Бумажный самолетик

Никогда в жизни Артур не был бы так рад полному отключению всех эмоций. Он сидел посреди собственной комнаты, до отказа набитой самыми разными людьми. Последний день новогодних каникул наступил так внезапно, что парень, поглощенный собственными переживаниями, не сразу вспомнил об этом. Точнее, вспомнил лишь в тот момент, когда в его уютное убежище начали набиваться люди: некоторое количество разношерстных ребят, которое даже с натяжкой не получалось назвать толпой, но в столь тесном помещении даже эти десять человек казались настоящим бедствием. Артуру начинало казаться, что стены сжимаются, давят на него все сильнее. Теперь он как никогда ощущал своего внутреннего интроверта, жаждущего оказаться в темноте и одиночестве. Термин «Сенсорная депривация», прицепившийся к нему на парах по любимой общей психологии, весьма кстати всплыл в памяти, но вот снизить нагрузку на нервные импульсы никак не получалось. Напротив, казалось, все его тело напряжено для предела. Слишком уж душно было в комнате — приоткрытое окно никак не помогало с проветриванием, — и слишком много шума производили эти люди. Люди, которых он даже не приглашал. Но все-таки согласился на предложение Никиты, когда тот захотел собрать «ламповую», как он выразился, тусовку, прямо здесь и сейчас. Студенты, вальяжно рассевшиеся на их кроватях, медленно оседали на пол. Чем больше лилось алкоголя, тем веселее и задорнее становилось их настроение. Артур сидел в самом центре комнаты, на полу, прислонившись спиной к тумбочке. — Твоя очередь! Незнакомый парень хлопнул его по плечу. Артур поднял глаза. Он уже понял, что та история с геями не получит продолжения. Травли не было: остались лишь добродушные подшучивания да относительно смешные истории, постоянно дополняемые новыми подробностями. Он был почти уверен, что сейчас говорят, будто они с Никитой чуть ли не занялись сексом на виду у всего честного народа. Но это, по сути, никого не волновало, и к Артуру постепенно возвращалось ощущение безопасности. Он протянул руку к стакану, в котором плескалось сухое красное вино. Дешевое и до невозможности кислое, но помогающее забыться. Взял кубики — и со всей силы швырнул их на пол. Выпали две тройки. — Зашибись, — протянул он. Вино начинало действовать, оставляя позади все тревоги прошедшего дня. Вернее, одну тревогу. Предложение встретиться, поступившее от девушки без имени, неожиданно выбило его из колеи — и именно поэтому он оказался сейчас здесь. Артур покосился на Никиту: добрая душа, предложившая лечить наступающий невроз большой компанией, сидел на кровати, возвышаясь над остальными еще сильнее за счет немаленького роста, и молчал. Артуру казалось, что тот специально притих, давая соседу шанс проявить себя, но узнать наверняка сейчас было невозможно. Когда Артур передвинул свою фишку по полю на положенные шесть клеток, то оказался впереди всех. Он расслабленно улыбнулся, передавая кубики следующему участнику. Отчего-то этот успех окрылил Артура. Как будто идиотская игра могла что-то исправить в его жизни, как будто этот успех был настоящим результатом приложенных усилий, а не банальной случайности. Как будто за это ему закроют долги, подарят денег и позволят пропустить первую встречу с безымянной подругой. Воспользовавшись тем, что следующие ходы были за другими, Артур позволил себе погрузиться в размышления. Он и сам не знал, что заставляет его так волноваться. Наполовину дело было, конечно, в том, что первая встреча с девушкой мечты случается, мягко говоря, не каждый день. Это переживание было естественным, но преодолимым. Но было что-то еще — неуловимое беспокойство, не позволяющее отпустить ситуацию… Артур думал, что до сих пор не слышал даже ее голоса, они не болтали по телефону