Бумажный самолетик

— Передай, пожалуйста, солонку. Услышав этот голос, Денис вздрогнул. Он, конечно, убеждал себя в том, что находится в безопасности. Сейчас, когда вокруг есть другие люди, никто не посмеет его и пальцем тронуть — это было редким фактом, в правдивости которого парень не сомневался. Стоило подключить банальную житейскую логику — и он понимал, что бояться было нечего. Но сердце в который раз опережало разум, и волна паники захлестывала Дениса всякий раз, когда в него упирался пронзительный взгляд темных глаз. Денис посмотрел на отчима, надеясь ничем не выдать своего страха. Он отчаянно хотел показать, что не боится — словно отчим был злой бродячей собакой, которую можно отпугнуть одним резким движением. «Главное — продемонстрировать свою уверенность», — вспомнил Денис фразу из психологической статьи про домашнее насилие. Он сбился со счету и даже не знал, сколько подобных статей он отыскал и изучил так внимательно, словно от этого зависела его жизнь. Впрочем, фактически, так оно и было. Но статьи не помогали. Когда Денис протянул требуемое через весь стол, рука его мелко подрагивала. Денис знал, что по правилам этикета солонку следует передавать вместе с перечницей, вилку класть слева от тарелки, а нож — справа. Казалось, он родился с этими знаниями, но, несмотря на благочестивое воспитание, при любой возможности старался скрыться в своей комнате, поставить тарелку прямо на кровать и неторопливо есть, стараясь не раскидать ее содержимое по всей постели. Денис не знал, было ли это его желанием — или протестом, его способом противопоставить себя всей семье разом. Оглянувшись вокруг, парень подавил усмешку: уж его-то родители наверняка не смогли бы завтракать, не вылезая из-под одеяла. Сегодня широкий овальный стол был полностью заставлен посудой. Матушка сидела по левую руку от Дениса. За ней, точно стараясь спрятаться, сидел отчим, которого при гостях полагалось называть дядей Юрой. Он лениво беседовал, перебрасывая фразы, точно теннисный мячик, с тетей Ларисой и ее мужем, имя которого по обыкновению вылетело у Дениса из головы. Единственным лучом света посреди этого цирка казалась сестра: Дина сидела по правую руку от него и шкодливо улыбалась собственным мыслям. Ее выражение лица ничуть не подходило к серьезной теме беседы, выбранной старшими родственниками, но девушку это отнюдь не беспокоило. Словно почувствовав его взгляд, Дина слегка наклонила голову — и улыбнулась так, что все печали разом выскочили у него из головы. Денис не знал, как сестра это делает. Казалось бы, безумно схожая внешность: те же темные волосы, удивительно контрастирующие с золотисто-карими глазами; те же ровные белоснежные зубы; тот же аккуратный, слегка вздернутый нос, тонкие скулы... Но сестра вполне закономерно выглядела похожей на известную топ-модель, а он, Денис, как всегда остался у обочины. Даже с такими данными он смотрелся нелепо, почти смешно, и, хоть он и старался выглядеть самоуверенным, в глубине души считал себя уродом. Ему до сих пор везло, что остальные этого не замечали. — Чего нос повесил? — прошептала Дина. Денис покосился на близняшку и улыбнулся: отчего-то эта детская фразочка до сих пор казалась ему милой. Впрочем, распространялось это только на Дину. Матушка, обычно воюющая с их перешептываниями, сейчас была занята светской беседой и не обратила внимания на нарушителей. — Да так, задумался... — пробормотал он чуть громче, чем следовало. Мать повернула голову, точно коршун, выслеживающий добычу, и красноречиво приложила к губам указательный палец. Жест был однозначным. Денис легко мог представить, как мама встает из-за стола, возвышаясь посреди кухни на