Зен Дарийский

Спустя неделю «Полифемус» отшвартовался от Миссани-5 и продолжил свой путь. Корабль должен был вернуться в свою эскадру и дальше нести службу в зоне конфликта. Искусственная гравитация на марше работала исправно, так что сейчас по палубам можно было передвигаться нормально. Белая звезда Миссани с приграничной станцией остались далеко позади. Триден вытер мокрую от пота шею полотенцем и пятерней зачесал назад черную челку. Пока они не добрались до места, десант по большей части пинал балду, хотя от дежурств это не освобождало, и лейтенант Ским предпочитал «пинать балду» в спортивном зале. Но не всем так везло. У одного техника подразделения особого назначения, заведовавшего взломом корабельных систем, дела обстояли хуже: Глен последние дни пахал как про́клятый. Триден всё равно подгадывал так, чтобы совпадать по времени тренировок не только с немногословным Астером, но и с ним. Обязательную ежедневную нагрузку для экипажа никто не отменял. Астер был отличным боевым офицером и классным командиром, в зале выкладывался по полной, но с ним так не потреплешься, как с Гленом. — Что-то ты сегодня рано сдался, — кивнул лейтенант Ским на панель, где мерцали показатели: количество подходов и общая нагрузка. Глен отпустил перекладину и сел, потирая шею. Доводчик вернул снаряд в пазы и выключил установку. — Скажи еще, что я должен выжимать больше тебя, — усмехнулся техник. — Ну, больше меня вряд ли… Триден многозначительно окинул взглядом худощавую фигуру Глена, и тот закатил глаза. — О, да ладно! Я работаю головой, по большей части! В ширине плеч Глен явно проигрывал лейтенанту из спецвойск. Собственно, кто из них выносливее, они выяснили, еще когда летели в замерзающем шатле, бежав со «Змея». Никто из них не знал, выживут они или нет, и последним, кто остался в сознании, был Триден, а не раненые Торн с Астером и не замерзший Глен. Это кое-что да говорило о стойкости десантника-полукровки. — Что там слышно? — сменил тему Триден. — Ты же знаешь — всё секретно. Нельзя разглашать. Но могу сказать, что все задолбались. Новых данных целая куча после того боя… В общем, неважно. Аналитический отдел зашивается. — Что, Брайер привлекает в помощь каждого, кто знает, какие кнопки жать? — подколол Глена десантник. — Фактически. «Офицеры, разведке нужна помощь! Исключительно на добровольных началах!» — передразнил Глен голос майора Брайера. — Был бы ты не таким пустоголовым, глядишь, сидел бы со мной за соседней консолью. — Нет уж, спасибо! — Триден энергично отмахнулся. — Слава яйцам, я в этом ни хрена не разбираюсь. Могу спокойно дрочить ночами, пока вас там Брайер имеет… — Ненавижу твой грязный рот. — Глен ткнул его кулаком в плечо. — Жаль, за сквернословие не списывают на берег. — Да ладно, ты же обожаешь мой грязный рот! Без него тебе было бы скучно. — Ским поиграл бровями, и Глен поморщился. — Триден, тебе никто не говорил, что ты отвратителен? — Пф-ф… Сотню раз! Ты опоздал с признанием. Глен хмыкнул, забрал у него из рук полотенце и начал обтираться, как за минуту до этого делал сам лейтенант Ским. — Один черт на утилизацию, — пожал техник плечами на вопросительный взгляд. — Так зачем лишнее тратить. — Ну а если серьезно, — Триден стер с лица паскудную ухмылочку и спиной оперся о раму снаряда, — поспать удается? — Да не то чтобы, — с неохотой сознался Глен. — Сколько? — Часа три, «мамуль»! — Вранье, Глен, вранье! Давай реальные цифры. — Честно. Я спал три часа. В этот раз... — После смены? — не унимался Ским. — После суток? Да ладно… После двух?! Техник мог вообще ему не отвечать. Триден обладал потрясающей проницательностью для человека, который слыл сквернословом и мало чего соображающим балагуром. — Передай воду, — проигнорировал его расспросы Глен, кивнув куда-то за спину. Ским протянул ему пакет с трубкой, и техник шумно сделал несколько глотков. На браслете запищал входящий вызов. — Я ведь могу у лейтенанта Рид спросить. Как раз мне нужно в медблок. — Трех. — Глен закашлялся на последнем глотке, бросив взгляд на запястье, чтобы просмотреть, чего от него хочет начальство. — После трех суток. О, опять! Гляди, кончилось веселье. — Он помахал перед носом Тридена коммуникатором. — Надо идти. Вызов от Брайера. — Майор в курсе, что твой мозг такими темпами превратится в кисель? — Плевать он хотел! Ему нужен результат. Но это ненадолго. — Глен заговорщически подмигнул. — Будем проходить мимо Скайдера — я сойду. — Ты шутишь! Да ну на фиг! — десантник неверяще улыбнулся, высматривая в лице Глена намек на очередной розыгрыш. — Знаешь, — Глен пожал одним плечом и отвел взгляд, словно извиняясь, — я правда устал. — Марс может тебя отстранить на пару дней по медицинским показаниям, отдохнешь. Если ты реально задолбался, то… — Не-е, Триден. Это так не работает. Дело не в Брайере и не в недосыпе. Сам знаешь, это пустяк. Мы можем не спать сутками... — Так я о чем! — Его Высочество уходит, — оборвал Глен порыв лейтенанта. — Знаешь, я немало отслужил на «Родере» под началом капитана Фэрриса. Когда к нам прислали Зена, это… Это походило на чудо. Его Высочество собственной персоной, живая легенда Дарийского Флота, — консультант у нас, на нашем фрегате! Мы с парнями никак поверить не могли. Ты-то с корвета сопровождения, а я видел его работу на мостике, когда все это дерьмо произошло. Он никогда о себе не думал. Я не знаю человека достойнее него, а сейчас его выкинули, как ненужную вещь за борт. «Полифемус» — хороший корабль. Капитан Торн отлично знает свое дело, но он не Фэррис и это не «Родер», а Иолай — не Зен Дарийский. Да и вообще… Я думаю, с меня уже хватит. — Погоди-погоди… Ты сейчас серьезно? Ты это говоришь мне только сейчас?! Вот так? Группа Скайдера через тридцать шесть часов! Глен! Если это шутка, то она крайне, крайне дерьмовая! Глен покачал головой с таким выражением, будто лейтенант Ским пятилетний ребенок, который никак не желает понять, почему же он должен остаться один и отпустить взрослых по своим взрослым делам. Чистокровные дарийцы умели смотреть так, будто им известно все на свете, но, увы, донести эту истину до того, кто плохо соображает, они не в состоянии. От внезапного осознания того факта, что техник не шутит, у Скима в голове все перемешалось — гнев, обида, растерянность. Эти иррациональные чувства хлынули на поверхность из самой глубины его существа. Он даже встряхнул Глена за плечи, чтобы тот очнулся и прекратил молоть чушь. Но дурными шутками в их группе славился только сам Триден, а никак не другие офицеры. Глен мягко взял державшие его руки и отвел их в стороны. — В Пространственном Патруле тоже нужны техники. Это, конечно, не Дарийский Флот, но жить можно… Он чуть нахмурился, увидев, как Триден изменился в лице. — Если это из-за Зена… Ты не можешь. Он же совсем двинулся с этим гарденцем! Какого хрена из-за этого ты… — Следите за словами, лейтенант Ским, — холодно оборвал его Глен, и десантник заткнулся на полуслове, понимая, что действительно не стоило продолжать. Не после