Неделя жизни

      Токо выскочила на улицу, и тут же остановилась. Патрульный автомобиль Новой Инквизиции стоял прямо у порога. Огромный, будто горилла, секьюрити, разодетый в новомодный костюм, жестом указал её на открытую дверцу.       Ну вот и всё, подумала девушка. Ну вот и все.       Она медленно шла, пытаясь найти в себе хоть каплю паники, тревоги, волнения. А её словно лишили всех чувств разом. Девушка будто спиной ощущала на себе любопытные взгляды старушек, собачников, прохожих. Пускай их смотрят, подумала она. Теперь-то уже всё равно.       В машине пахло кожей и дорогим одеколоном. Раскачивалась из стороны в сторону елочка освежителя воздуха. Токо стало душно. Рядом, закинув ногу на ногу, расположился мистер Йузуки.       От его официального вида и отрешенности девушку подташнивало. Двигатель заурчал, будто разъяренный тигр, колеса заскрипели по опавшим листьям. Салон автомобиля заполнился липкой, будто сметана, тишиной.       - Токо, - наконец заговорил Верховный Следователь и выдохнул. Девушка сжалась ещё больше – ей хотелось в тот же миг стать крошечной, с мышку, с мушку, с точку…       Мистер Йузуки постучал кончиками пальцев по стеклу. Автомобиль остановился на светофоре.       - Токо, я же говорил тебе… вам всем, что бывает с эмпатами? Как они опасны? Что их ждёт в будущем, если они… скажем, не захотят сами избавиться от своего недуга? В его руках шуршали бумаги, а Токо казалось, что он перетасовывает целую колоду. Сквозь официоз лакированных бумаг и печатей вдруг показался тетрадный лист. Токо прищурилась и тут же узнала почерк Юни. И сразу же сникла.       - Надеюсь, ты понимаешь всю ответственность… кхм, за возможные последствия? Не отвечай, просто кивни.       Токо кивнула.       - Хорошо. Очень хорошо. Это анонимка, - он, наконец, показал бумагу, но не дал в руки. – Я должен был бы проверить её прямо сейчас. Я должен был бы отвезти тебя на освидетельствование и инквизиционный осмотр. Но давай взглянем, что из этого случится? О тебе поползут нехорошие слухи. Наша префектура не такая большая, все обо всех всё знают. У тебя будут проблемы с… устройством на работу, с получением высшего образования, да даже с соседями! Но я не буду – потому что прекрасно знаю, какой увижу результат. Так что пообещай мне кое-что.       Он разорвал анонимку, сложил получившиеся листы и разорвал ещё раз. С ловкостью фокусника он извлек из кармана треугольник визитки, насильно сунул его в руки Токо. Надпись обещала анонимность и бесплатные государственные услуги псиурга.       - Если ты вдруг почувствуешь, что с тобой действительно что-то неправильно, не так, как должно быть – придёшь туда. По этой визитке тебя примут без очереди.       - А вы правда сжигаете людей? – Токо почти шепнула вопрос себе под нос, сама не зная, что на неё вдруг нашло.       Мистер Йузуки нахмурился, а после задорно рассмеялся вместо ответа.       Они остановились у школы ровно через минуту. Гориллоподобный шофер выскочил, и молча отворил перед ней дверцу, приглашая выйти. Девушка в тот же миг ощутила, что облеплена любопытными взглядами с ног до головы, будто грязью…

