Бумажный самолетик

«Доброе утро, соня! Надеюсь, тебе сейчас лучше, чем мне!». Артур смотрел на небрежную записку — помятый листок бумаги в клеточку, в самом углу которого был нарисован улыбающийся смайлик. Улыбка смайлика казалась робкой, нерешительной, словно он не был уверен, что повод для улыбки вообще существует. Этим смайлик и отличался от своего создателя — тот улыбался нахально и дерзко, зная, что у него всегда есть на это право. Парень огляделся, точно пытаясь убедиться, что это правда. Ничего особенного не произошло: всего лишь неугомонный сосед наконец-то уехал домой на каникулы. Артуру это казалось странным: уж если и ехать домой, то логично было бы и новый год встретить с родными. Но Никита считал иначе, и потому отбыл только утром третьего января — успев отдохнуть, пару раз хорошенько напиться, пользуясь отсутствием родительского контроля, и благополучно отчалил изображать пай-мальчика. В том, что Никиту дома считают божьим одуванчиком, Артур не сомневался — слишком уж хорошо тот умел изобразить все, что ему было нужно. В душе у Артура роились смешанные чувства. С одной стороны, он рад был отдохнуть от неугомонного балагура, то и дело втягивающего его в не всегда приятные приключения. С другой — отъезд Никиты давал чрезмерный простор для размышлений на самые разные темы. Сразу же вспомнилось неотвеченное письмо девушки без имени, наполовину заваленная сессия, из чего вытекал то и дело откладываемый разговор с мамой. Они не общались всего лишь второй день подряд, и поводов переживать не было. Матушка, привыкшая к редким звонкам, вряд ли заподозрила бы неладное. Но совесть то и дело подгрызала его то с одного бока, то с другого, не давая спать спокойно. — Чего маму волновать? — вслух задал риторический вопрос Артур. — Вот попробую сдать, а если не получится, то… То маму и так вызовут. Последнее, само собой, было неправдой. Никому в деканате и в голову бы не пришло звонить родителям совершеннолетних студентов, а уж тем более — вызывать их из города, расположенного за сотни километров от университета. Но школьные страхи укоренились так глубоко, что он был готов поверить даже в подобный бред. Он сел, привычно оттолкнувшись ногами от стенки. Стул, скрипнув колесиками, послушно покатился по комнате. Время, казалось, замерло. Одна минута затянулась на целую вечность. Артур вынужден был признать, что ему попросту скучно. Само собой, это было лукавством. Правда заключалась в том, что список неотложных дел был огромен, а каждый час промедления приближал его к состоянию, когда пришлось бы бегать кругами, кричать и молиться студенческому богу о чудесном исчезновении всех дедлайнов и появлении в зачетке подписей нужных преподавателей. Но сессия в его жизни была первой, лень — безграничной, а стереотипы о студентах, успевающих все в последний день, слишком сильны, чтобы взяться за дело заранее. Вот и получалось, что… — Совсем нечем заняться! — сказал Артур самому себе, лениво поднимая крышку нетбука. Ладонь привычно легла на клавиатуру. Закладки, flymer.ru, ввод… Как ни крути, ответ на вчерашнее письмо выглядел самым приятным из списка. Тем не менее, вновь уткнувшись носом в сто раз перечитанные строки, Артур часто заморгал. Слова, которые он прокручивал в голове, мысленно крутил, переставлял местами и сочетал между собой в попытках отыскать наиболее приемлемое сочетание — все они потерялись, стоило только перечитать ее письмо. Артур хотел ответить — наверное, ничего в мире ему не хотелось так сильно, — но не мог. Буквально физически: к горлу подступила тошнота, ладони начали потеть… — Вот и сказочке конец, — пробормотал он себе под нос, пользуясь временным одиночеством, которое, впрочем, больше смахивало на изоляцию. — А принцесса-то в замке, а дракона мне и не победить… Он хмыкнул, словно насмехаясь над самим собой и над ситуацией в целом. Усмешка прозвучала злобно, разочарованно, издевательски. Вздохнув, он начал набирать сообщение. Поначалу хотелось написать хоть что-нибудь, лишь бы не оставлять сообщение без ответа. Но все, что он мог придумать, казалось теперь лишним и совершенно бесполезным. Но