Бумажный самолетик

Артуру понадобилось примерно несколько секунд, чтобы понять, что он не чувствует себя обиженным. Он стоял в углу палаты, неловко прислонившись спиной к стене, и отчаянно старался не привлекать к себе внимания. Врача поблизости не было. С одной стороны, парня угнетала невозможность узнать объективные факты, с другой — он боялся, что кто-то из персонала узнает в нем самозванца — и с позором выволочет вон. Артур не знал законов, но чувствовал кожей, что он здесь лишний. Казалось, у него на лбу выжжено раскаленным железом: «лжец». Лжец, совравший и родителям Дениса, и медсестре, которая просила не пускать посторонних в палату, и самому себе, когда сказал, что его все это ни капельки не волнует. Денис лежал на белоснежной койке и выглядел по-настоящему невинно, словно младенец, которого впервые омыли и выдали на руки матери. Его мама сидела на стуле, держа сына за руку. Отчим суетился, явно не находя себе места. Дина, к разочарованию Артура, куда-то исчезла, оставив его наедине с чужими людьми и не проходящим ощущением неловкости. Хотелось сбежать, но он понимал, что это будет выглядеть еще подозрительнее. Артур подумал, что хочет вести себя прилично. Выглядеть лучше, чем он есть, в глазах родителей друга — чтобы позже, когда их общение возобновится, его не выгнали за порог под предлогом недостойности. Он и сам не понял, когда в его голове сформировалось это «общение возобновится», но почему-то то, что он еще вчера считал неприемлемым, теперь выглядело весьма привлекательно. Излишне привлекательно, учитывая тот факт, как гадко и подло этот человек обманул его. Должно быть, со стороны он выглядел спокойным. Артур буквально превратился в каменную статую: небрежно прислонился к стене — и замер, обратившись в слух. Но внутри него бушевала настоящая буря. Одна часть Артура разрывалась от желания защитить бледного мальчишку, что лежал сейчас на кровати, сливаясь с бледной простыней. Другая — взывала к закостеневшей обиде и оскорблению, которое сложно забыть. Парень не знал, что думать. Он поймал себя на мысли, что проще было бы не приезжать. Не увидел бы он Дениса — и у него бы не зародилось щемящее ощущение неправильности происходящего. Жить было бы легче лишь потому, что и думать бы не пришлось. Легко забыть человека, на которого злишься, а особенно — если выкинуть из памяти все хорошее, что с ним связано. Пожалуй, так можно было оправдать любого. «Этот мальчик наступил мне на ногу, я не хочу с ним дружить...». Артур мысленно усмехнулся, но усмешка эта была грустной. Он никак не мог определиться, что из его чувств — обида, а что — страх перед общением и желание выбраться из проблемной ситуации. А проблема определенно была. Потому что, — Артур не мог не думать об этом, — та влюбленность, что зародилась в его подсознании до встречи с Денисом, никуда не исчезла. Он мог сколь угодно долго убеждать себя, что рассчитывал на девчонку, что думал о собеседнике как о милой девушке, и только поэтому проникся к ней нежными чувствами. Но вот теперь, глядя на человека, совершенно отличного от его воображаемого образа, Артур понимал: именно с ним он общался, именно ему доверял свои тайны, именно от него получал искренние ответы. Именно ему хотел помочь. И это тепло, которым хотелось делиться, не испарилось, хотя по всем законам жанра должно было исчезнуть. Признаваться в этом, пусть даже самому себе, было страшно — но ощущение свободы, наступающее после, казалось настоящим чудом. — Так, что тут у нас? В палату вошел тучный мужчина в белоснежном халате. Артур сильнее прижался к стене. Палата, и без того узкая, словно сжалась до размеров спичечного коробка. Артуру показалось, будто стена, на которую он опирался, подвинулась ближе, вынуждая его