Бумажный самолетик

Ему казалось, что этот чертов шрам останется навсегда. Денис стоял посреди двора, оглядываясь, точно раненый зверь, ожидающий нападения. Он не знал толком, зачем пришел. Подсознание услужливо подсказывало, что можно попытаться поговорить с другом — но парень знал, что никогда на это не решится. Это во-первых. А во-вторых, попросту не отыщет Артура в этом переполненном муравейнике. Денис прошел чуть дальше, почти по колено проваливаясь в рыхлый снег. В мыслях всплыло ворчание матери насчет ужасной работы коммунальных служб. Со свойственным ей снобизмом она рассуждала за завтраком, что уж в столице-то могли бы и справиться с наступившим снегопадом. О том, что объем осадков в столице превысил показатели многих северных городов, женщина предпочитала не думать. Но сейчас, когда новые джинсы мгновенно промокли и заиндевели под ледяным ветром, Денис был с ней почти согласен. Впрочем, его раздражало почти все. Это был его способ выплеснуть накопившееся напряжение: ругаться на все, что попадается на глаза. Денис подумал, что в этом, возможно, был даже слишком похож на свою мать, которую он привык считать неисправимой неженкой и истеричкой. Теперь же парень почти понимал ее. Возможно, ее нервы тоже сгорели в адском пламени, и единственным способом спустить пар была порча чужих жизней. Наверное, именно поэтому он и пришел теперь сюда — чтобы никого из близких не задело взрывной волной. И это было лукавством. Правда заключалась в том, что почти самый близкий ему человек находился как раз в этом здании, на которое Денис смотрел, лениво раскачиваясь на заледеневших детских качелях. Он отталкивался ногами от земли, стараясь не обращать внимания на тот факт, что в ботинках было полно снега, и пальцы ног уже начинали подмерзать и терять чувствительность. Это было не важно. Не настолько важно, как это чертово общежитие, чьи яркие окна казались Денису насмешкой над мрачностью его собственного мира. Он не знал, на что надеялся. Встретить Артура на крыльце, курящего сигарету? Бред. Даже в самые счастливые времена он не был настолько удачлив, чтобы выиграть подобную лотерею. Да и сейчас, во мраке и холоде, импровизированная курилка под козырьком крыльца пустовала. Наверное, курящие студенты расселись вокруг окон, выпуская дым в приоткрытую форточку… Денис поднял взгляд, улыбаясь собственным мыслям. А вдруг Артур сейчас сидел где-то там, задумчиво глядя на этот самый двор? Парень даже не знал, хотел ли он этого. Если бы он мог быть с собой совершенно честным, то признал бы, что все отнюдь не так просто. Поймать Артура в толпе студентов было только началом его сумасшедшего невыполнимого квеста. Куда сложнее было бы убедить его поговорить. Насколько Денис успел убедиться, тот вполне успешно его игнорировал, и вряд ли собирался сменить гнев на милость. И чисто по-человечески, отрешившись от собственного бесконечного эгоизма, его можно было понять. «А чем, как ты думал, это все кончится?» — подумал Денис. Мрачная полуулыбка тронула его губы. Какая глупость! Теперь, когда драма наконец-то разрешилась, события недавнего прошлого казались особенно глупыми. Денис осознавал, что именно так все и должно было кончиться, и то, что Артур послал его ко всем чертям, было закономерно. А чего еще можно было ожидать? Заверений в вечной любви и счастливом будущем? Даже не имея опыта в отношениях, Денис давно уже впитал мысль, не раз повторяющуюся в гей-сообществе: от натуралов жди беды. Особенно если успел по уши влюбиться. И не важно, что тот самый натурал флиртовал с тобой, когда не знал еще твоего пола. На мгновение парень разозлился: неужели его гениталии все резко поменяли?! А как же душевные разговоры, тайны, которыми они