неадекватно высоких шпильках, и выдает свое коронное: «Тишина-а-а-а!». Иногда он гадал, откуда у женщины, всю жизнь проработавшей в музее, такой четкий армейский выговор и способность отдавать приказы. — Опять... — Дина оглянулась, точно пытаясь понять, сколько можно сказать. Слишком много несведущих ушей было вокруг. — Это? Точно по команде, у Дениса в кармане завибрировал телефон. Девушка нахмурила брови. Он запустил руку в карман джинсов — послабление, отвоеванное в кровопролитной битве с матерью, считающей, что приличные люди не завтракают в джинсах. Ох, ну и удивилась бы она, узнав, что во время ее бесконечных командировок он завтракает в лучшем случае в одних трусах. Денис обожал мамины командировки за то, что можно было расслабиться, выдохнуть, достать из шкафа по-настоящему домашнюю одежду и не бояться, что на футболке расплывется неаккуратная клякса из смеси кетчупа и майонеза. Денис ненавидел мамины командировки за то, что в ее отсутствие дядя Юра забывал даже ту нехитрую вежливость, которую они поддерживали. Вернее, которую старался поддерживать Денис — и из-под палки пытался поддерживать дядя Юра, не желающий конфликтов с будущей женой. Иногда Денис думал, что его культурная, интеллигентная матушка нашла в этом неприятном мужчине. Времена, когда их семья нуждалась в деньгах, давно прошли, а особым умом мужчина не отличался. Дина обычно вздыхала и говорила лишь, что любовь зла — и эта нехитрая фраза все чаще служила Денису утешением. Забывшись, парень положил телефон на стол — но тут же спрятал под тяжелым взглядом сестры. Дина посмотрела на него так пристально и сурово, что он растерялся. Слишком уж сильно ее взгляд напоминал мамин. И где только научилась?.. Но через мгновение сестра озорно ему подмигнула — и вновь превратилась в озорную девчонку, с которой Денис был знаком с самого рождения. — Всем спасибо, было очень вкусно, — расплылась в улыбке она, не обращая внимания на тот факт, что в тарелках еще оставалась целая гора еды. Денис не успел ничего сказать, когда сестра вцепилась в его плечо мертвой хваткой — и поволокла за собой в коридор. Поспешно закрыв дверь на кухню, она выдохнула. Мамино неразборчивое бормотание осталось позади. — Ты чего? — зашипел парень. Их с детства учили, что выходить из-за стола вот так сумбурно — проявление плохого тона. Обычно мама бежала следом за непослушными близнецами, но сейчас... — У них там гости, беседы серьезные... Я подумала, вряд ли нас будут возвращать. Да и мы там ни к селу, ни к городу, — пожала плечами Дина, прокрадываясь в комнату. — Ай, блин! Денис, уткнувшись носом в мобильник, прошел следом — и ударился лбом об угол двери. По левой щеке скатилась одинокая слеза, в глазах двоилось. Кое-как добравшись до кровати, он упал на живот, продолжая набирать текст на экране. Caelum: Я искренне считаю, что каждое приятное событие рано или поздно компенсируется неприятным. Caelum: Причем по опыту знаю, что скорее рано, чем поздно... Отправив сообщение, он вздохнул. Сейчас в его жизни происходил типичный пример, доказывающий эту нехитрую теорию. Чудесное снежное утро воскресенья компенсировалось визитом противной тети Ларисы, а знакомство с Артуром — участившимися стычками с отчимом. Не считая, конечно, огромной лжи, которую Денис скармливал Артуру прямо сейчас. И с этим тоже нужно было что-то делать. — Эй, куда грязными ногами! — возмутилась Дина. Денис закатил глаза. Пушистый ковер отвратительно-розового цвета был главной гордостью сестры, и та берегла его, словно грудного ребенка, защищая от всяких напастей. — Ну что мне, кожу стянуть? — спросил парень. — Не бойся, твоя драгоценность вне опасности. — Ладно... — протянула