сделать шаг вперед — и тем самым выдать себя. Но мужчина, вопреки опасениям Артура, не обратил на него особого внимания. Равнодушно скользнув взглядом по всем собравшимся, он подошел к койке и положил руку Денису на лоб. Артуру оставалось только гадать, зачем он это сделал. — Ну? — нетерпеливо спросила женщина, стоявшая рядом. Врач покосился на нее, точно на назойливую мошку, и закатил глаза. — Что? — выговорил он. — Это я вас хочу спросить, что, — поморщилась женщина. — Что с ним? — Сотрясение мозга вследствие удара. Выражаясь вашим языком, Денис долбанулся затылком обо что-то твердое. Как я понял, об угол стола? Последнюю фразу он произнес с вопросительной интонацией, оборачиваясь к отчиму. Тот неловко замялся и кивнул. — Так и есть. Упал и ударился, — дядя Юра пожал плечами, словно в этом не было ничего необычного, и парень бился головой об столы по три раза на дню. — Вот, — пожал плечами врач, на лице которого читалось скорее раздражение, чем сочувствие и желание помочь. Артур смотрел на него в упор — и ненавидел этот безэмоциональный рыбий взгляд. — И долго он будет... Так? — женщина обеспокоенно покосилась на сына, который лежал абсолютно без движения. — Не знаю. — В смысле? — напряглась она. — Как и почти любой подросток, Денис тратит много сил, и сейчас мы наблюдаем банальное переутомление. Помимо легкого сотрясения, он банально устал, и теперь восстанавливает силы. Вы бы порадовались, что у ребенка появилась реальная возможность отдохнуть, — усмехнулся доктор. — Впрочем, серьезных последствий от травмы у него быть не должно. Можете не волноваться. Да как вы... — начала женщина, но остановилась на полуслове. По ее лицу было заметно, что ей хочется рвать и метать, но она, с шумом втянув носом воздух, вышла из палаты, жестом поманив за собой супруга. Артур остался один, наедине с доктором. Ему хотелось остаться в палате, но, побоявшись неудобных вопросов, он выскользнул следом за родителями Дениса, не зная толком, что ему делать дальше. Несмотря на цинизм доктора, Артур ему верил. Верил, что жизни и здоровью Дениса ничего не угрожает. Он получил травму, но, конечно, скоро оправится, и все будет по-прежнему. Думая так, Артур не понимал толком, какое «по-прежнему» ему хотелось бы вернуть. Рассуждать об этом не было сил. Правда заключалась в том, что ни один вариант из прошлого не казался ему хорошим, но строить что-то новое... Тяжело вздохнув, парень присел на край скамьи. Делать было нечего: в унылом больничном коридоре он был чужим, никому не нужным и незваным гостем. Но что-то мешало поступить логично. Словно неведомая сила придавила его к месту, не давая вернуться домой и забыть всю эту сумасшедшую историю. «Что еще тебе нужно? — говорил он сам себе. — Он поправится, а значит, нет поводов переживать. Не про инвалидность речь идет, все-таки». Он почти собрался спросить, куда исчезла Дина, но женщина, имени которой он до сих пор не знал, поднялась со скамьи и отправилась куда-то вглубь коридоров. Артур приподнялся, собираясь последовать за ней, но тихий голос за спиной остановил его. — Эй, ты... Как там тебя? — тихо спросил дядя Юра. Артур обернулся. Мужчина поднял взгляд, словно высматривая, как далеко отошла его благоверная, и вновь повернулся к собеседнику. Артур изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, надеясь, что выглядит скучающим, но сердце его забилось чаще, а паника уже захватывала все его существо. Он и сам не знал толком причин такой реакции. Казалось бы, отчим его друга хочет поговорить. Что здесь такого? Но было что-то угрожающее в его шепоте, в грубой фразе, с которой тот начал диалог, и во взгляде, прожигающем насквозь. Артур машинально отодвинулся, едва не упав со скамейки. — Это вы мне? — излишне