делились, поддержка, которую оказывали друг другу? Все — ложь? «А сам-то согласился бы на девчонку? Гениталии ему не важны, ага…» — хмыкнул внутренний голос. Денису было нечего возразить. Онемевшими пальцами он достал из кармана мобильник. Не то чтобы он на что-то надеялся, скорее, желал еще раз убедиться в собственном безысходном положении. Проверка первая: набрать номер Артура. Тот сбросил вызов после первого же гудка, даже не пытаясь сделать вид, что не слышит звонка. Проверка вторая: робкое «Привет» в мессенджер. Напротив сообщения, как и у всех предыдущих, стояла одна галочка. Вариантов было два: либо Артур до сих пор не заходил в чат, либо кинул собеседника в черный список — да и забыл об этом. В обоих случаях Дениса не ждало ничего хорошего. Парень еще раз оттолкнулся ногами от земли так сильно, как только смог. Качели скрипнули — и на секунду вскинули его к самому небу. Денис увидел потемневшие от влажного снега ботинки на фоне небесной тьмы. Голова кружилась — не то от тряски, не то от волнения, не то от злости. Неясно только, злился ли он на самого себя, на судьбу или на Артура, который предательски быстро про него забыл. Денис, пожалуй, даже ему завидовал. Делать, в общем-то, было нечего. Не то чтобы до этого момента у него был некий гениальный план, ради которого стоило бы тащиться через весь город. Но даже морозить задницу на качелях в чужом дворе было лучше, чем в очередной раз поругаться с домашними. А как показывала практика, поводы для ссор им были не особенно и нужны. Тяжело вздохнув, парень поднялся на ноги и, пару раз подпрыгнув на месте в попытках разогнать кровь по сосудам, выбрался с площадки. Семейная пара с коляской, прогуливающаяся вокруг, покосилась на него с плохо скрываемым удивлением. «Удивительно, — подумал Денис, — что даже в таком большом городе кому-то есть дело до других людей». Кто-то сказал бы, что неравнодушие окружающих — это хорошо. Но он, привыкший к тлеющему где-то в подреберье стыду, отдал бы все за то, чтобы стать невидимкой. Дорогу домой Денис запомнил плохо. Он всегда терялся в такие моменты: десяток станций метро, одна пересадка, на которой толпа вынесла его из вагона. Если верить статистике, основной поток пассажиров должен был уже схлынуть, но для него людей было все еще слишком много. Если бы Дина была рядом, она бы наверняка сказала что-то вроде: «Ты ведь любишь, когда вокруг тебя куча народу». Но Денис очень четко отличал друзей и товарищей от безразличных серых теней. Последние были массовкой, доставляющей лишь неудобства. Подходя к родному подъезду, Денис был и сам не рад, что вернулся домой. Мелькнула мысль переночевать где-нибудь в хостеле. Денег на подобную авантюру хватило бы с лихвой. Вот только никакие купюры не могли перевесить маминого беспокойства — и, еще важнее, той нервотрепки, которую она наверняка устроила бы ему по возвращению домой. Денис не знал, каким образом, но в родительском доме он, никогда не считавший себя слабым, ощущал себя максимально бесполезным и беспомощным, и некому было за него заступиться. Дверь в квартиру неприятно скрипнула. Денис поморщился, вглядываясь в беспросветную тьму. Лучшим для него вариантом было бы прокрасться в свою комнату, не привлекая внимания. Он знал, что родители должны были пойти на очередной званый ужин, как мама называла посиделки с такими же стареющими леди, как она сама. Оставалось только надеяться, что… — Уже пришел? Хриплый голос откуда-то из гостиной положил конец его фантазиям. Денис закатил глаза к небу: чего господу стоило хоть раз помочь ему?! Но молитвы не помогали. Парень стоял лицом к лицу с мужчиной, от которого неприятно пахло паленым алкоголем. — А почему ты дома? — наконец выговорил он, пытаясь делать