Зен Дарийский

— Майк Ревек? — Корабельная медслужба, — с легким акцентом представился врач, и Триден медленно повернулся на голос. — Капитан передал, что вы меня искали, — продолжил медофицер, не поднимая глаз на посетителя и что-то записывая в планшет. Он только что вошел в медицинский бокс и был, похоже, занят. Настолько сильно, что даже не удосужился обратить внимание на того, кто его ожидал. — Чему обязан? Очень занятой, очень холодный, с идеально прямыми бровями и красиво очерченными губами, блядски развратный в этих своих облегающих джинсах, магнитных ботинках и тонком джемпере под небрежно распахнутым халатом. Сильно отросшие, белые как снег волосы перехвачены резинкой. И хвостик этот. Надо же… Кто бы мог подумать? Ему шло гражданское. Пара не по возрасту седых прядей касается острой, почти треугольной скулы, и на кончике носа прямоугольные очки, больше для выпендрежа, чем для зрения. Все грани резкие, вот-вот порежешься, но мягкость капризных губ никуда не делась. Снежная строгая принцесса-училка, у которой под джинсами чулки в сетку на гребаном поясе, не иначе. Ничего общего с застегнутым на все пуговицы каменнорожим офицером Гарденской Империи, когда-то повстречавшимся на «Змее» офицеру Дарийского Флота Тридену Даггерду Скиму Четвертому. Как же он похудел… — Ну привет… «Майки», — поздоровался лейтенант, растягивая губы в хищном оскале. Солнечное сплетение будто кипятком окатило. Его голос доктор мгновенно и безошибочно узнал даже спустя столько лет, потому что тут же отвлекся от своих каракулей. Нужно было отдать гарденцу должное — он даже не вздрогнул, лишь внимательно полоснул по Скиму ледяным взглядом, поправив очки на переносице. Триден протянул ладонь для рукопожатия, лишний раз убеждаясь, что угадал в худом беловолосом мужчине с колючими черными глазами своего ненаглядного врага и ни разу не ошибся. — Давно не виделись, доктор Смерть, — со вкусом растянул он нелицеприятное прозвище и цепко охватил фигуру гарденца многозначительным взглядом. На автомате отметил про себя контуры небрежно засунутого в кобуру деструктора. Кобура скрытого ношения под халатом? Это было почти сексуально. Доктору положено оружие? Засранцу здесь доверяли. Ну надо же! От медофицера, словно электрические волны, во все стороны расходилась его нерастраченная за прошедшие годы притягательность и вновь приобретенная мнимая хрупкость. На фоне здоровенного лейтенанта Скима гарденец казался щепкой. Он надменно проигнорировал протянутую руку Тридена, впрочем, посчитав нужным объясниться: — Извините… лейтенант Ским, кажется? Я в перчатках. Срочная работа. Не хотелось бы вас испачкать. «Или испачкаться», — усмехнулся про себя Триден, наблюдая за деловыми передвижениями по каюте старого знакомого. Никаких перчаток на его руках, конечно же, не было. Отшивает его, поганец! Показывает, что касаться такого червя, как Ским, не хочет. Видать, память совсем короткая. Гарденская надменность всегда Тридена забавляла, но одному бывшему итто-каи она очень даже шла, так что он даже не сердился. Доктор отошел к столу, невозмутимо отложил планшет и достал перчатки, демонстративно натягивая их перед носом у лейтенанта. Латекс громко щелкнул по запястьям. Вот теперь он действительно был в перчатках! После гарденец полез зачем-то в лабораторный шкаф, выудил набор пробирок и принялся их перебирать. Тридена такое открытое пренебрежение ничуть не задевало. Он лишь поставил себе в уме еще одну галочку в воображаемое личное дело человека напротив — профессиональная привычка — и про себя поаплодировал его выдержке. Невозмутимость — второе имя Асаги, к которой прилагается острый и, скорее всего, умелый язык. Обладатель идеальных бровей всё еще был способен огрызаться, а значит, всё у него в порядке. — Гляжу, ты неплохо устроился тут, док, — развязно заметил Ским. — Теперь дарийцев с ганицианцами лечишь, а не калечишь? М? Доктор внешне ничем не выдавал своего недовольства, лишь неосознанно облизнул нижнюю губу и перевел свои строгие глаза с пробирок, в которых ковырялся, на наручный коммуникатор, инициируя соединение. Судо уже понял, что разговор им предстоит долгий и нелегкий. Космос большой, и гарденец не ожидал, что кто-то из прошлой жизни заявится в его новую жизнь. — Я какое-то время буду занят. Попросите меня не беспокоить, — отдал он распоряжение помощнице через коммуникатор. — Будете уходить, заприте бокс и не ждите меня. — М-м-м… Даже медсестричка в штате? И отдельный кабинетик, гляди-ка! — нахально протянул Ским, складывая руки на груди, и прислонился задницей к лабораторному шкафу, перекрывая к нему доступ. — Все тебя тут обожают. Отзываются прекрасно. Я смотрел дело. А они, кстати, знают о твоих былых подвигах? — Ским неожиданно подмигнул, неприятно улыбнувшись, так что Судо был не совсем уверен, о каких именно «былых подвигах» зашла речь. — Трахаешься с ней? — пользуясь его молчанием, кивнул дариец в сторону выхода на эфемерную медсестру-помощницу, которую в глаза не видел. Судо с удивлением приподнял бровь. То, что Триден не похож на других модификантов, Асаги понял слишком поздно, когда тот обманул и своих, и чужих и повел его темными коридорами к шлюзу, как корову на убой. Дарийцы обычно были довольно прямолинейны, до глупости принципиальны, честны и правдолюбивы. Это он выяснил, общаясь с ними уже на гражданке. Хитрость им была свойственна лишь на войне, но не в отношениях между собой, поэтому лейтенант Ским на общем фоне казался паршивой черной овцой в благородном белом стаде. Волосы лейтенанта-полукровки были такими же черными, как когда-то у самого Судо, а взгляд голубых глаз — страшно пустым. Невозможно было понять, что́ оно, это модифицированное чудовище, выкинет в следующее