Живи

      Сознание возвращалось с шумом в ушах и резкой головной болью.       С трудом разлепив глаза он обнаружил, что его руки почти по локоть закованы в титановый контейнер – да так, что он и пальцем не мог шевельнуть – и, кроме того, широкой и толстой полосой металла прижаты к телу. От контейнера шла цепь к ножным кандалам, которые намертво сцепляли его голени и лодыжки, а на шее ощущался холодный металлический ошейник. Он повернул голову и увидел короткую толстую цепь, тянущуюся от ошейника к креплению в стене.       «Общие ограничители, применяемые для подавления причуд силового типа» – услужливо подсказала память строчку из учебника.       Оковы выглядели внушительно, металл блестел новизной, как будто их сделали только вчера, специально для него. Впрочем, возможно так и было. Мидория попытался сесть поудобнее, но цепь мгновенно натянулась, мешая ему сделать это, и он добился только того, что затёкшее тело завопило от боли.       Что ж, кем бы ни были его похитители, они постарались. Так он не сможет применить причуду, не навредив себе, а в этом случае ему всё равно не удастся сбежать.       Оглядевшись по сторонам Мидория увидел, что находится в прямоугольном помещении без окон. Стену, у которой он сидел, от противоположной отделял примерно десяток шагов. Под высоким потолком, из конца в конец, протянулись серо-ржавые трубы разной толщины. Между ними свисала клочьями старая пыльная паутина и люминесцентные лампы, заливающие всё вокруг резким холодным светом. Слева от Мидории, в конце комнаты, лестница с пятью оббитыми каменными ступенями вела к простой железной двери с ободранной коричневой краской. Стены и пол были выложены гладкой белой кафельной плиткой, напоминающей то ли о лабораториях, то ли об операционных, хотя ни о какой стерильной чистоте не возникало и мысли – Мидория сразу заметил зеленовато-чёрную плесень на стыках плиток.        Ещё он с удивлением и беспокойством обнаружил отсутствие ботинок на своих ногах. Плитки под босыми ступнями отдавали могильным холодом.       Какой-то подвал? Более-менее новыми здесь выглядели только плитка да крепежи для оков – он заметил ещё два таких же в стене напротив. Возможно, здание, в котором он находился, было старым или заброшенным, например, это мог быть один из бывших складов на окраине города, о сносе которых чиновники не могли договориться уже не первый год.       Мидория вздохнул и, с досадой цыкнув языком, прислонился к холодной стене. Он не помнил момента похищения, только какую-то тень, движение которой он успел заметить краем глаза, а потом всё вокруг смешалось и исчезло.       Расслабился! Почувствовал себя в безопасности! Неужели он думал, что столкнётся со злодеями только на стажировке? И что теперь делать? Как выбираться из этой западни, в которую он умудрился угодить по собственной глупости?       Мидория Изуку долго ждал, когда кто-нибудь войдёт. Время текло, и он изнывал от неизвестности, раз за разом прокручивая в голове планы побега и отметая их один за другим.

***

      Бакуго сидел в своей комнате. Спать он не ложился, было не до сна. Поиски Деку ещё продолжались. Учителя и полиция прочёсывали как дорогу к городу и лес вокруг, так и обширную территорию академии. Всех учеников 2-А разогнали по комнатам и запретили выходить.       Над общежитием нависла тишина.       Он крупно влип. Вспоминая всё, что он вытворял в этот день, Бакуго понимал, что, скорее всего, станет первым подозреваемым.       Если только Деку не найдут.       Живым.       Бакуго закрыл лицо руками.       Деку, где же ты, засранец? Как мог этот паршивый день закончиться вот так?       Перед его глазами всё ещё стояли лица одноклассников с подозрением смотревших на него. Лицо Урараки. Конечно, она-то сразу подумала, что это он что-то сделал с Деку, особенно после его признания. И Урарака не будет молчать, когда полиция начнёт их допрашивать. Да даже если она не расскажет, их видели ученики из других классов…       Да даже если бы не видели – он сам не стал бы этого скрывать.       Чёрт!       Бакуго сжал пальцами волосы и скрипнул зубами. Он ведь действительно просто хотел поговорить. И как объяснить, зачем он вообще пошёл за Деку? Это было необдуманно, сгоряча, ему казалось, что если он окажется за стенами академии, он сможет взглянуть на всё по-другому. Казалось, что если он немедленно поговорит с ним, он сможет избавиться от этой тяжести в своей душе.       Но они разминулись.       В балконную дверь постучали. Бакуго вздрогнул и поднял голову. За окном маячил силуэт Киришимы.       – Выйдешь? – спросил друг тихо.       Бакуго поднялся и, подойдя к двери, немного помедлив, повернул ручку.       Летняя ночь была душной. Наверное, поэтому у него к горлу подступил комок, который он безрезультатно попытался сглотнуть, а вовсе не из-за внимательного взгляда облокотившегося на перила Киришимы.       – Это не я, – хрипло произнёс Бакуго, наконец. – Я его даже не видел.       Киришима молчал, глядя на него, а потом тяжело вздохнул.       – Знаю.       Бакуго поднял на него удивлённый взгляд.       – Знаешь?       – Я достаточно с тобой общался, чтобы понимать какой ты человек. – Вы с ним наверняка подрались бы, и ты мог бы избить Мидорию, ты мог бы даже не рассчитать силы и убить его, но ты никогда не скрывал бы этого, ты пришёл бы в академию с его телом на руках и признался.       – Ты слишком хорошего обо мне мнения, – печально усмехнувшись, произнёс Бакуго. – Что если ты ошибся?       – Но это же не ты? – спокойно спросил Киришима.       – Нет.       На душе как будто немного полегчало, и губы Бакуго дрогнули в слабой улыбке. Он посмотрел вниз, где в свете уличных фонарей проходили полицейские и учителя. Видимо поиски были закончены. Бакуго увидел учителя Айзаву беседующего с инспектором Цукаучи. Словно почувствовав его взгляд, Айзава обернулся и, нахмурившись, посмотрел на общежитие А-класса.       Они с Киришимой синхронно присели, спрятавшись за перилами.       – Какого чёрта вы не спите?! – рявкнул Айзава. – Отбой был два часа назад, живо по комнатам!       На этажах, выше и ниже четвёртого, захлопали балконные двери.       Бакуго вопросительно посмотрел на Киришиму.       – Схрена ли все повылазили?       – Может, хотели услышать, что ты не причём, от тебя самого? – усмехнувшись сказал Киришима и, взлохматив волосы на затылке, добавил: – Я им это втирал весь вечер, парни, вроде, прониклись, а вот с девчонками сложнее.       – Нахрена? – проворчал Бакуго. – Мне посрать, верит мне кто-то или нет!       – А мне кажется, что именно сейчас тебе больше всего нужна поддержка, – серьёзно ответил Киришима.       Бакуго прислонился к перилам спиной и закрыл лицо руками.

