Бумажный самолетик

— Ну вот. Вернулись к тому, с чего начали, — сам себе сказал Артур. Он сидел один в комнате, уткнувшись взглядом даже не в экран нетбука, а в стену. Мысли путались, лицо горело так, что, казалось, его можно использовать в качестве обогревателя. Он разрывался между двумя желаниями: осмыслить происходящее — или забыть о нем навсегда. Последнее было лукавством. Даже если бы он смог выкинуть из памяти свой позор, другие не сдадутся так просто. Активизируются сплетники, уйдут на бескрайние просторы интернета фотографии, которые кто-то наверняка успел сделать. Его не оставят. То, что раньше казалось затянувшейся шуткой, теперь имело вид серьезный и внушительный. Будь Артур на месте тех, кто наблюдал всю сцену буквально десять минут назад, и сам бы не поверил, что вот этот взъерошенный мальчонка — не гей. Просто потому, что натуралы не выглядят так взволнованно, когда собираются поцеловать другого парня. Вот черт, да натуралы вообще не целуют других парней! Он хотел бы забыть. Хотел бы — вот только картины произошедшего то и дело вставали перед глазами. Вот он врывается в комнату отдыха. Оглядывается. Народу там явно больше, чем ему хотелось бы: с десяток студентов развалились на диванах, читая книги или смотря телевизор. В тот момент Артур почти разозлился на них: неужели нельзя было почитать в своих комнатах и не становиться невольными свидетелями его позора? Но они есть — ребята, пока что не смотрящие на него. В сознание врывается смутная надежда: может, никто и не заметит? Но это, конечно, смешно. Он оборачивается. Наблюдает, как Наташка заходит в комнату. Ловит ее вопросительный взгляд: «Ну так что?». Артур закатывает глаза, не понимая, зачем ей вдруг понадобился этот бред. Неужели просто поразвлечься? Смешно же. Так или иначе, он уже согласился на это, и остается надеяться, что она сама сдержит слово. Боясь передумать, Артур находит глазами Никиту, подбегает к нему и, наклонившись над диваном, быстро целует. Задерживается на мгновение — но только потому, что не хочет открывать глаза и видеть реакцию других. Этого мгновения хватает, чтобы где-то сбоку щелкнула камера чужого мобильника. «Твою мать!» — проносится у Артура в мыслях перед тем, как он вылетает из комнаты, оставляя за спиной немую сцену. Его никто не преследует. «Еще один идиотский поступок в список идиотских поступков», — подумал парень. Артур толком не знал, как относиться к этому. В момент, когда Наташка стала давить, он почувствовал безысходность: всестороннее давление, от которого некуда скрыться. Еще не увидев маминой реакции, он боялся, что та впадет в истерику, отругает, точно первоклассника, получившего первую в жизни двойку, и, при самом ужасном раскладе, притянет незадачливого сына обратно к ноге. Артур чувствовал себя, словно щенок, гуляющий на провисшем поводке. Видимость свободы — но в любой момент тебя могут одернуть и притянуть к ноге. Он был зависим от мамы. И чем суровее та становилась, тем сильнее он жаждал ее одобрения. Тыкался носом, точно подслеповатый котенок, в надежде уловить хозяйскую улыбку. И, пока мамины эмоции поддавались минимальной логике, он готов был свернуть горы, чтобы не разочаровать ее. Артур и сам не заметил, в какой момент эта безумная ответственность легла на его плечи, сковывая сильнее финансовых обязательств. Первым порывом, возникшим у него в момент, когда жгучий стыд стал отступать, было зайти в интернет. Этакое паломничество — покайся во грехах человеку, которого никогда не видел и не знаешь. Хотя и это было ложью: Артур знал давнюю собеседницу больше, чем того же соседа, с которым прожил последние полгода. Мысли путались: с одной стороны, рассказ о последних событиях может выставить его на посмешище, с другой — он почему-то был уверен, что девушка поймет. Поймет, как понимала все до этого. К тому же, она сама делилась своими тайнами, не боясь осуждения. И это было ценно. Но найти ее онлайн он не смог. С того момента, как Наташка отправила ей последнее сообщение, ответа не было — а значит, права на диалог у него сейчас не было. До тех пор, пока собеседница не отправит ему хотя бы точку, передавая эстафету. Артур испугался: а если бы это было их единственным каналом связи? Подруга, оскорбленная