На свету

Вчера она с речью выступала перед ООН, на прошлой неделе десятками крошила парадемонов, а сегодня — стоит посреди спальни и едва заметно ему улыбается. Ни делового костюма, ни брони — лишь невесомые кусочки ткани ценой в маленькое состояние едва прикрывают полные, тяжелые груди и низ живота. Тонкие ленточки и полупрозрачная паутина кружев, страсть и грех, а ведь Диана обычно весьма безыскусна и прекрасна в своей простоте. Натуральные, мягкие на ощупь ткани, удобный крой, вот что на нее больше похоже, и он не то что бы удивлен, но заинтригован. Это ничуть не мешает ему любоваться ей — и руками в том числе. Как из бронзы литые бедра античной статуи и тело воительницы. Ничего тонкого или по-девичьи хрупкого-угловатого, только зрелая, знающая свою силу красота в самом расцвете. Может изящной тонкости или гибкости ей и недостает чуть-чуть — однажды она едва не повредила ему шею, просто чересчур сильно сжав бедра от удовольствия. Наверное, это можно даже счесть за комплимент. Во всяком случае, опускаясь перед ней на колени, Брюс считает именно так. А под ее кожей словно воплощенная сила пульсирует, солнце и свет, простой и естественный, как в начале всех известных ему времен, и даже самое тонкое и изысканное кружево на ней кажется чужеродным сейчас, как потеки безобразного граффити на мраморе Парфенона. — Не думал, что тебе дозволено носить такое легкомысленное и игривое. — обнимает он ее за бедра, слегка поддразнивая ее словами, дыханием и губами одновременно. — Ты ведь все еще амазонка… — Я всегда амазонка, Брюс. — горделиво она распрямляет скульптурно-широкие плечи. — Клянусь богиней, никому во всей мультивселенной не дозволено указывать, что амазонкам носить дозволено, а что — нет. — И благослови их богиня за это. — замечает Брюс так же серьезно. Он прижимается губами к ее твердому животу над резинкой трусиков, чуть отстраняется чтобы полюбоваться напоследок. А потом тонкие ленточки и кружево под его руками рвутся с жалобным треском — ведь под любой одеждой, в любое время и в любом месте она всегда неизменна. Всегда Диана. И это в ней лучше всего.