко выдохнул. В глазах все плыло. Пульс бешено бился в горле. Он переждал приступ головокружения и потери ориентации и спустя секунд двадцать включился — подействовал наркотик. Наспех засунув в рану пластину с медицинским гелем, нитто-кайса зарычал, прижимая патч, чтобы схватились края. Под пальцами ощутимо не хватало куска мышц. Попробуй он сделать то же самое, не вколов антишоковое, и потерял бы сознание. Сатори не договорил. Вторая палуба. Да. Там высадился десант. Но не могли же дарийцы за одно мгновение оказаться на мостике! Выхватив пистолет из кобуры и сняв предохранитель, Кё высунулся из укрытия и на мгновение остолбенел. Это было бы даже красиво, если бы не было так ужасно. Острое чувство дежавю нахлынуло, вызвав дрожь во всем теле. Иораи… Торун… Его личный демон был здесь и собирал кровавую жатву. В пистолете Иораи быстро кончились заряды, и он всадил ближайшему офицеру в глаз дуло пистолета чуть ли не по самую рукоять. Под безумный вой Торун вцепился в несчастного руками и ногами и отлетел к стене, загораживаясь им, как щитом. Ответный шквал выстрелов целиком пришелся на захваченного гарденца, обратив его в месиво. Иораи вынул из судорожно сжавшейся кисти лазерник и отбросил труп, умело пользуясь законами физики, чтобы вести бой в условиях невесомости. За те несколько секунд, что ушли у Сатори на осознание ситуации, Иораи успел отлететь в прямо противоположную сторону и расправиться еще с тремя гарденцами, не сумевшими вовремя отстегнуть ремни. Всего на секунду он пренебрег Сатори, возможно, посчитав, что вывел его из строя, и повернулся спиной. Кё прицелился и пустил заряд в едва открывшегося коммандера, задев ему бок. Дарийца закрутило и отбросило. Люди спешно отстегивались и скользили по мостику, покидая боевые места, чтобы нырнуть в укрытие. Всё же силы были не равны, с точки зрения нитто-кайса. Он знал, на что способны раненые модификанты. — Приоритет — основная задача. Выполнять. Код капитана! — прокричал Кё, отдавая голосовую команду искусственному интеллекту «Змея». Выпрямившись, он начал быстро вводить на панели цифры и знаки. Вслух произносить код было бы глупостью. Иораи все слышит. Главное, заставить автоматику доделать начатое, тем более что рулевой перед смертью успел вывести крейсер на финальную орбиту. Большего от их группы и не требовалось. Дойдя до точки, «Змей» врубит самоуничтожение двигателя перехода, и на этом всем придет конец. Шипящий луч пролетел рядом, опалив волосы, и, чертыхнувшись, Сатори нырнул обратно за панель. Совсем близко раздались хлопки, и несколько офицеров были ранены лучом, пробившим насквозь кресла, из-за которых те вели ответный огонь. Гарденцев вокруг становилось все меньше. — Группа спецвойск на подходе, — доложил вжавшийся в переборку молоденький офицер, стянувший наушник с мертвого товарища. У него отсутствовала одна рука до локтя и цвет лица был землисто-серым. Кё скупо кивнул. — Эй, Сатори! — насмешливо гаркнул через зал знакомый до боли голос. — Как насчет выпустить с мостика весь воздух? Тут же в ту сторону полетели сгустки плазмы, ожидаемо вспарывая лишь пустоту. Даже потрепанный боем, Иораи передвигался умело и молниеносно. Он, видимо, рассчитывал добраться до Сатори раньше, чем на мостик явятся спецвойска. А еще был дарийский космический десант, который также шел в их направлении. Но какой смысл в том, чтобы на рядовой крейсер Божественного Ветра, на переднюю линию отправлять штурмовики и высаживать группу захвата? Не императора же в самом деле они ожидают тут застать? Расчетное время залпа дарийского галактиона давно вышло, но Кё все никак не мог увязать в голове одно с другим, занятый лишь тем, чтобы не сдохнуть раньше времени и не позволить Белому Демону нарушить гарденские планы. — Обойдусь! — гаркнул в ответ Кё, зажимая курок. Полоса разрядов оплавила край панели, за которой теперь распластался его «трофей». Высунувшись, Сатори добил недостающие цифры капитанского кода. Ввод нажать не удалось. Под ответным огнем погиб еще один офицер, прикрывавший его во время этого действия. — Какого хрена ты приперся?! — поинтересовался Кё, вжимаясь спиной в панель и разглядывая