предложением о встрече, могла бы никогда больше ему не ответить. И диалог бы прекратился, став еще одним безжизненным файлом в корзине. Через полгода его бы стерли с сервера, и от их истории не осталось бы ничего, кроме смутных воспоминаний о бессонных ночах. Осознав это, парень вздрогнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить про козырь: номер телефона, бережно сохраненный в телефонной книге. «Привет. Не знаю, как там у тебя все складывается, но если хочешь пообщаться, может, перейдем в любой мессенджер? С меня история полного позора, посмеешься как в последний раз, обещаю». Артур решил, что испортить ситуацию еще больше ему не удастся. А значит, можно вести себя наглее, не думая о том, что если бы она хотела пообщаться — давно бы уже зашла на сайт. Это предположение было слишком грустным, но парень решил для себя, что если и так, то не жалко унизиться в последний раз. С другой стороны, у нее могли быть свои причины, и вдруг она откликнется? Ответ пришел быстро. Сообщение состояло всего из двух букв: «Тг». Артур усмехнулся. До этого он проверял номер во всех возможных мессенджерах, но, на удивление, нигде не было такого пользователя. Он открыл приложение с самолетиком на значке. Телеграм незамедлительно сообщил ему, что один из контактов установил приложение. Артур позволил себе надеяться, что сейчас-то она введет свое имя и фамилию, и тогда проще будет найти ее в социальных сетях. Но — увы. Caelum: Привет. Парень уставился на незнакомый ник. Артур: Привет. Нажав «отправить», он на мгновение замер, по привычке испугавшись, что не сможет больше ничего написать. Но, само собой, окошко ввода оставалось активным. Артур: Если не секрет, твой ник что-нибудь значит? И почему не настоящее имя? На мгновение ему показалось, что начинать диалог с этого — слишком нагло. Но отправленное сообщение было уже не вернуть назад. Две галочки, мгновенно мигнувшие рядом с текстом, говорили о том, что оно прочитано. Caelum: Потому же, почему я в принципе редко сижу в интернете. Не люблю светиться. Знаешь ли, эти происки спецслужб... :) Caelum: А про значение ника ты мог бы узнать сам. Я точно знаю, что у тебя есть гугл. Артур: Ну ладно, не выпускай колючки. Отчего-то в переписке здесь он ощущал себя по-другому. Более свободным, не скованным рамками одного сообщения. Но дело было не только в этом. Отчего-то, перейдя в свободный мессенджер, он и сам почувствовал себя свободнее, ближе к подруге. Ему показалось забавным, как интернет может дать ощущение близости с кем-то, кого ты совсем не знаешь. Caelum: Знаешь... Caelum: Я не злюсь. Просто мне непонятно желание узнать всякие формальные вещи. Типа, ну... Caelum: Кого волнует имя, фамилия, номер дома, зарплата? Что тебе это даст? Мы ведь знаем друг о друге кучу других, куда более интересных вещей. Caelum: Как в Маленьком принце, ничего не интересно, кроме цифр. Это грустно, понимаешь? Артур: Имя — не цифра :) Caelum: Ах, что значит имя?.. Caelum: И вообще, у кого-то там была для меня офигительно интересная история. Артур: Интересной истории нет, есть только история позора х) Caelum: Твой позор мне всегда интересен, дорогой друг ;) Артур улыбнулся, думая о том, что она впервые назвала его другом, после чего мгновенно рассмеялся. Смех был нервным: вспомнились байки про френдзону и подобные глупости. Он испугался, вдруг она так и будет считать его всего лишь другом, и их отношения никогда не перейдут в иную плоскость? Артур имел крайне мало опыта в таких вопросах — и не мог ничего предугадать. Ему подумалось, что рассказать о своем поцелуе с парнем — не лучший способ соблазнить девушку. На мгновение он решил соврать: придумать другую историю, навсегда похоронив свой позор в собственной памяти. Зачем же портить мнение о себе? Пока смелость окончательно не оставила его, Артур написал: Артур: Ты точно хочешь это знать? Caelum: Спрашиваешь! Он закатил глаза. До сих пор подруга никогда не насмехалась над ним, наоборот, старалась поддержать — пусть и неумело. И он отвечал ей тем же. Но здесь, в живом диалоге, она вела себя иначе: более смело, более нагло. Артур рассмеялся. Да что он знал о том, как она ведет себя в действительно живом диалоге? В чертовой реальной жизни, где