и не обменивались фотографиями. Разве что посчитать ту пару слов, что она торопливо пробормотала однажды… Но даже теперь ему казалось, что какой-то этап пропущен. Как будто все вокруг было игрой, и ему предлагали перейти с первого уровня сразу на десятый — вот только никаких особых навыков и снаряжения никто давать не собирался. Предлагалось обойтись тем, что есть на руках. Звонок матери показался Артуру подарком небес. Несмотря даже на бесконечную ложь, укрепившуюся в их разговорах, несмотря на тот факт, что в последнее время они понимали друг друга все хуже. Он часто думал, не связано ли такое отдаление с его переездом? Возможно, то, что он, маменькин сынок, считал катастрофой, в действительности было естественным процессом отрыва дитя от материнской груди, по недоразумению случившимся на много лет позже положенного? Артур еще помнил избитые фразы, сказанные невзначай во время прежних семейных выходных. «Мама всегда поможет, мама всегда поддержит…» — эти нерушимые прежде постулаты смешивались с воспоминаниями о последних диалогах, состоящих сплошь из недомолвок, взаимных упреков, неловкого молчания… Кто виноват в этом? Возможно, оба. Возможно, сам Артур, отдалившийся от мамы. Он ведь действительно не спешил изливать душу, и теперь чувствовал, что самые волнующие вопросы не может даже озвучить без страха нарваться на осуждение. Воспользовавшись случаем, парень вскочил на ноги и, переступая через людей, вышел из комнаты, держа телефон над головой, точно белый флаг. Нелепый рингтон, на мгновение заглушивший все разговоры, был ему оправданием. Вот, мол, я не просто сбегаю, а отвечаю на звонок. Оказавшись в коридоре, он отошел в самый дальний угол и нажал «Ответить». — Да, мам? Артур почувствовал себя беззащитным щенком. Он словно стоял перед другой собакой — сильной, непредсказуемой, — и судорожно принюхивался в надежде уловить ее настроение. Что ждало его: злость или ласка? Был только один способ это выяснить. — Что-то случилось? Он и сам удивился этому вопросу. Когда-то естественные разговоры с мамой стали теперь настолько редкими и бессмысленными, что он ждал звонка только по особому поводу. — Нет, успокойся, — мелодично рассмеялась женщина. В этом смехе Артур узнал прежнюю родную маму и непроизвольно вздохнул от облегчения. — Просто захотелось пообщаться. Мы что-то мало говорим в последнее время, не находишь? Артур без труда уловил подтекст, спрятанный между строк. «Мы что-то мало говорим» — значит, не общаемся совсем, исключая редкие деловые разговоры вперемешку со скандалами. Он никогда не считал себя идеальным сыном, но и бесконечные упреки не давали мотивации меняться. Лишь убивали хрупкое доверие к родителю, которым может похвастаться далеко не каждый ребенок. — Мам, я тут как раз хотел тебе рассказать… «Какая ложь!», — подумал Артур. Ничего он не хотел рассказать. И не рассказал бы, если бы только не уловил в мамином голосе отголоски прежней нежности. Как и любой подросток, временами он чувствовал, что тонет — даже самая мелкая проблема казалась черной дырой, из которой не выбраться без посторонней помощи. Ему не хватало доброго слова, утешения — пусть даже по поводу того, куда он сам себя загнал. И сейчас он надеялся на это самое доброе слово. — Ты, наверное, будешь ругаться, — начал он, оправдываясь, точно первоклассник. Парень и чувствовал себя так же: беззащитным и беспомощным, как будто родная мать могла сделать с ним что-то ужасное. — В общем, я не закрыл сессию вовремя. Артур выпалил последнее предложение быстро, лишь бы не передумать. Признаться все-таки было нужно — но предугадать реакцию… Невозможно. Он уже понял, что в один день мама срывалась на все подряд, а в другой — могла и не заметить такую мелочь. С учетом того, что сейчас