пальцы сами скользили по клавиатуре, выбивая текст. «Привет» — Ну, начало хорошее, — похвалил сам себя Артур. — Молодец, Селиверстов. Так держать! Насмешка в его голосе была неприкрытой, но обижаться сам на себя он не умел. «Если честно, я не знаю, что именно тебе написать. Все выглядит каким-то незначительным, если ты понимаешь, о чем я. Мне, конечно, жаль, но значат ли что-то эти пустые слова? Да и искренность-то не проверишь. В общем, если захочешь пообщаться, звони?». Последнее сообщение Артур закончил знаком вопроса, как бы отмечая на письме свою неуверенность. Когда он набирал собственный номер телефона, руки предательски дрожали. Он едва не засмеялся, подумав о том, как сильно переволновался. Из-за такой-то фигни! Возможный звонок виртуальной подруги волновал его куда больше, чем грядущие пересдачи, родительский гнев, отсутствие денег… Это вызывало неясную тревогу. «А если не позвонит?» — думал Артур, наспех обуваясь. Он захлопнул крышку нетбука и убрал его под кровать. Если бы кто-то спросил, он ответил бы, что прячет ценную вещь от возможного воровства, но на самом деле — просто не хотел наткнуться на него взглядом, как только вернется домой. Артур не знал, когда это будет. Не мог даже предположить, сколько времени займет предстоящая прогулка — потому что никакой определенной цели у него не было. Просто хотелось проветриться, отвлечься от всего плохого. Отчасти в нем говорила прокрастинация, отчасти — защитный механизм психики, стремящийся уберечь владельца от переживаний. Артур сомневался, что это поможет, но вариантов лучше не было. Поэтому, наспех закрыв комнату, он вылетел в коридор. На лестницах было на удивление многолюдно. «Что-то будет», — пролетела в его голове неясная мысль. Все выглядело так, будто сегодня общежитие содрогнется от внезапной, но грандиозной вечеринки. Всюду мелькали незнакомые лица, ребята таскали с этажа на этаж стулья, посуду, украшения. Двое хлипких парней, надрываясь, тащили огромный музыкальный центр. Решение уйти показалось еще более привлекательным. Артур собирался использовать это как весомый аргумент, если вдруг захочется вернуться в душную комнату. Как только он выскочил с крыльца, ноги погрузились в свежий слой сыпучего снега. Артур даже не успел удивиться: после бесснежного нового года белоснежные пейзажи казались настоящим чудом. Вот только тонкие кеды не были приспособлены к такой погоде. Тонкая подошва быстро промерзла, носки пропитались талой водой, и теперь эта смесь заставляла пальцы ног поджиматься от холода. Парень хотел было вернуться, вот только более теплую обувь он до сих пор не купил, да и денег на зимние ботинки попросту не было. Этот вопрос надолго занял парня, шагающего по сонной московской окраине. Вариантов, в сущности, было три, и только один из них казался безопасным: проходить всю зиму в дурацких кедах. Да, будет холодно, зато не придется звонить маме и просить ее либо перевести денег, либо отправить по почте старую обувь. Забавно, что цены в обоих случаях не будут сильно отличаться… Артур шагал по тротуару, раскинув руки в стороны и раскидывая свежевыпавший снег ногами. Снежные вихри взметывались вверх, и он считал, сколько шагов сделал. Триста один, триста два, триста три… Числа сменяли друг друга. Парень старался шагать быстрее, лишь бы не оставлять себе времени на размышления. Впрочем, поганые мысли все равно лезли в голову. Он сбился на пятьсот двенадцатом шаге: из бессознательной неги его выдернуло объявление, зеленеющее на стеклянной двери магазина. «Требуется продавец» — и несколько отрывных бумажек с номером телефона. Никакой иной информации в объявлении не было. А, собственно, что еще там можно было бы написать? Никакая особая квалификация для работы в магазине типа «всякий хлам за копейки» явно не требовалась, а условия работы могли быть настолько бесчеловечными, что могли бы отпугнуть потенциальных кандидатов. Скорее всего, так и было. Артур закатил глаза. Всякий раз, натыкаясь на подобные вакансии, он начинал себя ненавидеть. В самом деле, давно пора было найти работу. Ну, хотя бы подработку. Даже те копейки, что можно было бы