***

      Вечность спустя, дверь, заскрипев, отворилась. Мидория, вздрогнув, обернулся и нахмурился, увидев вошедших. Шигараки Томура спустился по лестнице, и спокойно, вразвалочку, подошёл к пленнику. За ним молчаливой тенью маячил Даби, его холодные голубые глаза смотрели скучающе, отталкивающее лицо не выражало никаких эмоций.       – Спасибо, что заглянул в гости, Мидория Изуку, – произнёс Шигараки глумливо. – Тебе нравится твоя комната? Удобно?       Мидория ответил мрачным взглядом и Шигараки усмехнулся.       – Вижу, что ты не очень доволен, что ж, не буду ходить вокруг да около. Думаю, ты уже понял, что бежать не получится, и, наверняка у тебя есть догадки о том, что мне от тебя нужно, – сказал он тихо. – Мой учитель успел рассказать мне слишком мало, но об одном я знаю точно – «Один За Всех» нельзя отнять, только передать добровольно. Так что теперь нас ждёт один маленький квест, он простой и скучный, но нам с тобой необходимо его пройти, понимаешь?       – Ты собираешься стать владельцем «Один За Всех»? – с вызывающей усмешкой спросил Мидория, бросая выразительный взгляд на тощее тело Шигараки – чёрная футболка с длинными рукавами болталась на нём как на вешалке.       – Конечно нет, – вкрадчиво ответил тот. – Я не хочу, чтобы мне переломало все кости, но мы можем, например, передать её Ному, они достаточно сильны, тупы и послушны, чтобы сделать одного из них идеальным носителем, как считаешь?       Мидория отвернулся, но это было ошибкой, потому что Шигараки схватил его тремя пальцами за подбородок и резко повернул лицом к себе.       – Знаешь, я всегда тебя ненавидел. Ещё с самой первой нашей встречи я хотел убить тебя, – прошептал Шигараки, наклонившись к самому его лицу, его глаза между пальцами мёртвой руки горели безумием. К трём пальцам, сжимавшим лицо Мидории, добавился четвёртый. Мидория замер.       – Как бы я хотел сейчас опустить на твоё лицо пятый палец и смотреть, как оно трескается и крошится под моей рукой, – шептал Шигараки с ненавистью. – Хотя, это была бы слишком лёгкая смерть для тебя, а мне бы хотелось услышать, как ты кричишь от боли! Возможно, вначале мне стоило бы проделать это с твоими ногами и руками, как думаешь?       Мидория молчал, замерев, задержав дыхание и даже не моргая. Шигараки убрал руку и, отступив, усмехнулся.       – Жаль, что я сейчас не могу убить тебя, но в остальном, в этой игре я диктую правила. Мидория Изуку, сейчас ты в моих руках и ты останешься здесь пока не отдашь «Один За Всех»! Знаешь, пока я добр к тебе, но я быстро теряю терпение. Даю тебе время до утра, чтобы подумать. Потом я перестану быть добрым.       Он развернулся и направился к двери, Даби последовал за ним.       – Смотри, вентиль там, включай воду два раза в день, – говорил ему Шигараки, уже не обращая внимания на Мидорию. – Кормёжка тоже на тебе и смотри, чтобы Тога чего не натворила.       – Почему я? – вздохнув, поинтересовался Даби, – Твайс больше подошёл бы для этого.       – Я отослал Твайса и Спиннера, – ответил Шигараки, – на Спиннера нельзя положиться в этом деле, он может отпустить мальчишку, а Твайс следит за происходящим в городе.       Уже у самой двери он обернулся и снова обратился к Мидории:       – Хоть я и не могу тебя сейчас убить, но знаешь, пока человек жив, с ним можно сделать так много, что он будет умолять о смерти.       Когда они ушли, Мидория, вздохнув, закрыл глаза. Его худшие подозрения оправдались, но теперь он был уверен, что действительно находится где-то за городом. Здесь его трудно будет найти, помощи ждать придётся долго, если он вообще её дождётся.       – Прости, Очако, – шептал он, – я не смогу прийти сегодня. Прости мама, я опять заставляю тебя волноваться. Всесильный… я не подведу.

***

      После завтрака инспектор Цукаучи, занял кабинет директора и начал вызывать учеников, по одному, на беседу. Директор Незу и Айзава присутствовали при этом, подбадривая растерянных одноклассников Мидории Изуку.       Было известно, что до магазина Мидория так и не дошёл. Никто из его одноклассников не знал ничего, кроме того, что Бакуго пошёл за Мидорией для какого-то разговора.       Время шло и, с каждым вызванным учеником, Айзава хмурился всё сильнее. Позиция инспектора, когда тот расспрашивал об отношениях Бакуго и Мидории, была ясна как день и Айзава, не переставая, корил себя, за то, что не задержал Бакуго в академии. Знать обо всём заранее невозможно, но маленькая ошибка его, как учителя, могла привести к большой трагедии в жизни ещё одного его ученика.       – Вы специально оставили Бакуго Кацуки напоследок? – поинтересовался директор, когда закрылась дверь за Киришимой. Парень чуть не сломал директорский стол, доказывая, что Бакуго не причём, а Мидория будет бороться до конца, и Айзаве пришлось прикрикнуть на него, чтобы утихомирить.       – Да, я уже имел дело с этим молодым человеком после инцидента в Камино, – произнёс инспектор, просматривая записи. – Он нелегко идёт на контакт, к сожалению, а у меня к нему много вопросов.       Цукаучи тяжело вздохнул, отложив блокнот.       – Все эти дети так стараются выглядеть взрослыми и сильными, так пытаются убедить самих себя, что всё будет хорошо, – тихо сказал он.       – Но мы-то знаем, что надежда на это слишком мала, – мрачно произнёс Айзава, недосказанные инспектором слова.       – Если Мидория Изуку умрёт, это будет большой потерей не только для них, но и для всего нашего мира, – произнёс Незу печально.       Инспектор глянул на него удивлённо, но не успел ничего спросить, потому что как раз в этот момент в кабинет зашёл Бакуго.       Услышав слова директора, он, на мгновение, замер в дверях, а потом произнёс с вызовом:       – Рано же вы ставите на нём крест! Что, уже и лапки сложили? Он, конечно, плакса и тот ещё ботаник, но он точно не сдастся просто так!       – Бакуго, присядь, – мягко сказал директор.       Бакуго сердито плюхнулся на стул, исподлобья глядя на инспектора. Цукаучи ответил ему испытующим взглядом.       – Расскажи о том, что происходило вчера, пожалуйста, – попросил инспектор.       Бакуго усмехнулся.       – Да я ведь уже всё рассказал, и не только я. Ничего особенного не произошло, ну вспылил я, Деку вообще часто бесит...       Бакуго, нахмурившись, замолчал.       – Вспылил, значит, – инспектор Цукаучи вздохнул. – Скажу прямо, по свидетельствам нескольких человек, перед тем, как покинуть академию ты разговаривал с Ураракой Очако и…       – Да, мне нравится Урарака, – спокойно произнёс Бакуго. – И не нравится Деку. И я не считаю, что это повод подозревать меня в его исчезновении!       – Конечно, – согласился Цукаучи. – Поговорим о том, что ты делал после того, как вышел за ворота академии?       Бакуго поморщился, не понимая, зачем повторять одно и тоже во второй раз.       – Я прошёл около половины пути до города, – сказал он. – Потом зашёл в лес, недалеко от дороги, сел там на большой камень и просидел так до вечера.       – Большой камень? – уточнил Цукаучи. – Ты не вставал с него до вечера?       – Ну, может разнёс там рядом пару деревьев, – небрежно уточнил Бакуго. – Я злился.       – И это всё?       – А что?       Инспектор Цукаучи положил перед ним пару фотографий.       – Этот камень?       Бакуго взглянул на снимки и кивнул. Внутри шевельнулась тревожная догадка.       – И что там? – нервно сглотнув, поинтересовался он.       – Только это. – Инспектор вытащил из-под стола и поставил перед ним большой пакет. В пакете лежал ботинок. Такой знакомый красный ботинок. Бакуго молча смотрел на него, а инспектор, продолжил:       – Подведём итог, Бакуго Кацуки. Тебе нравилась одноклассница, с которой встречался Мидория Изуку, на этой почве у вас возник конфликт, после которого ты последовал за Мидорией в город. Мидория не дошёл до магазина в который собирался и бесследно исчез. Ты вернулся поздно вечером, по твоим словам ты всё это время был рядом с большим камнем в лесу, недалеко от дороги. Около этого камня есть поваленные твоей причудой деревья, неподалёку от него найден ботинок Мидории Изуку.       Инспектор внимательно посмотрел на Бакуго.       – Ты понимаешь, как это выглядит?       Бакуго вскинул голову и зло посмотрел на инспектора.       – Год назад Лига Злодеев похитила меня, как насчёт того, чтобы искать в этом направлении, а не пытаться повесить на меня всех собак?!       – Полиция работает, Бакуго, мы проверяем все возможные версии, и никто пока не предъявляет тебе обвинений, – успокаивающе сказал Цукаучи.       – «Пока»! – Бакуго усмехнулся и повернулся к Незу. – Директор, могу я позже поговорить с вами?       Незу и Айзава переглянулись.       – О чём ты хочешь поговорить, Бакуго? – осторожно поинтересовался директор.       Тот неуверенно покосился на Айзаву и инспектора.       – Это насчёт Всесильного и Деку. И насчёт причуды Деку.       Айзава нахмурился. Незу сложил свои круглые лапки домиком и задумчиво посмотрел на ученика.       – Так тебе всё известно? – спросил Айзава. – Как давно?       Бакуго встрепенулся, удивлённо глядя на учителя.       – Почти год.       – О чём вы? – спросил инспектор, переводя взгляд с директора на Айзаву.       – Думаю, уважаемый инспектор имеет право и, более того, должен знать всё, – рассудил Незу. – Они были друзьями и, мне кажется, Тошинори… Всесильный, не стал бы от него ничего скрывать, если бы узнал, в какую беду попали его ученики.       Когда Незу закончил рассказ, инспектор Цукаучи ещё некоторое время сидел молча, обдумывая услышанное.       – Что ж, это многое меняет, – сказал он, наконец. – Однако, то, что я не могу сказать об этом никому другому, связывает мне руки. Разрабатывать эту версию придётся наряду с остальными, иначе возникнут вопросы.       – Вы, зная верный путь, будете копать во всех направлениях, пока Деку… – Бакуго вскочил, с негодованием глядя на инспектора.       – Сядь, Бакуго! – строго произнёс Айзава.       – Учитель! Даже после того как он узнал, он… – вскричал Бакуго.       – Сядь! – приказал Айзава. – Даже если полиция не может отдать приоритет этой версии, есть я, есть Гран Торино, есть герои, которые помогут, не задавая вопросов.       – Бакуго, я просил бы тебя оставаться в академии и не выходить за ворота, – задумчиво сказал Цукаучи. – Мидория ведь считает тебя своим другом?       – И что? – не понял тот.       – Ничего. Просто оставайся здесь. Директор, это относится и к другим ученикам, особенно к Урараке Очако. Очень прошу вас позаботиться об этом.       – Конечно, – директор понимающе кивнул. – Бакуго, ты можешь вернуться в общежитие, спасибо за этот разговор.       Бакуго сердито смерил взглядом присутствующих и молча вышел за дверь.       – Он неуправляемый, да? – вздохнув, поинтересовался Цукаучи.       – Он ещё совсем ребёнок, сложный ребёнок, – ответил Незу. – И он ещё не понимает, в какой опасности находится.       – Даже если опасность будет прямо перед ним, он не остановится, а только ускорит шаг, – сказал Айзава, глядя в окно на удаляющуюся фигуру ученика.