мгновение, и то, что Асаги каким-то немыслимым образом умудрился еще на «Змее» привлечь его внимание, стало неприятным открытием. По крайней мере, теперь понятно, почему он все время одинаково сильно бесился, застав его верхом на Сатори в камере или разговаривающим с любыми другими дарийцами по пути в медблок или допросную. В данном случае вопрос про медсестру многое прояснял, ведь по части разгадывать невысказанное гарденцам не было равных. Ревность. Но к кому или к чему? Не нравится, что гарденец ошивается среди людей Круга? Благодаря «щедрости» Тридена Асаги несколько лет назад превратился в неведомого «Майкла Ревека» — какого-то ганицианца из нейтральной зоны, бывшего офицера по науке. Превратился в живого мертвеца, чей жетон Ским припрятал у себя «на всякий случай» и не стал регистрировать в Системе. Почивший Майкл Ревек при жизни работал на научной станции, вырезанной гарденцами подчистую, и медицинского образования не имел. По долгу службы лейтенант Ским после инцидента обходил мертвую станцию в составе отряда космодесанта, отправившегося на сигнал S.O.S. Отряд Тридена искал выживших или хотя бы то, что осталось от жителей орбитального комплекса — жетоны для регистрации в Системе учета граждан. Если б кто-то тогда обратил внимание, что у Скима на шее болтается чужой незарегистрированный жетон, на том бы и окончилась его служба в войсках. Но никто бы в жизни не заподозрил, что один из пропавших без вести офицеров уничтоженной станции не получит статус погибшего при исполнении только потому, что поисковик-модификант припрячет его чип! Не может же такого быть, чтобы сын высокопоставленного дарийца из Верховного совета Круга Распределения, как какая-то пиратская шпана, стащил регистрационный жетон мертвеца в качестве сувенира на память! Абсурд какой-то! И, тем не менее, Триден стащил. И вот с десяток лет спустя призрак Майкла Ревека, отличавшегося от стоявшего посреди медблока гарденца всем, чем только можно, служил на корабле Разведывательной гражданской службы в смешанном экипаже, будучи давно мертвым! Этот новый Майкл прекрасно уживался и с ганицианцами, и с дарийцами, и бог знает с кем, обитавшими помимо него в этой клоаке. Отличный ход — податься в гражданские разведыватели, учитывая, что передовые наемные корабли Разведпрограммы годами пропадают в космосе, не входя в крупные порты из-за специфики работы. Они рыщут по окраинам известного мира, углубляясь всё дальше в бездну, а часто и вовсе не возвращаются. Разведыватели прокладывали новые звездные маршруты, отчитывались об открытых объектах, проводили исследования и проживали свою жизнь вдали от всего, что составляло Круг Распределения. От пиратов их отличали официальные задания из Центра и оплата, которая не покрывала и половины расходов. Так что доктор Судо поступил умнó, влившись в их ряды. Никто не стал бы специально искать сбежавшего офицера Гарденских ВКС среди разведывателей. Тем более что советник Ским, узнав о том, что сделал его драгоценный Триден, велел ему поискать себе другое место и больше никогда не попадаться на глаза ни Иолаю Торну, ни Его Высочеству, перед которыми пришлось краснеть за «чадо». Что лейтенант и сделал, ни словом не обмолвившись, что отпустил гарденца на все четыре стороны, а не убил, как считали все, включая Зена Дарийского, Астера, Иолая и прочих. Даже Великий Стратег не понял бы, глядя в его ясные глаза, что сестра Судо Асаги благодаря лейтенанту Скиму, скинувшему его жетон смерти в нейтральной полосе, всё это время получала за мертвого брата содержание от Империи, а сам доктор Судо, живой и невредимый, со «счастливым билетиком» на шее в виде дарийского жетона смерти, грызет себе брикеты синтетического питания на одной из технических планет на окраинах Нейтральной зоны и даже не думает умирать. В общем, никто не стал бы специально искать исчезнувшего с боевого дарийского корабля гарденского офицера… кроме Скима. Конечно, в какой-то момент ему пришлось понервничать, когда год за годом о «Майкле Ревеке» не было никаких вестей. Данные по его идентификационному номеру в Системе отсутствовали, но это не мешало делать время от времени запросы. — Вы… лейтенант… хотели со мной о чем-то поговорить? — сделав упор на его звании, напомнил Асаги. Всё-таки рядом с десантником доктор нервничал, хоть и старался не подавать виду. В прошлом этот сумасшедший дариец отпустил его, а сейчас, спустя столько лет, зачем-то заявился на эту разваленную посудину, прямиком к нему в санчасть. В случайности доктор не верил. Так на кой дьявол этому черноволосому сдался Асаги?! Какого хрена он приперся? Почему сейчас? Захотел стребовать должок? Дарийцы так вообще делают? Определенно делают — такие как этот, например: не-пра-виль-ные. Живое подтверждение дарийской неправильности стояло, разглядывало доктора, как букашку, сверху вниз, и чему-то ухмылялось. От него пахло углепластиком и озоном — постоянные спутники силовых полей, брони и лучевых пистолетов. Модификант был на голову выше, так что смотреть сверху вниз у него получалось на отлично. Не выдержав насмешливого взгляда, Судо отвернулся, стягивая перчатки и выкидывая их в утилизатор, чтобы хоть чем-то себя занять. Нервы стоило подлечить. Пальцы неприятно кололо и к горлу подкатывала тошнота — слишком свежи были воспоминания о допросах дознавателей и сеансах коррекции, несмотря на минувшее с той поры время. Без стимуляторов доктор сделался излишне эмоциональным и мнительным. По всем параметрам сейчас Асаги был чист душой и телом. Прикопаться лейтенанту Скиму не к чему: ни одного даже случайно убитого гражданина Круга Распределения за все годы, что они не виделись. Все с точностью до наоборот: на корабле «Старекс» гражданской Разведслужбы