тех признаний, что он услышал. — Глупое решение, — оскалившись, выплюнул Триден и ощутимо пихнул сослуживца в грудь, так что Глен слегка покачнулся. Под удивленным взглядом техника Триден развернулся и в два шага вышел из зала. Он чуть не потерял над собой контроль, поэтому поспешил убраться, чтобы эмоции окончательно не затопили разум. Такого не должно повториться! Не для этого Триден столько лет бил рекорды по всем показателям, разгребая дерьмо в спецвойсках. Повторное тестирование на пригодность после сегодняшнего он вряд ли пройдет. Считать оставшихся членов экипажа «Родера» своей собственностью, которая внезапно решила выйти из-под контроля, — это что-то новенькое. С такими ментальными показателями ему одна дорога — в гражданские разведыватели, работать бок о бок со всяким сбродом. А это конец. Последнее время все шло не так. Что-то неуловимо менялось, и менялось не в лучшую сторону. Триден никогда не считал себя особо привязчивым. Ему нравилось в наземном десанте. Он бы и дальше там служил, если б не отец. А когда выучился, ему понравилось и в спецвойсках. Служба на корвете сопровождения при «Родере» была интересной, только из всей группы кораблей, включая матричный, их осталось трое, не считая принца. После «Змея» все парни, включая Его Высочество, стали для него семьей, которой у него никогда не было: Глен, Зен Дарийский, коммандер Торн, лейтенант Астер. Нет, конечно, где-то там в Совете у него был отец, где-то там была и мать-ганицианка, только воспитали его в специнтернате. О его непригодности к наукам Система заявила довольно рано, так что и выбора особого не было. На Тридена всегда смотрели с опаской, с эдаким вопросом в глазах, будто не могли решить, чего от него ожидать и достоин ли он безусловного доверия, существовавшего между дарийцами во флоте, сколько бы он ни доказывал обратное. Он почти забыл, что это такое, когда ганицианцы считают тебя модификантом, а дарийцы списывают особенности характера на ганицианскую половину генома, и хотя в лицо никто никогда ему не говорил, что он иной, не чистокровный, это чувствовалось в отношении. На «Родере» он забыл, как это бывает. В спецвойсках Триден был своим. Весть об уходе Глена, который до последнего не считал нужным ни с кем делиться принятым решением, выбила его из колеи. Слишком много всего произошло одновременно. Коммандер Торн должен был после суда оставить «Полифемус» и Вторую Космическую эскадру, чтобы вести вместо Зена Первую Космическую в составе группы «Восток» у капитана Вальдеса. Сам же Его Высочество Зен Дарийский находился на борту исключительно потому, что капитан Феофал предложил подбросить его до базы, которую они будут проходить через пару недель, добирая людей в группу. Там было проще найти попутный транспорт в центральные системы Круга Распределения, чем на Миссани-5. Грузовые рейсы каждый месяц курсировали между той военной базой и внутренними секторами Круга, так что Его Высочество легко согласился. Иолай навсегда оставлял «Полифемус», Его Высочество уходил, а теперь оказывается, что Глен решил податься на гражданку! Работать обычным техником в Пространственном Патруле — что может быть скучнее? Особенно после всего того, что приходилось делать в Дарийском Флоте, после всех тех заварушек, в которых они побывали! Это не укладывалось в голове. Триден прибавил шагу, бросив взгляд на браслет, где нетерпеливо мигало входящее сообщение от медофицера. Ему действительно нужно было в санчасть. Лейтенант Рид повторно просила явиться как можно скорее — хотела от него какой-то внеочередной недостающий тест или анализ. Ским так и не понял. Видимо, это как-то связано с остановкой фрегата на станции Миссани-5 на время суда. Хотя это смешно: подозревать Тридена в том, что он подхватил у местных какую-нибудь заразу, только на основании того, что Ским — полукровка. И вообще! Время карантина вышло, а в медблок сходило уже все его отделение. И ни у кого ничего не нашли. Он последний! Будь на борту какая-то зараза, об этом давно бы стало известно. Створки медблока с тихим шипением открылись, среагировав на поднесенный к считывателю браслет с допуском. — Лейтенант Ским? Наконец-то, — холодно поздоровалась Агнес, с порога втыкая ему в шею иглу от микроконтейнера для сбора крови. — Да чтоб-б… — зашипел Ским, зажав ладонью место укола, как только она выдернула иглу. — И вам не хворать, лейтенант Рид. Тепло встречаете, однако! Ским лишь чудом удержался от ругательства при ней. Никак не отреагировав на его приветственный сарказм, Агнес вставила ампулу в анализатор и запустила диагностику. Через минуту медофицер с несколько озадаченным видом подняла на десантника свои синие глаза. — Странно. — Она задумчиво коснулась пальцами в латексной перчатке подбородка. — Анализ чист. Хмм… — Это в каком это смысле «хм»? Вы будто не рады этому, — нервно усмехнулся он. — Надеялись отыскать у меня какую-нибудь экзотическую болезнь? — Надеялась отыскать наркотики, — припечатала его Агнес. — Что?! — Лейтенант выкатил глаза. Он действительно больше ни черта не понимал. Не настолько же он, в конце концов, отмороженный, чтобы медофицер с «Полифемуса» с порога заявляла ему такое. Видимо, возмущение на его лице было настолько красноречивым, что Рид бросила в его сторону взгляд, вызывающий подозрение, будто взвешивала все за и против и решала, стоит ли вообще посвящать лейтенанта Скима в дело. Потом, решившись, сказала: — Все ваше отделение чисто. Никаких лишних веществ в крови. — Что неудивительно… — развел он руками. Абсурдность ситуации зашкаливала. С чего бы у кого-то из них были, как она выразилась, «лишние вещества» в крови? Всякую сильнодействующую дрянь могли колоть лишь в крайних случаях, по медицинским показаниям или во время боя раненым, чтобы дотянули до медика. Но просто так — для дарийцев немыслимо. Вот именно — для дарийцев… — Ни у кого и ничего, — повторила лейтенант Рид. — И такого просто не может быть, а это значит, — она тяжело вздохнула, — дорогой мой Триден Даггер Ским Четвертый, что всё гораздо хуже, гора-а-аздо, чем я предполагала. — Да говорите вы уже прямо, Рид! В чем, блядь, дело?! — Компьютер? Остановить запись на десять минут, личный код медофицера, лейтенант Агнесса Рид. Последние пять минут разговора зашифровать и отправить в личный архив. — Запись остановлена. Данные переведены в личный архив, — отчитался ИИ. Убедившись, что их никто больше не слышит, Рид поманила десантника ближе к интерактивной панели медблока и развернула к нему проекцию файла с каким-то перечнем. Огромный список пестрел непонятными цифрами, названиями, регистрационными номерами, и Триден едва догадался, что речь идет о медицинских препаратах. Некоторые строки были выделены красным. — Вот. Смотрите. Это количество единиц за последние три дня. Выяснилось при очередной проверке. Кое-что тут не сходится, верно? Ским вчитался в файл и нахмурился. Он начинал понимать, к чему она клонит. — Майор Марс еще не видел, — добавила Рид. Благодаря ей Глава Медслужбы