он полностью зависел от матери, неопределенность была особенно неприятной. — Как это? Парень легко мог представить, как мама недоуменно хлопает глазами. Она не разозлилась, но и не кинулась с утешениями — в голосе женщины слышалось лишь глухое непонимание. Словно она не могла осмыслить, как могла случиться такая оказия. — Ну, не сдал там… Кое-что, — начал запинаться он. Артур боялся, что, если придется рассказывать подробнее, нужно будет сказать, что проблемы возникли еще на зачетной неделе, об успешном закрытии которой он врал все это время. И, конечно, начнутся расспросы на тему того, почему не сказал раньше… Он знал, что во всем виноват сам, но признаваться в этом отнюдь не хотелось. — Все сильно плохо? — деловито спросила мама. — Когда вернешься домой? Парень закатил глаза. По маминому тону совершенно невозможно было определить, смеется она — или, напротив, искренне верит в сказанное. Артур знал, что она ждет его дома, причем хочет его возвращения куда сильнее, чем он сам хотел бы вернуться. — Мам, ты же знаешь, я не хочу возвращаться, — сказал он, ожидая очередной порции родительских нравоучений. — Ну, а если придется… — вздохнула женщина. В ее расстроенном тоне явно слышалась нотка надежды. Артур подумал, что, возможно, его мать была привязана к нему сильнее, чем казалось. Он пытался вспомнить, было ли что-то в ее жизни помимо ухода за детьми и работы, сжирающей все свободное время? Ему подумалось, что в ее жизни осталось не так много радостей — отсюда и безмерная гиперопека, и перепады настроения, и раздражительность… — Не придется. Надеюсь, что не придется, — выговорил парень. — С кем не бывает, да? Закроюсь позже, ничего страшного. Он слово в слово повторил то, что слышал от старшекурсников. Не закрытая вовремя сессия — неприятно, но не смертельно. Все еще можно было исправить. Вот только неопытность вкупе с неуверенностью в себе забирали последние силы. Мысли о том, что, возможно, зря он сунулся в столичный вуз, не отпускали. Но Артур отнюдь не собирался говорить об этом матери. — Ну смотри… — сказала мама. Артур мог бы поклясться, что в этот момент она с нарочитым безразличием пожала плечами. — Я думаю, у тебя все получится. Последняя фраза прозвучала неубедительно, даже нелепо. Словно ее втиснули в разговор не из искренней веры, а так, для галочки, лишь бы не прослыть безразличной матерью. Артура это волновало мало. Он начал привыкать, что теперь за спиной не маячит призрак мамочки, всегда готовой поддержать и помочь, и это было нормально. На самом деле, он редко встречал вокруг себя людей, по-дружески привязанных к собственным родителям. А значит, это вполне можно пережить. — Ну… Я пойду, — сказал Артур, в очередной раз ловя себя на мысли о том, что говорить-то им не о чем. Но теперь внутри него разрасталась не печаль, а облегчение от того, что мама не взорвалась от гнева на непутевого ребенка. С души будто упал камень — вот только еще с десяток булыжников так и остались лежать на месте, сдавливая грудь и мешая дышать. Артур стоял в коридоре — как всегда, совершенно один. Комната, где до сих пор развлекались беззаботные первокурсники, казалось, осталась где-то в другом мире. Он подумал, что стоило бы завести друзей помимо матери, которая раньше была чуть ли не единственным человеком в его постоянном круге общения. Вот только теперь мальчик вырос, перед ним открылся большой мир со множеством возможностей. Так почему бы этим не воспользоваться? Тяжело вздохнув, он вновь достал из кармана мобильник и, открыв до боли знакомое приложение, написал: Артур: Так что там насчет встречи? Собеседница словно ждала его сообщения. Это казалось логичным: кто, в конце концов, первый предложил эту авантюру? В глубине души он ждал, что она просто напишет