Дина. Ясно было, что ее волнуют куда более важные темы. — Что там у тебя с твоим анонимным? — Он-то как раз не анонимный, — хмыкнул Денис. И действительно, он знал про Артура почти все, начиная от места жительства и заканчивая размером ноги. — Я вот слишком, блять, анонимный... — Он резко развернулся и посмотрел ей в глаза. — Дин, прости меня, а? Настороженный взгляд — точная копия его собственного! — буквально пригвоздил парня к кровати. «Ну точно мамочка», — подумал он, задерживаясь с ответом. — Я такую херню сделал... — Денис запнулся. — Короче, он меня все раскручивал на деанон, и я... Блин... Я сказал ему, что меня зовут Дина. Последнюю фразу он выпалил быстро, точно боясь передумать. И не зря — через мгновение вся решимость, переполнявшая его, растаяла, уступив место стыду вперемешку с печалью. — Ты бы перед собой извинился, что ли. Ну вот зачем? — Ну... — протянул он. — А вдруг он жуткий гомофоб? Зачем ему нужно такое недоразумение? А вдруг он перестанет со мной общаться из-за... — Из-за того, что ты парень, ага. Прям возьмет и перестанет, — закатила глаза Дина. Из ее уст описание ситуации выглядело настолько нелепым, что Денис окончательно счел себя идиотом. — Да что уж там, наверняка он гомофоб, ведь все гомофобы втихаря целуются со своими соседями по комнате. Или, упс, даже не втихаря. Денис тяжело вздохнул. Ему хотелось сказать много всего: что даже если Артур не гомофоб, то он наверняка и не гей, а ему, в общем, было важно, чтобы им восхищались... В последнем Денис не сразу признался даже самому себе, но с тех пор, как в сообщениях Артура появился неприкрытый флирт, парень буквально стал зависим от него. Ему хотелось не просто общения, нет, и Артур был не просто интересным собеседником и хорошим другом. Денис привык к его комплиментам, к свободному стилю общения, явно рассчитанному на то, чтобы понравиться. — Ты не понимаешь, — возразил он. — Между двумя парнями никогда не будет таких разговоров, как у нас. Стиль совсем другой, настроение, опять же... Да и что я ему скажу? Что я застенчивый гей, у которого за всю жизнь и поцелуя-то первого не случилось? И он меня пожалеет, ага. Именно так и будет. Парень сам не заметил, как перешел на обвиняющий тон. Это было отчаянной попыткой защититься от напора сестры, которая, как всегда, без труда докапывалась до самых неприглядных глубин его души. Денис боялся, что теперь она разгадает его мотивы так же, как делала это постоянно. Слишком мерзкими были его мысли, чтобы ими делиться. — Ой, да ладно тебе. Застенчивый... — дернула плечом девушка. — У кого компания большая, к кому девчонки липнут? — Так то девчонки... — пробормотал Денис. — К тебе вон тоже липнут, и что? Он был прав. Дине всегда хватало мужского внимания, вот только заводить постоянные отношения она не спешила. Поначалу парень надеялся, что она, как и он сам, нетрадиционной ориентации — разве не могло быть такого с близнецами? Они были похожи во всем, так почему бы не в этом? Но сама Дина отвергла его версию, признавшись, что предпочитает мужчин. Денис помнил ее кривую усмешку в момент того диалога: «Вот видишь, это у нас тоже общее». Тем не менее, оба они оставались одиноки, и оба привыкли шутить, что просто держатся друг за друга. Это было отчасти правдой — брат с сестрой были сами себе и поддержкой, и лучшими друзьями, и понимали друг друга с полуслова. Денис говорил себе, что никто другой ему не нужен — к тому же, искать себе парня было попросту страшно. Но теперь, после появления в его жизни Артура, все перевернулось вверх дном. — Ты стрелки-то не переводи, — усмехнулась девушка. Денис поймал себя на мысли о том, что выражения у нынешней Дины