***

      Когда Бакуго вошёл в гостиную общежития, все разговоры стихли. Это уже становилось плохой традицией и, раздражённо цыкнув языком, он направился к лестнице.       – Бакуго, останься, пожалуйста, – нерешительно попросила Мина.       Он резко повернулся к одноклассникам, пробежался взглядом по их встревоженным, расстроенным, лицам.       – Нахрена? – поинтересовался он, вызывающе усмехнувшись. – Я не собираюсь снова оправдываться и что-то вам объяснять!       – Нам это и не нужно, – сказала Цую спокойно.       – Останься, Бакуго, мы говорим о Мидории! – Киришима похлопал по свободному месту на диване рядом с собой.       – Это тупо! – произнёс Бакуго раздражённо, но прошёл к одноклассникам и сел на диванчик между Киришимой и Серо.       – Это не тупо, – возразила Цую. – Это важно. Тебя ведь похищали год назад, вдруг Изуку забрали те же злодеи?       – И чего вы хотите от меня? – поинтересовался Бакуго. – Чтобы я вытер вам сопли и сказал, что с ним тоже всё будет хорошо? Тогда все знали, где искать, а сейчас никто ничего не знает!       Он откинулся на спинку дивана и, положив ногу на ногу, с усмешкой добавил:       – Полиция, вообще-то меня подозревает, может не стоит списывать это со счетов?       – Бакуго! – Иида вскочил со своего места, взволнованно поправляя очки. – Я, как староста нашего класса, должен извиниться перед тобой за то, что мы подозревали тебя! Всё обдумав, мы пришли к выводу, что ты никак не можешь быть причастен к исчезновению Мидории! Ведь мы знаем, что ты никогда бы не напал на своего товарища со спины, а когда ты вернулся, на тебе не было следов драки!       – Да завались уже, четырёхглазый! – раздражённо бросил Бакуго. – Ты меня с кем-то путаешь! Товарищ? Этот задрот никогда не был мне другом!       – Да ладно, Бакуго, ты, конечно, тот ещё засранец, но никак не преступник, – произнёс Каминари раздражённо. – Так что хватит строить из себя таинственного злодея!       Бакуго наклонился вперёд, хищно осклабившись.       – Подойди сюда, грёбаная батарейка, и назови засранцем ещё раз, а я покажу тебе некоторое зло! – прорычал он сквозь зубы.       – А я думаю, Бакуго вполне способен кого-нибудь убить, – спокойно сказал Тодороки, и в гостиной повисла гробовая тишина. – Но не из-за такой ерунды как ревность. Вот если бы кто-то из нашего класса стал злодеем, он мог бы убить его. Или я. Считать ли меня опасным?       – Двумордый, что за хрень ты несёшь?! – произнёс Бакуго, чувствуя, как его захлёстывают волны злости. – Да ни один из вас не понимает…       Он осёкся и замолчал. Что он мог им сказать? Что их наивные выводы и убеждения могут сыграть с ними злую шутку? Что Деку не в той ситуации, в которой был он сам год назад? Что он может и не вернуться?       – Так объясни мне… нам, если мы чего-то не понимаем, – сухо произнесла Урарака.       Всё это время Бакуго старался не смотреть в её сторону, хотя и чувствовал её взгляд, теперь же он посмотрел на неё. Урарака не выглядела заплаканной, скорее сердитой и Бакуго почувствовал облегчение, он не хотел видеть её слёз.       – Просто… на этот раз никто из вас не может ничего сделать, – выдавил он, наконец. – Оставьте это Про. Айзава сказал, что сам будет искать, и теперь он точно всех исключит, если будете лезть!       Урарака молча отвернулась, словно не хотела его видеть, и опустила голову.       – Не думал, что услышу это от тебя, – нахмурившись сказал Тодороки. – Год назад Мидория очень рисковал, чтобы тебя спасти.       – И что, двумордый? – взвился Бакуго. – Я не просил никого из вас спасать меня! Вы, идиоты, тогда, только каким-то чудом не сдохли! Повторяю, мы не знаем где его искать! Так что хватит ныть и займитесь чем-нибудь!       – Думаешь мы сами этого не знаем? – спросил Киришима расстроено. – Но как мы можем просто жить и учиться дальше, как будто ничего не происходит? Как будто Мидория просто уехал домой?       – Ты прав, Бакуго, всё, что мы можем, это ждать, – с убитым видом сказал Иида. – прошло ещё так мало времени, меньше суток.       – Его найдут, и всё будет хорошо, – сказала Хагакуре, её голос был полон уверенности и оптимизма. Здорово, наверное, казаться уверенной, когда никто не видит твоего лица, но Бакуго заметил, как на воротник её формы упала пара капель.        – С меня хватит, – твёрдо произнёс он, встав с дивана. – Можете продолжать свои маленькие похороны, а я иду готовиться к экзамену!       Когда его шаги стихли, Каминари тихо сказал:       – Он просто не хочет показывать, что тоже волнуется за Мидорию.