пребывал в блаженном неведении относительно того, что творилось у него под носом, и это отчасти было неплохо. — Учет веду я и бортовая система, точнее, кластер, который заведует Медслужбой. И пока что ИИ думает, что нехватка, — Рид постучала пальцем по тем строками, где расход не сходился с оставшимся количеством на хранении, — это человеческий фактор, обычная безалаберность медофицера, то есть меня, неправильно занесшего данные в базу. Система, конечно, права про «человеческий фактор», вот только «думает» не на того человека. — Вы нас прикрыли, — поразился Ским, ощутив непонятную досаду. Им только этого сейчас не хватало! — Зачем? Из-за Иолая? Вероятнее всего, из своей привязанности к коммандеру Торну медофицер пожалела его людей. На Иолае, скорее всего, это дерьмо тоже бы отразилось. Впрочем, Ским мог ошибаться и мотивы Агнес были иными. Например, не впутывать лишний раз в это дело никого, кто имел хотя бы косвенное отношение к Его Высочеству, которому и без того пришлось туго из-за суда. — Прикрыла, — кивнула Агнесса, соглашаясь с его выводом. — Может, и из-за Иолая. А может, и нет. Слава Космосу, что доктора Александра Система не поставила в известность, а как поставит, он будет вынужден, слышите, вынужден написать рапорт. Тогда СБ начнет расследование. Что дознаватели выяснят, а? Лейтенант Ским? — Это не моих рук дело, — тут же отрекся он. — Вы знаете, что я ни при чем! — Вы — нет, — как-то по-птичьи склонив голову, кивнула она. — Но лучше б это были вы. Черт! Агнесса каким-то нервным движением почесала лоб. Это было так на нее непохоже. — Ладно. Вы просто поможете мне решить эту проблему. Смотрите. Вот тут цифры за прошлую неделю. Система фиксирует, кто, когда и зачем приходил в лазарет. Ничего не замечаете? — Замечаю, — процедил Триден, разглядывая строки. Препараты исчезли из лазарета, когда в числе прочих плановую проверку проходили он, Глен и Астер. — Знаете, что будет, если я возьму анализ не только у вашего отделения, но и у этого проклятого гарденца, который тут работал? — У доктора Судо? — ничуть не удивился Ским. — Да, у него. А ведь майор Марс не просто так отменил выдачу препарата. Пока Судо выполнял порученное ему задание, требовалось, чтобы он был стабилен и в состоянии оказывать помощь в лечении капитана Сатори. Александр выполнял просьбу Его Высочества. Потакание дурным наклонностям пленного — это грубейшее нарушение не только врачебной этики, и мне бы не хотелось, чтобы этот факт всплыл! Майор Марс такого не заслуживает, а Его Высочеству проблем и без того за глаза хватает. Так что скажете, лейтенант Ским, мне нужно проверять вашего гарденца? — Не нужно, лейтенант, — сквозь зубы процедил десантник. — Я вас прекрасно понял и разберусь с этим. — Разберитесь. — Рид выключила проекцию. — Следующий отчет я заполняю через семьдесят два часа, и мне бы очень не хотелось, чтобы что-нибудь опять пропало. Когда выясните, кто это, кто бы он ни был, передайте ему от меня, что он идиот и что я больше подставляться не стану! Если его не пугает трибунал, то пусть хотя бы подумает об остальных. Всё. Можете идти. Я сказала вам, что хотела. Мрачнее тучи, Триден поднес браслет к считывателю. Что он там думал с полчаса назад? Что уход Глена с «Полифемуса» — это дерьмово? Вот, блядь, как бы не так! — Эй… — окликнула его медофицер уже в дверях. Лейтенант обернулся и, увидев подобие слабой улыбки на ее лице, вопросительно приподнял бровь. — Спасибо, Триден. Ским скептически хмыкнул и вышел. Он был рад, что Агнесса не стала говорить что-то из разряда: «Простите меня, Триден. Я так рада, что ошиблась на ваш счет, но вынуждена просить вас хлебнуть дерьмеца во имя дарийского братства, хоть вы и не совсем дариец». Что ж, черные волосы всегда вызывали у чистокровных подозрения. В этом нельзя ее обвинять. Вот только будучи сыном члена Совета, Ским никогда не был идиотом. Впрочем, кто им был, десантник уже догадался. Следовало предупредить Астера.

* * *

Приговор им озвучил военный уполномоченный спустя неделю после принятия судьями решения. Система устранилась из слушания, так как часть рассматриваемых вопросов лежала вне ее компетенции. В частности, вопрос характера взаимодействия Его Высочества Зена Дарийского с нитто-кайса Сатори. «Принудительная коррекция и исправительные работы» предстояли Судо, для которого учли смягчающие обстоятельства. Где-то там дальше по списку значилась экстрадиция, до которой, возможно, он не доживет, если дела пойдут так и дальше. Проклятый психотехник чуть не спалила ему мозги своим дурацким аппаратом, приступив к «подготовке к основным сеансам, которые пройдут в колонии». Сатори же был признан «безнадежным» и «неподдающимся коррекции», поэтому, если в Империи откажутся принять его по истечении срока обязательных исправительных работ, ему грозил пожизненный анабиоз. Впрочем, у Судо были все шансы повторить его судьбу, если исправительные процедуры не сработают. «Корнелия Руфалос — отличный специалист, — отрекомендовал психотехника уполномоченный, будто издевался над ним. — Вы в надежных руках, итто-каи Судо». Лучше б они его убили или отдали дознавателям. Те хотя бы вливали в гарденцев дурь тоннами, а она помогала отвлекаться от ломоты в теле. Едва выбравшись из кресла, Асаги сделал два неровных шага и рухнул на пол, так что лейтенанту Астеру пришлось вскакивать, поднимать его и на себе тащить в камеру. Видом своим Судо, по собственному мнению, давно напоминал труп, так что не особо удивился, поймав от провожатого очередной сочувственный взгляд. Со смешным перепуганным лицом дариец тряс его за плечи и пытался обтереть лицо чем-то холодным. Создавалось впечатление, будто эта машина для убийств, этот огромный десантник с имплантом во время сеансов необъяснимо сам страдал вместе с ним. Можно подумать, Судо ему мать родная. Вынужденный сидеть напротив и наблюдать, как психотехник истязает Асаги, засунув его черную голову в аппарат, Астер каждый раз бледнел как полотно, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Никакого физического вреда гарденцу не наносилось. Пока что. Было сканирование, затем изучение реакций соответствующих разделов мозга. Психотехник посчитала, что есть вероятность вызвать у него частичную амнезию в условиях стационара, а затем перекроить личность так, чтобы Судо больше соответствовал принципам жизни людей в Круге Распределения. Существовал шанс, что затея окажется удачной, и тогда худшего удастся избежать. Конечно, таким образом невозможно было уничтожить базовые качества личности, но скорректировать — вполне. Астер, раз за разом оставаясь с гарденцем во время процедуры, оправдывал себя тем, что обеспечивает безопасность девушки-психотехника, но вряд ли в этот момент дезориентированный, пускающий пену изо рта и чуть ли не ходивший под себя Асаги мог представлять для нее хоть какую-нибудь опасность, и в реальности присутствие старшего лейтенанта Астера в каюте не требовалось. Когда во время дежурства наставала очередь Тридена вести доктора