вид, что ничего особенного не происходит. — Вы разве не собирались… Закончить фразу он не успел. Отчим перебил его. — Твоя мамаша надеялась затащить меня в эту тусовку старых клуш, — хмыкнул он. — Но… Сам понимаешь. Думаю, ты тоже не хотел бы там оказаться. — Хоть что-то общее у нас есть, — не сдержался от остроты Денис. Он смотрел на мужчину, пытаясь понять, что его мать вообще нашла в этом человеке. Он был откровенно неприятным, грубым, глупым хамом. Концентрацией того, что она не любила в людях. Мама всегда с неприязнью относилась к этому типу людей, но… Все-таки дядя Юра был здесь, и ощущал себя хозяином положения. Как такое могло случиться? Денису казалось, что он смотрит на хамелеона. С одной стороны — утонченный мужчина, знающий, с какой стороны от тарелки должен лежать нож и в какой бокал принято наливать вино. Выбирать алкоголь он, кстати, тоже умел, и запросто отличал лучшее по одному лишь внешнему виду. Но, стоило матери отлучиться, как он становился совершенно иным — быдлом в растянутой майке, с повадками заключенного-алкоголика. Немыслимо. А главное, что бы ни говорил Денис матери, как бы ни пытался убедить ее — все было тщетно. Пожалуй, больше всего Денис боялся, что мама поверит не ему. И что она, едва взглянув на родного сына, примет чужую, враждебную точку зрения. — А ты где шлялся? — спросил дядя Юра. Не злобно даже, а как-то лениво, словно только что проснувшийся котенок. Денис задумался. Спокойствие казалось обманчивым. — Гулял, — буркнул он. Хотелось ответить громко, перемежая речь несвойственным ему матом. Напомнить, что он здесь не хозяин, не отец и не имеет прав на воспитание. Хотелось отстоять свое право на личную жизнь, в которую лучше не совать нос посторонним. Но Денис смолчал. Помешало не то мамино воспитание, в котором читалось «подставляй другую щеку», не то банальный инстинкт самосохранения. Спорить с пьяным мужиком было себе дороже. — Где шлялся, говорю? Голос мужчины стал грубее. Он шагнул вперед, заставив Дениса отшатнуться. Из его рта, точно из драконьей пасти, в очередной раз пахнуло вонью. К перегару примешивался запах гнили. — А вы давно у стоматолога были? — спросил Денис. — А то что-то гнильцой попахивает… Он картинно помахал ладонью перед носом. Парень сам себя не узнавал: впервые он настолько открыто издевался над отчимом. Он давал себе отчет в том, что дядя Юра мог быть злобным, агрессивным, и опьянение лишь усиливало его природную наглость. Сам Денис был трезв и мог бы понять, что лучше бы удалиться, но… — А что, не нравится? Мужчина сделал еще один шаг вперед, нарочно выдыхая в лицо собеседника. Денис поморщился: запах был действительно неприятным. — Эй! Когда рука отчима легла на его плечо, Денис сделал шаг назад. Непроизвольно, не успев еще осознать, в какую задницу втягивает сам себя. Парень самоуверенно хмыкнул, надеясь, что выглядит бесстрашным. Но когда дядя Юра придвинулся ближе, ладони Дениса предательски задрожали. — Отвали от меня, окей?! Денис постарался вложить в короткую реплику все свое возмущение. Он повел плечом, стряхивая чужую руку — но человек, казавшийся теперь незнакомцем, только придвинулся ближе. Расстояние между ними стремительно сокращалось, и парень чувствовал себя загнанным в клетку зверем. Тяжело вздохнув, он собрал остатки сил — и ударил мужчину ладонями в грудь. Тяжелое тело пошатнулось — и дядя Юра, качнувшись, рухнул на пол. Парень вздрогнул. Он присел на колени, пытаясь оценить, в каком состоянии находится отчим. Как бы он ни злился, в его планы не входило нанести тяжкие телесные повреждения будущему родственнику. Хотелось сбежать, но, представив реакцию матери, он наклонился ниже, положив ладонь на шею