не сильно отличаются от Дины десятилетней. Он уставился в потолок и глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знаю, что делать. Признание далось ему на удивление легко. Ментальная капитуляция — достаточно поднять воображаемый белый флаг и сказать себе, что ничего уже не изменишь. Бегство отовсюду — от себя, от реальной жизни, от ответственности перед другими... Хотя какая тут могла быть ответственность? «Клянусь сидеть с тобой в анонимном чатике, пока смерть не разлучит нас?». Смешно. На секунду Денис подумал, что просто прекратит общение. Удалит телеграм и перестанет заходить в чат. Артур точно его не отыщет, и уж тем более не поймет, что все это время пускал слюни по смазливому парню. — По крайней мере, если я от него отвалю, то спасу беднягу от метания между геями и натуралами, — невесело хмыкнул парень. — Ага, то-то он сейчас не мечется, — парировала Дина. — Знаешь что, сложить лапки — самый простой выход, да вот не самый мудрый. Я бы даже сказала, идиотский. — Спасибо, дорогая, — мрачно сказал он. Денис пытался сохранять спокойствие, но это получалось из рук вон плохо. Благодаря своей матери он в совершенстве освоил искусство лжи, обмана и манипуляций. Денис не считал себя подлым обманщиком, но мог при случае выдать самую феерическую чушь с таким лицом, что последняя собака поверит в ее истинность. Но все эти таланты ничего не стоили перед лицом Дины. Он смотрел сестре в глаза — и видел собственное отражение. Казалось, соврав ей, он будет лгать самому себе. И сама Дина наверняка чувствовала эту связь — иначе как она могла постоянно говорить именно то, что он пытался от себя скрыть? — Ты прям мое подсознание, — медленно выговорил Денис. — Хорошо, что у тебя есть хоть одна разумная часть, — ответила девушка. — Жаль только, что весь наш общий разум остался в моей голове. — Да ну тебя... — пробормотал он. Отчего-то веселиться совсем не хотелось, хотя это было отличным способом сбить девушку с выбранного пути. Насколько он знал Дину, впереди его ждал нравоучительный монолог длиной не меньше получаса. — Предложи ему встретиться, — пожала плечами Дина. — Что ты теряешь? «Совесть, — подумал парень. — Самооценку, самоуважение, чувство безопасности, надежду на лучшее будущее...». Но вслух ничего не сказал. Зачем, если Дина, казалось, и так могла прочитать его мысли и сделать собственные выводы? — Ты просто боишься, — выдала девушка. — Ну да, — просто сказал Денис. — И что с того? Я, блин, боюсь, потому что мне не все равно! — Ну так сделай что-нибудь, чтобы твое «не все равно» стало хоть немножко лучше! Денис не сразу заметил, как тон диалога подскочил вверх, и каждая реплика стала напоминать выкрик из окопа. Так заканчивалось больше половины их разговоров: брат с сестрой были слишком разные для того, чтобы принимать позицию друг друга, хотя каждый из них знал другого так же хорошо, как и себя самого. — Да не станет оно лучше, понимаешь? — понизил голос Денис. Он внезапно вспомнил, что за стеной сидят родители, которым вовсе не обязательно слушать их личные разговоры. Более того, дядя Юра, если бы только знал точно, что его приемный сын — гей, окончательно похоронил бы все надежды на мирную жизнь. «Как будто она была у нас, эта мирная жизнь...», — мысленно усмехнулся парень. — Давай поспорим? — Знаю я, до чего споры доводят, — закатил глаза Денис. — И вообще, кстати, может наш Артур уже счастлив со своим этим... Соседом. А мы тут делим, понимаешь ли, шкуру... — Ну да, так занят, что флиртует с анонимом в интернете. Не смеши мои тапочки! — выговорила девушка. — Может, он полиаморный бисексуал! — Денис поднял палец к потолку, изображая из себя великого