ему, Артуру, до сих пор не нашлось места. И, судя по ее поведению, вряд ли когда-то найдется. «Ну, зато теперь мы чаще будем на связи», — попытался убедить сам себя парень. Самообман действовал из рук вон плохо: ясно было, что, если она захочет скрыться, ни один канал связи не поможет ее отыскать. Отыскать... Последнее слово эхом отозвалось в его сознании, словно призывая к активным действиям. — Отыскать... Артур прошептал его, перекатывая буквы на языке. Повторил по слогам. Отчего-то от этого слова веяло теплом и надеждой. Если он сумеет отыскать девушку, тогда... Он запнулся. А что, собственно, тогда будет? Он сможет притащиться к ней домой и сказать, мол, принимай блудного собеседника? Ну бред же! Caelum: Ау... Парень представил, как она лежит на кровати. Длинные темные волосы — отчего-то Артуру они представлялись именно такими, — раскинулись по подушке, еще влажные после душа. На ней надета мужская футболка по колено... Артур представил, что это могла бы быть его футболка. Домашняя, затертая, пропитавшаяся табачным дымом. Картина грела сердце. Caelum: Я сейчас обижусь... Озорной стикер, присланный следом, как бы опровергал предыдущее сообщение. Он сел — и начал набирать ответ. Рассказывать было сложно. Артур почувствовал себя крошечным песиком, шагающим по заснеженному озеру. Под ногами белая вата, а под нею — хрупкий слой льда. Настолько тонкий и невесомый, что каждый следующий шаг таит в себе новые опасности. Но и стоять в самом центре, боясь пошевелиться — не вариант. Артур начал с маминого звонка. Какая-то информация наверняка дублировалась, но это было не так уж и важно. Он рассказал, как узнал о приезде Наташки. Зачем-то углубился в историю их знакомства, добавил пару баек из далекого детства — наверное, пытаясь оттянуть следующие части повествования. Текст расползался, заполоняя собой крошечное окошко ввода. Вот он подошел к последнему диалогу с Наташей, и теперь, рассказывая об этом стороннему наблюдателю, и сам не мог понять, как умудрился согласиться. Должно быть, включились детские страхи: а вот сейчас-то мама узнает, за уши отдерет и на поводок посадит. За уши Артура, впрочем, никогда не дергали, но теперь он бы и этому не удивился. Когда речь зашла о самом поцелуе, парень на мгновение зажмурился, словно и сам не хотел перечитывать написанное. Не помогло: картины произошедшего то и дело вспыхивали перед внутренним взором, сбивая дыхание. Теперь, когда эмоции отступили, все это казалось ему донельзя глупым. Если раньше он был для обитателей общежития этакой серой мышкой, белым листом, о котором толком не составишь впечатления, то теперь за считанные дни превратился в посмешище. Мысль о том, чтобы переехать, мелькнула — и тут же угасла. На такую роскошь у него попросту не было денег. А значит, придется уживаться с людьми, которые теперь думали о нем неизвестно что. Артур пытался себя успокоить. В самом деле, в школе-то его не волновало, что о нем думают. Нападок не было: он оказался слишком скучной мишенью, но ведь его никто и не любил. А теперь, когда ему выпал шанс начать сначала, завести друзей и найти себя — он опять все испортил. Опять. Временами ему казалось, что портить все, к чему он прикасается — это его призвание. Тяжело вздохнув, парень нажал на значок отправки — и тут же свернул приложение. Пытаясь занять мысли чем-то кроме ожидания ответа, он перебирал многочисленные приложения. Смартфон то и дело зависал, намекая, что жить ему оставалось недолго. Артур терпеливо ждал, пока устаревающий аппарат сделает то, что от него требовалось. Несколько раз пролистав список установленных программ, он торопливо выбрал нужное. На экране открылась бесконечная лента фотографий — обновления людей, которых Артур либо никогда не знал, либо видел в последний раз пару лет назад. Этакий привет из прошлого: инстаграм, который он установил давным давно, на волне популярности, и с тех пор не потрудился удалить. Впрочем, сейчас это было очень кстати. Ни на что особо не надеясь, он ввел в поиск единственное, что могло помочь. Имя, указанное в мессенджере. Поисковая система выдала несколько сотен результатов — все ники, в которых встречалось это слово. Артур почему-то не хотел знать, что оно означает. Ему