Черное сердце

      Я проснулся от очень громкого шума. Слышались всхлипы. Я пытался определить другие звуки, но, услышав голос Отца, передумал. Понял, что лучше не двигаться и не издавать лишних звуков. — Идиотка! Не могла, что ли что-то получше приготовить?! Отец как всегда был недоволен готовкой Мамы, хотя готовит она, по-моему, мнению, вполне хорошо. Ни Брат, ни Мама, ни я никогда не видели, чтобы у Отца было хорошее настроение или видели, но уже забыли. — Тварь уродливая! Как я тебя вообще терплю? — спросил Отец и, громко хлопнув дверью, ушел, бурча себе под нос непонятные слова. Я окончательно проснулся, медленно встал с пола и стал глазами искать Маму. Она убирала посуду со стола и тихо всхлипывала. — Мам? Мама моментально вытерла свои черные слезы и посмотрела на меня. — Ты проснулся, милый. Хочешь кушать? — спросила она, пытаясь улыбаться, что у нее не очень хорошо получается. — Тут, правда, мало. Что осталось, но до обеда, думаю, хватит. — Мам? Мама замолчала и напряглась. — У тебя все нормально? Фальшивая улыбка исчезла с маминого лица. Смотря на нее, я понимал, что все, мягко говоря, не в порядке. Похоже, она подбирала нужные слова. Мама знала, что мне лучше не врать, потому что я ей не поверю. — Милый, у меня к тебе есть просьба, но сначала поешь. Мама поставила тарелку на стол и жестом сказала мне сесть и завтракать. Я без слов подчинился.

***

Съев последнюю ложку супа, я отставил тарелку и посмотрел на Маму, дав понять, что я готов ее слушать. — Что за просьба, Мам? Что-то серьезное? — спросил я, глядя в мамины красные глаза, которые были уже почти черные. Мама была напряжена и чем-то очень расстроена. Она примерно минуту молчала, пытаясь подобрать слова. — Милый, в последнее время Папа становиться все более и более раздраженным. У меня есть опасения, что ты можешь пострадать. Мама ненадолго замолчала. От каждого ее слова, мое сердце начинало биться чаще, а тревога возрастала. Неприятные ощущения. — Мне бы хотелось, чтобы ты ушел. Мамины слова ввели меня в ступор. Я ожидал чего угодно, но не этого. — Почему? Что Отец может мне сделать? — Не знаю, но будет лучше, если ты уйдешь. Мама положила свои теплые руки поверх моих и глубоко вздохнула. Я чувствовал, как ей было тяжело все это говорить. — А как же ты, Мама? Если мне угрожает опасность, то тебе она тоже угрожает. Ты пойдешь со мной? Глаза Мамы окончательно почернели. — Пока не время. Мама убрала руки с моих рук, уместив их на своих коленях. — Если я уйду, Папе некому будет дарить свою любовь. От ее слов мне стало дурно. Наверное, потому, что во мне смешались два чувства. Страх и тошнота. Второе, наверное, нельзя назвать чувством, но она была. Почему? Неужели любовь настолько страшна и опасна? Зачем терпеть все это, если тебе очень плохо от этого? Почему?! Зачем?! — Но Мам… — Пожалуйста, не задавай лишних вопросов и просто уходи. Так будет лучше. Мамины уже без того черные глаза заблестели от подступивших слез. Она вышла из-за стола. — Ты не достоин такой любви, — прошептала Мама и указала мне на дверь. Я тоже встал и хотел возразить, но, посмотрев на мамино лицо, передумал. Серьезное выражение лица с наполненным душевной болью взглядом вперемешку со слезами. На мгновение острая боль пронзила мою грудь. Похоже, еще немного и у меня из тела пойдет кровь. Черная, как и я сам, холодная кровь. Мама, вытерев рукой выступившие слезы, подошла ко мне и погладила меня по голове. Ее рука была очень теплой и, похоже, она единственная в своем роде, у кого несмотря ни на что, всегда теплые руки. — Я знаю, что ты сильный и сможешь справиться один, — сказала она, пытаясь выдавить из себя улыбку. Убрав с моей головы руку, Мама отошла от меня. Ей больше нечего было мне сказать, и я понял, что все-таки придется уйти. Я до сих пор не мог понять, что со мной может произойти, если я останусь. — Так будет лучше, — шептала Мама, заламывая свои пальцы. Я, не знав, что сказать, встал из-за стола и направился к двери. Положив свою руку на уже почти отвалившуюся дверную ручку, я обернулся. — Я вернусь за тобой, Мама, — сказал я и, аккуратно открыв дверь, ушел.