индикатор батареи пистолета. Оставалось три-четыре заряда. Хреново. Очень хреново! Вокруг парили трупы, шарики крови, застывшего металла, чьей-то рвоты, крутились обугленные конечности, фрагменты панелей, кресел и что-то еще, о чем он знать не хотел. Свет на мостике постепенно тускнел. — Соскучился по тебе, детка! — весело откликнулся дариец совсем с другой стороны, снова вызывая на себя беспорядочный огонь гарденцев. — Не стрелять просто так, мать вашу! — прошипел Кё, наконец сообразив, что́ именно делает противник. Такими темпами ни у кого из них не останется зарядов, а дальше дело техники — Иораи передавит оставшихся голыми руками. Один чертов дариец! Один единственный! После его «выступления» от двух десятков человек, управлявших «Змеем», едва осталась треть, включая Сатори. — Что такое, волнуешься за меня, Кё? Не сто́ит! — Не подпускайте его к пульту! — заорал нитто-кайса, увидев мелькнувшую с краю тень. Бросив себя вперед, Сатори наконец вжал «отправить» и перелетел через пульт, уходя с линии огня. Хрипы, вспышки лазерников, треск костей. Сатори включил магнитные ботинки, закрепившись за выступом. Он до сих пор был жив и не был уверен — потому ли, что так ловко уворачивался, или враг, методично снимавший одного за другим старших офицеров, оставил его на закуску? — Поздно, коммандер! — выкрикнул он, понимая, что остался один на один с этой машиной смерти. Индикатор на лазернике все так же показывал последний заряд. Убрав пистолет в кобуру, Сатори с тихим шелестом потянул из ножен вакидзаси. С коротким ножом он никогда не расставался, а вот парадная катана за ненадобностью осталась прикрепленной к капитанскому креслу, до которого теперь было как до соседней галактики. Торун скрывался там. Заслышав движение, Сатори прицельно метнул нож и неожиданно попал, запоздало понимая, что своим броском обеспечил модификанта оружием. Глупо? Не совсем. Рукоять с серебряным змеем, зажатая окровавленными пальцами, торчала из дарийца, скрючившегося у капитанского пульта. Вид у того был скверный. Коммандер был ранен в разы сильнее, чем предполагал Сатори, и прошивший живот вакидзаси лишь ставил финальный штрих в кровавой картине, которую они на пару начали создавать задолго до сегодняшнего дня. За переборкой в коридоре нарастал шум. Группа спецвойск вот-вот должна была ворваться на мостик. Из-за задействованного финального протокола, которому следовал теперь «Змей», после ввода капитанского кода доступ на мостик был запрещен всем, и дверь приходилось вскрывать лазерным резаком, светившимся красной огненной линией по шву наглухо задраенных створок. Очередной грохот, стоны, выстрелы. Пот облепил лоб Сатори противной пленкой. Из-под патча на поврежденной ноге сочилась влага. Медгель не справлялся с ранением от лазерного заряда, которым в самом начале наградил его Торун. Они оба ранены. Скоро все закончится. Похоже, коммандеру Торуну больше нечем стрелять, раз после его броска не последовало атаки. «Змей» управлялся автоматикой. Прятаться дальше не имело смысла. Сатори выпрямился и вышел из укрытия, неловко ступая магнитными ботинками по стене. Раненая нога плохо слушалась, хотя введённый в кровь препарат притуплял боль. На середине зала он перелетел к панели управления и прикрепился к условному полу рядом с дарийцем, втягивавшим мелкими порциями воздух. Совсем бледный, он хмурился от боли и просто смотрел на Сатори, не пытаясь ничего предпринять. — Видишь? — тихо произнёс Кё, вынимая катану из крепления в капитанском кресле. — Я всё же стал твоим кайсяку, Иораи. — Меня… зовут… не так… — выдохнул тот. — М-м? Яркая синяя вспышка ослепила Кё. Ударной волной их обоих откинуло вглубь помещения. Катана вылетела из рук. Отвратительно хрустнули ребра. Где-то в стороне, ближе к покрывшемуся трещинами обзорному иллюминатору, надсадно кашлял Иораи. Он парил вверх ногами, рассыпая вокруг себя кровавые капли на фоне черной ямы космоса, сверкая в красной взвеси, точно освещенная звездой планета в поясе астероидов. Кё потряс головой, пытаясь прийти в себя. Бросив взгляд в проход, образовавшийся на месте взорванных дверных створок, нитто-кайса невольно растянул губы