Круга была лучшая статистика выживаемости среди раненых разведывателей! А с наркотиками доктор распрощался еще на луне HR 8799 b, пусть и растеряв с их отменой часть своего хладнокровия. Последний раз Асаги колол себе стимуляторы в плену на «Полифемусе», а у технических андроидов мертвой планеты, ясное дело, подобных веществ в запасе не было и в помине, так что еще тогда доктор решил, что если выберется, то окончательно завяжет. К истечению третьего года на естественный спутник, кружащий вокруг HR 8799 b, где располагалась техбаза Круга, наконец прилетел автоматический корабль, собиравший отчеты с окрестных системных объектов. На нем-то Асаги и удалось покинуть планету и попасть к людям. — Астер женат, — внезапно нарушил образовавшуюся тишину Триден, следя за реакцией доктора. Интонация, с которой черноволосый произнес эту фразу, выдернула Судо из всколыхнувшихся мутной водой воспоминаний. Лейтенант заговорщически поглядывал на Асаги, будто эта информация должна была что-то для него значить. Увы! Судо плохо помнил это имя, поэтому в ответ точно так же вопросительно приподнял бровь. Триден склонил голову и прищурился. Он будто пытался прочесть мысли доктора и выяснить, как ему такая новость? Но в итоге не нашел в нем никакого отклика, потому что «такая новость» доктору Судо была никак. Асаги почти забыл десантника, который таскал ему наркоту из санчасти, так как не хотел помнить свой позор. Тот модификант был такой же белый и огромный, как и все остальные. Дарийцы до сих пор казались ему на одно лицо, и только лейтенанта Скима доктор запомнил до последней черточки и будет, пожалуй, помнить до конца своих дней. В остальном же Асаги только-только с горем пополам научился различать членов экипажа «Старекса» не по одежде, а по внешности, хотя летал с ними не первый год, и правильно произносить имя капитана Ригли. Каждый раз, как он называл его «Ригури», ловил на себе странные взгляды, и это порядком утомляло. А теперь Триден хочет, чтобы он помнил в лицо кого-то из десантников? Бред! Асаги и на Астера, и на его личную жизнь было плевать, как и на прочих «общих знакомых» дарийцев, но явившийся по его душу Триден принес с собой леденящий ветер перемен, освеживший в памяти давно забытые имена, и был будто даже недоволен, что он никого и ничего не хочет вспоминать. — Лейтенант Астер ушел с «Полифемуса» сразу после твоего исчезновения. Я посоветовал ему перевестись, чтобы лишний раз не выставлять себя идиотом. Он, кстати, был мне другом, пока не случился ты. Как там у вас говорят? Не хочешь ли взять на себя ответственность за это? Судо оперся на край стойки с препаратами, рассеянно растирая кожу между пальцами — после талька от перчатки на них оставались белесые следы, — и всем своим видом показывал, что не понимает, зачем полукровка тратит его и свое время. Хочет выдать его капитану? К чему тогда эти разговоры? Зачем лейтенант вообще вспомнил об Астере? Возьмет ли он, Судо Асаги, на себя ответственность — за что именно? У дарийцев и понятия-то такого не было. Они сами по себе были жутко ответственные, но понятия не имели, какой смысл в эту фразу вкладывают гарденцы. Смешно. Триден будто за поруганную честь невесты пришел спросить! Даже обида в голосе слышалась. Как ни крути, звучало забавно. — Я не знаю никого по имени Астер, лейтенант Ским, — в конце концов поднял Асаги темные красивые глаза на десантника. — Так что не думаю, что ваш вопрос об ответственности уместен. Простите, мне надо работать. И всё. У Скима чуть пар из ушей не повалил. Не такого ответа он ждал от гарденца, поэтому резко перестал улыбаться. — А ведь он жалел тебя, урода! Чуть глупостей не наделал! — внезапно взбесился Триден. — И всё из-за такого бездушного ублюдка, как ты! Видел же, что ты — ублюдок и конченый наркоман! Но, знать, рожа твоя смазливая сработала, как надо… Смутила мужика. А может, это чертов ПТСР? Знаешь, что вместо глаза он военный имплант поставил? Глядишь, если бы трахался с тобой, ты бы ему настоящий справил, как для Сатори, а? — Его притворную приветливость как ветром сдуло. Доктор внешне остался равнодушным к этому выпаду, проигнорировав оскорбления и неуместные подробности. Он и в самом деле не понимал, чего от него хотел этот полудариец. Оказаться за бортом «Полифемуса» было довольно экстравагантным способом обрести свободу, учитывая, сколько времени потом пришлось прожить на технической планете бок о бок с неговорящими жестянками, пичкавшими его день за днем мерзким на вид и на вкус СУПом. Переламываясь без ежедневной дозы и то мечтая сдохнуть, то во что бы то ни стало выжить, Асаги проходил через кошмар в компании автоматов и бездушных железяк, оставаясь единственным живым существом на роботизированной планете. И свое место на «Старексе» он получил не просто так. Всё, что у него имелось сейчас, он вырвал у судьбы сам. А может, Триден надеялся, что Судо затеряется где-то там, за бортом, и больше не будет надоедать его сердобольному другу, решившему пожалеть поверженного врага? А отправил его в космос в спасательной капсуле, чтобы совесть была чиста перед Астером? Ясно же, что первым настоящим порывом Скима тогда было придушить его. — Не понимаю, о чем вы, лейтенант, — равнодушно повторил Асаги, выдерживая чужой бешеный взгляд. Легкий гарденский акцент присутствовал в его речи и слегка усиливался, когда он нервничал, но прямо сейчас Триден внешних признаков волнения не замечал. Ему даже понравился ответ медофицера. Обычно лейтенанта Скима в таком состоянии простые люди боялись, а этот хорохорится… Триден заметил, насколько Асаги лучше стал говорить на всеобщем — не сравнить с прошлым. Ну еще бы — столько лет ходить на борту Разведывателей, в обнимку с людьми из Круга! — Жетон