казалось, словно с этим ему откроется какое-то особое знание, с которым нужно будет распорядиться определенным образом. А он пока этого способа не знал. Открывая чат, Артур на секунду зажмурился. Но собеседница вышла из сети, и сообщение, не влезающее в размер экрана, так и осталось непрочитанным. Он нажал на диалог, выводя полную информацию о контакте — рядом с именем стояла такая же ненастоящая фамилия, этакое продолжение псевдонима. Артур скопировал все целиком — и снова вбил в поиск. На этот раз инстаграм был более благосклонен, выдав ровно один профиль. Один. Артур уставился на экран, где непроизносимый никнейм был написан напротив неясной аватарки с лесным пейзажем. Где гарантия, что это именно ее страница? Нет их — и никогда не было. Откуда ему знать, вдруг это какое-нибудь расхожее выражение? Артур убеждал себя в этом, но, когда он открывал профиль, руки предательски задрожали. Лента фотографий, открывшаяся перед ним, удивила Артура. Он не знал толком, на что надеялся, но точно не на это. Профиль был забит глупыми селфи и фотографиями цветов и закатов с безмерно яркими фильтрами. Никогда в жизни он не видел ничего более безвкусного. Хотя, конечно, видел — именно такими были все профили несколько лет назад... Несколько лет... Артур уцепился за эту мысль, открыл последнее фото... Все сходилось. С фотографии на него смотрела девушка. Она была удивительно похожа на ту, которую представлял Артур. Ее волосы, рассыпанные по плечам, действительно были длинными — и переливались насыщенным темным цветом. Впрочем, он не мог угадать, какой цвет скрывался за десятком фильтров. Девушка с фото была на грани детства — на глаз ей можно было дать лет четырнадцать, не больше. Артур опустил взгляд ниже: фото было опубликовано пять лет назад. Геолокации не было, но среди десятка тэгов, налепленных в комментарии, был один с указанием города. Егорьевск. Артур моргнул. Он знал, что собеседница часто бывала в Москве. Во всяком случае, она могла поддержать диалог о столичных событиях. На этом основании он предположил, что и живет она неподалеку — и верил в это, несмотря на отсутствие подтверждения. Просто потому, что так было легче. Легче представлять, что она всегда где-то рядом. Возможно, едет в соседнем вагоне метро? Проходила утром на этой же станции? Но теперь он был уверен, что девушка живет в Московской области. Мозаика, до того раскиданная по его сознанию неясными фрагментами, сложилась на удивление просто. Само собой, это ее фото, пусть и старые — и тэг, указывающий на городок неподалеку от Москвы. Артур усмехнулся собственным мыслям. Пренебрежительное «городок» всплыло в голове так легко, словно он сам не родился едва ли не в глухой деревне. Артур вгляделся повнимательнее, словно пытаясь запомнить внешность девушки. Как будто он смог бы опознать ее в толпе. Как будто могло бы случиться такое безумное совпадение, и они оба оказались бы в одном месте в одно время. О, нет, мироздание не могло быть настолько к нему благосклонно. Он убеждал себя, что не стоит торопить события. Что этот шпионаж — смешное и глупое развлечение. В самом деле, кому бы понравилось, что на него исподтишка копают информацию? Обрадовалась бы подруга, если бы знала, чем он тут занимается? Вряд ли. Тем не менее, Артур сделал скриншот профиля, чтобы не потерять его, и уже собирался вбить в поисковик учебные заведения Егорьевска, но входящее сообщение остановило его. Caelum: Хотелось бы сказать, что ты придурок, но это было бы слишком мягко. Caelum: Извини. Caelum: На самом деле это звучит даже... Мило? Артур уставился в экран, не веря своим глазам. Мило?! Caelum: Если бы ты был сейчас рядом со мной, то, наверное, меня бы ударил. Артур: Отшлепал бы, может быть :) Отправив сообщение, парень неверяще перечитал его еще раз. И еще раз. Понимание не приходило. Как мог он, прирожденный тихоня, написать что-то подобное?! Такие сообщения отправляют разве что для того, чтобы отвязаться от человека, но не чтобы произвести приятное впечатление. Хотя что уж говорить о впечатлении, когда только что описал свой поцелуй по принуждению с соседом по общежитию? Caelum: Повторишь это, когда мы встретимся) Артур просиял. Непохоже, чтобы девушка была сильно огорчена его вольностью. Артур: То есть ты не исключаешь вероятность встречи? Подумав, парень добавил к сообщению улыбающийся стикер. Просто чтобы не казалось, что он чересчур серьезен в своем вопросе — хотя это, конечно, было именно так. Caelum: Не исключаю, конечно. Нам не дано предугадать, как наши жизни повернутся) Caelum: Я еще и в конец света верю... Caelum: Теоретически. Артур: Я рад, что эти понятия хотя бы не тождественны. Caelum: Зато примерно равны в своей (не)вероятности. Девушка не добавила никакого смайла. Не разбавила вердикт даже нелепой улыбающейся скобкой — и оттого ее сообщение казалось если не злым, то по крайней мере очень серьезным. Возможно, так оно и было, и это было для нее делом решенным. Артур: Приговор окончательный и обжалованию не подлежит? Caelum: Я подумаю над тем, чтобы прийти на вашу с Никиткой свадьбу)) Артур: Я не гей! Caelum: А жаль... Артур раздумывал, что написать в ответ. Диалог явно зашел не в ту степь. Слова подруги поначалу показались ему обидными: хоть он и не считал геев чем-то плохим, но догадывался, что с ее стороны такие насмешки не были флиртом. Скорее, подруга давала понять, что не воспринимает его как романтическое увлечение. Развлекайся, мол, со своими парнями, а мне будь стереотипным другом-геем, чтоб и блузочки обсудить, и ногти красить. Правда, ни в том, ни в другом, девушка замечена не была. Но суть от этого не менялась. Когда Артур только открывал мессенджер, он думал, что теперь-то их диалог будет постоянным. Непрерывным, как сама чертова жизнь. Но вот слова закончились, и желание общаться пропало. Не навсегда, конечно — на время, но он впервые задумался, что даже от подруги, которую он сам же идеализировал, едва ли не возвел в ранг богов, тоже требуется отдых. Перезарядка: хоть несколько минут наедине с собой. Парень отложил телефон в сторону. Увы, рефлексия становилась невыносимой, и Артур ненавидел себя за это. Одиночество, всегда казавшееся уютным, теперь стало адом — постоянным напоминанием о его позоре. Череда неприятностей, обрушившаяся на него за последнее время, так и лезла в голову, и от прокручивания этих мыслей в разные стороны он чувствовал почти физическую усталость. — Эй, парень! — Чужой голос вывел его из забытья. Артур не знал, радоваться ли этому. Он поднял глаза на широкую фигуру, выросшую из ниоткуда в дверном проеме. — Ну заходи, что стоишь. Артур выговорил последнюю фразу, глядя куда-то в пол, в угол, на стену... Словом, куда угодно — лишь бы не встречаться глазами с соседом по комнате. Он подумал, во что превратится их совместная жизнь, если эта ситуация не разрешится в ближайшее время, и поежился. — Арт... — начал парень. Казалось, он так же смущен и нерешителен, как и сам Артур. — Что? Тоже считаешь меня геем? В голосе Артура, неожиданно для него самого, прорезалась злость. Едва уловимое раздражение, причины которого на первый взгляд казались очевидными. Он, всю жизнь проживший с позицией «пусть делают что хотят, лишь бы меня не трогали», оказался под подозрением в том, что иные считали тяжким преступлением. Стереотипы о манерных геях с дамскими сумочками так и лезли в голову. Неужели кто-то мог сравнить его вот с этим?! Да что там, соседи по общаге — не так уж и страшно. В конце концов, Москва прощала своим жителям почти все, а уж такие мелочи — особенно. Но стоило ему представить реакцию мамы... Женщина, по-змеиному шипящая на видео с гей-парадов, где разукрашенные девицы в перьях скакали на передвижных платформах... Она не поймет. Точно не поймет. Не потому даже, что плохая — просто в нее эти стереотипы впились еще сильнее, проникли в самое сердце так глубоко, что даже любовь к сыну не смогла бы их изжить. Во всяком случае, не сразу. Путь к принятию для них лежал бы через боль и кровь. «Хорошо, что я не гей», — сказал сам себе Артур. Казалось, это избавляло его от большей части проблем, и он старался просто игнорировать остальные. — Да ничего я не считаю, — выговорил Никита. Словно в доказательство своих слов, он сел на кровать рядом с Артуром, и в этом нехитром действе читалось: «Я не считаю тебя больным. Я не боюсь подходить к тебе». — Мне Наташка все рассказала. Про сессию, про маму и так далее. Одного не пойму, почему ты просто ей не расскажешь? — Ты