Судо к психотехнику, то он, как правило, оставался снаружи. Триден заходил внутрь только по просьбе Корнелии, если Асаги был не в состоянии выбраться из ее кабинета на своих двоих. Полукровка особо с ним не церемонился — сгружал, как мешок, посреди камеры и на выходе бросал Сатори короткое: «Помоги ему», — перед тем, как заблокировать двери. Зато когда «сеансы» выпадали на время дежурства Астера, Судо делалось хуже лишь от одного его излишнего внимания. Гарденец бесился от бессилия и ненавидел старшего лейтенанта за его снисходительное, покровительственное сочувствие. За то, что каждый раз, насмотревшись на него в неприглядном виде, прежде чем вернуть в камеру, Астер долго приводил его в порядок. Помогал обтереться, сменить одежду, поил водой. Эта лицемерная забота была хуже честной ненависти черноволосого и заставляла доктора чувствовать себя никчемным. По крайней мере, Триден Ским не унижал его жалостью и оставлял за бывшим гарденским офицером право оставаться его врагом. А потом произошло это… Однажды старший лейтенант Астер молча вложил гарденцу в ладонь самовводящуюся ампулу, и Асаги уже было плевать, что́ в ней содержится. Сделав инъекцию, он чуть не сдох от счастья. В краткий миг неконтролируемой эйфории Судо рассмеялся, испытав долгожданное облегчение, и даже попытался прямо там, в камере, опуститься перед Астером на колени и залезть ему в штаны. Жаль, Сатори спал в этот момент, и потому некому было остановить его. Астер от выходки итто-каи Судо настолько опешил, что вцепился в его запястья мертвой хваткой, не позволяя сдвинуться с места, и секунд десять они молча сверлили друг друга глазами. Дариец глядел с ужасом, в полной растерянности, не зная, что делать, а Асаги пьяно улыбался, закусив нижнюю губу, и выглядел при этом вовсе не как отчаявшийся пленник, а как самая настоящая потаскуха. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы в камеру не влетел лейтенант Ским. Полукровка как раз заступал на смену. Одного взгляда, брошенного на трансляцию с камер, оказалось достаточно, чтобы он примчался «на помощь» своему командиру. В глазах Тридена хорошо читалось едва сдерживаемое бешенство. Он грубо отпихнул поплывшего Асаги от Астера и процедил сквозь зубы: — Ваша смена окончена, сэр! — Да, спасибо лейтенант Ским, — мгновенно придя в себя, отозвался десантник и поспешно вышел вместе с ним из камеры, будто от огня сбежал. Больше такой ошибки Судо не совершал. Дариец списал его поведение на гарденские привычки и поумерил свой пыл по части помощи пленнику после психотехника, но наркотик приносить не перестал. Регулярно выдаваемый Астером препарат помог доктору вернуться к своему обычному состоянию, с той только разницей, что теперь Судо перестал понимать, чего от него хочет этот дариец из десанта. После нелепой попытки залезть к нему в штаны, Судо чувствовал себя как оплёванный. Большее унижение придумать было трудно! Он бы еще понял, если б здоровяк позволил ему расплатиться собой, но, как выяснилось позже, для модификантов подобная практика являлась самой настоящей дикостью, и если дариец не спятил окончательно, то на такое никогда и ни за что не пойдет. Выходит, итто-каи Судо Асаги, за которым таскались толпами молодые гарденские офицеры, по собственной воле, без какого-либо принуждения со стороны, сам, как идиот, полез к дарийцу в штаны?! К дарийцу, который даже не хотел этого! И это он-то самонадеянно выговаривал Сатори, что считает нелепицей его сношения с «трофеем», делал ему замечания, пытался помешать? Хватило пары недель, чтобы от отчаяния он сам чуть ли не запрыгнул на врага. Да лучше б Астер в самом деле трахнул его, чем сочувственно складывал белесые брови домиком в выражении сочувствия, так абсурдно смотревшемся на его правильном скуластом лице! Если б он его отодрал как следует, было бы не так стыдно перед самим собой. Но это оказалось не единственной проблемой Асаги. Его уязвленная гордость быстро оправилась под воздействием волшебных инъекций, а вот с Сатори, наоборот, начались сложности. После того, как из зала суда их вернули на корабль, нитто-кайса бо́льшую часть времени выглядел подавленным. В дни получше Кё перекидывался с Асаги парой ничего не значащих слов, как и с конвоирами, ел, когда приносили еду, отвечал, когда задавали вопросы, и даже пару раз позволил Асаги заняться с собой сексом, но лишь для того, чтобы тот поскорее от него отстал. Пока Судо самому было хреново, он не обращал внимания на состояние своего капитана, но как только из-за «щедрости» Астера в голове прояснилось, злость и отчаяние начали разъедать его изнутри. Невыносимо было видеть Сатори таким. Что бы доктор ни делал, что бы ни говорил — все было бесполезно! Лишь раз на лице Кё мелькнуло оживление, когда он узнал из мимолетного разговора дарийцев, что проклятый Белый Демон где-то здесь — летит с ними на «Полифемусе» по своим королевским делам. Но после такой новости его состояние лишь ухудшилось. Незримое присутствие Зена, не желавшего больше иметь ничего общего с гарденцами, буквально уничтожало его. Капитан «Змея» часто сидел, глядя в одну точку и не слушая, что́ говорит ему друг, либо спал, отвернувшись к стене. Порой Асаги не мог с точностью сказать, закрыты у его капитана глаза или нет. Сатори больше не заговаривал с ним и не вспоминал о том, что из их положения всегда есть достойный выход. Он будто окончательно сдался. Сатори стоило никогда не встречаться с Белым Демоном! Если б только Асаги знал, чем все закончится, то убил бы урода, как только тот ступил на борт их крейсера! Последней каплей стал отказ Кё от близости с ним. Сатори сказал, что его воротит от прикосновений Асаги и ему безумно жаль, что в Академии они переспали. Вся их дружба — одна большая ошибка. Судо стоило огромного труда, чтобы его голос прозвучал спокойно: — Это ведь из-за него. Верно? Из-за него ты говоришь мне все это! — Не понимаю, о чем ты. — И ты никому не сказал… — Уголок рта Судо задрожал и пополз вверх. Все же он плохо справлялся с той бездной, что смотрела сейчас на него глазами друга. — Я-то ломал голову, чем же так плох для тебя! Старался, из кожи вон лез, а ты… — Он издал нервный смешок. — Ты, оказывается, ждал своего принца, да? Верного офицера Империи тебе было недостаточно. — Замолчи, — зашипел Сатори и бешено сверкнул глазами. — Ты предал всех, Кё. Не только меня… — Заткнись! — сгребая несопротивляющегося доктора за ворот и крепко припечатывая к стене, гаркнул Кё. О, вот теперь он уже не выглядел безразличным. — Заткнись, Асаги, или, клянусь Империей… — Империей? — уже в открытую рассмеялся Судо. Желваки на скулах Сатори дернулись, но в следующую секунду он ослабил хватку и отпустил доктора, точно из него вышла вся злость. Взгляд его потух. Сатори медленно сполз на пол и привалился к стене, прикрыв глаза. Когда-то в точно такой же позе он заставал в камере своего Иораи. Теперь они поменялись местами, хотя, надо отдать дарийцам должное, его тут никто и пальцем не трогал. Ему повезло даже