Треск стекла

      Света впервые полюбила. Полюбила так сильно, что сама нашла десять тысяч оправданий, почему Вероника ушла. И пусть каждое новое оправдание было нелепее предыдущего, оно не становилось последним. Утро начиналось с душа, макияжа и прически, погладить рубашку, начистить сапоги. Свете жизненно необходимо было выглядеть на пять с плюсом. И не для того, чтобы, мол, посмотри, сучка, кого ты потеряла. Для чего? Света не думала об этом. Она просто делала то, что подсказывала ее интуиция.       Вероника же, наоборот, погрузилась в режим «отвалите от меня все». Заснуть в одежде, забыть накраситься, надеть дырявые носки и, конечно же, очередные проблемы с питанием, которые в силу своих способностей пыталась решить Светлана. Проще было согласиться. Поэтому Вероника не брыкалась и со сдавленной улыбкой принимала контейнеры с едой.       Эффект плато. Света приняла новую, или хорошо забытую старую, позицию подруги, Вероника принимала заботу и доброту, иногда напоминая, что это ничего не значит. Обеих устраивал больной союз. А был ли он больным?       За Светланой начал ухаживать молодой и перспективный Константин Игоревич. Новый заместитель коммерческого директора. Вполне себе симпатичный, всегда при костюме, полудорогие часы и голливудская улыбка. А парфюм. Боже, что за парфюм. Мускусный шлейф тянулся за Константином Игоревичем, проникая во все живое на своем пути. Обольстительный, галантный, харизматичный: одним словом — не чета вечно угрюмой и ворчливой Веронике.       Но Вероника приняла укол ревности за изжогу, поэтому старалась думать, будто эта история вообще никоим образом ее не касается. — Ого, поздравляю, — поджав губы и дернув плечом, искренне радовалась Вероника за подругу, когда та показывала очередной презент от ухажера. — Ты прости, сегодня в обед не смогу пойти с тобой, меня Константин Игоревич пригласил, — хоть Света и знала, как выглядят ее туфли, поднять глаза на Веронику не решалась. — Да без проблем, — из раза в раз отмахивалась Вероника.       Света не была влюблена в Костика. Он ей был приятен. От него приятно пахло. Он приятно помогал надеть пальто. Его приятная манера разговора заставляла чувствовать себя центром вселенной. А приятные ласки почти доводили до финиша. Свете было приятно. Но не более того. Приятно, когда у тебя нет насморка, хоть это и не вызывает дикого восторга.       Костик же, наоборот, понял, что Светлана — его принцесса на веки вечные. Он быстро перевез ее к себе в квартиру и четко обозначил свои намерения: стану коммерческим директором — поженимся. И точно. Константин Игоревич оказался из того редкого рода мужчин, что слов на ветер не бросает. Зато бросают букет невесты. — Боже, что мы делаем, — горячим шепотом выдыхала Света, цепляясь ногтями за каменную столешницу в дамской комнате ресторана. — Нас увидят…       Вероника схватила невесту за руку и повела в кабинку. Самую просторную и дальнюю. Она не могла больше смотреть на неё со стороны. Сегодняшний сон в очередной раз перевернул жизнь с ног на голову.       Ей снилось, что она потихоньку превращается в кокон. Липкая паутина оплетает все тело, сантиметр за сантиметром. Но внутренне она понимала, что никакой бабочкой ей не стать. Это ее саркофаг. Закрывшись однажды, который больше уже не откроется никогда. И вот плотная паутина начала оплетать лицо, как вдруг луч света озарил пространство. Вероника с силой раскинула руки, разрывая свои оковы. Свет мягким прикосновением лег на щеку, оставляя влажный след, как от поцелуя.       Вероника в безумии целовала открытые плечи, шею, попутно задирая мириады чертового кринолина. Света взяла девушку за лицо, приподняла его и посмотрела в мутные глаза. — Я так долго тебя ждала, — губы почти не двигались. — Почему же ты не пришла раньше… — Я не могла. Не могла, понимаешь? Я сама себя гнала от тебя. И тебя не подпускала. Мне казалось, что я ее предам. А я не предатель. Я не предаю людей, отдавших мне свое сердце, черт бы меня побрал… — Тише, тише, — Света провела рукой по голове, шее, остановилась на плече и легонько сжала его. — Я хочу тебя больше всего на свете, — темные глаза блестели. — Ты ведь ни в чем не виновата. Просто я никак не могу скинуть груз прошлого. А он настолько тяжёлый, что постоянно отбрасывает меня назад. Я застряла. И не могу позволить себе втянуть в это ещё и тебя. — Ты ничего не можешь сделать с тем, что я уже полностью в тебе…       Горячая слюна смешалась с холодными солеными слезами, и это стало куда более серьезной клятвой, нежели данная пару часов назад в ЗАГСе.       Вероника растворилась в поцелуе, с лёгким сердцем отпуская свое прошлое. Она почувствовала благословение, разрешение жить дальше. Быть счастливой. В один момент все терзавшие ее мысли окоченели и разбились в пыль.        Маленький светлый луч надежды пробил огромную дыру в защитной скорлупе и оставил после себя чувство безмятежности. Легко плыть по течению, когда ещё и ветер попутный.