твой определили гарденские буи, — сменил тему Триден, наблюдая за реакцией. Ее не последовало. Ни благодарности, ни вопросов, ни-че-го! Лейтенант не знал, что, когда Асаги удалось выбраться, он всё же нашел способ вернуться в Империю и навестить сестру. Не получив на свое заявление должного отклика, Ским ощутил совершенно детскую обиду и зло процедил: — Что, всё-таки получила эта сучка пенсию за тебя, обмудка? Или ее теперь какой-нибудь дариец поебывает? После капитуляции, смотрю, вся грязь в Круг Распределения жить потянулась! Плюнуть негде… Асаги всё же не выдержал. Боевой офицер остается боевым офицером, сколько бы он ни придуривался, даже если он из медслужбы. Пока Триден оскорблял лично его, он готов был терпеть, но как только дариец открыл свой грязный рот и задел Атари-тян, у него кровь отхлынула от лица. Полоскать честное имя сестры Асаги не позволил бы ни при каких обстоятельствах, и Ским знал об этом. Ведь Атари была единственным человеком на всем белом свете, о котором гарденец вспомнил на борту «Полифемуса», думая, что Триден его вот-вот убьет. Ради нее даже опустился до просьб к врагу, наступил на горло собственной гордости, взявшись умолять эту двуличную скотину об одолжении. — Какого хера тебе надо?! — прорычал Асаги, впечатывая Скима спиной в стену и упираясь выхваченным лучевиком ему в пах, чтобы не было видно с камер. Медофицер Службы Разведывателей угрожает оружием дарийскому лейтенанту — это вызвало бы вопросы даже у местных разведывателей. Триден внезапно счастливо рассмеялся. — Эй-эй! Полегче, доктор! А то я уж начал беспокоиться, что ты совсем деревянный. За сестру всё-таки обиделся? Да не обижайся ты, — затараторил Ским, как делал каждый раз, заговаривая зубы простакам, чтобы держать ситуацию под контролем. — Это я так… Кое-что проверил. Проверил! — Он быстро облизал губы, бегая глазами по бледному от ярости лицу Судо, у которого ноздри раздувались, как у быка, будто хотел запомнить каждую его черточку, каждую морщинку, окрашенную прорвавшимися наружу эмоциями. Настоящими, а не поддельными. — Надо же, и у доктора Смерть есть свои слабости, а? — почти зачарованно протянул Ским, не придавая значения вдавившемуся в него дулу лучевого пистолета. Доктор Судо знатно удивился бы, если б понял, что упирается деструктором не в щиток, а в уже изрядно отвердевший член, но гарденец был слишком зол для того, чтобы это заметить. — А что случилось с твоими волосами, «Майки»? Красишь? Или от переживаний поседел? Доктор не успел отреагировать и пропустил момент, когда Ским легким движением заправил белоснежную прядь ему за ухо, заодно мазнув двумя пальцами по щеке. Асаги отшатнулся, забыв, что лейтенант Ским был, вообще-то, безоружен, и, больше не таясь, дрожащей рукой вперил дуло ему в лоб. Дрожал он от ярости. Лет десять назад гарденец за такое дерьмо выстрелил бы, не задумываясь. Лет десять назад он служил вместе с итто-каи Сатори на «Змее» и был почти счастлив, не ведая, что однажды будет зависим от врага и безнаказанным не останется ни один его промах. Увы, несмотря на дуло, уткнувшееся в лоб, в глазах полукровки не было и толики страха — сплошное выбешивающее веселье. Дариец с интересом разглядывал разъяренного Судо, будто получал невообразимое удовольствие от его состояния. «Играется со смертью, как адреналиновый наркоман», — вдруг понял Асаги и сглотнул. Что-то тягучее и до боли знакомое проскальзывало в синих глазах лейтенанта. Да и руку приходилось держать под углом вверх — Триден был выше. Прежде такие взгляды, каким сверлил его сейчас Ским, приводили их обладателя к доктору Судо в постель. Но не в случае же с дарийцем?! Краска бросилась в лицо Асаги, и запястье дрогнуло. Он мимолетно мазнул взглядом по паху лейтенанта и заметил… Да блядь! Быть не может! Что происходит? С некоторых пор нервы были ни к черту, может, оттого и кажется не пойми что. У Асаги так давно никого не было, вот теперь и лезло в голову… всякое. За время не особо удачной беседы интерес дарийского лейтенанта он благоразумно расценивал не как сексуальный. Как Ским сказал тогда, пока тащил его по коридорам «Полифемуса»? Мы с вами в некотором роде коллеги? Вы моих парней режете, а я вот их латал? Тридену будто было интересно, а что же дальше, до какой грани нужно дойти, на что нажать, чтобы вытряхнуть доктора из скорлупы под названием «несуществующий Майк Ревек» и содрать с него эту фальшивую маску. Отличный специалист? Нам так повезло, лейтенант, что ваш друг попал в экипаж… А зачем вы его разыскивали? Хотели увидеться перед брифингом? Воевали вместе? А, вот оно что… Случайно услышали знакомое имя и решили проверить? Ясно… Лгал лейтенант Триден Даггерд Ским Четвертый легко и обворожительно, быстро становясь своим в доску для всех и каждого, кого встречал на пути. Система Распределения была права, отбраковывая его, хотя сам лейтенант Ским считал, что политик из него бы вышел отменный, не в пример проглотившему палку папочке, который хотел всё делать по правилам, и только на сыне его моральная система сбоила. Капитан «Старекса» на откровенную чушь и бредовые заверения Тридена о «друзьях не разлей вода» сказал «ясно», поздравил с переводом и сообщил, где на борту обретается его бывший псевдосослуживец Майк Ревек. Что ему могло быть «ясно», этому капитану, летавшему в дальний космос со всяким сбродом?! Ни черта он не понимал про Тридена. Ни чер-та! Но лейтенант улыбнулся, поблагодарил и продолжил ломать комедию. Секунда, и рука Скима стальной хваткой сжала запястье с пистолетом, больно выкрутив и ударив о стену, а вторая вцепилась в бледное худое горло. Совсем как тогда — много лет назад. Деструктор с глухим стуком вывалился из руки. Куда делся непробиваемо собранный