больше, чем доктору Судо. Просить Марса позаботиться о нем — зачем Зен это сделал? Кё ненавидел себя за глупую надежду, что поступок принца был продиктован не только дарийским милосердием, но чем больше времени проходило, тем призрачнее становилась надежда. До чего ж причудлива судьба. Они выжили в такой мясорубке, что иным и не снилась, и итто-каи Судо не покончил с собой только потому, что пошел на сделку с собственной совестью и… с дарийцами. Он поставил Кё на ноги. Вернул ему не только зрение, но и лицо, во всех смыслах. Уж какие аргументы использовали дарийцы, убеждая Судо так сделать, Сатори не знал и знать не хотел. Но возможно, все дело было в том, что друг хотел задать ему один-единственный вопрос, который не решался задать прежде? Асаги уселся рядом со своим капитаном и облизнул пересохшие губы, прежде чем спросить: — Ты ведь сразу понял, кто он. Верно? Кё тихо рассмеялся и повернулся к нему. Сейчас он выглядел как прежний нитто-кайса Сатори, чью редкую улыбку так любил Асаги. Взгляд темных глаз был теплым и больше не утягивал в бездну. — Обвиняешь меня в том, что я скрывал от гарденского командования правду? — Он коснулся кончиками пальцев лба Асаги и убрал несколько спутанных прядей, упавших на бледное лицо. — До чего ж ты глупый, доктор Судо. — Скажи мне правду? — Равно как и ты, Асаги, знай я тогда, что Иораи — принц Распределения, убил бы его, как только он попал на борт. Но, увы, я плохо разбираюсь в блондинах. — Лжец... — Думай что хочешь. Судо поймал Сатори за ладонь и прижал ее к своей горящей щеке. Знали ли редкие любовники доктора Судо, каким робким он может быть? — Зачем ты ему? — тихо спросил он у своего капитана. — Не знаю. Показательная казнь? Месть? Низачем. Я для него случайность. — Кё устало вздохнул, высвобождая руку. — Я никогда не понимал дарийцев. И даже сейчас… ни черта не понимаю. — Дерьмово. Сатори хмыкнул: — Согласен. Ну а ты? Трахаешься с десантником? — поинтересовался он у Асаги, кивнув на карман, в который Астер обычно вкладывал ампулы при «обыске» доктора. — Освоил один из дарийских приемов, — ответил кривой усмешкой доктор. — Этот амбал таскает мне наркоту, а я ему благодарен. Знаешь, после дозы мне нравится стоять перед ним на коленях. Нравится его большой белый член. Как он входит в глотку… — Дурачье, — хмыкнул Кё, отворачиваясь. — Ты понятия не имеешь, какой у него член. Ему бы такая твоя осведомленность о делах любовных и в голову не пришла. Скорее всего, тебя просто пожалели, так что не пори чушь. — На кой черт тогда спрашивать? — Хотел поднять тебе настроение. — Поднять настроение? — Ага! — Ты совсем спятил, Сатори-доно… — хохотнул Судо, приваливаясь к его плечу. — Да, Асаги, да. Ты прав. Впрочем, как и всегда. Спя-тил… — согласился Кё, приобнимая его рукой. Кё даже не злился. Упивающийся своим собственным падением Асаги не вызывал досады или какого-то праведного гнева. У каждого из них была своя причина не сводить счеты с жизнью. Ему ли судить друга? По крайней мере, Кё попытался уйти красиво, но его зачем-то вернули с того света и не доверяли теперь даже ручки, боясь рецидива. — Я бы сделал это для тебя, — неожиданно поднял на него глаза Судо, и Сатори грустно ему улыбнулся. — Сделал бы что? Встал передо мной на колени? Отсосал? Или придушил бы посреди ночи в камере? Губы Судо болезненно дернулись. Он действительно часто думал о том, чтобы наконец избавить их обоих от страданий. — Сделал бы все, что ты попросишь. — Все что попрошу? — Сатори тяжело вздохнул и потрепал его как маленького по волосам. — Тогда вернись за меня в Гарден, Асаги. Обними за меня свою Атари. Жаль, так и не вышло познакомиться с твоей сестрой... Тишина повисла между ними, но она не была неуютной. Просто Сатори ужасно устал от всего этого. Они оба уже ничего не могли изменить. — Действительно, жаль, — прошептал в ответ едва слышно Судо, подпирая плечом потяжелевшую голову капитана. Сатори уже не видел, как уголки губ Асаги опустились вниз. Кё спокойно дремал рядом с другом.

* * *

— Трахни меня, Астер! Трахни или убей, иначе я сойду с ума… — надсадно кашляя, выкрикнул Судо. Десантник выпустил его руки из захвата, схватив за пояс и ворот, и играючи впечатал лицом в стену. Сигнал тревоги в камере разрывал уши. Рядом матерился Триден, под счет делая Сатори непрямой массаж сердца и время от времени прижимаясь к его рту и вдыхая углекислый газ в чужие легкие. Астер больно прижал брыкавшегося пленника собой, заломив запястья до хруста, и Судо почувствовал облегчение, взорвавшееся болью в теле. Холодная поверхность металлической стены остужала горящую кожу, а крепкое тело старшего лейтенанта ощущалось надежной опорой, которая не даст ему свихнуться и окончательно провалиться в бездну. — Тебе нужен психотехник, доктор, — едва сдерживая гнев, прошипел дариец совсем рядом с ухом. — Угомонись, итто-каи! — Меня зовут Асаги! — крикнул он, и горячие слезы потекли по щекам, капая с подбородка, попадая на шею и за ворот. На мокрой коже дыхание дарийца, притиснутого к нему вплотную, внезапно показалось ледяным. — Я знаю, как тебя зовут… — процедил Астер, разжимая руки. Судо бессильно сполз вниз, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Он не помнил, когда плакал так в последний раз. Когда влетела охрана, Кё уже не сопротивлялся, содрогаясь всем телом и покраснев лицом. Сегодня Асаги понял, что тот колеблется, узнав, что на борту «Полифемуса» вместе с ними находится Его Высочество Зен Дарийский. Поэтому капитан больше не заговаривал о том, чтобы смыть с себя позор кровью, и в целом думал не о том, о чем следовало. Нитто-кайса Сатори терял себя из-за одного лишь иллюзорного присутствия Белого Демона где-то там, за переборками, демона, который даже не интересовался его судьбой, и Асаги больше не мог смотреть на его падение, решив взять на себя последнее милосердие по отношению к любимому. Сатори никогда и ничего от него не хотел. Ни тогда, ни сейчас. И его не хотел, как и этот тупоголовый безглазый лейтенант Астер из десанта. Судо был столь жалок, что этот здоровяк за просто так, из одного лишь дарийского, какого-то извращенного чувства сострадания, таскал ему стимуляторы, лишь бы бедняга доктор не загнулся. Жалел он, разумеется, не самого Асаги, а своего проклятого принца, хотел, чтобы доктор и дальше странным образом составлял компанию Кё и тот не чувствовал себя брошенным. Так рассудил доктор Судо. Всё логично — ведь надо же было полюбовнику Его Высочества хоть иногда с кем-то перекинуться парой слов на родном языке! Но теперь все закончилось. Их нелепая жизнь в этом металлическом ящике закончилась. После сегодняшнего дня Асаги никогда больше не увидит нитто-кайса Сатори. — Жив, — хмуро подытожил Триден, отрываясь ото рта задышавшего Сатори. Под мозолистыми пальцами слабо прощупывался пульс. Сплюнув в сторону, он брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони под неодобрительным взглядом Астера. — Чего?! — раздраженно развел полукровка руками. Иногда он забывал, что