***

      Когда утром Шигараки вошёл в подвал, его сопровождал не только Даби, но и незнакомый полный мужчина в широком медицинском халате и с черным кейсом в руке. Простая белая маска полностью закрывала его лицо, оставляя лишь круглые дырки для глаз. Сквозь эти отверстия поблёскивало стекло.       Очки – подумал Мидория.       Даби принёс и поставил напротив пленника стул, и мужчина положил кейс на него. Когда он открыл крышку, Мидория увидел внутри флаконы с какими-то жидкостями и упаковки шприцев.       – Взгляни, Мидория Изуку, – сказал Шигараки, беря из кейса небольшую стеклянную пробирку с плотной пробкой, на дне которой лежал слегка приплюснутый жёлтый шарик. – Сюда мы поместим то, в чём ты передашь причуду. Я слышал, что в твоём случае это был волос. Волос вполне подойдёт, но если хочешь, можешь плюнуть туда.       Шигараки надтреснуто рассмеялся.       – Видишь эту штучку внутри? Это индикатор причуд, наш уважаемый доктор сам изобрёл его. И как только индикатор покажет, что причуда там, ты будешь свободен! Что скажешь?       – Я скажу, что она останется пустой! – мрачно и твёрдо ответил Мидория.       – Я не сомневался, что ты из тех глупых детей, что постоянно корчат из себя героев, – усмехнувшись с издёвкой, ответил Шигараки. – Посмотрим, что ты скажешь через пару часов. Доктор, ваш ход.       Мидория сжал зубы и судорожно вдохнул, пытаясь подавить рвущийся наружу страх, когда игла проколола кожу на его руке и вошла в вену.       Нельзя сдаваться.       Холод побежал по вене, начал ветвиться, распространяясь по телу. Затем кончики пальцев на руках и ногах начало покалывать, всё сильнее и сильнее, пока первая стрела боли не пронзила его тело, так, что в глазах потемнело, дыхание перехватило, а ноги непроизвольно дёрнулись, поджимаясь к груди. Холод в венах сменился на раскалённый металл, и Мидория закричал и задёргался, пытаясь избавится от боли, пожирающей его тело.       – Советую снять цепь, – спокойно сказал доктор, деловито закрывая чемоданчик. – Иначе он может случайно удушиться, повиснув на ошейнике.       – Даби, – коротко сказал Шигараки и тот неохотно принялся откручивать винт, прикрепляющий цепь к ошейнику.       Мидория мычал и сжимал зубы, но крики и стоны прорывались наружу. Пот и слёзы текли по его лицу, и ему казалось, что они разъедают кожу и мышцы до кости.       – Не дёргайся, – холодно сказал Даби, удерживая его за ошейник.       – Сейчас он чувствует себя примерно так, как если бы с него живьём сдирали кожу, – рассказывал доктор сидящему на стуле Шигараки. – А любое прикосновение, должно быть, кажется ему прикосновением к оголённым нервам.       – Сколько продлится действие этого вашего препарата?       – Около шести часов, потом я советую дать ему время немного прийти в себя, иначе мальчик сойдёт с ума, а вам ведь этого не нужно?       – Нет, конечно, – Шигараки усмехнулся, глядя как Мидория, скуля, корчится у его ног. – К тому же, это будет уже не так интересно.

***

      Он не помнил когда ушёл Шигараки. Потому что Шигараки ушёл, а боль нет. Она просто стабилизировалась, равномерно растёкшись по его телу, а может действие вещества уже ослабло, но он, хотя бы, снова смог думать. Если дышать не полной грудью и не шевелиться – потому что в таком случае баланс будет нарушен. Яркий свет ламп резал глаза даже через полуприкрытые веки, но когда скрипнула дверь он осторожно покосился в ту сторону, чтобы посмотреть на вошедшего.       Вошедшую.       Тога Химико лёгкими шагами, почти вприпрыжку, приблизилась к нему и села рядом на пол, опершись локтями о коленки и положив подбородок на ладони.       – Изу-уку-у-у… – протянула она. – Я узнала, что у тебя сегодня день рождения и пришла поздравить, ты рад?       Он молчал, а она любовалась им некоторое время, потом протянула руку и провела пальцем по его щеке.       Мидория закричал, разом потеряв весь, с таким трудом сохраняемый контроль. Боль резанула через щёку сквозь всю голову и, словно круги на воде, начала жгучими волнами расходиться по телу.       – Тебе так больно, дорогой Изуку? – проворковала Тога, продолжая мечтательно поглаживать его по лицу. – Как жаль… как жаль, что на тебе совсем нет крови… Хочешь, я это исправлю? Смотри, какой подарок я тебе принесла!       Улыбнувшись, она достала из кармана пакет с кровью и, надкусила острым клыком. Кровь потекла по её подбородку и, протянувшись алой дорожкой от неё к Мидории, полилась на его лицо.       – Смотри, совсем как красная нить судьбы, милый Изуку, – прошептала она. – Я так люблю красный цвет, и он так красиво смотрится на твоих волосах!       Кровь лилась на его лицо, как ему казалось – раскалённым дождём, он пытался отвернуться, но она затекала в рот и уши, смешивалась со слезами текущими из его глаз.       – Ты плачешь? – Тога наклонилась к нему, слизывая слезинки и кровь с его щёк, а потом неловко легла на него сверху, обняла, слушая его крики.       Её пальцы пробежали по его груди, расстёгивая пуговицы на рубашке и лаская тело там, где не мешал стягивающий его плечи обруч ограничителя. Обнажив его грудь, Тога положила голову ему на плечо и принялась выводить пальцем кровавые узоры на коже.       – Ты так дрожишь… – прошептала она. – Знаешь, ты ведь можешь просто уйти отсюда со мной, мне ведь плевать на Лигу Злодеев, Шигараки и его цели, сейчас ты – моя цель.       Она засмеялась, и в её смехе плескалось безумие.       – Мы жили бы вместе, Изуку, ты и я, жили бы вместе не долго, но так счастливо! Разве ты не хочешь сделать девушку счастливой?       Тога подтянулась поближе к его лицу и впилась в его плотно сжатые губы страстным поцелуем, трепеща прильнула к нему всем телом. Её глаза лихорадочно блестели, а щёки пылали жарким румянцем, она прокусила его губу и провела по ней розовым языком, слизывая бегущую кровь, а её рука, тем временем, скользнула за пояс его брюк.       – Уйди, ненормальная! – процедил Мидория сквозь зубы, собственный голос показался ему жалким.       Тога отстранилась, поджав губы.       – Это из-за Урараки, да? – прошептала она разочарованно. – Если она мешает тебе быть со мной, может мне убить её? А? Убить мою милую подруженьку?       – Не смей!       – А что, если она тоже придёт сюда? Тут ведь не одна цепь в стене, милый Изуку. Как считаешь, если я на время стану тобой и приведу её сюда, это, наверное, будет так романтично! Ты же хочешь её увидеть? Да и я по ней соскучилась…       – Не смей! – прошептал Мидория, чувствуя как страх затмевает разум.       Только не Урарака, нет!       Тога Химико засмеялась, поднялась с пола, и направилась к двери.       – Ещё увидимся, милый Изуку. Я скажу Шигараки, что ты уже отдохнул и можно снова сделать тебе укол.       Мидория лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Действие препарата заканчивалось, но он понимал, что это ненадолго. Его не оставят в покое, пока он не сдастся.       И кто знает, что придёт в голову Шигараки в следующий раз.