доктор Судо Асаги? Гарденец крупно вздрогнул и уцепился за душившую его ручищу, стремительно краснея от нехватки воздуха. Кожу на шее, которую Ским случайно расцарапал, смыкая пальцы, саднило. В конце концов Асаги захрипел, пытаясь вдохнуть. Несмотря на опасность, что кто-нибудь войдет и заметит их далеко не дружескую возню, лейтенант лишь усилил нажим, улыбаясь, точно умалишенный. Асаги с сипением втягивал воздух в легкие, готовые взорваться от нехватки кислорода. Лягнуть модификанта также не вышло. Ским собирался добить Судо спустя столько лет? Как же он будет заметать следы? Его же вычислят мгновенно. И зачем делать это теперь? Оттого, что Асаги выжил, а не должен был? Настолько расстроился, что Асаги не сдох? В глазах потемнело… Неожиданно, будто опомнившись, Триден чуть разжал хватку и позволил глотнуть воздуха, но ладони от горла не убрал. Он стоял настолько близко, что сквозь тонкую шерсть джемпера доктор отчетливо ощущал, как ему в пресс упираются ремни дарийского летного комбинезона. Вернее будет сказать, что Ским впечатался в него всем телом, прижимая к стене, чтобы Асаги не пнул его коленом, и это приносило дискомфорт ничуть не меньший, чем рука на шее. Чужие люди так близко не стоят. Не вжимаются друг в друга. Это расстояние для любовников или смертельных врагов. Улыбка лейтенанта казалась неживой, искусственно прилепленной. Он выглядел будто неоткалиброванный андроид с неудачно застывшей на лице эмоцией, лишь имитирующей жизнь. Неожиданно дариец потянул воздух около шеи Асаги, будто принюхивался, а затем повел кончиком носа снизу вверх к мочке уха, едва касаясь кожи. — Ксо! — выругался Судо на гарденском, дергаясь от неожиданности и комично округляя глаза. Непрошеные мурашки волной прокатились по телу, и Асаги очень надеялся, что это всё-таки от страха. Видимо, он так вытаращился на отколовшего фортель Тридена, что тот аж заговорил. — Да ладно. Неужели ты настолько удивлен? Блядь, ни за что не поверю! Ну докто-о-ор! Ну нельзя же быть таким идиотом! Столько лет не виделись… Решил проверить, ты или не ты. Может, я соскучился? — Охуел?! — панически рявкнул Асаги, чувствуя, как всё переворачивается с ног на голову. Он рванулся сильнее, маскируя злостью собственную оторопь и надеясь, что внезапно наметившийся стояк удастся скрыть. Для людей Круга этот десантник — больной на голову, а для военного гарденца — в самый раз, властный, хитрый и «без башки». Только лейтенант Ским — не гарденец. Триден с легкостью пресек все попытки доктора высвободиться и ухмыльнулся, поняв, почему тот ерзал. — С этими волосами ты похож на моего папочку, Майки, — прошептал он ему на ухо, неприлично задевая мочку губами и ослабляя хватку так, чтобы была возможность большим пальцем погладить кадык. Насколько Асаги успел понять местные традиции, Ским сейчас вел себя как настоящий отморозок, каким не было места даже среди военных дарийцев. Откровенно говоря, в данную минуту Триден его незамысловато лапал. Лейтенант хорошо скрывал эти свои замашки, когда дело касалось чистокровных. С бывшим же врагом Круга Распределения притворяться было незачем. Если Асаги хотя бы попытается пожаловаться капитану «Старекса», тот ему попросту не поверит. Да и гордость не позволит доктору Судо бежать и ябедничать, что новоприбывший офицер вовсе не его закадычный друг и улыбчивая очаровательная душка, а полный отморозок, отлично мимикрирующий под нормальное окружение, явившийся сюда по его душу. «День добрый, капитан Ригли. Знаете, Триден Даггерд Ским Четвертый, сын члена Совета Круга Скима Третьего, на самом деле мне вовсе не друг и не знакомый, а псих, желающий меня то ли убить, то ли трахнуть. Ах да, еще я забыл упомянуть, что я не тот, за кого себя выдаю, это он помог мне бежать из плена», — звучало как-то не очень. И… Асаги, после HR 8799 b не боявшийся практически никого, конкретно этого лживого ублюдка опасался. И еще… Еще этот идиот настолько плотно к нему притерся, что изголодавшееся по сексу тело внезапно отреагировало на близость — натянулось, как струна, задрожало и захотело большего, наплевав с высокой колокольни и на здравый смысл, и на мнение самого Асаги. И, главное, с кем захотело?! С проклятым лейтенантом Скимом, чуть не придушившим его! — Совсем спятил?! — процедил Судо сквозь зубы, сверля скалившегося Тридена глазами. От незамысловатой ласки, с которой теперь скользили по шее грубые пальцы, дыхание сбивалось и пульс ускорялся, выдавая доктора с потрохами. — Блядь, отвали! — выкрикнул гарденец, с ужасом понимая, что ему нравится, как лейтенант переплел пальцы второй руки с его собственной, из которой выбил пистолет, — словно они давние любовники, ладонь к ладони. На сопротивление и попытку отпихнуть его Ским среагировал мгновенно, до боли вжав кисть Асаги в металлическую переборку, чтобы не смел отодвигаться. Триден все так же искусственно улыбался, больше смахивая на маньяка, чем на офицера дарийских войск. Зрачки его расширились, делая синь глаз неестественно темной, уголки рта дернулись. Такие глаза бывают только у убийц и одержимых. Застывшее в них безумие пугало и одновременно завораживало. Он чем-то неуловимо напоминал Сатори за мгновение до того, как нитто-кайса начинал резать неугодных, хотя лица этих двоих были совершенно разными. В глазах Тридена была бездна. — Вот как мы поступим, Майки, — негромко произнес он, то усиливая, то ослабляя давление на горло и время от времени лаская кончиками пальцев раскрасневшуюся кожу. От тембра этого голоса у Судо всё внутри сжалось. — Ты сейчас добровольно ответишь мне на кое-какие мои вопросы, не станешь врать, юлить и делать вид, что не понимаешь меня, а после приведешь мне очень-очень-очень весомый аргумент не выдавать