мужчины. — Эй, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он, в порыве эмоций совершенно забыв, что они договаривались никогда не переходить на «ты». — Убери руки, — с удивительной четкостью выговорил дядя Юра. Денис не успел среагировать, когда тяжелая рука мужчины очертила круг по воздуху и задела его по лицу. Охнув от неожиданности, он приложил ладонь к щеке. Лицо, казалось, горело огнем. Наполовину от боли, наполовину — от унижения. Даже понимая, что дядя Юра, скорее всего, не собирался его бить, Денис не мог отделаться от ощущения собственной ничтожности. Как будто его не задели случайно краешком руки, а буквально распяли и изнасиловали прямо здесь, в его собственном доме. Денис ненавидел себя за такую истеричность. Отчим поднялся, присел, упираясь одной рукой в пол. Оглядел помещение и посмотрел на парня так, словно только что его заметил. — Что тебе нужно, педик? — спросил он. Денис закатил глаза. — Я смотрю, вы идете на поправку, — ответил парень, стараясь игнорировать оскорбления. Он действительно считал это лучшим выходом. Еще в детстве его научили, что на угрозы хулиганов лучше не отвечать, а еще лучше — если это возможно, убрать подобных людей из своего окружения. Но, пока парень не мог никуда деться, он занял оборонительную позицию, надеясь, что рано или поздно отчиму надоест задирать его. Умом Денис понимал, что это было поведение не взрослого человека, а чертового инфантила с детскими травмами, желающего самоутвердиться за счет слабого. Неясно только, как его мама еще этого не заметила. Немалую роль играл тот факт, что Денис чувствовал свою вину. Он не догадывался, откуда чужой, по сути, человек, узнал правду — вот только тот раз за разом унижал его именно такими словами. «Гей, пидор, красавчик» — детский сад, который не волновал бы его так сильно, если бы не был абсолютной правдой. Денис, избежавший за всю жизнь издевательств и насмешек, теперь получал сполна в собственном доме, и в этом была некоторая доля иронии. Вот только здесь не было никого, кто смог бы его защитить. Денис с горечью подумал, что его мама даже не поверила бы, вздумай он сообщить, что ее ненаглядный Юрочка — настоящий мудак. — Что пялишься? — выдохнуло тело, в трезвом состоянии бывшее его отчимом. — Хочешь еще больше проблем? — Да что ты знаешь о моих проблемах… — пробормотал парень, поднимаясь на ноги. Сцены, которые закатывал отчим, начинали его раздражать. Это был не столько страх, сколько усталость. К тому же, репертуар скандалов и оскорблений раз за разом повторялся, а он все реже думал о том, чтобы пожаловаться на отчима. В конце концов, это были безобидные оскорбления. В присутствии матери отчим не позволял себе ничего подобного, и со временем Денис решил, что не собирается жаловаться. Было бы глупо рушить счастье матери, которая, казалось, только теперь нашла своего человека. Пусть даже такого… Неидеального. — Спокойной ночи, — сказал Денис, аккуратно выходя из гостиной. Он уже знал, что завтра, выйдя на кухню, увидит идиллическую картину: тихий семейный завтрак, где во главе стола будет сидеть мужчина, сейчас лежащий на полу в комнате. Он сделает вид, что все нормально — и Денис подыграет, потому что если и было что-то, объединяющее обоих, так это любовь к женщине, которая не знала ничего об их выходках. Когда дверь в комнату за ним захлопнулась, Денис почувствовал облегчение. Он и сам не знал, что происходит — вот только каждое чувство, каждая крохотная эмоция производила эффект взорвавшейся бомбы. По ту сторону стены послышался шум и неясное кряхтение: отчим перебирался в спальню, чтобы утром предстать перед будущей женой абсолютно адекватным, уравновешенным человеком, которым, само собой, не являлся. Временами Денис ненавидел этот гребаный