робко спросил он. — Ничего не хочешь сказать? — уже громче сказал дядя Юра. — А-а-а... — Артур замялся. Он не знал, что хочет услышать от него этот человек, и от этого становилось еще хуже. — А куда делась Дина? — наконец выдавил из себя парень. В конце концов, ему действительно было интересно. — Поехала сдавать экзамен, — спокойно ответил собеседник. — А что, вы с ней, ну... Встречаетесь? Артур с трудом сдержал ухмылку. «Ага, — подумал он. — Так долго встречаемся, что я аж не знаю, когда там у нее экзамены». — Нет, — просто сказал он. Артур верил, что отвечает правильно. Какой отец хотел бы услышать от незнакомого парня, что тот встречается с его дочерью? К тому же, это было правдой. Его никогда даже не влекло к Дине. «Забавно, — подумал Артур. — Другой ваш ребенок интересует меня куда сильнее». Он только сейчас понял, что, несмотря на всю эту чехарду с сестрой Дениса, по всем законам жанра мог бы почувствовать к ней влечение. Почему нет? Симпатичная, острая на язык девчонка — наверняка у нее было достаточно поклонников. Но, когда она вломилась в его комнату, он не почувствовал ничего, кроме любопытства. Совершенно не сексуального, несмотря на то, как она, должно быть, хорошо выглядела. Эта мысль могла бы удивить его. Но Артур подумал об этом лишь мельком, словно принимая ситуацию как должное. В конце концов, он, даже будучи перевозбужденным студентом первого курса, не должен кидаться на первое попавшееся женское тело. Он почти убедил себя в этом, когда осознал, что привлекает его совершенно другой человек. — Я так и думал, — кивнул дядя Юра. Артур заметил во взгляде мужчины нехороший огонек. Не раздражение, не злость — что-то другое, неосязаемое, но будто сжигающее изнутри. Раздражение? Отвращение? Возможно. Парень почувствовал, как краснеет под тяжелым взглядом, и торопливо отвел глаза, с деланным равнодушием уставившись в стену напротив. Казалось, разговор завершился. Мужчина затих, и Артур испытал невиданное облегчение. Сам не зная, почему, рядом с этим человеком он ощущал себя не в своей тарелке, а от одного короткого диалога по спине ползли неприятные мурашки. — Так значит, ты такой же, как он, да? — будто бы невзначай спросил дядя Юра, но Артур не обманулся его спокойным видом. Слишком уж разгорелся во взгляде собеседника одичавший огонь. С таким выражением лица, должно быть, в средневековье сжигали ведьм. — О чем вы? — спросил Артур. Он не лукавил, а действительно не понимал, о чем речь. Какой — такой же? И — как кто? Ответов на эти вопросы у него пока не было, но Артур не сомневался, что ему сейчас все расскажут. Возможно, даже больше, чем он действительно хотел бы узнать. — Ой, да ладно тебе, не прикидывайся. — Артур почувствовал, как тяжелая ладонь ложится на его плечо, буквально прижимая к земле. — Как Дениска, ну, этот... Да? На мгновение парень потерял возможность рассуждать здраво. В подсознании проснулись звериные инстинкты — бежать, если более сильный соперник нападает. Отчим Дениса явно был хищником, а он сам — беззащитным зайкой, на которого из ниоткуда надвигалась страшная угроза. Артур внутренне сжался. Даже люди, то и дело снующие вокруг, не могли подарить ему ощущения безопасности. — Вы о чем? — тупо повторил парень. Догадки уже скапливались в его мыслях, расползаясь, точно зараза. Не победить, не вытравить. В памяти то и дело всплывали фразы из диалогов с Денисом. «Ему есть, за что меня ненавидеть». Неужели причина была настолько тривиальной? При иных обстоятельствах он бы рассмеялся. — К парням клеишься, вот что, — злобно выплюнул дядя Юра. В этот момент в нем не было почти ничего от разумного взрослого человека. Предрассудки и убеждения, забившие его разум, выбивались вперед, лишая его способности критически