тебя, и тогда, быть может, я не явлюсь к капитану Ригли с плохой вестью о том, что у них на борту завелся неоткорректированный чистокровный гарденец. — Этот жетон дал мне ты, Торидэн, — коверкая его имя на гарденский манер, прошипел в ответ разозленный, как демон, Судо. — Думаешь, дознавателям много времени потребуется, чтобы узнать это? — О нет, нет-нет! Конечно, нет, — оскалился Ским. — Гляжу, ты и сам был бы рад рассказать дознавателям об этом. Утащить меня за собой, да? Но есть одна проблемка, принцесса: это не Дарийский Флот, и максимум, на что ты можешь рассчитывать, это на снисходительность Пространственного Патруля, которому, не задумываясь, сдаст тебя капитан Ригли, как только обо всем узнает. А патрульным, поверь, насрать на такие мелочи. Гарденец для них как красная тряпка для быка. Они вас жуть как не любят. Так что твое слово против моего, Майки, и посмотрим, кому от этого будет хуже. Его «Майки» резало слух. В устах этого здорового модификанта даже новое имя доктора звучало как что-то пошлое, вызывающее и непристойное. Триден часто создавал впечатление человека несколько развязного и обманчиво беспечного — его любимая роль дурачка, которая в реальности являлась мнимой расслабленностью зверя перед прыжком. — Ревек никогда не был медиком. Кто помог с лицензией Круга, Майки? М? В прошлом Триден часто бесился, замечая особое, как ему казалось, отношение к доктору Судо и майора Марса, которому гарденец помогал лечить Сатори, и Астера, откровенно начинавшего жалеть его, когда видел состояние гарденца после допросов. Триден не понимал, что их стремление помочь или отпустить пару комплиментов его способностям врача страшно унижали Асаги. Они будто показывали ему, до чего же он слаб и ничтожен, раз оказался в такой ситуации, когда даже чужаки его жалеют, будто он растерял всю гордость. Судо наконец-то вспомнил, как выглядел модификант, достававший для него наркоту. Также он вспомнил, как Триден невероятно раздражался, завидев их вместе, то есть когда Астер тащил на себе после допросной полуживого Асаги, из которого с помощью процедур по коррекции делали законопослушного гражданина. Воспоминания все были, как в тумане. Психика предпочитала игнорировать то время, но это не мешало доктору Судо анализировать обрывочные данные из прошлого в надежде найти единственно верный ответ на вопрос: что именно сейчас происходит? Астер, как и Триден, был типичным немногословным модификантом на голову выше Асаги, щеголявшим боевым имплантом вместо выбитого в плену глаза. Неужели лейтенант Ским приревновал друга и поэтому выкинул Судо в спасательной капсуле в космос, чтобы гарденец лишний раз не смущал своим присутствием воспылавшего к нему состраданием Астера? Увы, жетон Майка Ревека в эту теорию никак не вписывался. Да и зачем Тридену такие сложности? Он мог бы просто убить и выкинуть в шлюз, и результат был бы тем же — Тридена бы пожурили и перевели на новое место службы. Или… Или тогда случилось что-то другое? Ведь любое событие можно трактовать по-разному. А что, если не Астер, а он сам, доктор Судо, стал объектом особого внимания лейтенанта из личного интереса? Но разве такое возможно? Ским ведь дариец! «Психованный дариец, — услужливо подсказал внутренний голос, — модификант с явным сдвигом». — Эй, алло! Есть кто дома? Ты меня слышишь? — раздраженно поинтересовался Триден, прищурившись на доктора, взиравшего на него с каким-то странным выражением лица. — Что насчет лицензии? — Не может быть. — Не может быть что? Эй! Я с тобой говорю! — Да пошел ты… — одними губами прошептал в ответ Асаги и ухмыльнулся краешком рта. Внезапно доктор Судо осознал, что власть тут есть не только у черноволосого, но и у него тоже. Он нарочно скользнул языком по пересохшим губам, будто вышло случайно, нервным неровным движением, и Триден попался — бросил короткий жадный взгляд на его рот и сглотнул. Если как следует присмотреться, всё новое — хорошо забытое старое. Судо привык к таким взглядам во время работы на «Змее», но Главу Медслужбы никто не смел трогать, если только он сам не соизволял снизойти до очередного молодого восторженного воздыхателя, так что доктор помнил, как это выглядит, когда его хотят… Хотят до черных кругов перед глазами, до звона в яйцах. Судо закусил губу, тщетно пытаясь удержать расплывавшуюся по лицу победоносную ухмылку. А ведь сперва его сбило с толку то, что Триден Ским — из Круга, но теперь-то всё встало на свои места. — Похоже, ты не понял, доктор. — Тридена эта ухмылочка выбесила в мгновение ока. — Сейчас ты мне скажешь, кто тебе выправил твою сраную медлицензию и пропустил на «Старекс». Или… — Майор Марс помог, — тонко улыбнулся Асаги. — Он так восхищался моими успехами в медицине… что, когда я разыскал его… Взгляд Скима полыхнул. — Ой, или другой кто-то. Уже и не помню. Вы, дарийцы, для меня все на одно лицо. У вас что член, что рыло под копирку… — Никак юмор прорезался, ты, блядь гарденская! — рявкнул Ским, заводясь с пол-оборота, и приложил развеселившегося Асаги затылком о стену. — Ц-ц-ц, аккуратнее, лейтенант! А-ха-ха! А как же разговор по душам? — поморщившись от боли, поинтересовался Судо. — Ненавижу! Не-на-ви-жу вас, уродов… Триден шипел, едва удерживая себя от того, чтобы не свернуть издевавшемуся над ним придурку шею. — Прям так и ненавидишь? А что, если я сейчас встану на колени, открою пошире рот и как следует отсосу тебе, лейтенант Ским? М? Глядишь, и к Ригли идти не придется? Не об этом ли ты мечтаешь? Зрачки у Тридена расширились. Он невольно сглотнул. Он ведь не ослышался? Гарденец сказал, встанет на колени и отсосет? Издевался, конечно. Смеялся над ним. И, возможно, даже был прав. — Ну так как тебе мое предложение? Почему-то Триден не