в безумной улыбке. Это была не прорвавшаяся на мостик группа спецвойск. Ее остатки, превращенные в кровавое месиво, летали где-то за коридорными переборками. В пробоину просачивался дарийский космический десант: не больше десятка модификантов, закованных в силовую броню в окружении защитных полей, слабо светившихся синим. — Я здесь, — прохрипел на всеобщем со своего места наконец-то прокашлявшийся Торун. Двое десантников остались охранять у входа, остальные рассредоточились по залу, проверяя трупы. Пара вспышек добили раненых. — Дерьмо, — шепотом выругался нитто-кайса, нащупывая на боку пистолет. Похоже, никто не заметил, что он все еще жив. Но скоро заметят. — Отставить! — чистый сильный голос вспорол сознание. — Раненых брать в плен! Один из десантников отключил шлем и защитное поле, за ним следующий, и следующий, и следующий… И Сатори узнал их. Узнал вернувшихся с того света за своим коммандером. Астер — огромный дариец с имплантом вместо потерянного глаза, Триден — странный черноволосый модификант, которому на «Змее» отбили все ребра, и третий, сейчас среди них главный, сияющий золотом волос, точно утренняя звезда, ненавистный… кто? — Ваше Высочество… — начал Астер, и Сатори, находившийся к Иораи ближе всех, изо всех сил толкнулся здоровой ногой, отключая магнит на подошве. Он вылетел из укрытия, врезался в Иораи, и их закрутило в головокружительном танце, пока вновь не сработал магнит, фиксируя обоих у поверхности, прямо напротив его псевдобрата. — …Я дал слово чести отцу Феофала, что уберегу его! Если я не могу даже этого, то какой во мне смысл, Кё?! Какой?! — Это ведь твой брат? — Кто? — Феофал. — А?.. Да, конечно. Мой брат… — Больше не волнуйся о нем, коммандер. Прижав к себе за шею горячего, как печь, Иораи, Кё навел лазерный пистолет на нахмурившегося блондина, сверлившего его ясными, как океанские глубины, глазами. Блядский изгиб красивых губ, густые темно-русые брови, чуть волнистые светлые волосы прижаты лентой. Он моложе Иораи и Сатори. От силы лет двадцать пять. Нет, этот модификант никогда не был похож на коммандера. Рядом с ним десантник с имплантом, Астер, мгновенно активировал индивидуальное защитное поле и вскинул опасно загудевшее лучевое ружье. — Включишь щит, и ему конец! — с ненавистью шипит Сатори золотоволосому, перехватывая своего Иораи за рукоять торчащего в нём вакидзаси поверх ослабших окровавленных пальцев. На контрасте с шеей, которую Кё сжимал только что, пальцы любовника кажутся ледяными. Всего одно отточенное движение, и золотоволосый ублюдок будет ловить кишки своего коммандера по всему кораблю. Уж вскрывать животы при помощи вакидзаси Сатори умеет. — Астер, стой! — поднял руку тот, останавливая от необдуманных действий десантника, взявшего Кё на мушку. — Пусти меня, идиот, — едва ворочая языком, прошептал Зен, державшийся в сознании лишь на одной силе воли. — Пусти, и тебя не тронут. — Мне плевать, — опалил его ухо своим дыханием нитто-кайса, вжимаясь носом куда-то в висок. Сатори втянул такой привычный и родной запах, мешавшийся теперь с запахом железа и гари, лишь сильнее сдавливая рукоять. — Хватит, Кё… Перестань… — Перестану, когда снесу башку твоему ублюдскому принцу, — задев белую мочку губами, выдохнул Кё. — Астер… он же ко мне обращался. — Что?! Сатори резко повернул голову на движение за спиной, но сильный удар по ноге заставил его выпустить рукоять. Нитто-кайса упустил из вида Тридена, того черноволосого, который подобрался сзади, пока он отвлекся на беседу. Но оказалось, что, ломая все его ожидания, полубессознательный пленник, бывший в его власти, вдруг с такой силой влепил ему по ране на ноге, что в глазах потемнело. В ту же секунду метнувшийся вперед Иолай схватил принца, врубил щит и отлетел с ним в сторону. — Не трогать! — закашлялся Зен. — Оставь его, Ским! Черноволосый недовольно сплюнул, но стрелять в спину Сатори не стал, поставил лучевое ружье на предохранитель. — Глен, займись системой, не отвлекаться, — скомандовал Иолай, обнимая Зена одной рукой. — Медкомплект сюда! Быстро! Да что же это за дерьмо-то такое! Сшивателя ни у кого нет? Он рукой прижимал рану вокруг