мыслить. — Черт, да я же все вижу. Ты даже внешне на него похож! — Горькая усмешка тронула губы мужчины. — Я тебя по-хорошему прошу, отваливай и не доводи до греха. — Что? — снова спросил Артур, лишь бы не молчать, не уступать инициативу в диалоге. Ему казалось, что, стоит лишь замолчать, и его вдавят в землю, несмотря на людей вокруг. — Думаешь, я не знаю, кто ты? Как вы там переписывались? — Напрочь забыв о приличиях, мужчина сплюнул на затертый больничный линолеум. — Тьфу, сплошные сопли. Мужики, называется! — Да вы успокойтесь... — выговорил Артур, не успев даже подумать, что и кому говорит. Ему вдруг стало так жалко этого человека, готового на все ради собственных идиотских убеждений. Даже не считая того, что Артур заметил за собой неслабое влечение к своему полу, он недолюбливал гомофобов — как и любых фанатиков, готовых приносить вред реальным людям за их отличие от других. — Спокоен, — выговорил дядя Юра. — Но ты все-таки осторожнее, а то вдруг тоже обо что-нибудь ударишься? Артур часто заморгал, уставившись на собеседника. Намек в его голосе был настолько непрозрачным, что парень пожалел о том, что заранее не включил диктофон. Интересно, знает ли мама Дениса, с какой любовью отчим относится к ее сыну? А если и не знает, то кого из двоих она бы поддержала? Артур запоздало понял, что все это — правда. Он и раньше спрашивал себя, почему Денис так за него держался — но списывал это на нежелание терять друга. Вот только в эту концепцию не вписывалась крошечная деталь: если бы тот хотел дружить, то зачем ему было называться девчонкой? Чтобы понравиться — это же очевидно. А какой парень захочет понравиться другому парню?.. — Погодите, — вдруг сказал он, на мгновение забыв о собственных страхах. — Вы хотите сказать, что Денис влюблен... В меня? Новая мысль показалась ему одновременно дикой и ободряющей. Он инстинктивно затряс головой, пытаясь избавиться от нахлынувших противоречивых чувств. Что за нелепость? Денис... Любил его? Или, если использовать не такие громкие выражения, испытывал симпатию? Невероятно. Но это было самым очевидным объяснением происходящего. Для чего у Артура не было объяснения, так это для собственной радости, рекой хлынувшей в изможденное сердце. Хотелось петь. Плясать. Танцевать в чистом поле под теплыми лучами летнего солнца. Такие мысли вспыхнули в его голове, прежде чем Артур понял, что он — не чертова волшебная феечка, а всего лишь студент, которого едва не пришиб об стену буквально незнакомый мужчина. Эта проблема была одной из множества: например, реакция его собственной матери, а также тот факт, что его неудачливый возлюбленный лежал сейчас на больничной койке и до сих пор не приходил в сознание. Артур оглянулся по сторонам — и увидел в конце коридора знакомый женский силуэт. И только поэтому он смело выговорил то, что давно уже рвалось с языка. — Я знаю, что это вы его ударили. И когда Денис проснется, он всем об этом скажет. Я обещаю. Дядя Юра хмыкнул, невесело улыбнувшись неровными пожелтевшими зубами. — Ах, если б ты знал, как мне жаль прибегать к подобным методам воспитания, — с мнимой горечью ответил он. — Но что поделать. Я желаю этому шкету только счастья, а у пидарасов его не бывает. Артур закатил глаза. Опровергнуть данный факт ему пока что было нечем. Он хотел было ответить очередной колкостью, окончательно похоронив вероятность хороших отношений с этим человеком. Но это было не важно. Дядя Юра, как до сих пор мысленно называл его Артур, ясно выразил свою позицию, и было непохоже, что он когда-нибудь поменяет мнение. А значит... Артур усмехнулся. Интересно, как Денис воспримет тот факт, что его друг начал войну с его отчимом? — Ну, как вы здесь без меня? — женщина присела, аккуратно уложив на колени