время и место — и они перейдут из интернета в реальный мир так легко и ненавязчиво, словно в этом не было ничего необычного. Они могли бы встретиться хоть в ближайшем кафе, хоть в занесенном снегом парке — и шли бы, держась за руки, и рассказывали друг другу обо всем на свете… Идиллические картины совместного будущего уже пронеслись у него перед глазами, когда он прочитал ответ. Caelum: Знаешь… Я не знаю, что заставило меня это написать тогда Caelum: Надеюсь, ты не начнешь требовать Caelum: От меня все чего-то требуют, понимаешь? Артуру показалось, что девушка находится в настоящем отчаянии. Еще вчера она была бодра и весела, и непринужденный диалог продлился до глубокой ночи — и теперь вдруг такая перемена. Представив, что могло случиться ночью, парень похолодел. Слишком много отвратительных сценариев семейных ссор лезло в голову — но он решил об этом не спрашивать. Артур: Я не буду ничего от тебя требовать. Едва отправив это сообщение, он понял, что действительно не будет. Даже если до боли захочется доказательств и обещаний. Caelum: У меня необычное предложение Артур: ? Caelum: Давай встретимся наполовину Артур: Это как? Caelum: Назначим место и время. Ты придешь, я тебя увижу, но не подойду, если мне того не захочется Caelum: Звучит глупо? Caelum: Я просто хочу почувствовать себя в безопасности, если ты понимаешь, о чем я Парень задумался. Такая версия свидания ему совершенно не нравилась, но он не признался бы в этом и под страхом смертной казни. К тому же, его отказ мог значить прекращение общения в принципе. Насколько он успел изучить собеседницу, под маской серьезной интеллектуалки скрывалась нежная и ранимая личность, которую могли оскорбить и отпугнуть его сомнения. Артур: Хитро :)) Артур: А как ты меня узнаешь? Caelum: А ты не дашь мне наводку?) Артур хмыкнул. Получалось не совсем честно. Вернее, совсем не честно. Ведь девушка не знала, что он давно уже нашел ее фото, и ему не составит труда узнать подругу в толпе. Проклиная самого себя за малодушие, Артур решил не рассказывать об этом. Тогда он мог бы прийти в назначенное место и увидеть-таки подругу своими глазами. Главное — не пялиться на нее слишком уж открыто. Артур: Кто из нас более сумасшедший?) Артур: Вопрос риторический Артур: Пиши место и время Девушка ответила лаконично: геометка с отмеченной на карте точкой, которая располагалась в двух шагах от общежития. Артур пытался вспомнить, называл ли он свой адрес, или это было простым совпадением? Caelum: Через полчаса успеешь? Артур: А ты-то успеешь? Теперь он был почти уверен, что небольшой бар был выбран не специально. Оставалось лишь выяснить, откуда собирается приехать на встречу сама Дина? Если из дома, то… Неужели все это время она была настолько близко?! Caelum: А как ты узнаешь? х) Артур усмехнулся. Артур: Действительно… Артур: Буду во фраке с розочкой на груди Caelum: Смотри, как бы тебя не избили там за эти фокусы) Артур: Да шучу я Артур: Откуда у нищего студента фрак? Артур: Темно-синие джинсы и красная рубашка в клетку, пойдет? Caelum: Таких половина бара будет, блин)) Артур: Выбирай любого! Осознание произошедшего пришло к нему не сразу. Артур еще какое-то время постоял на месте, пытаясь понять, что сейчас произошло. Значок «онлайн», светившийся напротив ника подруги, погас, и Артур представил себе, как она откладывает телефон в сторону, чтобы собраться на свидание. Вернее, на то, что он мог бы назвать свиданием с большой натяжкой. Парень думал, будет ли она наряжаться, сделает ли броский макияж или, напротив, собирается слиться с толпой? Хотя в баре серая мышка, пожалуй, привлечет больше внимания, чем совершенно голая женщина. Артур не думал о том, что наденет он сам. Он уже описал собственный внешний вид, и, хотя уже