цирк, но уже не мог ничего изменить. Оставалось жить дальше, терпеливо выжидая момент, когда он наконец-то сможет исчезнуть из родного дома, ничего не оставив после себя. Когда-нибудь… Это было чертовски сложно. Он обещал себе уехать раньше. Он мог бы уже быть далеко от дома, жил бы в каком-нибудь переполненном клопами общежитии, варил бы дешевую овсянку на общей кухне… Денис так и собирался сделать. Но в последний момент передумал, подав документы в университет рядом с домом. Училище средней руки, которое сложно было назвать даже высшим образованием — это казалось парню проявлением слабости. Будто он похоронил свое лучшее будущее, обменяв его на… На что точно — Денис не знал. Но теперь, просыпаясь в одном доме с сестрой, отправляясь с ней на общие пары, чувствовал, что все сделал правильно. «Какая разница? — думал он, сидя в столовой в толпе ребят, которые были скорее друзьями Дины, чем его собственными. — Я все равно не знаю, чего хочу сам». И это было правдой. Иногда слияние с сестрой казалось ему настолько сильным, что все желания, мечты и темы для разговоров в переполненной маршрутке по дороге домой были общими. В такие моменты Денис не различал, где заканчивается его сознание и начинается ее. В группе их так и знали — как неразлучных близнецов, похожих не только внешне, но и на более сложных внутренних уровнях. Слово «Автономия» казалось Денису ругательством. Он и представить не мог, что когда-нибудь бросит сестру. Девчонку, с которой вырос, с которой играл в компании сопливых детишек — и которая до сих пор понимала его лучше всех на планете. Тем более, бросит в одном доме с этой сумасшедшей семейкой. Наверное, поэтому он так растерялся, когда впервые в жизни испытал привязанность к кому-то, кто не был его родственником. Странное чувство — и сложное осознание, что тебе никто ничего не должен. Денис вспоминал, каким диким стал взгляд Артура, как он непонимающе косился в сторону, пытаясь понять, что происходит. И как его лицо перекосилось от ужаса, когда тот, кажется, пришел к каким-то выводам. Парень вздохнул и завалился на кровать, по привычке уложив телефон рядом с подушкой. Он почти уже собрался лечь спать: приближалось начало нового семестра, и можно было начинать отладку режима, убитого за новогодние праздники. Робкий стук в дверь нарушил его планы. — Да? — сонно выговорил Денис. В такое время у него мог быть только один посетитель. Денис совершенно не удивился, когда в комнату проскользнула тонкая тень сестры. — Ты похожа на приведение, — сказал парень, и это было действительно так. В тонкой ночной рубашке, надетой на голое тело, девушка выглядела особенно хрупкой и беззащитной. Он поверил бы — если бы не знал, какая убойная сила скрывается в крохотном девичьем тельце. Денис всегда считал, что внешний вид — это своеобразная защита. Отчасти ему даже льстило, что он мог разглядеть за хитрой маскировкой ее настоящий характер. — И тебе спасибо, — просто сказала сестра. — Ну, как успехи у начинающего Казановы? Она прищурилась, улыбнулась как-то особенно хитро, по-лисьи, и по-хозяйски уселась на край кровати. — Ну эй! — протянул Денис, когда наглая девчонка уселась к стене, прижав при этом его ноги. — Пожалей родного брата! Взгляд девушки, который мгновение назад можно было назвать задумчивым, смягчился. Она усмехнулась, но во взгляде так и читалась плохо скрываемая печаль. «Кого ты хочешь обмануть?!» — подумал Денис, но так и не сказал ничего вслух. Наверное, впервые в жизни у каждого из них появлялись свои секреты. — Ты не от смущения так покраснел, да? Дина бесцеремонно ткнула пальцем в его щеку. Ссадина, которую Денис и не замечал раньше, внезапно заныла. Он прикрыл нижнюю часть лица одеялом, скрываясь от