пышную юбку. Подобный наряд был бы уместен на приеме у самой королевы, но в районной больнице смотрелся нелепо. Артур не стал этого говорить: хватит ему в этой семье и одного врага. Он покосился на дядю Юру, и тот ответил ему столь же ядовитым взглядом. Оба проигнорировали вопрос. Артур не знал ничего про маму Дениса. Как минимум, это значило, что у него не было причин злиться. Денис никогда не писал, что мать пытается забить его метко запущенной в голову кружкой, или что она носится за ним по дому, размахивая ремнем и выкрикивая что-то про строгое советское воспитание. Судя по первому впечатлению, парень мог однозначно сказать, что у нее были свои странности, но... Это еще не делало ее врагом. Артур даже почти не злился на ее слепоту: очевидно, женщина не замечала того, что творилось прямо у нее под носом, но наверняка и сам Денис упорно от нее скрывался. В мыслях Артура вновь пронеслись слова Дины. «Он никому не доверяет... Кроме тебя». Он обдумывал эту фразу, подходя к ней с разных сторон, вновь и вновь мысленно проговаривая странное слово. «Ни-ко-му». Включая родителей и сестру, или все-таки?.. Он не знал. Артур вдруг понял, что не знает даже, с кем Денис дружит, кроме него. Вслед за этой мыслью пришли две неприятных: во-первых, Денис мог иметь с десяток таких же друзей, тогда как у Артура он был единственным. Во-вторых, Артур даже не был уверен, что они до сих пор могли называться друзьями. «А хочешь ли ты называть его другом?» — спросил сам себя Артур. Еще пару дней назад он был уверен, что не хочет и вовсе знать этого человека. Но теперь... — Все хорошо? Женская ладонь, уже покрытая первыми морщинами, легла поверх его руки. Прикосновение было обжигающе холодным. Артур посмотрел в глаза женщине: она пыталась выглядеть участливо, но в глубине души так и таился настоящий лед. Он не понимал пока, была ли это неприязнь — или выдержка, хладнокровие, от которого не так легко было избавиться. — Ну, насколько может быть хорошо в такой ситуации, — печально усмехнулся он. Фраза прозвучала печальнее, чем казалось, и Артур переживал, не подумает ли эта милая женщина чего-то плохого. Чего-то вроде того, что успел подумать дядя Юра. Парень ненавидел его, но не мог не признать, что тот заглянул в самую суть их отношений — и разглядел искреннюю взаимную симпатию. Но Артур надеялся сохранить это втайне от той, что выглядела еще более суровым судьей. — Я тоже переживаю, — чопорно кивнула она, но ее бесстрастный голос слегка дрогнул. «Так у тебя все-таки есть чувства», — отстраненно подумал Артур. Его по-настоящему бесила вся эта больничная обстановка. Необходимость действовать так и сжигала его изнутри, но сейчас, под пристальным наблюдением родителей Дениса, он вынужден был вести себя... Адекватно. Хотелось кинуться к медсестрам, задать хоть пару вопросов. Хотелось вернуться в палату и трясти чертову койку до того момента, когда парень наконец распахнет глаза. Но Артур не терял надежды произвести приятное впечатление хоть на одного из его родителей. Точнее, на одну. Во всяком случае, сейчас он чувствовал, что они едины в волнении, в беспокойстве за того, кто по-разному, но важен им обоим. «Какая идиотская ситуация, — подумал Артур. — Ах, чтобы осознать, что привязан к кому-то, обязательно нужно, чтобы он повалялся на больничной койке... Ну и бред!» Они так и сидели втроем, стараясь не касаться друг друга, в молчании, поначалу казавшемся неловким, когда медсестра выцепила их из ряда иных родственников. Когда она подошла ближе, первой мыслью Артура было: и как можно настолько сильно сжечь волосы?.. Казалось, на ее голове осталось лишь несколько убитых перекисью водорода бесцветных прядей. — Денис Евгеньевич — ваш... — девушка запнулась, оглядев тех, к кому обращается. — ...