***

      На следующий день, сразу после экзамена, его вызвали в кабинет директора. Бакуго внутренне напрягся – неужели инспектор Цукаучи что-то нарыл? Он шёл быстро и в то же время, почему-то, боялся идти, в его голове засела назойливая мысль, что новости могут оказаться плохими.       Вот только инспектора Цукаучи в кабинете директора не оказалось. Кроме Незу и Айзавы там, за столом, сидела худая женщина, лет сорока пяти, в очках и строгом костюме, перед ней лежал ворох каких-то бумаг, которые она просматривала.       – Бакуго, присядь, – напряженно сказал Айзава.       Бакуго нахмурился и, не сводя с учителя глаз сел на стул, напротив женщины.       – Бакуго Кацуки, – скрипучим голосом сказала она, не глядя на него. – Меня зовут Омата Азуми, я инспектор по делам несовершеннолетних из Департамента геройских образовательных учреждений. Прошу ответить на несколько вопросов.       – Я уже отвечал на вопросы, спросите инспектора Цукаучи! – хмуро ответил Бакуго.       Женщина подняла на него глаза и растянула тонкие губы в приторной улыбке.       – Юноша, мне нужно, чтобы вы ответили мне и на мои вопросы.       – Бакуго, веди себя уважительно! – строго произнёс Айзава.       Бакуго выругался про себя, но кивнул в ответ.       – Итак, начнём с самого начала, – всё с той же улыбкой произнесла женщина и открыла блокнот. – Бакуго Кацуки, вы знаете Мидорию Изуку с детства?       – Да.       – По моим данным у вас были непростые отношения в школе, вы били Мидорию Изуку, и унижали словесно, это так?       – Да, – Бакуго поморщился.       – Что же было причиной? – поинтересовалась Омата.       Бакуго пожал плечами. Бесил он его, вот что, но он не собирался что-то отвечать или оправдываться.       – Ладно, продолжим, – сказала инспектор, возвращаясь к блокноту. – Случай с грязевым злодеем, Мидория Изуку пытался вас спасти, так?       – К чему вы ведёте? Это всем и так известно, в новостях показывали! – Бакуго начинал злиться, они ему этот позор всю жизнь напоминать будут?       – О, ни к чему, юноша, я только пытаюсь разложить по полочкам историю ваших взаимоотношений с пропавшим мальчиком.       Улыбка инспектора Оматы стала ещё приторнее.       – Итак, перейдём к событиям в академии ЮЭЙ, – продолжила она.       Бакуго вздохнул. Время потянулось убийственно медленно, инспектор Омата как будто не ждала от него ответов, а просто говорила обо всём, что происходило в академии со дня их поступления, попутно просматривая листы с записями из его личного дела. Оказывается, все результаты тренировок и полученные замечания заносились в личные дела учеников и теперь инспектор припомнила и его несдержанность на первой тренировке с Деку, и каждый промах, и его поведение на спортивном фестивале на первом курсе. Когда она дошла до нападения злодеев на летний лагерь, Бакуго уже трясло от еле сдерживаемой ярости. Айзава хмуро смотрел на ученика, директор молчал.       – Итак, Бакуго Кацуки, что вы делали три дня в убежище Лиги Злодеев?       Бакуго сжал кулаки.       – Я уже столько раз отвечал на этот вопрос! – вспылил он. – Ничего нового я вам не скажу, у вас наверняка уже есть все мои ответы!       – Бакуго! – прикрикнул на него Айзава.       – Я не понимаю, зачем задавать мне вопросы, на которые я уже отвечал много раз!       – Для того, чтобы составить общую картину, конечно же, – спокойно сказала инспектор Омата. – Чтобы показать уважаемому директору ЮЭЙ, вашему учителю и, в первую очередь, вам, юноша, то, что, видимо, вы никак не хотите понять. Видите ли, из двух классов геройского факультета, присутствующих тогда в летнем лагере, злодеи выбрали только одного ученика. Чем же им так приглянулся Бакуго Кацуки?       Инспектор обвела взглядом директора, Айзаву и Бакуго.       – Может тем, что он совсем не подходит на роль героя?       – Госпожа Омата, – спокойно сказал Незу. – Позвольте вас уверить, что…       – Не позволю! – елейно улыбнувшись, произнесла она. – У меня большие вопросы к ЮЭЙ и к вам, как к директору. Вы позволяете получать лицензию героя человеку, в поступках и помыслах которого нет, и никогда не было никаких необходимых для героя качеств.       – Госпожа инспектор, Всесильный… – попытался снова сказать директор, но снова был перебит.       – Всесильный выделял этого мальчика? – инспектор хмыкнула и откинулась на спинку кресла. – У Всесильного, как всем известно, была тяжёлая травма, это… могло повлиять на его психическое состояние, очень жаль, но так часто случается.       Её слова словно проткнули его грудь раскалённым ножом. В глазах потемнело, и Бакуго, всё это время слушавший молча, сдерживаясь изо всех сил, пытаясь не дать подтвердить её слова своими необдуманными действиями, сорвался со своего места.       Вернее дёрнулся с перекошенным лицом, но тяжёлая рука, тут же с силой опустившаяся ему на плечо, вдавила его в стул, мгновенно отрезвив. Другой рукой Айзава стукнул по столу перед инспектором, так, что она вздрогнула, а несколько бумажек слетело на пол.       – Я довольно слушал ваши инсинуации! – процедил он сквозь зубы. – Больше мой ученик не ответит ни на один ваш вопрос!       – Айзава Шота, герой Сотриголова, – прищурившись произнесла Омата. – К вам у меня тоже есть вопросы. Как так вышло, что вы исключали стольких учеников и даже целый класс, но этот психически нестабильный асоциальный элемент, – она мотнула головой в сторону Бакуго, – всё ещё продолжает здесь учиться?       – Госпожа Омата, простите, но я вынужден просить вас покинуть ЮЭЙ! – произнёс директор твёрдо.       Она смерила его презрительным взглядом и, поднявшись со своего места, процедила:       – Вы забываетесь, директор. Академия ЮЭЙ уже не раз давала повод усомниться в своей состоятельности, и теперь ваша судьба, как руководителя этого учебного заведения, висит на волоске! Что касается Бакуго Кацуки, не думаю, что ему стоит рассчитывать на признание общественности и карьеру героя с такими низкими моральными качествами и такими грязными пятнами в биографии!       С этими словами она положила на стол перед Бакуго газету. На передней полосе была статья об исчезновении Мидории Изуку, интервью с Мидорией Инко и её фотография с растерянным и заплаканным лицом. Там же говорилось, что основным подозреваемым является одноклассник исчезнувшего школьника, Бакуго Кацуки.       Бакуго почувствовал, как реальность вокруг него пошатнулась. Это не могло быть правдой. Никаких официальных обвинений не было, инспектор Цукаучи обещал разрабатывать версию с Лигой Злодеев.       – Я заставлю извиниться перед ним каждого, – произнёс Айзава спокойно, но Бакуго чувствовал, что это спокойствие похоже на спокойствие перед сокрушительной бурей. – Когда я найду Мидорию Изуку, и вы, и каждый журналист в этой газетёнке извинитесь перед Бакуго Кацуки и всеми, кого вы ввели в заблуждение!       – Когда найдёте? Вы так уверены? – холодно поинтересовалась инспектор. – Что ж, удачи в поисках.       С этими словами она ушла.       – Бакуго, мы не проиграем, – произнёс Айзава, поворачиваясь к ученику, но Бакуго вскочил со своего места и быстрым шагом вышел из кабинета.       – Чёрт! Надеюсь, у него хватит ума держать себя в руках! – прошептал Айзава.       Незу вздохнул. У Бакуго горячая голова, он может натворить дел прежде, чем поймёт, что сказанное инспектором не имеет особого значения. Да, придётся бороться, если он хочет быть в числе первых, но так борется большинство. Самому Незу, в своё время, пришлось пройти через многое, чтобы просто встать в один ряд с людьми, чтобы на него перестали смотреть как на забавное животное, научившееся говорить. А для того, чтобы добиться поста директора ЮЭЙ, пришлось переступить через гордость и привлечь прессу, которая ранее поливала его грязью.       На первых местах рейтинга всегда будут те, кто умеет играть на публику, и те, с которыми просто нельзя не считаться. Простым и честным ход туда заказан, так может и не стоит стремиться к этому? Но гордому мальчику Бакуго, который так любит побеждать, этого ещё не понять.