некоторые вещи стоит скрывать от начальства. Например, отвращение, которое он испытывал ко всей этой гарденской братии с некоторых пор. Убивать, но не ненавидеть — вот так было нормально с точки зрения дарийцев, а вот эдак открыто презирать — нельзя. — Хочешь мне что-то сказать? — сощурил глаза Астер. — Никак нет, сэр, — мотнул головой Триден, приберегая все мысли на потом. — Капитана Сатори в лазарет, доктора в одиночку, — отдал приказ Астер подоспевшему конвою. — И… не надо фиксировать в системе. Так разберемся. — Есть, сэр! Триден приподнял бровь, но никак его решение не прокомментировал. Сатори подхватили под руки и вынесли из камеры. Астер украдкой вытер пот со лба. Из-за всей этой истории у него теперь могли возникнуть крупные проблемы. Любое расследование покажет, что пленник был под препаратами, когда напал на своего сокамерника, и всем им тогда несдобровать. — Черт, — глухо выругался дариец. Судо не смотрел, как вынесли Кё. С ним все будет в порядке. Так на всеобщем сказал черноволосый — лейтенант Ским. Доктор разобрал его слова, как и то, что «этот урод не смог смять трахею. Может, чуть повредил, но недостаточно для того, чтобы убить». Позор! Ослаб из-за дурацкой коррекции и растерял весь навык. Но не только поэтому Асаги не успел свернуть своему капитану шею. Им помешали. Резко проснувшийся Сатори начал яростно сопротивляться, и, хотя Асаги держал крепко, додавить капитана времени не хватило. Не вмешайся дарийцы, он бы успел. Его сдернул с друга влетевший в камеру старший лейтенант Астер, отвесив пару хороших пинков, так что аж ребра хрустнули. Как же невовремя его хренов благодетель принес очередную дозу! Второй знакомый дариец, Триден Даггерд Ским, примчался следом спустя пару мгновений, среагировав на сигнал тревоги, — будто только и ждал, что что-то подобное случится. Никак сидел под дверью камеры. Он-то и умудрился откачать уже потерявшего сознание Кё. Что за нелепость! Асаги хрипло рассмеялся, несколько раз стукнувшись затылком о металлическую стенку. Астер стоял, сдвинув брови, и сверху вниз смотрел на него уничтожающим взглядом. Была в его синих глазах какая-то детская наивная обида, будто доктор Судо обещал ему жениться и бросил обесчещенным прямо у алтаря. — Что? Отсосать всё-таки? — дрожащим голосом поинтересовался Асаги, нахально задирая подбородок. Желваки на лице Астера дрогнули. Судо мечтал, чтобы он не сдержался и избил его на месте до полусмерти. Удар в челюсть с ноги вырубил все-таки Судо, погружая в блаженную тьму. Астер ошарашенно обернулся. — Вы бы лучше шли по своим делам, командир, — тихо произнес рядом с его ухом Ским и опустил руку на затянутое в китель плечо. — Я тут сам разберусь. Астер дернулся, но лейтенант настойчиво сжал пальцы, останавливая. — Не надо. Кинув последний взгляд на доктора, дариец кивнул и ушел следом за конвоем в лазарет, выяснить, насколько сильно пострадал второй пленник. Еще ему придется докладывать о происшествии коммандеру Торну, а тот наверняка скажет Зену. Ему действительно сейчас было не до доктора Судо. Тяжелые ботинки остановились напротив Асаги, сжимавшего голову руками. Перед глазами все плыло. Кто-то присел рядом и тронул его за руку, привлекая внимание. Точно. Триден... Он зарядил ему ногой в челюсть. Разбил губу. Но, похоже, ничего не сломано. Аккуратный. — Как дела, приятель? Не очень, да? Судо поднял голову и сморгнул влагу. Астер не оставил ему дозу и просто ушел, а ведь время подошло. Пот застилал глаза. Черноволосый дариец всем своим лицом излучал дружелюбие, будто не он пять минут назад вырубил его. Это редкость для этих демонов — такие волосы. Нет, черный цвет шевелюры не делал его ближе к гарденцам, просто смотрелось непривычно. — Не ожидал меня сегодня увидеть, а? Вот. Как видишь, дежурю, — извиняющимся тоном произнес Триден, мол, прости, приятель, так уж вышло. — Все планы твои разрушил. Ладно. Пойдем-ка, провожу кой-куда. Здесь тебе больше нельзя оставаться. Дариец взял его за плечи и помог подняться. Асаги молча смотрел на лейтенанта, пока его тело увлекали вверх за этим новым движением. Собственные ноги казались ватными. — Извини, приятель, руки придется убрать. Триден привычным движением застегнул на запястьях Судо силовые браслеты, оставляя их почему-то спереди, а не как обычно сзади. Сколько раз он водил его так в лазарет к майору Марсу, когда Асаги помогал с лечением Сатори? Взяв гарденца за предплечье, Ским слегка подтолкнул его к выходу и вывел в коридор. Пустота отзывалась гулким эхом их многократно отраженных от стен шагов. Точнее, шагов Тридена, который, крепко удерживая перед собой, вел босоногого Асаги и не переставая болтал: — Знаешь, а я ведь тоже вроде как доктор. Да. Можно сказать, мы с тобой коллеги. Помнишь, как было? Там, на «Зеро», когда заваруха вышла и мы к вам попали? Ну да черт с ним. Ваши ведь мне все ребра переломали. Чертовски больно было. Знаешь? А по лазаретам таскали Торна да Его Высочество. Забавно, да? Ты лечил Зена. — Он сдавленно хохотнул. — Можно сказать, есть чем гордиться. Или нечем? Ну а я потом лечил коммандера Торна. Настоящего Торна. И Астера твоего тоже. Кстати, зря ты его обидел. Не надо было. Там, когда мы отходили с вашей посудины, его насквозь прошило. В нем такая дыра была! Во-о-от такая! Чуть ли не кишки видно было. Думал, сдохнет, ей-богу. Не сдох. Крепкий парень! Заочное спасибо, кстати, лазарету твоему. У тебя там много дерьма всякого было… Ну я так по мелочи кой-чего понимаю, нас же учат... Прихватил с собой. Да, прихватил целый мешок дерьма всякого. Вот и пригодилось. Шли они уже достаточно долго, и Судо обратил внимание на то, что коридоры, по которым его вел полукровка, выглядели так, будто тут редко кто бывает. Впрочем, вряд ли одиночная камера находится там, где весело шныряют туда-сюда офицеры ВКС. Это же не жилой уровень и не гражданский космический корабль, чтобы все было рядом. На военном фрегате есть где развернуться. Триден не замолкал ни на минуту, болтая с ним, будто со старым приятелем, и Судо морщился от неприязни, раздраженный его словоохотливостью и болями в собственном теле. Больше всего он ненавидел, когда с ним фамильярничают и держат за идиота. Судо слишком расслабился, привык к тому, что все дарийцы, как Астер, никогда не позволяют себе лишнего. Правильные до мозга костей. Старший лейтенант Астер вообще казался непрошибаемым — изваянием, а не человеком. А в этом белозубом, черноволосом Тридене, с такими несвойственными для дарийца повадками, было что-то не так. Лейтенант Ским напоминал спелый плод с червоточиной. С виду приветливый, а что внутри — неизвестно. Они ненадолго зашли в лифт и, похоже, спустились еще на несколько уровней. Или, возможно, поднялись. Все зависело от точки зрения, где сейчас у корабля был верх, а где низ. Искусственная гравитация на марше работала без сбоев. Технические этажи плохо освещались. Здесь не было необходимости в лоске и излишнем комфорте, как на тех уровнях, где располагался экипаж. Линии