получить за пару часов работы каждый вечер — те самые пару часов, которые уходили у него на бессмысленную прокрутку лент социальных сетей и новостных сайтов, — могли бы сильно облегчить жизнь ему и его семье. К тому же, когда у него появятся свои деньги, это наверняка будет веским аргументом в вечных спорах с мамой. Ее возмущение было закономерным: обеспечение сына-обалдуя, живущего в чужом городе, ежемесячно высасывало не меньше половины ее зарплаты. Артур мог бы облегчить ее долю, а заодно и слегка ослабить хомут, все туже затягивающийся на его шее с каждой новой претензией. Но… Этих «Но» было не так много, и все сводились к одному: лень. А если точнее, то к лени и безответственности. Он боялся давать обещания, боялся, что будет привязан к одному месту, обязан приходить каждый день и делать то, что ему даже не нравится. Боялся людей, с которыми неизбежно придется контактировать — как начальника и коллег, так и неадекватных клиентов. И где-то в глубине подсознания — боялся, что скажут малочисленные друзья и знакомые, когда увидят его в нелепой форме продавца подвального магазинчика. Все это было глупо. Артур чувствовал, что ему вот-вот придется нарушить все свои принципы, переступить через глупые отмазки, стеснение и лень. Но пока что время еще было, и он мог бояться даже позвонить по несчастному объявлению. Телефонный рингтон раздался так резко, что Артур на мгновение замер на месте. Ему казалось, будто вселенная неспроста подсунула ему этот звонок, вот только не глядя на дисплей он не мог сказать точно, хотело ли его добить мироздание или, наоборот, подбодрить. Прикрыв глаза, он позволил себе представить, будто звонок поступил с неизвестного номера. Вообразил, будто нажимает на «ответить», дрожа от нетерпения — и словно из пустоты разносится тоненький девичий голос. И как он идет по улице, улыбаясь во все тридцать два зуба, вызывая у прохожих сомнения в своей адекватности, но ему на все наплевать. Главное, он разговаривает сейчас с лучшей девушкой в мире… Безумные мечты разбились о жестокую реальность ровно в тот момент, когда Артур все-таки достал телефон из бездонного кармана. Суровое «Мать», не подкрепленное даже скромным смайликом, выглядело сейчас приговором, хотя он и понимал, что бояться пока что нечего. — А пораньше трубку никак не взять?! Недовольный голос матери взрезал непривычную тишину. Это был плохой знак. Артур задумался, пытаясь вспомнить, чем успел вызвать такое раздражение. Вернее, о какой из его многочисленных бед она могла узнать. — Видимо, не мог. — Он пожал плечами, забывая, что собеседница не может этого увидеть. — Ладно… — вздохнула мама. — Как дела, солнышко? Артур закатил глаза. Началось. Верная примета, не подводившая его практически никогда: если в семье доходит до ласковых прозвищ — жди беды. Особое свойство — беды, как правило, случались особенно разрушительные и неожиданные. Дурное предчувствие пробудилось где-то внутри, не давая дышать. Только этого не хватало. — Да вроде норм, — коротко выговорил Артур. Долгий разговор казался ему минным полем: куда ни шагни — сплошь необходимость врать. А врать он, увы, не умел. Перед внутренним взором парня возникло воспоминание: мальчонка, похожий благодаря смешным детским кудряшкам на куклу-клоуна, стоит перед женщиной со странным взглядом. В ее глазах читается насмешка, умиление — но вместе с тем и злость. Все лицо мальчишки перемазано шоколадом так, что он смахивает на загорелого туриста или даже негра. Под слоем шоколада не видно даже, как краснеют его щеки под обвиняющим взглядом. Мальчишка смотрит пронзительно и говорит как-то неуверенно: «Да не ел я…». Ему тогда было шесть. Он помнил, как съел весь пакет шоколадных конфет, предназначенных для раздачи в садике. Конфеты были недешевые, вкусные — он и сам-то получал такие только по праздникам. И, справедливо рассудив, что в собственный праздник он имеет право на слабости, малолетний Артур торопливо сжевал их еще до выхода в садик. Втихаря — потому что уже тогда понимал, что у мамы справедливость другая. И действительно, разочарованный взгляд матери был красноречивее всяких