***

      Мидория дрожал от холода.       Где-то наверху солнце плавило асфальт и скручивало жаром листья на деревьях, но подвальные стены не пускали тепло внутрь. Вдобавок, два раза приходил Даби и поворачивал вентиль в трубе около двери, включая разбрызгиватели под потолком. Холодная вода долго бежала по плиткам на стенах и полу, уходя в стоки, и оставляя после себя лужи.       Оба раза приходились на момент передышки, вырывая его из забытья, но в первый раз Мидория был даже благодарен льющейся с потолка воде, которая смыла чужую кровь с его лица и дала напиться. Вот только, непросыхающая одежда не давала его телу согреться даже тогда, когда вода была выключена.       Когда действие препарата в четвёртый раз закончилось, он долго не мог прийти в себя, лёжа в полубессознательном состоянии на полу у стены. Даби поднял его и снова пристегнул к ошейнику цепь. Конечности периодически сводило судорогой от холода и недавнего напряжения, и он то проваливался в сон, то просыпался от боли. Это тоже была пытка, изматывающе постоянная, не дающая отдыха.       Мидория пытался отвлечься, подсчитав, сколько он уже находится в этом месте, собрать путающиеся мысли, но получалось плохо.       Он пробыл здесь ночь, а потом ему четыре раза кололи это проклятое вещество, действие которого продолжалось около шести часов.       Четырежды шесть… четырежды шесть… сколько там…       В голове была пугающая пустота. Ему пришлось напрячься, чтобы сосчитать. Двадцать четыре часа пытки. Между каждыми шестью часами ада было примерно около… получаса? Час?       Мидория застонал. Нужно было хоть немного поспать, но скованное тело не давало расслабиться. Хотелось просто лечь на пол и вытянуть ноги, тогда бы он точно мог уснуть.       Ему уже начинало казаться, что предложение Тоги Химико стоит принять. Она точно сможет вытащить его отсюда, но кто знает, что будет дальше, сможет ли он сбежать от маньячки до того, как она наиграется с ним и убьёт?       Если бы только можно было освободиться от оков, он выбил бы дверь воздушной атакой. До двери не так далеко, в полном покрытии он сможет оказаться там за мгновение. Что дальше? Что за дверью? Он за городом, это ясно. Его наверняка ищут, но надеяться, что его найдут не слишком поздно – глупо. Значит, придётся драться. Шигараки, доктор, Даби, Тога, кто ещё здесь? Курогири? Тот фокусник? Шигараки в разговоре с Даби упоминал, что Спиннер и Твайс не здесь. Зато здесь могут быть Ному.       Мидория горько усмехнулся. Пробиться через них всех не реально, пора это признать и искать другие пути.

***

      На этот раз доктор пришёл один. Мидория нервно сглотнул, когда кейс, знакомо щёлкнув, раскрылся и склянки с жидкостями блеснули в свете люминесцентных ламп.       – Боишься? – деловито спросил доктор.       Мидория промолчал, упрямо хмурясь.       Доктор хмыкнул, повозился с его ошейником, отсоединяя цепь, а потом набрал в шприц что-то прозрачное из маленького флакона.       – Сегодня мы попробуем кое-что новое, – сказал он, подойдя к Мидории и, неожиданно сильно прижав его голову к стене, ввел жидкость в вену на его шее.       Мидория вскрикнул и дёрнулся от разливающейся от места укола боли, но тут же почувствовал, как его тело немеет, расслабляется против его воли, а потом его мысли начали исчезать, уступая место звенящей пустоте.       Доктор посмотрел на часы.       – Всё, – прокомментировал он. – Теперь проверим.       Он наклонился к Мидории и громким, чётким голосом произнёс:       – Встань!       Мидория тут же распрямил ноги, попытался распрямить, но оковы не дали ему это сделать. Он упал на пол, сильно ударившись лбом, но тут же снова попытался подняться и снова упал, приложившись носом. По его, ничего не выражающему лицу потекла кровь, остекленевшие глаза смотрели в никуда, но он не оставлял попыток подняться падая раз за разом.       – Остановись, – спокойно приказал доктор.       Мидория тут же застыл в нелепой позе, скорчившись в очередной попытке встать.       Доктор некоторое время смотрел на него, чуть склонив голову, а затем произнёс:       – Вылижи мои ботинки.       Мидория послушно упал на колени и, наклонившись к его ногам, лизнул пыльный ботинок доктора, потом ещё и ещё раз.       – Остановись, – задумчиво сказал тот и Мидория остановился, замер с приоткрытым ртом и высунутым кончиком языка. Доктор проворно присел рядом с ним и приподнял его голову.       – Отлично... – прошептал он, медленно проводя большим пальцем по губам Мидории, поглаживая его язык. – Как жаль, что Шигараки не одобрит... если бы у меня было чуть больше времени...        – Что это вы делаете, доктор? – произнёс Шигараки стоя у двери.       Тот отдёрнул руку и поднялся.       – Просто проверяю действие препарата. Контроль полный, его можно освободить.       – Даби, освободи его, – произнёс Шигараки.       – Тебе напомнить, что произошло, когда мы развязали пленника в прошлый раз? – произнёс, устало вздохнув, вошедший следом Даби.       – Сейчас другая ситуация, не беспокойся, – отмахнулся Шигараки.       Пока Даби неохотно раскручивал и расстёгивал кандалы, он с усмешкой смотрел на Мидорию.       – Он что-нибудь чувствует?       – Конечно. Он чувствует всё, но его эмоции и воля подавлены, – ответил доктор. – Я могу приказать ему сейчас всё, что угодно... не хочешь повеселиться?       – Не сейчас, – спокойно ответил Шигараки. – Пора сделать то, ради чего всё это затевалось, к своим развлечениям можете вернуться позже.       Он подошёл к Мидории и произнёс чётко, но с едва сдерживаемым волнением:       – Мидория Изуку, передай причуду!       Когда всё началось, Мидория изо всех сил пытался сопротивляться приказам доктора, но безрезультатно, и это наполнило паникой ту часть его сознания, что всё ещё подчинялась ему. Когда толстые, узловатые пальцы доктора коснулись его губ, паника достигла апогея. Мидория чувствовал себя беспомощным, словно запертым в собственном теле, которому он больше не был хозяином. Страх окутывал его, но боялся он не доктора и его грязных желаний.       Всесильный! Всесильный! Помоги мне, прошу! – мысленно закричал он и вдруг почувствовал, как страх отдаляется, уступая место парящему чувству невесомости, звуки внешнего мира смазалась, словно он погрузился под воду. Мидория обернулся и увидел совсем рядом восьмерых людей. Прошлые владельцы «Один За Всех» смотрели на него с сочувствием, Мидория взволнованно нашёл взглядом Всесильного и шагнул к нему, но тут на его плечо легла рука. Обернувшись он увидел стоящего рядом Первого, растрепанные светлые волосы скрывали его глаза, но Мидория заметил печальную улыбку на его губах.       Защити «Один За Всех», Девятый. Эта сила не должна попасть к ним. – тихо произнёс Первый.       Я не смогу! – воскликнул Мидория в отчаянии. – Если они сейчас прикажут мне отдать её, я не смогу помешать самому себе! Если бы можно было, как тогда, на фестивале…       Дай мне руку, – спокойно произнёс Первый и протянул свою, Мидория схватился за неё словно за спасительную соломинку и его тут же выдернуло в реальность.       В реальность, где он уже поднёс руку к голове, чтобы вырвать волос. Его рука замерла на секунду, а потом, вдруг, вскинулась вперёд, в сторону двери, щелчком пальцев высвобождая воздушную волну. В тот же момент Мидория словно пришёл в себя. Дверь смело с петель, Шигараки и доктора отбросило в сторону. Даби бросился, было, к нему, но, применив полное покрытие, Мидория уже рванулся к выходу. Влетая в дверной проём, он не успел затормозить, слишком поздно заметив клубящийся за порогом фиолетово-чёрный телепорт Курогири. Один шаг в туман вернул его в подвал и он, с лёту ударившись о противоположную стену, оглушенный, упал на пол.       – Шигараки Томура, стоило ли так рисковать? Мальчишка мог убить всех вас, – произнёс Курогири спокойно.       – Отец… – не обращая на него внимания, прошептал Шигараки, поднимаясь с пола.       Мёртвую руку ударом отбросило на несколько шагов, и он, упав рядом, на колени, осторожно поднял её, и, шепча сбивчивые извинения, бережно приложил к лицу. Его дрожащие пальцы с обломанными ногтями нервно прошлись по шее, оставляя царапины.       – Проклятье! Ненавижу! Ненавижу его! Курогири! Он почти отдал её, почему так получилось?!       Курогири задумчиво помолчал и ответил:       – Возможно, вы выбрали не тот способ воздействия?