пожалел об этом, не стал ничего менять. Он подошел к широкому окну, пейзаж за которым уже утонул в вечерней зимней мгле, и уставился на свое отражение. Нечеткая картинка расплывалась перед глазами, но катастрофичность была заметна уже сейчас. Ему сразу бросилось в глаза, что рубашка была мятая, а колени на джинсах протерлись и сияли на ногах двумя бледно-голубыми пятнами. Артур подумал, что выглядит нелепо, но тут же признался себе, что никак не может это исправить. Пожалуй, в костюме и галстуке растрепанный студент выглядел бы еще более нелепо. Но оступать было некуда, и катастрофа была неизбежна. С видом заключенного, всходящего на эшафот, Артур вернулся в комнату и, коротко попрощавшись, оделся и направился навстречу своей судьбе. Казалось, весь мир против того, чтобы встреча состоялась. Не успел Артур выйти на улицу, как тут же, словно по заказу, зарядил снег. Артур укутался в капюшон, но снег каким-то невообразимым образом забивался в рукава, мешал дышать и заставлял мокнуть тонкие кеды. К тому моменту, как он добрался до пункта назначения, Артур весь вымок и выглядел ещё более нелепо. Отросшие волосы падали на лоб, и капли растаявшего снега стекали по щекам, делая его похожим на клоуна Пьеро. Повесив куртку на ветвистую вешалку, стоящую у входа, парень оглянулся по сторонам. Он вдруг понял, что у него нет никакого плана действий. Артур рассчитывал мгновенно найти девушку, но при первом рассмотрении никого похожего на Дину нигде не было. Растерявшись, он подошел к барной стойке и неуклюже взгромоздился на высокий стул. В заднем кармане джинсов лежал паспорт: на случай, если кто-нибудь из персонала не поверит, что ему уже исполнилось восемнадцать. Отчаянно хотелось выпить. Внутренний голос заботливо напоминал о том, какое впечатление он может произвести на девушку, если та застанет его с бутылкой красного полусладкого. Артур также помнил, как снижается его уровень самоконтроля после каждого нового бокала. Прогнозы были неутешительными. Тем не менее, он робко обратился к бармену: — Можно бокал красного полусладкого, пожалуйста? Бармен, молодой парень с неровно постриженной бородой, удивленно посмотрел на него. — Редко сюда захаживают такие вежливые, — усмехнулся он, доставая из-под стойки высокий бокал. Артур пробежался глазами по винной карте, заботливо расположенной прямо на стойке, и выбрал самую дешевую марку вина. Он подумал, что даже эта цена для него чересчур высока — да и один бокал мало чем мог ему помочь. Тем не менее, он робко сделал глоток. — Ну ты и алкоголик, — сказал он своему отражению в зеркале. Артур совершенно забыл, что вокруг есть другие люди. Он смотрел в собственные глаза, надеясь отыскать во взгляде хоть намек на решимость. Но взяться ей было неоткуда. — Да уж, разговаривать со своим отражением — первый признак алкоголизма, — послышался незнакомый голос откуда-то сбоку. Артур опустил глаза: естественная реакция на те случаи, когда с ним пытаются вступить в диалог, которого ему не хочется. Впрочем, он вовсе не хотел ни с кем разговаривать — за исключением девушки, которая, судя по всему, не хотела разговаривать с ним. — И вам хорошего вечера, — сказал он, просто чтобы что-то ответить. Артур постарался вложить в безобидную реплику все свое раздражение, вызванное вмешательством в его личное пространство. Получилось из рук вон плохо. Он поднял взгляд — и уперся взглядом в нахального парня, вальяжно развалившегося на соседнем стуле. Незнакомец усмехнулся, глядя на него в упор, и от этого Артуру почему-то стало не по себе. Он почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Да ладно, не парься, от одного бокала алкоголиком еще никто не становился, — улыбнулся парень. Артур от всей души позавидовал ему. Так легко вступать в