подсветки вспыхивали одна за другой там, где они проходили, немедленно угасая за спиной. Других членов экипажа тут совсем не было слышно — их лишь двое на весь коридор, если не на весь уровень. Интуиция редко подводила доктора, не подвела она и теперь, но в этот раз Судо с холодным безразличием наблюдал за бьющейся в глубине его существа тревогой, которая трубила во все трубы, предупреждая об опасности. Триден опасен! Опаснее всех, кого он знает! С поистине гарденским бесстрашием доктор умышленно игнорировал сигналы напуганного тела, чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства. Его постыдные слезы и слабость больше никому не увидеть. С него хватит. Вспыхнула последняя световая линия, и они уперлись в глухую стену, терявшуюся под сводом расширившегося коридора. Теплая рука Тридена, всю дорогу толкавшая его вперед, исчезла с плеча. Мощные сомкнутые зубцы и огромные цифры на черном металле, выхваченные из тьмы скудным оранжевым светом технического освещения, указывали на аварийный шлюз, которым давно не пользовались. Холодная улыбка коснулась губ гарденца. Взгляд его черных красивых глаз, направленный на створ, оставался безмятежным. Интересно, как там его сестра, Атари? Они года четыре не разговаривали. Или больше? Он не мог вспомнить. Вместе со Скимом Асаги стоял у самого основания шлюзового створа и с расстояния в шаг видел мельчайшие царапины на краске, которой были нанесены гигантские цифры номера. Наверное, когда створ открывается, воздух с такой силой устремляется прочь, что мелкий мусор барабанит по поверхности движущихся врат, разевающих пасть навстречу тишине пространства, оставляя на нём следы. За без вести пропавших родственникам выплаты не положены. Обычно информация с медальонов смерти попадала в реестр, если их посчастливилось найти, и тогда Империя брала на себя пожизненное содержание семей военнослужащих. Дариец стоял за спиной, почти вплотную к нему. Жар от его тела чувствовался даже сквозь одежду. Одна рука легла доктору на подбородок, другая обняла затылок. Асаги сглотнул, дергая кадыком под его ладонью, но голос его не подвел: — У меня сестра есть. Судо Атари. Гарденские суда связи иногда подходят близко к нейтральной зоне. Данные с медальона… Сможешь передать? Руки на голове на мгновение застыли, будто Триден размышляет над его предложением. — Автоматическая регистрация в воинском реестре? — обыденно поинтересовался он, словно и впрямь рассматривал такую возможность, и теплые нотки в его голосе совершенно не вязались с тем, что должно было вскоре произойти. Асаги утвердительно кивнул головой в его железной хватке. Триден за спиной задумчиво вздохнул: — В принципе, может, и получи́ться… — Спасибо, лейтенант. Дариец хмыкнул. Солдаты везде одинаковы. Им нужно знать, что где-то у них есть дом. Была ли Гарденская Империя для одного из них домом, или Круг Распределения? Все они — бродяги. Звезды, планеты и войды между ними, и крохотные песчинки, пыль, гордо именующаяся силой, космофлотом, армадой! Возможно, дом — это вовсе не место в пространстве, а люди? — Дерьмовый день, верно, доктор? — тихо спросил Триден у пустоты за шлюзовыми вратами.

* * *

— Привет, командир. — Ским приподнял край рта в улыбке . Очевидно, он ждал Астера давно, потому что успел посидеть на диване, оставив на нем вмятину, попялиться из окна на далекую альфу Феникса — был отодвинут заслон, а теперь сидел задом на его столе, одной ногой упираясь в пол, а другой болтая в воздухе. — По какому-то делу, лейтенант, или по личному вопросу? — приподнял бровь Астер, впрочем, никак не комментируя зад Скима, расположившийся на его столе. — Мм… — Триден соскочил со стола, принимая более или менее приличный вид, про себя аплодируя умению Астера изображать, будто ничего не происходит. — Вот тут-то, сэр, вы меня и поймали. Возможно, дело и личное, а возможно, и нет. Я еще не решил. — Ясно, — хмуро кивнул Астер, усаживаясь в кресло. Посреди его стола на клавиатуре что-то тускло блеснуло. Сперва он решил, что это старинная гильза, хотя откуда ей было тут взяться? А рядом лежали пустые ампулы из-под препарата, которым он прежде снабжал Судо. — Что это? — одеревеневшими губами спросил Астер, подняв глаза на больше не улыбавшегося и пристально разглядывавшего его в ответ Скима. — Это вас надо спросить, командир, что́ это... Конечно, командир десанта спрашивал Тридена не об ампулах. Здесь и так все было ясно. Если лейтенант Ским стоит в его каюте, то рапорт он еще не написал. Предчувствуя неладное, Астер медленно потянулся вперед и взял предмет, оставленный сослуживцем на клавиатуре. Тихо прошелестела по столу порванная цепочка. Гарденский медальон смерти. На мгновение дариец неверяще прищурил здоровый глаз. Дурное предчувствие превратилось в набат, застучавший в висках. Астер мог считать данные и убедиться, что это то, что он думает — необходимый для этого сканер в каюте имелся. Но зачем? Ведь он и так знал, что́ там зашифровано. — В лазарете недосчитались кое-какого дерьма, командир, — не мешая ему разглядывать гарденский жетон, негромко пояснил Триден. — Не одной, и даже не двух ампул, а с десяток, наверное. Невиданное дело, честно-то говоря. Дарийцы наркоманами не бывают… Марс сказал, какие-то генетические маркеры стоят, если только привыкание не носит психологический характер. А это ж без разницы, да, командир? Наркота там какая ебаная или другое что… Астер поджал губы, становясь мрачнее тучи. — Я вот материться люблю… — будто не замечая его выражения лица, продолжил полукровка. — Док говорил, это тоже как наркота — выругался, и удовольствие вроде как получаешь, что-то там в мозгах происходит — облегчение наступает. Но чтобы стимуляторы… Я так и сказал ему — херня это все, док! Ищи лучше в своих закромах, не мути воду. Может, лейтенант Рид чего напутала? Так-то у нас этим дерьмом никто не промышляет. Представляете, командир, какой скандал бы закатили, если б кто-то из офицеров употреблял подобную дрянь? В Круге — это ж только ганицианцы наркоманами становятся, ну, по причинам генетическим. Вообще, я плохо разбираюсь. Если там, к примеру, кишки простреленные подобрать и запихать обратно в парня, чтобы до лазарета дожил, — это я могу. В таких случаях я знаю, что делать. Знаю, что поможет. А в случае с психической всякой поебенью — не-а. Анализ, психотехника — не мое, — покачал он головой, ухмыляясь. Астер молча смотрел на него исподлобья, так и не выпуская медальона из руки. — Я ж больше по части воткнуть иглу в вену, чтобы брату свою кровь отдать, и когда брат после этого остается жив — это правильно. Я, командир, умею много всякого. Даже спасать умею. Не только убивать, знаете ли. Только ебаные гарденцы не предоставили мне такой возможности. Чем дольше Триден говорил, тем больше кривая усмешка, застывшая на его лице, напоминала гримасу. — Ну да хрен с ними, с гарденцами, да, командир? Жизнь-то продолжается. Сколько мы на «Зеро» отслужили при «Родере»? Лет пять? Шесть? Забавно, да? Я каждого сукиного сына на