Треск стекла

      Куда бы ни вели дороги, Вероника всегда возвращалась домой. Одна. Ложилась на кровать прямо в одежде и засыпала беспокойным сном, в котором они снова были вместе. В котором Настя улыбалась и водила кончиком указательного пальца по бровям Вероники. Сквозь сон она чувствовала прикосновение будто наяву. Ей так хотелось… так хотелось испытать тепло от нежных и любимых рук.       Ни один день не мог принести Веронике облегчения. Диагноз сбивал с ног и не позволял сопротивляться. «Так может, отключить?», кудахтала сердобольная медсестра, намекая, что, мол, так ей и самой будет легче, чего держать…       Поездки становились все реже. И не потому, что Вероника устала или не хотела видеть Настю. Она теряла смысл. Просто-напросто теряла смысл. Крики и угрозы не помогали, она даже пыталась покончить с собой, но не хватило смелости или еще не вся надежда вышла из нее в тот момент. Вдруг она очнется? А я такая дура, как Джульетта… Нет уж.       В какой-то момент фокус внимания переключился на работу. Вероника случайно попала в один проект, и это оказалось таким простым решением — уйти в работу. Не думать, не вспоминать, не доставать ее вещи из шкафа. Работать. Считать цифры, составлять графики, подбивать таблицы. Это помогало. — Сегодня опять допоздна? — новая коллега со всеми была дружелюбной и милой, но к Веронике прониклась особым вниманием и заботой. Как будто чувствовала ее необходимость быть спасенной, но не понимала от чего или кого. — Да, — глухо отвечала Вероника. Несмотря на то, что она была нелюдимой и угрюмой большую часть времени, коллеги ее любили. Считали, конечно, странной, но любили. — Хочешь, я тебе чем-нибудь помогу? — не унималась Света. — Чаю налей, — намного более фамильярно, чем того позволяла ситуация, вдруг выпалила Вероника. — С сахаром? — как ни в чем не бывало спросила Светлана. — Мг, — промычав, кивнула Вероника. Она подняла взгляд на девушку, не понимая, чего та к ней так добра. Но думать об этом не стала. Просто поблагодарила за чай и продолжила молча вбивать цифры в таблицу.       Работать стало веселее. Света то и дело приходила за чем-нибудь к Веронике. То по работе вопрос задать, то просто поговорить о погоде, а то и вовсе посидеть рядом. Без единого слова. Смотреть, как она работает, и молчать, внимательно изучая миллиметры Вероники. Волосы, кожу, ногти, изгибы шеи, костяшки пальцев…       Веронику это не смущало. Ей было хорошо. Спокойно и уютно рядом со Светой. Она уже успела забыть, что такое человеческое тепло. Мягкий и нежный взгляд. Еле уловимое прикосновение.       А Света сходила с ума. С того самого дня, когда впервые увидела Веронику. Огромные черные глаза, пусть и холодные, но такие глубокие и наполненные смыслом. Фарфоровая белая кожа. К которой так и тянуло прикоснуться, но только очень аккуратно, чтобы случайно не разбить и не сломать хрупкую куколку. Длинные каштановые волосы, доходящие почти до поясницы, в которых можно было утонуть. И запах. Чуть горьковатый, никотиновый, особенно манящий сейчас с мороза.       Чтобы не быть похожей на маньячку, Света потихоньку приближалась к Веронике маленькими шагами. Задержалась вместе с ней на работе. Принесла чай. Попросила помочь с программой, в которой и сама неплохо разбиралась, но надо же было… Угостила печеньем, которое пекла всю ночь. Проехалась вместе на метро до ее станции, совершенно в другую сторону от дома. Ждала с утра у входа в бизнес-центр. Уже вместе с любимым кофе. Совместный обед. Рискнула пригласить на выходных на выставку и, получив неожиданное согласие, чуть не умерла на месте от выброса эндорфинов, но вовремя ретировалась в дамскую комнату. Поход в кино. В театр. Прогулка по ночному городу.       И вот она осмелилась взять Веронику за руку. Как будто невзначай. Как будто между делом. И холодная ладонь тихонько сжала ее руку в ответ. Этого было достаточно, чтобы Света окончательно расцвела и потерялась в своей любви. — Ты сошла с ума, — горячо шептала Вероника куда-то в волосы за ухом Светы, пока та расстегивала джинсы, прижимая к стене в подсобке. — А если кто-нибудь зайдет?       Страсть вихрем захватила Веронику. И боги, как же приятно было с головой уйти в этот водоворот новых, свежих, еще не тронутых бытовухой чувств. Те самые мурашки от прикосновений, особенно на людях, когда это строго запрещено. Учащение сердцебиения от звонка или сообщения. И дрожащими пальцами скорее напечатать ответ. Перманентно мокрое белье от возбуждения, которое не проходило даже после нескольких оргазмов за ночь. В душе Вероники началась весна. Против законов природы, которые вновь принесли в город снег. «Ботинки скользили, и приходилось цепляться за руку все сильнее, боясь сделать ей больно. Но иначе обе девушки рисковали завалиться в сугроб. Снежинки таяли на ресницах, а щеки пылали румянцем. Она была невероятно красивой в своей новой белой шубке. Как маленькая принцесса. Вероника смотрела и не могла налюбоваться. Как же мне повезло, все крутилось у нее в голове. — А мы точно не опоздаем? — Даже если и опоздаем, что с того, — Веронике не хотелось спешить. Они и так потратили слишком много времени, прежде чем пришли друг к другу. Теперь она хотела взять максимум от каждого мгновения. — И черт с ним, давай опоздаем? — Что ты удумала? — веселые искорки загорелись в глазах, заставляя сердце Вероники сжаться в груди. — Стой. Ну постой же, — она дернула за рукав шубки и повернула девушку лицом к себе. Вплотную. Так близко, что между ними даже снежинки не могли упасть. Вероника смотрела в ее глаза и видела вселенную. Тот мир, в котором хотелось не просто задержаться как можно дольше, но принести свой чемодан и больше никогда его не использовать. Притащить тапочки, теплый плед, поставить в стакан зубную щетку, а у зеркала положить помаду и духи. И ощутить себя дома. — Я люблю тебя, — прошептала Вероника в горячие губы. — Слышишь, люблю.»       Настя...       Света не сразу заметила. Всё было обычным. Омлет с зеленью на завтрак, быстрый секс в душе, сборы и поездка на работу. По пути обсудили предстоящие выходные и решили не идти в гости, а остаться дома. Что может быть обычнее и нормальнее?       Но что-то незримое не давало покоя. Света смотрела Веронике в глаза, искала в них ответ на вопрос, который бы никогда не осмелилась произнести вслух. Ее нельзя было назвать трусихой. Нет. Но Света отлично понимала фразу: не готов услышать ответ - не задавай вопрос. Она не задавала. По крайней мере Вероника их не слышала.       Из-за одной трещины стекло не сломается. Но уже не будет таким прочным, как было. И любой следующий удар пророчит нокаут. Так и случилось, Вероника ушла.       Она почувствовала в ту ночь жжение в груди. Как будто забыла снять горчичник и уснула с ним. Только это был не горчичник. Настойчивая картинка из прошлого пробила ребра в области грудной клетки и заплела душу в тугую косу воспоминаний. И, движимая благими намерениями, Вероника оставила Свету.