Черное сердце

      По потолку ползала красная божья коровка. Порой, когда она останавливалась, казалось, что кто-то нажимал на кнопку «стоп». Как будто кто-то управляет этим насекомым… Кто-то великий и всемогущий. — Куда ты зыришь, чудик? Насекомых что ли не видел? Темная тень выше меня примерно на две головы, что зовется мне братом, остановилась около меня и смотрела на меня, как на полного идиота со своей фирменной ухмылочкой. Это самая отвратительная ухмылка, которая может только существовать. Ну, или, по крайней мере, которую я видел. — Тебе-то какая разница? — спросил я, пытаясь не выдать в голосе всю свою неприязнь к нему. — Слышь, а ты не охирел ли? Красные глаза брата потемнели. Значит, разозлился. — В нашем доме не должны находиться всякие твари с человеческого мира, — прошипел брат и сжал кулаки. Он сгорбился, затем резко выпрямил спину и начал увеличиваться в росте, чтобы с легкостью достать своей отвратной рукой до потолка. Когда он достиг нужного роста, Брат немедля раздавил букашку своим черным пальцем, а затем размазал ее. Вернув свой нормальный рост, Брат все с той же злобой посмотрел на меня. — Идиот, — сказал он и поспешил уйти, как он обычно это делает. — Как эта тварь только смогла сюда попасть? — Милый, ты куда? — спросила Мама, отвернувшись от плиты, где варился уже, мягко говоря, надоевший мне суп из помоев, что Мама нашла у ближайшей человеческой помойки. — Сваливаю. Сказав это, Брат ушел, сильно хлопнув дверью. Неужели опять людей пошел пугать? — Мама, тебе помочь? — А? Нет, дорогой, не нужно. Ужин уже готов. Мама едва заметно улыбнулась мне. На секунду у нее даже глаза стали светлее. Значит, Ей приятно, что я предложил ей свою помощь. Хотя я единственный, кто может ее предложить.       Входная дверь резко открылась. Громкий неприятный звук вместе с отвратительным, но уже привычным для нас запахом, заполнили единственную комнату в нашем доме. — Слышь, семья, я дома! Отец вернулся.

***

      Отец сидел за столом и ел приготовленный Мамой суп, и при этом мерзко и довольно громко чавкал. Я и Мама стояли подальше в сторонке и ждали, когда он закончит трапезу, чтобы поесть самим тем, что останется. Судя по Маминой дрожи, Отец пришел как всегда в очень скверном настроении. Его настроение, сколько я себя помню, всегда было очень плохим. А когда у Отца такое настроение, лучше его не трогать и не говорить с ним. Но это правило действовало только на меня и Брата. Брат постоянно куда-то уходит, а до меня еще не дотянулась черная рука Отца. До Мамы она всегда дотягивается.       Опустошив тарелку, Отец посмотрел на Маму с отвращением и кинул в нее пустую тарелку. Мама, не рискнув увернуться, лишь прикрылась рукой и, когда тарелка с глухим стуком врезалась в нее, болезненно сморщилась. Я заметил, что дрожать она стала сильнее. — Могла бы и получше приготовить, мразь бестолковая! Отец встал из-за стола, опрокинув стул на котором сидел, и лег на старый диван, стоявший в центре комнаты. Примерно через пять минут Отец захрапел. Убедившись, что Отец точно спит, Мама соскребла остатки супа, и мы как можно тише сели ужинать. Немного подождав, я решился и спросил. — Мам? — Что, сынок? Она старалась говорить как можно тише. Похоже, боялась разбудить Отца. — Почему Отец так себя ведет с нами? Мама на мгновение замерла. Она явно не ожидала такого вопроса, несмотря на то, что я задавал его постоянно. Немного подумав, она все же ответила: — Потому что он любит нас. Это любовь. Я видел в её лице сомнение и грусть. Похоже, она сама не верит в свои слова. — Ясно, — коротко ответил я. Я понятие не имею, что такое любовь, но звучало это как что-то хорошее и приятное. И когда я задавал вопрос Маме об Отце и его отношении к ней и к нам, я всегда слышал один и тот же ответ: «Это любовь». Ее ответ не дает мне покоя до сих пор, но спорить с ним я не особо хотел. Опустошив и без того пустые тарелки, мы собрались спать. Мама расстелила тряпки, которые мы недавно нашли, на пол, и дала мне потускневшее тонкое одеяло и немного изодранную маленькую подушку. Себе она взяла такое же одеяло и такую же подушку, но выглядела она хуже моей. Было такое ощущение, что набивка почти отсутствует. Я хотел поменяться, чтобы Маме было комфортнее, но она отказалась и велела мне ложиться. Расположившись на полу, я лег в более или менее удобную позу. — Спокойной ночи, Мам, — прошептал я. — Спокойной ночи, дорогой. Через несколько минут Мама уснула. Я вслушивался в тишину и ждал, когда вернется Брат. Но, похоже, и в этот раз, он не будет ночевать дома. Подождав еще немного, я все же погрузился в глубокий сон.