цепкого любопытного взгляда. — Кто тебя так? — обеспокоенно спросила девушка. Денис промолчал. Сестра знала, что отчим цеплялся к нему. Не могла не заметить — тем более, что многие их ссоры были слышны и за пределами квартиры. Дина не раз наблюдала разборы полетов, которые дядя Юра устраивал показательно, наслаждаясь своей наглостью и умением задавить оппонента. И еще чаще — слышала безобидные шутки, за которыми скрывался гадкий подтекст. Тем не менее, Денис не хотел давать ей повода злиться на отчима, лишний раз напоминая о том, какой он мудак. Слишком просто было спрятаться за девичью спину, вот только, стоило Дине втянуться в этот конфликт — и холодной войны было не избежать. — Да так, — протянул парень, чувствуя себя полным идиотом. Не нужно было эмпатии, чтобы понять, что он лжет. Не могла же Дина не слышать их разговора? Но этого Денис не узнал. Девушка пожала плечами, как бы соглашаясь с таким объяснением. Ложь копилась и множилась, и парню начало казаться, что он совершенно разучился быть честным. — Надеюсь, это не твой милашка из интернета, — улыбнулась Дина. — Было бы обидно его потерять, да? — Да я уже… Денис постарался сказать это с максимально безразличным видом. Ему не нравилось ощущать себя истеричкой из сериалов, готовой по любому поводу броситься в слезы. Даже будучи геем, он ненавидел манерность, ненавидел убогие стереотипы — но сейчас был как никогда близок к тому, чтобы им соответствовать. — Та-а-а-ак, — протянула Дина. — Рассказывай по порядку, ладненько? Девушка провела ладонью по собственному бедру, раздраженно нахмурившись. Денис знал этот жест — видел миллион раз, как сестра во время сложного разговора достает из кармана пачку сигарет, медленно закуривает… Вот только сейчас не было ни сигарет, ни кармана. — А где мама? — неожиданно спросил он. — Что-то она долго не возвращается… — Осталась ночевать у какой-то тетки, — пожала плечами Дина. — Попытка перевести тему не удалась. Как там тот парнишка? Случилось что-то плохое? — Просто ужасное, — сказал Денис. На него вдруг накатила злость. Он почти обрадовался этому — простая эмоция, которую можно описать словами, высказать, выместить, не оставляя гнить где-то на задворках сознания. И, наравне со жгучим стыдом, поселившимся в нем после очередной ссоры с отчимом, злость была отвлекающим фактором, переводя внимание с осточертевших риторических вопросов, разгадать которые он пока не мог. — Это все ты! — обиженно, точно маленький ребенок, выговорил он. — Ты посоветовала встретиться. «Ой, да все точно будет хорошо…», — пародировал Денис высказывания сестры. — Как видишь, не точно. Идиллии не случилось. Да и ну его нахрен! Злиться было легко. Легко смотреть на сестру так, словно она была его злейшим врагом. Не выводящий из себя отчим, не Артур, пропавший из его жизни так же легко, как и появился. Не он сам — генератор идиотских решений, мастер обмана, пойманный на лжи и закономерно отправленный куда подальше. Денис откровенно устал обвинять себя. — Ты можешь объяснить нормально? Дина раздраженно повела плечом. Денис знал этот жест — как знал и почти все ее поведение. Злиться на сестру было почти то же самое, что и злиться на себя самого, и это бесило еще сильнее. — Мы встретились, — пожал плечами парень. — Но оказалось, что я, мягко говоря, не воплощение его мечты. И он перестал выходить на связь. Отвечая так, Денис признался сам себе, что лукавит. Не просто лукавит, а напропалую врет. В его краткой версии не было ни слова о том, что на самом деле произошло в баре. Он не упомянул их договор, тайную встречу, и то, как он не сдержался и подсел к Артуру, выводя его на разговор… Это все было глупо. Недальновидно. По-идиотски. За прошедшие дни Денис миллион