криков. Кричать-то она никогда не умела. — Как учеба? Как сессия? На работе все хвастаются детьми, а я чем хуже? — жалобно сказала она. Артур закатил глаза. Да уж, без вранья тут не обойдешься. — Все супер. Зачеты закрыл, экзаменов еще не было, но я готовлюсь… — промямлил парень. Он утешал себя тем, что это и не было враньем. Так, смелый взгляд будущее, где на нем действительно не висит куча долгов… На удивление, женщина удовлетворилась ответом. Коротко промычав что-то, долженствующее обозначать похвалу, она на секунду замолкла. Артур вздрогнул, ожидая удара. Такая подозрительная тишина в трубке могла означать только новости, причем вряд ли хорошие. — Слушай, тут такое дело… У тети Юли дочка в Москву приезжает, поступать хочет на твой факультет. Вот, так сказать, разведка пошла… — мама нервно рассмеялась. — Я подумала, может, ты покажешь ей все? А там, глядишь, и в общаге вместе жить будете… Артур вздохнул. Он почти не сомневался, что мамино «жить вместе» означало отнюдь не совместное проживание в одном здании. Ей надо было больше — чтобы они спали в одной постели, называли друг друга ласковыми прозвищами, были неразлучны, а потом поженились, нарожали толпу детишек… Последнее, само собой, только после окончания учебы. Не оставаться же детям без высшего образования! Он хотел было ответить резко. Сказать, что с детства ненавидит тетю Юлю, а уж тем более — ее дочку, с которой его сватали с самого детства. Невинные шуточки про будущее родство сменялись уговорами, уговоры — угрозами, угрозы — крокодильими слезами. Но время шло, а Наташка становилась все более грубой, хамоватой, неприятной девицей. Она не была нужна Артуру. Успокаивало одно: он тоже наверняка ей не нужен, а значит, приставаний со стороны девушки можно было не опасаться. Тем не менее, таскаться по городу с противной девчонкой, от которой за пару последних лет не случалось ничего хорошего, тоже не хотелось. Оставалось только прощупать почву и понять, найдутся ли пути для отступления? — Мам, а это обязательно? — спросил он. Ход был откровенно слабым и открывал дорогу для маминых манипуляций. Ее арсенал был не особо разнообразен, но каждая заезженная фраза действовала на убой. «Тебе что, наплевать на мои слова? А вдруг это моя последняя просьба? А я на тебя последние деньги тратила, ночами не спала!» — все это Артур слышал десятки раз и, даже понимая, что им манипулируют, не находил в себе сил для ответа. Слишком уж он любил свою маму, слишком хорошо помнил ее светлые стороны, коих было намного больше. И за это он прогибался под ее упрямство и вредность, когда темная сторона все-таки брала верх. — Ну, Артур… — по-детски захныкала она. — Не обязательно, конечно, но билеты уже куплены, девочка на тебя рассчитывает… Он вспомнил, когда в последний раз видел Наташку. Это было в начале лета, как раз перед тем, как Артур уехал сдавать вступительные. Она сидела во дворе их дома, на коленях у бритого налысо парня с суровым взглядом. Его руки шарили под ее юбкой, а она жмурилась, точно кошка, распластавшаяся под теплыми солнечными лучами, и совершенно не нуждалась в помощи. Но, видимо, у мамы в голове так и засел образ первоклашки с огромным белым бантом, которая озиралась по сторонам, словно умоляя забрать ее домой. — И без меня никак не обойтись? — он покачал головой, рассуждая о том, как все могло бы сложиться, если бы Наташа выросла другой. Если бы они подходили друг другу чуть больше, чем пингвин и жаркая пустыня. Возможно, и смогли бы осчастливить родителей… — Никак, — безапелляционно заявила женщина. Артур не мог сопротивляться. Хотел — но не мог. Только не сейчас, когда чувство вины за бесконечную ложь так и грызло его изнутри. Он подумал, что, когда мама узнает правду про его учебу, помощь Наташке будет единственным плюсом среди множества его ошибок. Это наверняка было бы неплохим аргументом. — Окей, — наконец согласился он, решив для себя, что делает это в собственных корыстных целях. Что это не его развели и использовали, а он сам сделал осознанный выбор. Все-таки так было намного легче. «Психологическая защита», — подумал он. А следом промелькнула еще одна неприятная мысль: «Во что превращается моя любимая мама?..»  — Я рада. — Ее голос мгновенно потеплел. — Ну, Наташенька приезжает завтра, встретишь? — Когда-а-а-а?! — выдохнул парень. Ситуация становилась все хуже. Мало того, что эту стерву нужно было встречать, так еще и времени до этого мучения оставалось совсем немного. — Завтра, — ответила женщина, словно не замечая его возмущения. — Время точно не помню, но у нее теперь есть твой номер, сама позвонит. Наверное… «У нее есть мой номер», — подумал Артур, блаженно улыбаясь. Подсознание, словно желая отвлечь его от тети Юли и всей ее семьи разом, мигом перекинулось на прекрасную незнакомку. Ту самую, которая тоже могла бы ему позвонить. — Наверное, — хмыкнул он, думая о своем. — Мы договорились? — еще раз спросила мама. Артур легко мог представить ее хитрый прищур, смягченный неуверенной улыбкой. Он ненавидел это выражение лица: вроде и злобное чудище, а вроде и несчастная женщина, которой нужна была помощь… Ох, как же сложно было понять, кто из них сейчас с ним разговаривает. — Да, мам, — послушно кивнул парень, надеясь завершить разговор побыстрее. После всего случившегося ему уже не хотелось болтать о жизни да о погоде. — Ой, мне пора, тут звонок по второй линии… Как же ему хотелось, чтобы это было правдой! Но — увы. Отмазка была еще глупее оттого, что в его телефоне в принципе не было второй линии. К счастью, мама этого не знала. Он нажал на «отбой» так быстро, что она не успела ничего спросить. Не зная, что делать, парень сел на скамейку, засыпанную снегом. Джинсы тут же намокли, на заднице наверняка расплылось влажное пятно. Но его это мало волновало. Задумавшись, Артур пошевелил пальцами на ногах, пытаясь понять, какие из них еще не замерзли окончательно. Вибрация в кармане раздалась через минуту. Или через час, или через год — погрузившийся в свои мысли парень не мог бы сказать точно. Он помедлил, догадываясь, что ничего хорошего там не ждет. Прокрутил в голове все возможные варианты. Сообщение могло прийти от мамы, забывшей сказать какую-то важную по ее мнению информацию. Или от Наташки, желающей договориться о встрече. Или от Никиты — очередная несмешная шутка, тем не менее, почему-то поднимающая настроение. Или… Последнее «или» замерло у него в мыслях, заставляя запустить руку в карман и глянуть на экран телефона. Сразу же, пока хватает смелости, пока глупые надежды не сожрали его заживо. Сообщение пришло с незнакомого номера. В строке «отправитель» значились одиннадцать цифр. Артур перечитал их дважды, пытаясь понять, видел ли он их раньше. Но в голову ничего не приходило. «Привет. — Артур усмехнулся. Оригинальное начало. — Ты просил позвонить тебе, если захочется. Мне захотелось. Но… Не знаю, могу ли просить тебя. Позвони мне, если сочтешь нужным. Хочу услышать твой голос. Одно условие: я не буду ничего говорить». Подписи не было. Артур зажмурился. Перечитал сообщение еще раз. Сомнений в авторстве не возникало. Но почему она предлагала такой странный способ общения? Она болеет и напрочь охрипла? Так ведь можно было бы написать об этом. Или она стесняется? Или сидит под круглосуточным надзором, и его голос — единственное, что может ее поддержать?.. Артур потряс головой, выкидывая из мыслей яркую фантазию: девушка с длинными темными волосами сидит, прикованная одной рукой к батарее. Сквозь приоткрытую дверь виднеется широкая спина отчима. Ей некуда деться, и если она скажет хоть слово, отчим услышит — и накажет ее… — Б-р-р… — выдохнул Артур. — Ну и бурное у тебя воображение, Селиверстов! Разговоры вслух с самим собой помогали не потерять связь с реальностью. Боясь, что передумает, он нажал на зеленую кнопку вызова и прижал телефон к уху. Собеседница взяла трубку сразу же, после первого гудка. Ждала ли? — Ну, здравствуй, — хмыкнул он, не зная, какой тон выбрать для разговора. В глубине души он надеялся, что сейчас-то она ответит, но из динамика доносилось лишь едва слышное дыхание. — Не знаю, что тебе рассказать. Вообще-то, я довольно скучный человек, хотя привык ото всех это скрывать. И никогда особенно не был заводилой. Даже разговор