Носки с мельницами

В подземке обнаружен труп, выехали, как всегда оперативно. На шпалах между рельсами, метрах в ста пятидесяти от станции лежало окровавленное тело мужчины. Осматривая место преступления, Грег повернул за угол, в небольшой отсек с дверью, наверное, трансформаторную, на двери характерная жёлтая отметка. Он слышал голоса сотрудников, Донован что-то спрашивала у прибывших медиков. Инспектор машинально толкнул дверь, она поддалась, он сделал шаг и сразу почувствовал лёгкий укол в шею. — Началось… Как глупо. Мелькнуло в голове. Затем мир поплыл и все стало чёрным. Очнулся в каком-то подвале, абсолютно голый. Восстанавливая в памяти последние минуты, прислушался. Нет, не подземка, поездов не слышно. Даже не связали, значит будут наведываться целой компанией, что ж, должно быть весело. Он лежал на спортивных матах, рядом валялись штаны от кимоно для восточных единоборств. Хороший знак. Грег надел, а что ещё оставалось… Если бы хотели пытать и унижать, штанов бы не дали. А раздели, чтобы избавиться от маячков. Это правильно. Работают профессионалы. Маячка на нем теперь нет. Хреново. Но, ничего, прорвёмся. Интересно, долго он был в отключке? Майкрофт уже сто процентов в курсе, его люди работают оперативно, но и эти не лыком шиты. Майкрофт… Утром, когда уходил на дежурство, тот безмятежно спал. Впервые за последнюю неделю, поэтому будить не хотелось. Пусть спит. Ему нужны силы и свежая голова. То, что они с братом придумали, должно сработать. Но, столько всяких непредсказуемых и непредвиденных обстоятельств, что просчитать наперёд сложно. Его, Грега, роль самая простая. Сидеть в плену и не рыпаться. Ждать… Изображать отчаяние. Первая скрипка у Шерлока, он солирует. А Майкрофт дирижирует всем оркестром. Музыканты, мать их. У Джона тоже незавидная роль. Ждать и верить. Как повезло, что ночью они с Майкрофтом все-таки поговорили и помирились. Теперь на душе спокойно, тепло. Вчера вечером он уже был на взводе и готов правда уйти, чтобы не мучить друг друга. Но, все разрешилось, вспоминать об этом сладко и приятно. А значит, все хорошо. Ну, ладно, надо бы осмотреться. Грег встал, размялся, пару раз присел, попрыгал. Нужно быть в форме, на всякий случай. Не торопясь он начал изучать помещение. Скорее всего подвал, потому, что холодно и промозгло. Комната метров 16, без окон, совершенно пустая, в углу ведро, видимо, для естественных нужд. В противоположном углу два спортивных мата. Железная дверь, ручки изнутри нет, глухое полотно. Ни одной надписи или щитка, или другой характерной детали, по которой можно было бы определить хоть что-то. Вдруг подумалось, что Шерлок бы наверняка нашёл, заметил бы что-нибудь, сделал бы уже кучу своих чёртовых выводов и знал, хоть приблизительно, где находится. А он… не знает. Ну, и хрен с ним, каждому свое. И все-таки хорошо, что есть Шерлок. И Майкрофт… (вздох). Холодно, однако. Пора изобразить гнев и возмущение. Грег разбежался и боком ударил в дверь. Забарабанил кулаками. Потом долбил ногами минут пять. Кричал. — Эй, там!!! Какого хрена! Что вам нужно чёртовы отродья! Откройте или пожалеете! Я инспектор Скотленд-ярда. Тишина. Ни звука. Ладно… Подождём. Время шло. Грег лежал на матах, когда замерзал, вставал, отжимался, приседал, разгонял кровь, грелся. Снова лежал. Отжимался, приседал, ходил кругами по камере. Колотил в дверь. Опять лежал. Было холодно, хотелось