лезвия, пачкаясь в сочащейся крови. — Есть только коагулянт, сэр! — Ч-чёрт! Давай! Давай его хотя бы! Быстрей! Уж этот-то точно никогда не мечтал снести Белому Демону голову из любви! Наблюдая со стороны, как дарийцы суетятся вокруг его любовника, Кё, на которого, несмотря на зажатый в его руке лазерник, никто больше не обращал внимания, среди путающихся мыслей вдруг вычленил главную и уставился дикими глазами на человека, с которым вот уже год делил постель, считая, что тот принадлежит ему. — Ваше Высочество, нужно уходить! Нож пока нельзя убрать. Это говорил золотоволосый. Ублюдок, которого Иораи все время выгораживал, ради которого полз к Сатори на коленях, целовал ноги, готовый напороться на меч, а в итоге подставился и остался на «Змее». Голос урода звучал почти умоляюще, когда он обращался к Белому Демону. Слишком лично. Чересчур участливо. Непозволительно эмоционально. Подоспевший на помощь десантник с медкомплектом наскоро облеплял рану вокруг ножа коагулянтом, не смея сдвинуть клинок с места. Боялись, что их кумир истечет кровью до того, как попадет на дарийский корабль. Несколько антишоковых инъекций вернули раненому осмысленный взгляд. — Как он назвал тебя, Иораи? — сквозь зубы процедил Кё, в чьей голове сейчас гибли галактики и схлопывалась вселенная. Всеобщий у Сатори не очень. Говорит он с акцентом, но ему все равно. Главное, чтобы его вопрос понял тот, что сейчас своими ненормальными глазами молча уставился на него, как на неразумного младенца. Один заряд в лазернике. Катана против силовой брони и энергетических щитов бесполезна. Поэтому на нитто-кайса никто не обращает внимания? Или потому, что так приказал Он? Со всей ясностью, которая приходит в сознание лишь с отчаянием, Сатори понимает, что в этом зале может убить только одного человека. — Кто ты, коммандер? — требовательно повышает он голос, бессильно вскидывая пистолет. — Думаю, ты уже догадался, придурок! Это полукровка, Триден Ским. Со вздохом цыкает в паре метров за его спиной. Десантник совершенно не волнуется. В его голосе одна сплошная скука. Командиры прикрыты силовым щитом. Беспокоиться не о чем. Угроза врага смехотворна. — Зен, — наконец разлепляет спекшиеся губы Белый Демон, приподнимая краешек рта в окровавленной недоулыбке. — Меня зовут Зен. И мир Сатори рушится. Колючий взгляд исподлобья. Нет, он не улыбается Сатори. Он сейчас его убивает. — Зен Дарийский, принц Круга Распределения, — в третий раз повторяет дариец, чтобы понял даже самый тупой. У принца Круга Распределения страшные глаза. Разные. Ненормальные. Как Кё мог считать их красивыми? Это взгляд змеи, взгляд демона, пожравшего его душу. Вот ведь ирония! Единственный змей на все гарденские эскадры — его бывший пленник. И он… дариец. А был ли «Иораи» на самом деле пленником? Хотя бы на одно мгновение? Хоть раз? — А кто же тогда… — У нитто-кайса нет желания заканчивать фразу. Он кивает на золотоволосого рядом с принцем и замолкает. Зен и Сатори давно понимают друг друга с полуслова. Поняли и сейчас. — Он?.. — Принц вздыхает, словно раздумывает над тем, что ответить. — Он тот, кто однажды разобьет все ваши войска, Кё. Мой лучший ученик и новый Стратег Дарийского Флота. Иолай. — Ио… Ио-ла-и́и, — пытается повторить правильное звучание Кё и хмыкает, разглядывая Зена сквозь прицел. Правильно произнести не выходит. — Он — настоящий коммандер Торн, — зачем-то добавляет Зен. Он говорит с Сатори так, будто на мостике больше никого нет и сказанное в итоге не будет иметь никакого значения. — Я действительно обещал его отцу приглядеть за ним. Честность. Ненужная никому теперь честность. Неужто Кё настолько жалок, что принц Круга Распределения снизошел до объяснений? Позора, которым покрыл себя Сатори, раз за разом совершая ошибки, хватит на десять поколений вперед. И еще останется! Глаза принца потрошат его бренное тело, невысказанное жалит, но Кё упрямо старается сохранять лицо. Молодой дариец, которого он по глупости посчитал никчемным, ни на что не способным, оказывался тем, кто загнал «Змея» и еще уничтожит добрую половину ВКС Гарденской Империи. И все лишь для того, чтобы вернуть себе своего принца — Зена