сам не начинал. Ну, если речь не идет об анонимных сайтах… — усмехнулся он. Артур понимал, что несет полную чушь. Понимал, что, наверное, после такого унылого монолога девушка и вовсе не захочет с ним общаться. Возможно, это и вовсе было проверкой? Или глупым розыгрышем? Может быть, кто-то издевался над ним? — Я, если честно, даже не люблю говорить по телефону, — продолжил он. — Но в последнее время я делал многое из того, что не люблю или никогда не думал, что буду делать. Артуру показалось, что в его рассказах мелькает слишком много «я». С другой стороны, как еще можно вести разговор с человеком, который тебе не отвечает? Только рассказывать глупые истории из жизни или рассуждать на отвлеченные научные темы. Ноги у него окончательно замерзли. Парень поднялся на ноги и зашагал к дому, продолжая разговор. — Так вот, последние дни были просто сумасшедшими, — Артур вдруг понял, что ему есть, что рассказать. — Надеюсь, ты после этого меня не бросишь. Ха! Так вот. Во-первых, у меня куча долгов по сессии. Об этом говорить-то совсем не весело. А еще не весело, что я вру своей маме, мол, все супер, дорогая, сыночка-то у тебя — настоящий гений… Нет, я, наверное, все закрою. Потом. Когда-нибудь. Но ведь обидно, когда не можешь рассказать родителям то, что тебя волнует? Помню, в детстве мы с мамой секретничали обо всем, она так меня понимала… Артур мысленно отругал себя. Как можно было скатиться в откровенное нытье? В этом, конечно, помогала анонимность. Выдать свои тайны человеку без лица и без имени — что может быть проще? Но вряд ли так можно завоевать девушку. К тому же, говорить о родителях с человеком, у которого в этой сфере огромные проблемы… Да уж, он явно не был образцом тактичности. — А еще, представляешь, я проснулся первого января в обнимку с парнем. Не, ты не подумай. Это прикол такой был. Ну, так получилось… Хорошо, что я не верю в чушь вроде «Как новый год встретишь…» — нервно рассмеялся он. Тема для общения с девушкой опять выбрана неверно. — В общем, стал жертвой несчастного случая. А как кому объяснишь? Народ-то у нас такой, лишь бы посмеяться над кем-нибудь. Особенно в общаге. Это не просто здание, доверху набитое студентами, это свой мир, где далеко не все белые и пушистые. С другой стороны, меня все считают отъявленным геем, а ведь никто не избил до сих пор. Да и не приставал особо… Да и я сам не стал бы бить другого за то, с кем он трахается. Это не мое дело, в конце-то концов… Ну, пока ко мне в штаны не лезут. Хотя такого еще не было. Честно признаться, ко мне и девушки-то не особо охотно пристают, так что гей-десанта тоже можно не ждать. Сдался я им, этим геям… Артур на мгновение замолк. — Знаешь, чувствую себя настоящим придурком. Я так хотел с тобой поговорить, и вот выпал шанс, а я несу какую-то хрень. Прости, пожалуйста. Скоро буду идти и просто описывать, что вижу… Вот, например, гордо шагаю по снегу в намокших кедах. Ноги не то горят, не то ноют от холода. Даже плакать хочется… И рука с телефоном, если честно, замерзла. Но оно того стоит. Когда еще будет шанс так разочаровать анонима? — усмехнулся он. — Вот тут дядька с собакой гуляет. Такой, знаешь, карманной, типа той-терьера. Не разбираюсь я в них. Вроде не собачка, а крыса какая-то, а ведь живая душа, которая тебя любит. Все лучше, чем ничего. Интересно, дядька сам такую породу выбрал, или его жена с дочкой подговорили? А может, у него и нет жены-то… Артур только втянулся, отставив неловкость, и начал болтать о всем подряд, как в трубке раздались глухие гудки. Вызов сброшен. Он уставился в телефон. На экране светилось время вызова. 7:41. — Ну эй… — обиженно протянул он, точно ребенок, у которого отобрали конфету. Задержал дыхание — и набрал номер еще раз. Сброс. Сообщение пришло через пару минут, когда он уже плелся дальше, опустив голову к земле и чувствуя себя так, словно весь мир вдруг стал серым и унылым. «Извини, мне пора. Ты не виноват, очень интересно говоришь. Спасибо». Артур покачал головой, словно не веря написанному. Если он что-то и понял за последние несколько дней, так это то, что жизнь его все сильнее запутывается.