не понимаешь, — ответил Артур. В эту секунду он действительно был убежден, что уж его-то проблемы уникальны, и никто не сможет их понять. — Моя мамочка отпускала меня очень нехотя. А иногда кажется, что до сих пор только и ждет повода забрать обратно. А тут такой подарок! Дите с учебой не справляется, так еще и репутацию семьи портит. Хотя кто там знает нашу семью в Москве... — Но она же мама, — пожал плечами Никита. Последнюю фразу он произнес таким тоном, что сразу стало ясно: она должна была все объяснить. — Мама все поймет. — В каком мире ты живешь? — В мире без мамы, — грустно улыбнулся сосед. Артур растерялся. Они редко обсуждали родственников, но, когда Никита поехал на выходные к семье, Артур считал само собой разумеющимся, что его там ждет мама. Теплая, уютная, в два раза ниже самого Никиты — Артуру она представлялась именно такой. Еще бойкая женщина, готовая свернуть горы, но с радостью пекущая пирожки для большой семьи. — А как же... Поездка к родителям? — тупо спросил он, поражаясь собственной бестактности. — У нас большая семья. Отец, мачеха, две тетушки с мужьями, с детьми... Полный комплект, короче. На новогодних всегда аншлаг. Вот и приезжаю, к отцу в гости, а к маме — на кладбище. Голос Никиты был на удивление безразличным, но что-то в его позе, в сгорбленной спине и пустом взгляде, выдавало глубокую печаль. — А я, я... Кажется, девушку нашел, — сказал Артур, неуклюже пытаясь сменить тему. — Да, я знаю, — усмехнулся сосед. — Узнал от твоей... Э-э-э... Кстати, а зачем ты Наташку-то своей девушкой назвал? Я только сейчас, пообщавшись с ней, понял, что такую заразу ты выбрать не мог. Просто не выжил бы, — глупо хихикнул Никита. — Ну... Это было бы убедительно, — протянул Артур. — Не мог же я сказать, что нашел себе подружку, которую никогда не видел. — Сейчас же говоришь. — Сейчас я, кажется, нашел ее фото, — улыбнулся парень. Ему казалось, что это все меняет. Словно то, что раньше ограничивалось экраном его монитора, пробирается в реальный мир. Теперь она была не безликим собеседником. У нее был номер телефона, постоянный диалог и, главное, фото, с которых улыбалась живая девчонка. — Правда, там все столетней давности, — точно оправдываясь, сказал Артур. — Но... Черт, я даже имени ее не знаю! — Ну, если она там не на горшке трехлетняя сидит, то есть шанс откопать информацию, — пожал плечами сосед. — Покажешь материал? Артур вдруг почувствовал себя героем фильма про Шерлока Холмса, вот только роль гениального сыщика исполнял Никита. С каким-то странным трепетом он передал другу мобильник, на экране которого был открыт инстаграм девушки. — Ну, посмотрим, — сказал Никита. — Вот эта фотка милая. Будь я девчонкой, наверняка не стал бы ее удалять. — Откуда? Сосед не удостоил его ответом. Вместо этого он сохранил выбранную фотографию, открыл поисковик, попутно матерясь на зависающий телефон. Поиск по картинке выдал несколько результатов, первым из которых была страница вконтакте, принадлежащая пользователю под именем Дина Есенина. — На, держи, — сосед передал ему телефон. — Развлекайся? Артур вырвал мобильник из его рук. Перешел по ссылке. «А говорила, что социальные сети не любит», — подумал Артур. Ему вдруг показалось, словно его обманули. В углу страницы выделялась надпись «Онлайн». Парень нажал на аватарку — на фото девушка сидела спиной к фотографу на краю крыши. Длинные, до пояса, волосы, почти полностью скрывали ее силуэт. Девушка чуть повернулась влево, открывая аккуратный профиль и вздернув вверх острый кончик носа. Он пролистал список фото, но последние фотографии с открытым лицом были как раз из инстаграма и датировались черт знает каким древним годом. Артур уставился на страницу, пытаясь отыскать хоть что-то полезное. Видно было, что раньше владелица вела активную социальную жизнь. Стена пестрела старыми поздравлениями, переписками, дружескими шутками. Но теперь все пустовало. Все, что было у него — ряд нечетких фото со спины да фамилия, взятая, как сейчас было модно, у известного поэта. Он не был даже уверен, что девушка указала свое имя. «Ну, тем интереснее будет тебя искать», — подумал парень, разглядывая последнее фото. В том, что ему хочется начинать поиски, Артур уже не сомневался.