разговор с незнакомыми людьми, выглядя при этом королем положения — это нужно уметь. Он подумал, что этот парень наверняка не лез за словом в карман, да и в целом был душой компании. Самому же Артуру хотелось бежать. Вырваться из душного бара, избавиться от зеркал, бездумно натыканных в каждый угол, от чего толпа казалась еще вдвое больше, чем есть на самом деле. Он не сразу вспомнил, зачем пришел. Казалось, Дина с ее пронзительными монологами осталась где-то на другом конце света. Артур в тысячный раз обернулся вокруг, пробежался глазами по залу. Никого, хоть отдаленно напоминающего девушку с фотографий, вокруг не было. В голову пришла неприятная мысль: а что, если она придет и застанет Артура, мило болтающего с другим человеком? Подумает, что он привел друга, или что он достаточно общительный, чтобы непринужденно болтать, сидя за барной стойкой? Не важно. Одно Артур знал наверняка: в таком случае она не подойдет к нему, даже если изначально собиралась. Он пристально посмотрел на бармена, который стоял в углу и протирал бесконечную стопку блюдец, чашек и бокалов безупречно белоснежным полотенцем. Сделал неопределенный жест рукой, подзывая его к себе. — Можно еще бокальчик, пожалуйста? — Артур попытался выглядеть уверенно. Он обернулся к незнакомцу: — А с двух? Он и сам не мог бы сказать, зачем это сделал. В голове тут же включился калькулятор, услужливо сообщающий: по цене этих двух бокалов можно было купить в ближайшем продуктовом целую бутылку, так еще и выпить ее дома, без посторонних глаз. И это было бы даже лучше: вино, которое здесь подавали, было кислым пойлом. «Ну, а чего ты хотел за такие деньги», — подумал Артур. — А с двух… — Незнакомец замер, словно пытаясь придумать шутку получше, но у него явно ничего не получалось. — Плохо это, короче. Завязывай. Артур усмехнулся. Нравоучения от человека, выглядящего в два раза меньше и младше его самого, казались нелепыми. Взяв из рук бармена второй бокал, он одним глотком влил в себя половину вина. Почему-то это казалось важным: показать, что плевать он хотел на болтовню чужого человека. «Ага, как же, настолько плевать, что сидишь тут и выпендриваешься, сливая весь бюджет на эту хрень», — услужливо подсказал внутренний голос. Артур не хотел этого признавать, но тот явно был прав. Было что-то в этом парне, что вызывало желание спорить, соревноваться, упрямиться, даже если по факту он был абсолютно прав. Артур вспомнил охапку бутылок, вынесенных из комнаты после окончания каникул. Как сказал тогда Никита, «надо же подвести итоги празднования». Бутылок было неприлично много, и они тихонько позвякивали в непрозрачном пакете, когда парень проносил их мимо суровой вахтерши. — Поверь, мой организм выдерживал куда большие нагрузки, — усмехнулся он. Артур понял, что сказал, через секунду после того, как слова вылетели из его рта. Это было, как говорил Никита, фиаско. Похвастался, молодец — и чем? Тем, что не просыхал все праздники? Надо же было ляпнуть такую глупость! Он почувствовал себя тринадцатилетним парнишкой, гордящимся первой выпитой банкой пива. Тогда сигареты и алкоголь были поводом для гордости. Вот только ему давно уже не тринадцать, да и собеседник не похож на идиота, который впечатлится подобным. — Зачем? — просто спросил незнакомец. — Может, есть какой-то сакральный смысл, о котором я не подозреваю? Артуру очень хотелось ответить. Хотелось пожаловаться на жизнь, на судьбу, настолько тяжкую, что просто необходимо топить печаль в безвкусном дешевом пойле. Но это звучало бы глупо. Что может быть более жалким, чем первокурсник, живущий на мамины деньги и ноющий о превратностях судьбы? Любой нормальный человек скажет ему: «Да что ты знаешь о сложной жизни?!» — и будет, черт возьми, совершенно