борту в лицо знал. В лицо и по гребаному имени — всех этих белобрысых уродов. Он хмыкнул, оценив, наконец, выражение лица Астера. — А из всей сотни остались только я да ты, командир. Ну еще Глен, хотя, ходят слухи, он хочет уйти в Пространственный Патруль — там как-то работенка поспокойнее для техника. — Если ты ждешь, что я стану оправдываться… Ским всплеснул руками, будто вовсе ничего такого не имел в виду. Его лихорадочное показное дружелюбие не имело ничего общего с настроением потемневшего лицом Астера. — Да о чем вы, командир?! Не понимаю. Какие оправдания? Просто смотрю вот я на Его Высочество Зена Дарийского и все думаю, уж не съехал ли он с катушек, пока за нас там подставлялся? А я бы смог так? Не знаю. Не зна-а-аю, командир. Вот только тот гарденец, которого в лазарет оттащили, у Его Высочества как наркота, которую отнимать поздно... Тут пару месяцев назад мой папаша обмолвился, что гарденцы выставили на всеобщее обозрение его нездоровые игрища с нашим принцем. Прислали Совету Круга Распределения полную версию. Отец у меня не робкого десятка, раз уж женился на моей матери, — Триден хохотнул своей неудачной шутке, — но до конца эту хрень смотреть не смог. Дурно стало. Нежные они все… в Совете-то. Сос-тра-да-тель-ны-е, — поднял он поучительно палец вверх, разделяя слоги. — А на передовой на говно насмотришься, и нежность как рукой снимает. Снимает же, верно? М-да... А я до сих пор каждого по имени… помню… Понимаете, командир? Он замолчал, потому что Астер наконец решился и поднял руку, чтобы Ским остановился. Пересохшими вмиг губами он задал лишь один вопрос: — Как? — Обычно, — скучающе пожал плечами Триден. — Со спины. Шея. Он даже испугаться не успел. Астер сжал кулак с медальоном так, что острые края впились в кожу. — Давно? Вопрос упал в оглушительную ледяную пустоту, вдруг отделившую его непреодолимой стеной от этого нового, доселе неизвестного ему Тридена Даггерда Скима Четвертого, черноволосого полукровки, с которым он столько лет прослужил бок о бок, совершенно ничего о нем не зная. — Часа четыре назад. — А тело?.. — Мы в космосе, Астер, — развел руками Ским. — Места тут полно. Он впервые за весь разговор назвал его по имени — не командиром, не старшим лейтенантом или как-то еще, и по этому слову чувствовалось, что шутки кончились. Тридена все же оправдывало, что он не до конца дариец. Наполовину простой человек с невычищенным геномом, наполовину со всеми присущими ганицианцам страхами, страстями и агрессией, которые часто плохо контролируются. Вот что думал про лейтенанта Скима Астер, понимая, что Судо исчез из их жизни навсегда. Зная, что произошло с Его Высочеством, полукровка наверняка защищал свое. А все, что у него было — это несколько человек из его подразделения. Больше у Тридена Даггерда никого и ничего не было. Отец, мать — это какие-то люди, где-то там далеко, которые жили своей жизнью. Настолько далеко, что если во время очередной миссии с ним что-нибудь случится, то они узнают об этом спустя годы или не узнают вообще. Таков был космос. Но любой его собрат по оружию, такой, как Астер, узнал бы мгновенно, если бы Триден погиб, ведь здесь они все в одной лодке. По мнению лейтенанта Скима, Астер слишком заигрался в милосердие и здо́рово заблуждался, ощущая странную связь с врагом после плена. Ведь именно он распорядился забрать доктора Судо со «Змея», хотя особой необходимости в этом не было. Уж чем командир руководствовался потом, жалея доктора Судо и регулярно нарушая правила, которых в жизни не нарушал, рискуя карьерой, рискуя собой и всеми ими, чтобы доставать для него стимуляторы, Триден не желал понимать, пусть даже гарденца сто раз на дню выворачивало наизнанку. И если кто угодно другой смотрел бы на это сквозь пальцы, как привыкли делать другие дарийцы, ничего не предпринимая, то Ским решил, что не даст Астеру сорваться в пропасть, в которую последние несколько месяцев стремительно летел Зен, теряя по пути все, что только можно. В конце концов, Ским — полукровка. От него в Круге Распределения многого не ждали. Свихнувшийся полудариец убил гарденского офицера из мести за гибель своих товарищей из боевой группы? Почему бы и нет? Невелика потеря. Пожалуй, отец, как узнает, вмешается. Ему не станут промывать мозги, и в итоге Ским отделается лишь разжалованием в рядовые и возвращением в наземный десант на какой-нибудь задрипанной планетке, где аборигены обожают резать представителей местных властей. Для Скима страшнее этого разве что долгая и муторная работа с психотехниками, которая ему предстоит в любом случае, прежде чем ему вновь доверят оружие. Впрочем, они все сами — оружие. Триден и голым руками был способен натворить дел. А вот если начнется расследование по поводу пропажи препаратов из медблока, то постепенно выяснится, что и Глава Медслужбы майор Марс нарушал законы Круга Распределения, регулярно выдавая этот препарат наркоману-военнопленному, чтобы тот был в состоянии вылечить любовника Его Высочества Зена Дарийского. Что это была личная просьба принца, который не верил, что медицинская служба дарийского флота справится с этим делом самостоятельно. Соучастницей пойдет умолчавшая о случившемся лейтенант Рид, попросившая его разобраться, да и капитану Феофалу Торну здорово достанется. Триден хорошо себе представлял тонны дерьма, до которых договорились бы те, кто взялся бы раскручивать очередное скандальное дело с участием Его Высочества, превращая его из героя в ошибку эксперимента. — Подай прошение о переводе, — бесцветным голосом сказал Астер, не глядя на него. Астер разжал ладонь, на которой проступили капли крови, и бросил медальон через стол, который Триден ловко поймал. — Уходи сам. Триден с ним не спорил. Не спрашивал, почему Астер дал ему шанс после такого. Полукровка вообще не делал всех этих лишних движений и даже не думал, что сможет избежать ответственности за свое личное решение «их вопроса». Только теперь Астер понял, что лейтенант Ским был прав. Меч не может быть великодушным, а лишь острым или тупым, но от этого он никогда не перестанет быть мечом — оружием, созданным убивать. Все они — оружие, ВКС Распределения, единственное, что удерживает Гарденскую Империю от уничтожения миллиардов людей по эту сторону, не имеющих оливковой кожи и не желающих умирать из одного лишь эфемерного чувства долга по отношению к не менее эфемерной Империи. Он тоже знал по имени каждого, кто в тот злополучный день горел и задыхался на борту «Зеро», кто вываливался через пробоины в космос, чтобы увидеть эмблему имперского флота и огромного черного змея на борту пришедшей за ними безмолвной Смерти. Где-то там, в недрах этого монстра, озаряемого вспышками орудийных установок, сидел в своем лазарете доктор Судо Асаги, наблюдая за индикаторами гарденского десанта. Данные о потерях автоматически заносились в журнал, и его лицо не выражало никаких эмоций. Итто-каи Судо, глава медслужбы имперского крейсера «Змей», никогда бы в жизни не пожалел такого, как Астер…