ожидал, что Асаги вот так откровенно продолжит настаивать, будто предлагать себя в обмен на молчание — нормально. Шутил он или нет, понять теперь было сложнее. С другой стороны, Триден же в самом деле не собирался допускать ничего такого? Ведь не собирался? Уж точно не после того, что случилось с Его Высочеством! Все считали, что принц свихнулся, когда он забрал Сатори с собой. — Думаешь, я совсем отбитый на голову, — с неясным блеском в глазах бросил Ским, — связываться с гарденцем? И Асаги приподнял уголок рта в нахальной улыбочке. — А разве нет? Лейтенант какое-то время продолжал разглядывать доктора, как явившееся ему чудо, а потом внезапно рассмеялся и отпустил, отодвигаясь. — Ты сам полный псих, Майки! — даже с каким-то восхищением в голосе выдал Ским. Он подобрал с пола лазерник, выбитый им же из рук у доктора накануне, и протянул его обратно. — Это пиздец какой-то. Предлагать дарийцу отсос. Кому скажу — не поверят. И одежду поправь, а то и впрямь скажут, что я тебя тут трахнул… Судо приподнял в удивлении бровь и забрал пистолет. Он остался стоять столбом посреди медбокса, когда лейтенант, уже выходя в дверь, в последний момент обернулся и подмигнул ему. На негнущихся ногах Асаги зашел в крошечную душевую и закрутил за собой люк отсека. После встречи с лейтенантом Скимом он был сам не свой. Доктор прижался спиной к запертому люку, зажмурил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, потянулся к трубке с водой, нажал на сенсор и полил себе на голову. Он совершенно забыл, что стоит в одежде. Ледяная вода вымочила затылок, спину и натекла на джинсы. Судо опомнился, лишь когда его начало трясти от холода, и тут же включил вытяжку. Простояв так с пару минут, пока установка собирала воду обратно, он отпер душевую и вышел. Нужно было переодеться. — Оу! Я не вовремя? Вернувшаяся медсестра на самом деле ничуть не смутилась, застав его с голым торсом, примеряющимся к операционной робе — единственной одежде, доступной в изоляторе. — Ничего страшного, я уже закончил, — холодно ответил Судо, натягивая верх через голову. Чтобы дойти до каюты, и хирургический топ сойдет. Медсестра пожала плечами и принялась сканировать коды препаратов, которые принесла в контейнерах, время от времени поглядывая в его сторону. — Это то, что вы просили в прошлом месяце. Нейпорт наконец-то закупил перед вылетом. Капитан раз десять напомнил. Кстати, нужна ваша подпись в ведомости. — Хорошо, — отозвался Судо, забирая протянутый синтетический лист и ставя закорючки под каждым новым столбцом, всплывающим на сероватом фоне. — Что, уже познакомились с нашим новым начальником безопасности? Он всех обходил. Про вас особо интересовался. — М? Новый начбез? — не понимая, о чем она, рассеянно протянул Асаги. Светские беседы, принятые в этом странном обществе, до сих пор давались ему плохо, особенно учитывая мокрые джинсы, неприятно липнущие к заднице, и посиневшие от холода губы. — Ну как же? Лейтенант Ским! Здоровый такой, красавчик-брюнет. — Она мечтательно улыбнулась. — Говорят, он раньше в Дарийском флоте в спецвойсках служил. Теперь у нас будет. Рука у Асаги всё-таки дрогнула, и лист не преминул издать противный предупреждающий звук, так как подпись не была идентифицирована и требовала уточнения.

* * *

— Обязательный карантин! — сухо отрезал Судо, отстегивая ремни и активируя магнитные ботинки, чтобы не полететь над интерактивным столом. Так он давал всем в кают-компании понять, что разговор окончен. Как только корабль покинул порт, он воспользовался всей имевшейся у него врачебной властью, чтобы призвать новоиспеченного члена экипажа к порядку. — Ну не две же недели! — Согласно уставу… — Я понял, не продолжайте. — Капитан сжал пальцами переносицу. — Благодаря вам, Майкл, я его и так уже наизусть знаю. — Рад это слышать. — А нельзя ли… Нельзя ли как-то сократить? Всё-таки он дариец, а у них совсем другой иммунитет. Судо поправил тонкую оправу на носу и приподнял бровь, словно перед ним копошилась кучка червей, которая удивила его тем, что наконец-то заговорила, использовав знакомый ему термин: — Полудариец, если быть точным. Конечно, можно. Вы можете пересмотреть устав и потребовать у Центра внести в него изменения, или нанять для «Старекса» нового главу медслужбы, который будет согласен нарушать прежний устав, утвержденный Гражданской Разведывательной Службой Круга Распределения, когда вернетесь с миссии, но в таком случае мне придется составить рапорт и просить Центр о независимой проверке. С миссии они могли даже не вернуться. Посреди неизведанного сектора другого главу медслужбы взять было неоткуда, а предложить Центру изменить устав вообще было за гранью добра и зла, так что его собеседник лишь недовольно поджал губы. — Господи, ну и зануда же ты, Микель! — ударился затылком о спинку кресла помощник капитана. Почти каждый из присутствующих в кают-компании думал так же. Впрочем, его выпад гарденец проигнорировал. — Старпом… — нахмурился капитан, которому не нравилась вся эта ситуация от начала и до самого конца. — Следите за словами. — Да всё, молчу я, молчу. Но ты же сам видишь, Ригли, служба безопасности без начальника безопасности — это же полный бред! Такими темпами мужик свалит от нас в ближайшем порту. А всё потому, что у этого земноводного — устав… — Всё потому, что он проходит у этого, как вы выразились, коммандер Сент, земноводного установленную стандартную процедуру. Карантин для вновь поступивших членов экипажа не является моей личной выдумкой, — парировал Судо. — Вакцинация и период адаптации обязательны. Здесь исключений быть не может. Вам не хуже моего известно, какими последствиями грозит нарушение существующих правил. — Слушай, завел бы ты себе уже девчонку, что