раз обвинил себя в потакании той нелепой слабости. «Захотелось, блин, поболтать… — говорил он сам себе. — Инкогнито, мать твою. Доигрался. Придурок…». Но обвинения еще и от Дины он бы просто не выдержал. — Уж не потому ли, что он ожидал увидеть симпатичную девицу? — хмыкнула девушка. — Само собой, ожидал, — кивнул Денис, не понимая, к чему она ведет. — Он же, мать твою, натуральный натурал. — Да не в этом дело, — просто сказала Дина, вызвав недоуменный взгляд брата. — Он ожидал увидеть кого? Того, кем ты представился, придурок! Девушка развела руками, словно пытаясь сказать, что все просто. Денис закатил глаза. Это было очевидным ответом, вот только виноватым опять оказывался он сам, и переложить вину на другого не получалось. На секунду он возненавидел Дину за эту открытость, прямолинейность и беспардонность. — И? — спросил он. — Что дальше-то? — А то, что он не ненавидит тебя, а просто растерялся, — продолжила девушка. — Сам представь, ты приходишь в зоопарк, а там на клетке с подписью «Жираф» сидит облезлый бродячий пес. — Вот уж спасибо за сравнение, — выговорил Денис. — Ты всегда отличалась большой любовью к младшему братцу. — Младшему на сколько там минут? Пять? Пятнадцать? — усмехнулась Дина. Денис закатил глаза. Впервые за долгое время разговор с сестрой раздражал его. Во-первых, она не принимала его сторону — и это было неожиданно сложно, спорить с кем-то, кто знает тебя, как свои пять пальцев. Во-вторых, девушка никогда не отличалась чувством такта, и вполне могла проехаться по его чувствам бесцеремонно, даже не заметив этого. Денис подумал, что предпочел бы еще раз поругаться с отчимом — он хотя бы не мог давить на его слабые места, потому как попросту не знал о них. — Забей, — пробурчал парень. Хотелось выпить, а еще — выспаться. Но уж точно не спорить с язвой-сестрой о его тайном объекте интернет-страсти. — Да отвлекись ты от нытья и послушай меня, — припечатала его Дина. — Он уже в тебя влюбился, еще до встречи, понимаешь? И даже если сейчас он растерялся, то потом все будет хорошо. Я тебе обещаю. Сестра по-хозяйски положила руку ему на плечо. — Бред какой-то. Денис потряс головой, словно желая выбить из нее все дурацкие мысли. — Вспомни ваши эти переписочки, — сказала девушка. — Да там соплей столько, что на десятерых хватит. Кто мне пел про родство душ, поддержку, общие шуточки… И все это вот так провалилось в пустоту, да? — Да ну тебя… Денис закатил глаза. Он не хотел слышать всего этого, не хотел рассуждать логически. Тогда в нем могла бы поселиться идиотская надежда на то, что все еще можно исправить. Куда проще было строить из себя жертву, пострадать какое-то время — и забыть. А главное, в этом варианте не было необходимости объясняться и признаваться в своем скотском поведении лучшему другу. — Да-да, я в курсе, ты уже уполз в свою раковину, — усмехнулась Дина. — Но ты же знаешь, что сестренка права, да? И с этим знанием тебе будет сложнее сбежать, как ты всегда это делал. Самым паршивым для Дениса было то, что сестра оказалась права. Как всегда. Сложно все-таки спорить со своим отражением. — Я подумаю об этом завтра, — наконец сказал он. — Можно я здесь останусь? — улыбнулась Дина. — Как в детстве? Денис не поверил сестре. Не поверил, что она так легко сдалась. Он знал, что душеспасительные речи продолжатся завтра, и послезавтра, и через неделю… До тех пор, пока он не поставит точку в этой истории. Уж что она могла делать хорошо, так это воспитывать непутевого братца. Но сейчас усталость давала о себе знать, и Денис, молча кивнув, подвинулся на край кровати, уступая место сестре. — Спокойной ночи, — выговорила девушка, свернувшись калачиком у самой стенки. — Спокойной ночи, — эхом отозвался Денис.