***

      Девушка обхватила колени руками и спрятала лицо. Ей хотелось плакать от пережитого унижения. Визитка Верховного Следователя лежала неприкаянной бумажкой под грудой книг       – Токо сунула её туда сразу же, как пришла домой.       Мистер Йузуки хорошо дал ей понять, что он в курсе её «особенности». Девушка мимолётом глянула на фотографию в рамке – они с Юни весело смеялись, обнявшись за руки. Ей тут же захотелось схватить, и расколотить треклятую рамку об пол. Предательница!       - Он может тебе что-нибудь сделать? Обидеть? Увезти силой? – Распберил лежала на справочнике афоризмов и пословиц, положив руки под голову.       - Мне страшно, - призналась Токо, с трудом сдерживая рыдания. – Он может. Он же следователь… мне страшно.       На уроке она искала глазами спрятавшуюся на задней парте Юни. Бывшая подруга попросила учителя рассадить их – тот удивился, но просьбу исполнил. Юни, насупившись, щурила подслеповатые глаза, и то и дело зарывалась лицом в книгу, не желая ни на что смотреть. Токо хотела подойти к ней на одной из перемен, но не осмелилась. А когда попыталась ухватиться за нити её эмоций, наткнулась на волну отчуждения и явную, разлившуюся большим черным океаном ненависть. Где-то посредине плавал всё разрастающийся кусочек истинного отчаяния. Токо в тот же миг стало не по себе.       - Знаешь, ты как маленькая. Немного прищемили хвост и ты уже визжишь о жестокости мира и вселенской несправедливости. Может, хочешь позвать маму?       - Ты! – Токо в мгновение оказалась на ногах. Былое спокойствие сгинуло, сгорело в порыве ярости, пальцы стискивали податливое, такое хрупкое тельце куклы. На мордашке игрушечной демоницы ничего не отразилось.       - Тебе страшно? Знаешь, что действительно страшно? Когда ты обрубок. Когда тебя, будто Буратину обстругали наполовину и бросили. Когда ты почти живая, почти чувствуешь, почти можешь, почти… человек? Но только почти, которое не считается. Токо успокоилась. Ей вспомнились былые попытки избавиться от Распберрил, потерпевшие крах. Она глянула на календарь, будто забыв какой сегодня день. Часы отстукивали минуты её обреченности.       Распберил продолжила.       - Страшно, когда на заводе в час штампуется с тысячу, с десять тысяч таких же, как ты. Когда тебя продают, будто вещь. Скажи, хочешь поменяться со мной местами? Я завтра поправлю косы, приму утренний душ и вырвусь на улицу. Где всё вокруг – живое и я тоже. А ты будешь истуканом пялиться в стену, тренируясь в мастерстве искусственной, фальшивой улыбки. Хочешь?       Токо не ответила, рухнула на кровать и горько заплакала.

***

      Девушка проснулась в холодном поту. Жуткий кошмар, казалось, все ещё преследовал её. Нечто, таившееся под именем Неизбежности, настигало её, а Токо тщетно пыталась убежать прочь.       Она щелкнула включателем надкроватного торшера. На улице было тихо и безмятежно. Дождь лениво барабанил в окно, обещая назавтра большие лужи. Девушка, почему-то, вспомнила о том, что пора сменить обувь.       Она не решалась выскользнуть из под одеяла, но набралась смелости. Распберил спала – кто бы мог подумать, что куклы могут спать? Токо в очередной раз попыталась разглядеть нити её чувств; те были серыми, как и в прошлый раз.       - Эй… - неуверенно позвала она и коснулась пальцами пластикового тела. На секунду ей показалось, что та вздрогнула и Токо отдёрнула руку.       - Я слушаю.       - А что будет, когда я отвечу? Когда я отвечу правильно?       Распберил не торопилась с ответом, девушка облизнула высохшие губы и продолжила.       - Ты исчезнешь? Уйдешь вникуда? Что будет? А проблемы, которые из-за тебя?       - Ты разбудила меня только ради этого? Допустим, исчезну.       - Допустим? Что значит, допустим? – Тока сжала кулаки, чувствуя, как выходит из себя. Эта мелкая чертяка ещё и издеваться над ней вздумала?       - Ну, так исчезну. Будто меня и не было.       - Расп, признайся мне пожалуйста, кто ты на самом деле? Мне страшно, мне правда очень страшно. Я рассорилась с Юни, на меня точит зуб мистер Йузуки, мама считает меня сумасшедшей и велела не приходить завтра домой без справки о посещении от школьного психолога…       - Это как-то… очень мелко, знаешь ли. – вместо ответа на поставленный вопрос, произнесла Распберил.       Токо сжалась, обхватила колени руками.       - Почему я? Нас ведь сотни, наверно, даже тысячи. Почему – я?       - Просто, Токо. Не пытайся это понять. Просто тебе не повезло, вот и всё…