есть, но ещё больше — пить. Что бы быть хоть немного выше от каменного, казавшегося теперь ледяным пола, он решил сложить маты пополам. Между ними обнаружилась бутылка воды. Жажда уже одолевала его, он не знал сколько прошло времени, пить хотелось неимоверно. А вдруг это не вода? Или она отравлена? Подумав, он решил, что вряд ли. Зачем столько сложностей, если его можно было убить сразу. Открыл бутыль, понюхал. Вроде нормально. Пил маленькими глотками. Полоскал воду во рту, чтобы экономить. Жажда, вроде отступила, но вот холод… Согреваться было все тяжелее. Он отжимался до пота, приседал и нарезал круги по камере. Но, промозглый холод уже пробирал до костей. Снова отжимания, затем приседания и опять отжимания. Вроде полегче, но лечь на холодные маты уже невозможно, приходится ходить кругами. Сколько прошло времени? Голова кружится от голода. Но, есть хотя бы вода. Он будет держаться. Ради Майкрофта. Только вот силы покидают его. И долго ли еще — не известно. Именно эта неизвестность так выбивает из колеи. Знать бы что сейчас там происходит. Там, за этими стенами. В своих (Майкрофт, Шерлок, Джон) он нисколько не сомневался. Столько лет он знает этих людей. Каждый проверен в деле многократно. Они и не такое проворачивали, братья Холмс. Уничтожили Мориарти, что им какая-то азиатская ОПГ. Семечки. Нужно просто держаться. И не такое переживали. Он же солдат. Долбанный солдат, мать ее. Еще отжимания, еще приседать… Да, сколько же времени уже прошло, что б его? Когда загрохотала и открылась тяжелая железная дверь, Грег был уже без сил. Голова кружилась, бил озноб. Ярость клокотала в нем адским пламенем. Сжав кулаки, опустив голову он смотрел на вошедших. Трое. Здоровенных. Волосатых, бородатых детин. С автоматами?! Ему не справиться. Но, так просто он им не дастся. — Что, шакал, замерз? Сейчас греться поедешь. Они захохотали. Все трое. Хохот гремел у Грега в ушах, болью разрывался в голове. — Ах, вы сссуки… Он бросился на ближайшего. Его схватили двое, заломили руки. — Это ты у нас похотливая сучка. И похоже больше не нужна своему хозяину. Ну, ладно, еще посмотрим. У него два дня. Третий подошел со шприцем. — Не рыпайся, яйца отрежу. И шприц снова вонзился Грегу в шею. Какой-то неясный гул в голове… И темнота. Сознание постепенно возвращается. Что-то давит сверху, дышать тяжело, полная темнота. Он лежит в замкнутом узком пространстве, запах невыносимый. Запах? Это формалин. Так пахнет у Молли в морге. Пошевелив руками, он понимает… Понимает… Нет!!! Твою мать!!! Только не это. Он лежит в гробу под чьим-то трупом. А гул… Скорее всего самолёт. Черт!!! Чееееерт!!! Такого развития событий никто не ожидал. Паника накатывает, но он усилием воли борется. Глубоко вдыхать и резко выдыхать. Спокойно. Майкрофт, Майкрофт… Где ты, как ты? Прости, прости, что так вышло. Держись. Ты сможешь, ты сильный. Всегда был таким. Ты сможешь. Просто сотри их всех в порошок. Майкрофт… Люблю тебя. Прости… Тошнота до спазмов, но рвать нечем. Сколько суток он уже без еды? Это хорошо. Хотя бы не захлебнешься собственной блевотиной. Надо держаться во что бы то ни стало. Надо держаться. Он жив. А значит ещё есть шанс выбраться. Не знаю, как, но шанс есть. Лишь бы не закопали заживо. Но и тогда он будет думать о Майкрофте. Вспоминать… Ему есть что вспомнить. Есть. До последнего вздоха он будет вспоминать… Слезы потекли сами. Рыданий