мыслителя. — Наверняка так! Он и сам понимал, что дурачится, лишь бы оттянуть предсказуемый финал. В конце концов Дина все равно его задавит — так было всегда и, конечно, так случится на этот раз. Почему бы не согласиться сразу? Это хотя бы сэкономит время. — А может, он безумно в тебя влюблен, настолько, что ему уже плевать, какого ты пола, — хитро улыбнулась Дина. Внезапно Денис почувствовал себя атлантом, взвалившим себе на плечи вес целого мира. Неясная тоска захватила его, смешавшись с природным пессимизмом и заставляя думать, что все обязательно будет плохо. С другой стороны, это убеждение могло бы ему помочь. Ведь если все так или иначе закончится плохо, какая разница, когда именно это случится? — Можно я сам? Он робко поднял взгляд на сестру. В ее глазах отразилась смесь хитрости и коварства. Денис знал это ее выражение лица с детства — с тех самых пор, когда Дина, размахивая деревянной шпагой, готовилась к штурму крепости противников. Озорство и умение влипать в неприятности с тех пор никуда не делось, и сейчас девушка явно нашла интересный вариант приложения бесконечной жизненной силы. — Вау, ты просишь разрешения, чтобы накосячить самостоятельно? Впервые вижу... — усмехнулась Дина. — Спасибо за поддержку. Хлопнув сестру по плечу, он поднялся и, перешагнув через бесценный ковер, вышел из комнаты. Родители, судя по голосам на кухне, до сих пор обсуждали что-то свое. Мама даже не поднялась, чтобы, как это обычно бывало, выглянуть в коридор и уставиться на сына недовольным взглядом. Денис задумался: чем могли тетя Лариса и ее несуразный муж занять маму на такое время? Дурное предчувствие по обыкновению зародилось само, и теперь расползалось по подсознанию, точно чума. Артур: Что-то случилось? Сообщение от друга было отправлено около получаса назад. Денис закатил глаза: и почему на болтовню с сестрой всегда уходит столько времени? Из тех минут и часов, что они потратили на обсуждение всего на свете, можно было бы собрать еще одну жизнь. Он задумался, не зная толком, что ответить. Хотелось пообщаться еще, поговорить обо всем, до чего они до сих пор не добрались. Потому что — Денис чувствовал это так же ясно, как дрожь во внезапно озябших ладонях, — после его признания все будет иначе. А точнее, не будет вообще ничего. И это почему-то казалось очень важным. «Когда я успел так привязаться?» — спросил сам себя парень. Ответ лежал на поверхности: Денис, хоть и имел немало друзей и приятелей, ни с кем не обсуждал свою ориентацию. А люди, так или иначе задевающие тему секс-меньшинств в глупых шутках и оскорблениях, уже не казались ему привлекательными. А здесь, в анонимном диалоге, он впервые встретил того, кто отнесся к теме серьезно. Это привлекало. Жаль только, этот факт не спасет его, когда все рухнет. Денис вернулся в свою комнату. Свернулся в клубок на широкой кровати — точно такой же, как и в комнате сестры. Не раздеваясь, укутался в широкое зеленое одеяло. Тяжело вздохнул. Он внезапно стал сам себе противен: словно совесть, спящая все это время, вдруг проснулась и напомнила о себе. Теперь Денис проклинал себя за то, что представился Диной. Не было бы этого — и признание своей истинной сущности прошло бы куда легче. Он ведь не врал, всего лишь не раскрывал своего пола. Кто бы назвал это обманом? А теперь, когда в истории диалогов черным по белому написано, что он — девица девятнадцати лет от роду... Даже если он и назначит встречу, Артур будет ждать ее, Дину, но никак не Дениса. Caelum: Ты здесь? Трусливый ход. Но почему-то общаться хотелось именно онлайн — ждать ответа несколько часов он бы просто не выдержал. Артур: Да. Артур: Что-то случилось? Caelum: Может, встретимся?