***

      Выйдя из кабинета директора, Бакуго почувствовал направленные на него взгляды. Или ему просто показалось, что каждый встречный сверлит его взглядом, что все шепчутся у него за спиной. Он шёл по коридору, не глядя по сторонам, нахмурившись и сунув руки в карманы.       – Бакуго! Ты это читал? – Киришима подлетел к нему, чуть не сбив с ног, потрясая зажатой в кулаке злополучной газетой.       – Отвали! – зло бросил Бакуго, но Киришима пошёл рядом с ним, через минуту к ним присоединился Каминари.       Возмущённый гомон друзей, поливающих журналистов, на чём свет стоит, сбивал с мыслей и раздражал, но когда они вышли на улицу их прервал громкий вопль:       – Эй! Это же Бакуго! А-класс, да что с вами не так?! Взращиваете злодеев?!       – Монома, заткнись! – заорал Киришима.       – Ты перешёл все границы! – вторил ему Каминари.       Монома стоял, в нескольких шагах от них, издевательски улыбаясь.       – Постойте! Но… – смеясь, сказал он. – Бакуго, эй, ты так часто попадал в лапы злодеев, что перешёл на тёмную сторону, а?       Бакуго оцепенел на мгновение, и видимо его взгляд, направленный на Моному, не предвещал ничего хорошего, потому что Киришима обхватил его сзади руками и заорал, во весь голос:       – Уберите, кто-нибудь, этого идиота!       Срезая путь через газон, к ним уже бежал Тецутецу.       – Бакуго, успокойся! Он просто не может забыть, как ты ему навалял в прошлый раз! – кричал Каминари, хватая друга за руки.       – Держите вашего, чуваки! – крикнул подоспевший Тецутецу и, схватив Моному в охапку, потащил прочь.       – Пустите! Этому пидору конец! – рычал Бакуго вырываясь.       – Что, убьёшь меня? Как этого вашего Мидорию? – продолжал вопить Монома.       – Заткнись, Монома! Простите! Он просто идиот! – причитал Тецутецу, утаскивая одноклассника.       – Так-так, а что это у нас тут? – поинтересовался знакомый голос позади них. Бакуго повернулся так стремительно, что чуть не сшиб Киришиму. Инспектор Омата Азуми стояла прямо за ними и писала что-то в записной книжке.       – Надо же, я решила пройтись по территории академии, а тут такой грубый инцидент! – медленно произнесла она, глядя на Бакуго колючим взглядом поверх очков. – Что ж, это, всего лишь, полностью подтверждает мои слова.        Она пожала плечами, развернулась и пошла к воротам.       – Это ещё кто? – спросил Киришима растеряно.       – Блядь! Инспекторша какая-то, Омата, из Учебного Департамента! – прорычал Бакуго и дёрнул плечами, вырываясь из каменных объятий Киришимы. – Да пусти ты уже!       Киришима разжал руки и, вздохнув, отступил на шаг.       – Чувак, Монома точно не стоил того, чтобы срываться! Он же просто злится из-за того, что так тупо продул тебе на прошлой тренировке! – озабоченно сказал он.       – Омата… Омата… – бормотал Каминари, словно вспоминая что-то. – А! Помню! Во блин, это та самая, что прикрыла две высшие геройские школы лет пять назад! Тогда шумиха была ого-го! И ещё года три назад из-за неё сменилось руководство Шикецу! Что она здесь забыла?       Киришима растерянно посмотрел на него, потом на Бакуго, но того рядом уже не было, он бежал к воротам, следом за инспектором Оматой.       – Каминари, зови Айзаву! – крикнул Киришима и бросился вслед за другом.       Бакуго побежал за инспектором Оматой без какого-либо чёткого плана. Просто нельзя было допустить, чтобы из-за него директора Незу уволили, или ещё больше пострадала репутация академии. Он просто надеялся, что ему удастся её убедить не делать поспешных выводов. Инспектор шла так быстро, что уже успела выйти за ворота, и Бакуго пришлось повозиться, доставая пропуск. Он слышал крики бегущего сзади Киришимы, но, не оглядываясь, прошёл в открывшуюся дверь.       Он успел сделать только один шаг вперёд, как вокруг раздались взволнованные крики:       – Смотрите! Это же он! Бакуго Кацуки!       Со всех сторон послышались щелчки фотоаппаратов, его ослепили яркие вспышки. Он зажмурился от неожиданности, чувствуя себя в ловушке, словно зверь, выскочивший на дорогу и ослеплённый светом фар. Журналисты обступили его со всех сторон, тыча в лицо микрофонами.       – Бакуго Кацуки, что вы чувствовали к Мидории Изуку?       – Правда ли, что в средней школе вы издевались над ним?       – Вы ненавидели Мидорию?       – Вы убили Мидорию?       – Вы связаны с Лигой Злодеев?       – Посмотри в объектив, парень! Вот так!       Бакуго попятился, почти вжавшись в ворота, лихорадочно пытаясь на ощупь провести карточкой по электронному замку, но от растерянности пальцы плохо слушались его, и он уронил карточку на землю.       – Отойдите! – прорычал он, вскинув руку, чтобы закрыться от камер, сквозь толпу напирающих людей он увидел садящуюся в такси Омату Азуми, и ему показалось, что она посмотрела на него с презрением.       Толпа немного отхлынула, но особо ретивые репортёры продолжали сыпать вопросами:       – Бакуго Кацуки, сейчас вы пытались убежать? Скрыться от полиции?       – Где труп Мидории Изуку?       В глазах потемнело, и ноги начали подкашиваться, Бакуго показалось, что он падает, и он действительно потерял опору, качнулся назад, в открывшиеся ворота. Чьи-то руки подхватили его, затащили внутрь, зажав рот и нос.       – Идиот! – прошипел голос Айзавы над его ухом.       В тот же миг послышался звук разрываемой материи.       – Спите, гадкие стервятники, здесь нет для вас пищи, – произнесла Полночь спокойно, но с ноткой презрения.       Сиреневый дымок поплыл среди столпившихся людей и один за другим они начали оседать на землю, засыпая.       – И где полиция? – раздраженно поинтересовался Айзава, убирая руку от лица Бакуго, но продолжая крепко держать его за плечо. – Сказали же, что будут дежурить у ворот.       – Забей, возвращаемся, – произнёс Мик разочарованно. – Нафига меня было звать, если вы с Немури и сами управились?       Когда ворота за их спинами закрылись, Айзава притормозил и, пропустив Мика и Полночь вперед, резко развернул Бакуго лицом к себе.       – Ты! – прошипел Айзава с плохо сдерживаемым гневом. – Я не думал, что ты окажешься таким дураком, что попытаешься выйти за ворота! Или ты до сих пор не понял, в каком ты положении?       Бакуго смотрел в глаза учителю и понимал, что в очередной раз облажался.       – Я бы сам разобрался с этим, – буркнул он.       – Заносчивый засранец! – рявкнул Айзава так громко, что Мик и Полночь обернулись, и встряхнул его. – Здесь все пытаются помочь тебе выбраться из этого дерьма, а ты продолжаешь топить себя! Марш в свою комнату и не высовывайся, пока не позовут!