не было, просто безмолвные слезы. Honey, твои губы, тронутые веснушками — самое прекрасное, что я видел в жизни. Ты — самое лучшее, что случилось со мной. Ты вытащишь меня, я знаю. Ты найдёшь меня на любом континенте, хоть на краю света. Всё будет хорошо… Все будет хорошо… Он твердил это, как мантру. Слёз уже не было. Тьма. Тошнотворный запах. Нехватка воздуха. И вера в то, что все будет хорошо. Крышку открыли, мёртвое тело с него сбросили. От резкого света боль пронзила глаза. Он ничего не видит, не хватало только ослепнуть. Его грубо схватили с двух сторон и вынули из гроба. Стоять сам он уже не мог. Ноги не держат. Повалился на пол. Закрыл глаза, инстинктивно прикрыл руками голову. Хватал ртом горячий воздух. Не мог надышаться. Его подняли под руки с двух сторон, куда-то поволокли, бросили в кузов грузовика, прикрытого тентом и повезли. Лежать на воздухе и дышать полной грудью уже казалось ему счастьем. Тело обдувал теплый ветер. Глаза постепенно приходили в норму. Он мог видеть. Шевелиться не хотелось. Пока ехали, Грег пришёл в себя. Отдышался, тошнота прошла, глаза привыкли к свету. Было тепло, даже жарко, лёгкий ветер обдувал. Снова даже не связали. Знают, что не убегу… Он подполз к борту кузова, подтянулся из последних сил и посмотрел на дорогу. Вокруг горы, по обочинам камни, редкая растительность. Куда бежать? Ни денег, ни телефона, ни документов, ни сил… Лежи уже. Они говорили, что у Майкрофта два дня. Это не мало. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Прибыли в какую-то деревню, двор колодцем, одноэтажный барак по периметру. Один выход с железными воротами. Несколько человек с автоматами наперевес вышли встречать машину. Вылезти из нее Грег смог уже сам. А вот и один из его конвоиров, все с тем же автоматом. Скалится, сука… Только слегка окрепну, порву нах… И пусть потом убивают. — Пить дайте. — О, наша сучка подала голос, — ухмыльнулся «конвоир», — Принесите ему воды, и жратвы какой-то, а то сдохнет раньше времени, шакал. Кто-то дал Грегу двухлитровую бутыль воды. — Пей и будешь говорить со своим… хозяином. Передай, чтобы он не ломался, если хочет увидеть тебя живым. Грег медленно пил. Говорить с Майкрофтом. Что сказать? Как дать зацепку, хоть какую-то? Только бы не разрыдаться в трубку от счастья, услышав голос… — У тебя минута. Скажи, чтобы не ломался и тогда поедешь домой. И без самодеятельности. "Конвоир" нажал на кнопку видео звонка и в трубке пошли гудки. — Да. — услышал он стальной голос Снеговика и на экране показался Майкрофт с заострившимся носом, ввалившимися глазами и лицом землистого серого цвета. Но губы, чуть тронутые веснушками, были такими родными, что захотелось кричать. — Hi, Honey. — сердце сделало два кульбита, затем ухнуло куда-то вниз, пропустило, кажется, два удара и забилось бешено, — Я в порядке. Загораю. Тебе тут передают привет. А я от себя скажу: знаю, что ты примешь ПРАВИЛЬНОЕ решение. Потому, что и ты знаешь — иного я тебе не прощу. Помни про осознанный выбор и про то, что ты — мое Британское правительство. А я подышу пока горным воздухом. Солдату Королевы это только на пользу. Он видел, как застыл Майкрофт, услышав его голос. Как расширились его зрачки. Как затрепетали крылья носа. Он хотел сказать «люблю тебя», но только улыбнулся. Трубку вырвал «конвоир». — У Вас осталось чуть больше суток. Действуйте, или пришлем его Вам по частям.