Дарийского. — Ваше Высочество… Время! — Готово! — кричит от капитанской панели специалист по взлому систем. Это лейтенант Глен. Хакер высочайшего класса. Тоже был среди пленных, которых упустил нитто-кайса. Только что Глен сделал невозможное — отменил программу самоуничтожения «Змея» и скорректировал орбиту, заглушив затем двигатели. С его легкой руки боевой крейсер только что превратился в груду металлолома. — Попробую убрать сканеры! Все бессмысленно. Все бесполезно. — Подошел корвет, — придерживая гарнитуру в ухе, сообщает Астер. — Успеваем до залпа галактиона. Зену наконец принесли костюм. Его в четыре руки буквально запихивают в броню, застегивают на нем тяжелый нагрудник, проверяют крепления, но на животе защиты нет — из-за вакидзаси. Он рассеянно отвечает на вопросы соплеменников, подставляет руки, шею, в которую вкатывают очередную порцию стимулятора, но смотрит только на Сатори. Кё опустошен, вывернут наизнанку. В реальности прошла пара минут с того момента, как космический десант ворвался на мостик, но в их мире, затопленном кровью и поделенном на двоих, капитан «Змея» — заговоренная рыба, запутавшаяся в сетях умелого рыбака, — вынужден хватать безмолвным ртом воздух в предсмертной агонии, длящейся целую вечность. Эта боль сильнее во сто крат, чем та, что приходит с телесными ранами. Эта боль состоит из отчаяния, истлевшей ярости, всепоглощающего глубочайшего стыда и… тоски, от которой скручивает внутренности. Все это время неуловимый принц Распределения был у него под носом, в его постели, на его корабле! Никто другой не смог бы выпустить экипаж «Зеро» с гарденского крейсера. Никто не смог бы так долго водить за нос Сатори. Белый Демон всех держал за дураков. Судо. Доктор Судо. Только его, ослепленного любовью к нитто-кайса, Зен Дарийский не сумел обмануть. Друг всегда знал, чем кончится дело. Бедный влюбленный Асаги! Медофицер видел дарийца насквозь, видел его натуру. Он ведь пытался остановить Сатори. Пытался вразумить. Готов был на что угодно, лишь бы оградить Кё от его проклятья! А потом Асаги перегорел, смирился и решил следовать за своим никчемным капитаном до конца. Как это бестолково — идти на смерть ради Сатори Кё, наследного буси и нитто-кайса Гарденского флота, который оказался настолько глуп, что теперь больше не представлял, как ему дышать без своего врага! Рыба, ртом хватающая ядовитый воздух… Пятнистый карп в саду камней. Болезненно-белое с оранжево-розовым. Там, в искусственном пруду у дома, на Гардене-16… Если спустить воду, он будет долго бессмысленно биться, сдирая чешую об острые камни, но погубит его в итоге неумение дышать без воды. — Надо же, — произносит Кё с растерянной улыбкой, с той самой — застенчивой, красивой улыбкой, которая так редко появлялась на его точеном лице. Голос звучит рассеянно. Он обводит взглядом мостик, словно видит его впервые, цепляется глазами за парящие тела гарденских офицеров, за звездное небо в пошедшем трещинами обзорном иллюминаторе, за погасшую командную панель и вновь возвращается к принцу. Рядом с ним раздает короткие команды настоящий Иолай Торн, зачем-то поддерживающий принца под локоть. В невесомости это совершенно не обязательно, но молодой дариец держит, будто боится его упустить. Периодически Иолай поглядывает на наручный браслет, где таймер отсчитывает секунды. Десант до сих пор здесь, потому что их хакер пытается взломать соседние спутники-сканеры, оставшиеся в квадрате от боевой сети, давая себе время безопасно покинуть борт. В самом Кё больше нет ни злости, ни ненависти. Из-за выражения лица нитто-кайса сейчас выглядит моложе, чем есть на самом деле. Он больше не целится в Зена. Ведь это глупо. Сжимает скользкую от крови рукоять опущенного оружия. Теплая и твердая — она единственная реальность, существующая в их мире. На индикаторе последний заряд. — Макэмасита, — беззлобно произносит он одними губами и вскидывает пистолет. Отчаянное «нет» тонет в звуке взрыва. Кричит Зен. Время останавливается. Последнее, что видит Сатори, — это перекошенное от ужаса лицо Его Высочества. Никогда у него не было такого лица. Никогда он не смотрел так. Синяя вспышка. Темнота.