***

      Придя в себя Мидория понял, что лежит посреди подвала, его руки и ноги снова были скованны, а голова раскалывалась от боли.       Что ж, спонтанная попытка бегства не удалась, но он хотя бы смог предотвратить передачу причуды. Возможно, у них ничего и не получилось бы, но проверять не хотелось.       Шигараки и Ному он увидел сразу.       Шигараки сидел на стуле поодаль. Задрав правую ногу на сиденье и облокотившись на неё, он поглаживал свою грязную исцарапанную шею. Мидория не мог сказать наверняка, но ему казалось, что Шигараки улыбается. Ному издавал визгливо-булькающие звуки и слегка покачивался стоя рядом с хозяином. Его тело было мощным и тёмно-серым. Толстые пальцы, на больших сильных руках, заканчивались недлинными, но острыми когтями. Штаны нелепо сидели на кривых коротких ногах. Его голова, с обнаженным серо-розовым мозгом, казалась маленькой, по сравнению с телом, из клыкастой пасти, в которой не помещался длинный толстый язык, сочилась вонючая зеленоватая слюна. Маленькие глазки, торчащие прямо из мозга, смотрели расфокусировано, тупо и равнодушно.       – Знаешь, ты очень меня разозлил, – медленно произнёс Шигараки. – Я не собирался калечить тебя, но ты меня просто вынуждаешь, понимаешь? – Шигараки развёл руками. – Видишь этого Ному, Мидория Изуку? Сейчас мы проведём маленькую демонстрацию того, что тебя будет ждать, если ты попытаешься сбежать ещё раз.       С этими словами Шигараки слегка подтолкнул Ному в сторону пленника. Тот мигом оказался рядом с Мидорией, как и все Ному проявляя удивительную прыть. Огромные руки схватили его за плечи и, подняв, прижали к холодному, словно неживому, туловищу.       Сзади послышались шаги и, с трудом повернув голову, Мидория увидел Даби. Глядя на пленника с неподдельным интересом, Даби просунул руку между ним и Ному, расстегнул на нём штаны и приспустил их, вместе с трусами до колен. Мидория услышал издевательский смешок Шигараки и, упрямо сжав губы, отвернулся, пытаясь сохранить остатки гордости. Звук рвущейся материи и последующий болезненный тычок в пах заставил Мидорию вздрогнуть и опустить глаза. Он похолодел от ужаса, поняв, что то, что ткнулось, словно бревно, между его ног, было не коленом Ному, а его членом, твёрдым и горячим, в контраст остальному телу. Отвратительный запах чудовища выбивал слёзы из глаз, не давал вздохнуть, и к его горлу подступила тошнота. Возбуждённо булькая и повизгивая, Ному просунул член между бёдер Мидории и принялся елозить им, взад-вперёд, по его промежности. Член был скользким, как будто покрытым слизью, и от соприкосновения с ним кожа сразу же покраснела и начала зудеть.       Ничего страшного, нужно немного потерпеть, ничего не будет, ничего не будет… – повторял про себя Мидория, пытаясь успокоиться, но это плохо помогало. Его трясло от отвращения и стыда, возбуждённо перекошенная морда твари перед его глазами расплывалась от выступивших слёз. Он не питал никаких иллюзий, когда раньше думал о том, что с ним могут здесь сделать. Он даже самонадеянно считал, что готов выдержать насилие любого рода, но он точно не ожидал, что Шигараки решит использовать для этого Ному. Если Ному… нет, от такого он может умереть, Шигараки не пойдёт на это!       Длинный язык, свисающий из пасти чудовища, изогнулся змеёй и прошёлся по плотно сжатым губам Мидории, оставляя вонючую склизкую слюну. В тишине подвала пошлые хлюпающие звуки и шлепки звонко отражались от стен. Наконец Ному кончил, обильно залив горячей спермой его ноги и штаны, и сразу отпустил пленника, бросив на пол, словно неинтересную уже игрушку. Обмякший член чудовища, в тот же миг, словно втянулся в тело, оставив широкую дыру в штанах.       – Как тебе? – поинтересовался Шигараки вкрадчиво.       Мидория ничего не ответил, сплюнув попавшую в рот слюну твари на пол. Он продолжал дрожать и тяжело дышал, но в его глазах, когда он посмотрел на Шигараки, горел огонь.       – Как же ты меня бесишь, – прошептал Шигараки с плохо сдерживаемой яростью. – Знаешь, это было всего лишь маленькое предупреждение, но мне понравилось, я уже даже хочу, чтобы ты попытался сбежать ещё раз. А теперь ты будешь наказан за сегодняшнюю попытку бегства. Ному, держи его. Даби, приступай.       Ному снова поднял его и, схватив за плечи, поставил на колени. Даби подошёл вплотную и наклонился к нему. В его ладонях вспыхнули языки синего пламени.       – Знаешь, на твоём месте, я прямо сейчас согласился бы отдать ему причуду, – прошептал Даби, и уголки его рта растянулись в подобии улыбки.       Мидория Изуку сжал зубы и зажмурился, но когда пламя коснулось голой кожи на его ступнях, он закричал так, как не кричал ещё никогда.       Шигараки подошёл к нему и встал совсем рядом, наблюдая за тем, как под языками синего пламени пузырится и чернеет кожа, его сухие, потрескавшиеся губы расползались в безумной улыбке с каждым новым отчаянным криком пленника. Он наклонился к Мидории и, взяв за подбородок, повернул его голову, заглядывая в его перекошенное от боли, мокрое от слёз и пота лицо.       – Скажи, то, что ты получил от Всесильного, стоит всего этого? – спросил он с усмешкой.       Мидория открыл затуманенные болью глаза и на мгновение его взгляд прояснился. Улыбка сползла с губ Шигараки. Он некоторое время смотрел в глаза пленника, а потом прошептал задумчиво:       – Надо сказать Курогири, чтобы приготовил сегодня хорошенько прожаренный стейк.       В этот момент Мидория потерял сознание.

***

      Шигараки Томура сидел за столом и скучающе просматривал газеты.       – Курогири, так что ты имел в виду, когда сказал, что я выбрал не тот способ воздействия? – поинтересовался он словно между делом.       Курогири поставил перед ним чашку с кофе и только после этого ответил.       – Видимо физическая боль не заставит его сдаться, но, возможно, боль, причинённая дорогому для него человеку, возымеет эффект?       – Хм-м… – Шигараки задумчиво почесал голову, глядя на разложенные перед ним газеты.       – Ну-у, Томура-а! Я ж говорила, нужно притащить сюда его девчонку! Будет весело! – Тога захлопала в ладоши и подпрыгнула от нетерпения.       – Можно привести его мать, какой ребёнок будет спокойно наблюдать за страданиями своей матери, – предложил Даби.       Шигараки молчал, словно обдумывая что-то, потом наклонил голову и медленно произнёс.       – У меня есть одна идея, но нужно всё подготовить.