прав. Теперь, под хитрым взглядом этого парня, который, казалось, действительно ждет ответа, он почувствовал себя безмерно виноватым. Перед окружающими, но в первую очередь — перед самим собой. За все упущенные возможности, жалость к себе, незаметно вошедшую в привычку. За лень, в которой он погряз настолько сильно, что скоро и вправду будет, за что себя жалеть. — Есть, — кивнул наконец он. — Я просто дурак. — Хорошая версия… — ответил незнакомец, накручивая на палец шнурок от толстовки. Артур огляделся. Ему вдруг стало любопытно, что этот человек делает в таком месте. У него не было выпивки, не было даже чая. Не было шумной компании, с которой он пришел. Не было друзей — во всяком случае, в радиусе нескольких метров. Кто он? Дешевый пикапер, ищущий компанию на одну ночь? Зачем тогда прицепился с задушевными разговорами? — Слушай, а что ты здесь делаешь вообще? — неожиданно для самого себя спросил Артур. Любопытство явно делало его смелее. — Полагаешь, я слишком хорош для этого места? — усмехнулся незнакомец, приподнимая одну бровь. Артур мельком подумал, что всегда хотел так научиться — но почему-то никогда не получалось. — Просто пытаюсь угадать, — пожал плечами парень, делая вид, что ему ни капельки не интересно. — Надо же чем-то занять время. — Я, видимо, интересная загадка? Польщен, — улыбнулся собеседник. Артур пристально посмотрел на него. Было в этом человеке что-то такое… Он не мог описать это словами, только почувствовать — ощущение силы, уверенности, собственной правоты. Возможно, это и называют харизмой. Природное обаяние? Так или иначе, это производило впечатление. — А чего ждешь? — спросил незнакомец. — Много еще времени я должен занять? Артур недоуменно моргнул. Не успел он ничего сказать — как и сам оказался словно на допросе. Он посмотрел в широкое зеркало, висящее перед барной стойкой, словно надеясь найти в отражении зала девушку, которую так долго ждал. Никого. Он уже начал думать, не соврала ли она? Или, возможно, случилось что-то, что не позволило ей прийти? Или она уже насмотрелась на него издалека, как и собиралась, и давно уже спешит домой под пронизывающим ветром вперемешку со снегопадом? — Не знаю, — пожал плечами Артур, доставая из кармана телефон. Пальцы торопливо застучали по экрану. «Вызов». Он не знал, ответит ли девушка — но до безумия хотел поговорить с ней. Спросить, как же прошла для нее их не-встреча. Найти и догнать, чтобы и самому посмотреть в ее глаза. Рингтон, нелепая песенка из мультика, раздался с левого бока. Артур замер, боясь пошевелиться. Поднял взгляд. Сидящий рядом парень сидел, держа в руках телефон и уткнувшись носом в экран. Повинуясь неясному инстинкту, Артур нажал на «Отбой». Мелодия прекратилась. «Вызов». Дурацкий мультяшный голос запел вновь, и Артур, толком не понимая, что делает, нагнулся к собеседнику и посмотрел на экран вызова. Его имя светилось поперек дисплея, точно насмешка. — Что происходит? — глухо спросил Артур. Он ощущал себя точно в трансе. Люди вокруг исчезли, исчез и улыбчивый бармен, и освещение, неприятно режущее глаза. Остался только он сам — и незнакомый парень, в чьем телефоне был записан его, Артура, номер. И, когда Артур пытался позвонить Дине, вызов был на телефоне у этого… — Что происходит? — повторил он еще тише. — Артур… — выговорил парень, почему-то протягивая к нему руку. Он отшатнулся, уставившись на чужую ладонь так, словно это был настоящий инопланетянин. Чертов пришелец, найти контакт с которым невозможно. И только теперь он заметил, что посреди ладони проведена тонкая полоса — глубокий шрам, уже покрывшийся бледно-розовой кожицей. Прежде, чем Артур успел осознать происходящее, парень изящно спрыгнул с высокого стула и, быстро смешавшись с толпой, исчез из его поля зрения.