ли… Характер — говно полное! Невозможно просто! Кто-то за столом заржал. Асаги смерил его взглядом, полным презрения. — Нейпорт! — прикрикнул Ригли, чтобы тот не переходил границ, и старпом закатил глаза. — Зануда… — всё же донеслось с той стороны. — Извините, мне нужно работать. Я вернусь в медчасть, — ледяным тоном сообщил Асаги и направился к выходу. В этом стремлении покинуть кают-компанию никто из присутствующих на утреннем брифинге его не останавливал. — Напомните мне, почему мы всё еще его держим? — поинтересовалась зам безопасников, как только за гарденцем закрылась автоматическая дверь. Она ждала нового человека в службе, как манну небесную, так как одна не тянула весь объем работы, не имея достаточной квалификации. — Потому что он гениальный специалист? Забыла, как Ревек в прошлый раз Нейпорта восстанавливал? — пожал плечами капитан. — Да и по форме он прав. Старпом в очередной раз закатил глаза, но никак это не прокомментировал. — Команда-мечта! — вздохнула ганицианка. — Ладно, давайте к следующему вопросу. Что там с погрузкой? Сами справимся? — Справимся, вполне. — Мы такими темпами скоро в торгашей превратимся… — Знаешь другой способ улучшить отражатели? Валяй, расскажи мне, как это сделать бесплатно. С удовольствием послушаю. — Ремонт маловероятен, — заверил стоявший за спиной старпома андроид. — Процент неудачного исхода составляет восемьдесят девять целых тридцать пять сотых. — Это был риторический вопрос, железяка. Считать было необязательно. — Простите, сэр, и спасибо за пояснение. — Не за что, обращайся. Когда Асаги вернулся в медблок, помощница с раскрасневшимся лицом отпрянула от прозрачной перегородки и под замораживающим воздух взглядом начальника ретировалась, попутно бросив что-то про то, что пациент чувствует себя хорошо и «отчет по культурам» готов и лежит у доктора на интерактивном столе. Триден за стеклом сложил руки на груди и расплылся в противной улыбочке. Судо заблокировал за ней дверь, натянул перчатки и маску, молча набрал препарат из ампулы в гипошприц и коснулся сенсора, позволявшего пройти в бокс. — Держишь меня тут как подопытного, — посетовал дариец, прикипев взглядом к белой фигуре, склонившейся над ним. Он насилу удержался от того, чтобы не заправить за ухо выскользнувшую у Судо из пучка белую прядь. В прошлый раз, когда он так сделал, этот засранец вырубил его седативным. Отсиживаясь в карантине, Триден вынужден был ходить в мягких спортивных брюках и серой майке, оголявших раскачанные грудь и руки. Одно плечо дарийца было сплошь покрыто непроходящими синяками. Доктор регулярно колол ему всякую дрянь в одно и то же место, наверняка нарочно, да еще знал, как сделать так, чтобы даже от гипошприца было больно. — А ты чё такой смурной? — осклабился Ским. — Что, мужика давно не было, а, принцесса? В ответ Судо от души всадил ему в плечо дозу препарата, Ским аж вздрогнул. С невозмутимостью сфинкса гарденец начал скручивать ампулу, чтобы заменить ее на другую, поглядывая на него исподлобья. — Эй, а нельзя полегче? Гипошприц, вообще-то, придуман, чтобы было… тс-с-с… ай! …безболезненно… — Вы из спецвойск, или мне показалось? — с ехидцей уточнил Асаги, вновь заряжая орудие пытки. Укол с новой ампулой пришелся Тридену в шею. Причем ткнули его туда с такой силой, что было непонятно, от чего больнее — от прокола или от удара инструментом. — Перенастрой медбраслет, Майки, ну не будь ты такой надменной задницей, — растирая место укола, простонал дариец. — Я же чист! До тех пор, пока глава Медслужбы «Старекса» не отменит карантин, любая попытка Тридена выйти за пределы лазарета расценивалась как нарушение внутреннего распорядка. ИИ в таких случаях, получив сигнал с браслета, поднимал тревогу, экипаж предупреждался о возможном заражении, и могло доходить до блокировок отсеков, так что о том, чтобы попытаться обойти идиотский медицинский запрет, наложенный на Тридена слишком добросовестно исполнявшим свои обязанности доктором, можно было забыть. — Инкубационный период для ряда заболеваний, не указанных в карте вашей вакцинации, составляет более десяти дней. — Да блядь! В том количестве крови, которое ты выкачал из меня, уже можно было любую хрень найти, если бы она там была! Сечешь? — Не учите меня делать мою работу, лейтенант Ским, — смерил его уничтожающим взглядом гарденец. — Я же вас не учу заведовать корабельной безопасностью. — Ну ты и сучка, Майки… — Кстати, некоторые заболевания требуют немедленного погружения пациента в анабиоз, если вы не знали, и перевод больного на питание через зонд, — многообещающе намекнул Судо, собрал инструмент и вышел из бокса. — На сегодня всё. Спокойной ночи, лейтенант, — сухо попрощался он, прежде чем уйти. Прозрачная створка снова сошлась с полом. — Эй-эй-эй! Принцесса! Да что я такого сказал-то? Эй! — подскочил дариец и с досады треснул кулаком по тонкой перегородке. Крик не возымел действия. Асаги даже ухом не повел. Створка бокса ожидаемо не поддалась, покрываясь всполохами синих разрядов. Идиотский доктор, покидая рабочее место, врубал силовое поле, отключал свет и блокировал для пациента возможность управлять освещением, так что чем раньше сваливал спать в свою миленькую удобную каютку его доктор Смерть, тем дольше Триден сидел в темноте, до утра развлекаясь тем, что разглядывал мигавшие зеленым и красным крошечные лампочки медицинских аппаратов, попискивающих в боксе. — Ну окей, окей! Не с того я начал… Признаю, — уверил пустоту Триден и повалился обратно на койку, закидывая руки за голову. На ночь стоило пристегнуть себя ремнями, чтобы во время отключения искусственной гравитации не болтаться по всему «аквариуму». Мстительность Асаги ужасала, забавляла и восхищала одновременно.