Dragon's place: Plibek

      Этот мир странный.       Многим из нас хочется знать заранее ту роковую дату собственной смерти. Пусть не все, но многие люди этого хотели бы. В этом нет ничего плохого, ведь, вроде как, знание будущего облегчает настоящее? Возможно. Судить сложно. Многие думают, будто это им что-то даст: шанс избежать неминуемой участи, надежду изменить приписанное, возможность прожить свою жизнь достойно и умереть подготовленным к смерти.       Ничего из этого знание даты смерти не даёт. В момент рождения вместе с вычерченными на запястье аккуратными механическими цифрами приходит только смирение. Здесь, в этом странном мире, люди не привыкли спорить со смертью, не задают вопросов «почему?» и «за что?». Смирение со своей судьбой живет в их сердцах и охраняет их покой. Проще просто принять то, чего не понимаешь.       Юре пятнадцать лет, и он талантливый юный фигурист. Красивый мальчишка, ещё нескладный и мечтающий вырасти, чтобы перегнать своих товарищей по катку, колкий и вредный, как крохотный потерянный котёнок. Юра не любит никого, кроме дедули и своего кота. Юру любят все. Не могут не любить.       На его запястье беззвучно щёлкает таймер обратного отсчёта. 4 года : 4 месяца : 15 дней : 7 часов : 29 минут : 3 секунды. Он частенько о нём забывает, обращая внимание лишь в полном одиночестве, в тишине, когда глухие удары сердца в грудной клетке попадают в такт мельканию циферблата. Он внимательно смотрит на себя в зеркало и думает, всё в порядке. Чёрт с ним. Только дедушку жалко — у старика на морщинистой руке ещё целых семь лет. Но он как-нибудь справится.       Страшно?       Юра себе врёт.       Умирать никому не хочется. .       Юра никогда и никому не говорил о своей дате. Только дедушка знает, потому что не может не знать. Юра носит широкие напульсники, перематывает запястья бинтами, как и большинство людей его мира, — никто не хочет говорить о неизбежном. Ни один человек не посмеет спросить о смерти. Негласное правило — этикет и вопросы морали.       Поэтому, когда пронзительно глубокие тёмные глаза ещё не знакомого казахского фигуриста заглядывают ему прямо в душу (ерошат её, приглаживают, ласкают взглядом, будто бы приветствуют свою старую и единственную любовь), Юра сам обнажает перед ними кожу.       3 года : 11 месяцев : 28 дней : 9 часов : 7 минут : 56 секунд.       Отабек Алтын не говорит ни слова. Заворачивает рукав и подносит запястье к запястью, опаляя жаром живого тела.       3 года : 11 месяцев : 28 дней : 9 часов : 7 минут : 30 секунд.       Цифры на таймере щёлкают в унисон, грохочут колокольным звоном в Юриных ушах, отлажено сменяют одна другую, будто единый механизм.       Юра смотрит в бездонные омуты, лучащиеся добром и теплом, граничащими с нежностью и влюблённостью.       Юре совсем недавно исполнилось шестнадцать лет, и теперь он знает, что он не один. .       У них не так много времени, но это неважно. Время вообще теряет всякий смысл, когда Юра заливисто смеётся навстречу ветру, и его искренний радостный смех разносится по округе раскатистыми волнами. Чистый, светлый, юный и воодушевленный, совсем ещё мальчишка, но знающий куда больше многих, и в бирюзе, оттеняющей луговую зелень глаз, выразительно хихикает ребяческая мудрость. Ни на кого не похожий, он один такой, солнечный и счастливый, в этом мире, и полностью Отабека. Отабек улыбается, улыбается много, безмерно, от всего полыхающего сердца, и они упиваются каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым глубоким, мимолетным взглядом.       Весь мир принадлежит только им, и они знают, как судьба любит их.       Они влюблены, молоды и бесконечно благодарны.       Время не имеет значения, когда ты отрекаешься от него и открываешь сердце навстречу огромному, удивительному миру; когда открываешь глаза и больше никогда не смотришь в зеркало — нет там ничего такого, что ты не видел. В родном лице напротив сосредоточен весь смысл, всё значение расстилается дорогами и полями прямо у твоих ног.       В легких трепещет кислород, кровь набатом бьёт по вискам, и Юра сцеловывает каждый миллиметр широкой улыбки Отабека.       Нет ничего слаще свободы и юности, шипящих на языке карамельной конфетой. .       Люди стараются спрятаться, ложатся на кровать в тёмных, унылых спальнях, тоскливо и боязливо прячась за плотно зашторенными окнами. Принимают снотворное, стремятся покончить со своей серой смертью скорее. Жили смиренно, смиренно и умирать.       Страшно ли Юре?       Ни капли. .       У Юры ветер путается в волосах, застилает плотной пеленой слух, гудит и воет, желая догнать ревущий байк. Шлемы намеренно забыты в придорожном отеле, ключ оставлен в дверном замке, на кровати расчет и чаевые мелочью. Они не помнят, какой это город, но город красив. Дорога устремляется в небеса, прямо в празднично золотистую гурьбу облаков, и солнце садится всё ниже, спешит встретить их лично.       Отабек всей спиной, каждым позвонком и каждым нервным окончанием чувствует жар прижимающейся Юриной груди, в которой как сумасшедшее бьётся, натыкаясь на ребра, храброе сердце. Он слепо целует его туда, до куда дотягиваются губы, — за щетину цепляются пшеничные отросшие пряди. Родная, теплая ладонь шарит по футболке, разводит складки, бездумно наслаждается прикосновениями.       Юра совсем взрослый, такой взрослый. Ещё несколько часов назад ему исполнилось девятнадцать лет. Отабек так счастлив, что стал свидетелем его взросления.       — Кричи, Юра! — хохочет Отабек, борясь по силе громкости с бьющим в лицо ветреным потоком. И Юра кричит, кричит весело, громко и искренне счастливо. Юрин голос Отабек запомнит навсегда, как Юра запомнит Отабеков радостный смех.       0 лет : 0 месяцев : 0 дней : 0 часов : 0 минут : 3 секунды.       На двоих одно дыхание.       На двоих одна душа.       На двоих одно мгновение. . От: Юрочка 19:28. 01.03.20. «мы любим тебя, дедуль!! передавай привет Алтынам». . От: Отабек 19:28. 01.03.20. «Мама, мы любим тебя. Все хорошо, поцелуй от нас всех. Не теряйтесь с Николаем Васильевичем».