родственник? Дядя Юра вскочил первым. От Артура не укрылось, что на лице его не отразилось вообще никаких эмоций. Он не хотел огульно судить человека: мало ли таких, кто не любит показывать чувств на публику? Да и вообще, внешнее проявление — это еще не главное. Но, вспоминая их короткий, но содержательный разговор, Артур подумал, что ему, должно быть, и вовсе безразлична эта ситуация. Если мужчина не переживает, что Денис выдаст истинную причину своего падения. Артур тихо вздохнул. У него не было доказательств, что именно дядя Юра довел Дениса до больницы. Тот даже не признался в этом открыто — а неясные намеки и недостаточно выразительный взгляд нельзя было назвать уликами. Были только догадки да леденящее ощущение надвигающейся беды. — Извините... — окликнул он женщину, которая уже поднялась, чтобы зайти в палату. Она обернулась. — Вы можете сказать ему, что я... Что Артур здесь? Не хочу вам мешать, — робко улыбнулся парень. Она только улыбнулась, величественно, словно действительно считала себя британской королевой, и, поддерживая пышные юбки, скрылась за дверью. Артур остался сидеть, ощущая себя все глупее с каждой минутой. Хотелось позвонить Дине, но телефон ее был отключен. Артур подумал, что было подло с ее стороны — вот так бросить его в незнакомом месте. С другой стороны, Дина и не нанималась к нему в няньки. Он не знал толком, прошло ли несколько минут или несколько часов. Просто постарался замереть, становясь максимально незаметным для посторонних. Легкая вибрация в кармане вывела его из состояния невесомости, и Артур с удивлением заметил, что задержал дыхание. Он боялся надеяться. Боялся поверить во что-то хорошее. Шансов, что новое сообщение обрадует его, почти не было. Но все-таки... + 7916... : Может, разблокируешь меня наконец, шпион?) Артур усмехнулся. Теперь, после размышлений на эту тему, он не понимал, зачем вообще заблокировал друга? Быстро нажав на иконку телеграма, он застучал пальцами по экрану. Артур: Откуда у тебя телефон, больной? Caelum: Матушка любезно даровала, откуда же еще? Caelum: Сам больной! Артур усмехнулся. Он и сам не понимал до этого момента, как скучал по уведомлениям о новых сообщениях с этого номера. И теперь, когда за непонятным ником стоял определенный человек, интерес его не угас, а, напротив, разгорался с каждой секундой. Caelum: Ты меня простишь? Артур не знал, что ответить. «Уже простил»? Написать так не позволяла гордость, да и признаваться в искренней симпатии было страшновато. Он мог бы честно сообщить, что чуть до потолка не прыгает при виде новых оповещений, но вместо этого отделался шуткой. Артур: Это все, о чем ты можешь думать, лежа в больнице? :) Caelum: Оцени, насколько это важно! Caelum: Ну так что? Артур: Поговорим лично. Caelum: А скоро?? Артур улыбнулся с удивившей даже его самого нежностью. Он представил, как Денис скачет вокруг кровати с детским нетерпением. Так малыши ждут Деда Мороза: ну когда же, когда?.. Артур: Ну, когда там ты освободишься?) Он отнюдь не хотел торопить друга, но и заходить в палату, пока там находятся его родители, тоже не хотел. Денис не ответил — но этого и не требовалось. — Можешь зайти, — кивнула женщина, выходя из палаты. Дядя Юра угрюмо вышел следом за ней, слишком сильно хлопнув белоснежной дверью. На лице его читалась крайняя степень раздражения. Артур на мгновение позволил себе помечтать, что Денис признался, кто приложил его головой о тот злополучный стол — но, судя по улыбке женщины, ей никто ничего не сказал. — Спасибо, — кивнул он, поднимаясь. В этот момент он пожалел, что от скамьи до палаты — такое крошечное расстояние. Всего двадцать три шага, за которые невозможно ни привести в порядок спутанные мысли, ни успокоить сердцебиение. Ему казалось, что, стоит только зайти внутрь, и Денис обязательно почувствует его волнение, как дикие волки ощущают волнение загнанной жертвы. Он будет, как на ладони, и это его пугало. Артуру пришлось напомнить, что он доверял этому человеку. И сейчас, наверное, доверяет тоже. И очень хочет с ним поговорить. Это «очень», с недавних пор поселившееся в его мыслях, пугало до чертиков. — Ну... Привет, — неловко сказал Денис, когда Артур зашел и робко уселся на край постели. Уже через мгновение он пожалел, что выбрал именно это место. Но иных сидячих мест в палате почему-то не было, и он боялся не удержаться на ногах, настолько сильно дрожали колени. — И тебе привет, — робко улыбнулся он. — Слушай, мы можем, конечно, еще долго перекидываться унылыми репликами, выдающими нашу общую неловкость, но можно оставить это на потом? У меня есть важный вопрос. — Э-э-э... — задумчиво протянул Денис. Казалось, он не ожидал от собеседника такой собранности. — Окей. Артур посмотрел на парня — и увидел в его взгляде отражение собственного испуга. Но сейчас он хотел сказать что-то важнее своих обычных соплей. — Как ты ударился головой? — резко спросил он. — Я что, на допросе? Денис повернул голову чуть левее — и тут же зажмурился, словно от острой боли. Должно быть, так и было. Артур разозлился на себя: нашел время для глупых вопросов! И чего ему стоило подождать до выписки, и тогда уже приставать? Он тут же ответил на свой вопрос: это стоило бы ему убитых нервов и ужасного настроения, вызванного гнетущей неопределенностью. — Да я и так знаю, собственно, — пожал плечами Артур. — Не понимаю только, почему ты никому не расскажешь. Артур блефовал. Он не знал точно, но по выражению лица Дениса понял, что не ошибся в своих догадках. — Потому что мне еще с ними жить, — печально улыбнулся парень. — С ним жить. Для нашей же безопасности куда лучше будет его не провоцировать. А матушка все равно не поверит. Артур подумал, как неуместно в данной ситуации звучало архаичное «матушка», и только потом понял, что именно сказал Денис. «Нам лучше его не провоцировать». Это «нам» эхом отдавалось в его сознании, когда Артур, сам не понимая толком, что делает, вытянул руку и робко коснулся пальцами ладони Дениса. — Тогда, получается, я вообще зря здесь появился? — усмехнулся он, делая вид, что ничего особенного не происходит. Его пальцы скользили по чужой руке, словно локаторы, изучая, исследуя незнакомую местность. — Нет уж, это точно не зря, — сказал Денис. Артур промолчал. Казалось, это молчание было сейчас крохотным островком спокойствия в центре огромного океана из проблем. «Наших общих проблем», — подумал он, отмечая про себя, что желание помочь другу никуда не исчезло, а стало лишь сильнее. — Я не знаю, как, но мы выберемся, — наконец сказал он, надеясь, что Денис не заметит ничего предосудительного в его смелом «мы». Артур надеялся, что выяснять отношения не придется. У него не было ни решимости, ни правильных слов, способных совершить чудо. Только симпатия — робкая, непонятная до сих пор, но все-таки взаимная. — Привет, чудовище! Хлопок двери раздался так внезапно, что Артур не сразу успел одернуть руку. Но опасности не было. На пороге стояла растрепанная девчонка, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, словно после долгого забега. — Упс... Я помешала? — широко улыбнулась она. — Пардон. Не думала, что ты так быстро сориентируешься. Артур так и не понял, кому из них предназначалась эта реплика. Он густо покраснел, осознав, что именно только что происходило. — Да я не... — начал Денис, но ему не дали закончить фразу. — Черт с тобой, малыш, — сказала Дина, прежде чем выйти из палаты. — Отдыхай. Скажу родителям, что они здесь больше не нужны.