Проснулся не в себе...

      Никогда не знал, что Хогвартс в конце лета такой… тихий. Не знал также, что приятно просто сидеть на берегу озера и думать о приятном или неприятном, это уж как повезет. Сохатый, в какое же д… ты влип! По самые уши.       Задумчиво тру шрам, по-дурацки торчащий на моем лбу. Интересно, как Гарри привык к нему, впрочем, неудивительно: он у него почти что с рождения… Черт! С утра узнаешь, что у тебя будет сын, а чуть позже, что ты не увидишь, как он вырастет. А я-то надеялся! Размечтался, Сохатый! Вместо счастливой семейной жизни получишь аваду между глаз. Прекрасная перспектива…       Странно видеть на своем лице глаза Лили. Что-то внутри меня ликовало: она согласится, согласится со мной встречаться!       Тут уж ничего не поделать, влип по самые уши… Дамблдор по какой-то причине не захотел распространяться о моем появлении. Это радует.       Нюниус будет в восторге: еще бы, терпеть меня еще целый год. Это просто чудо, что он профессором стал, а не в Азкабане сидит.       Так, Сохатый, еще раз повторим: тебя зовут Гарри Поттер, мальчик-который-выжил, золотой мальчик, но ты ненавидишь, когда тебя так называют (еще бы, кто в здравом уме будет этим хвастать?), ты дружишь с некими Роном Уизли и Гермионой Грейнджер (кстати, Сохатый, их ты можешь посвятить в свой маленький секрет), ненавидишь профессора Снейпа (вот с этим точно проблем не возникнет!) и слизеринца по имени Драко Малфой (поди еще один Нюниус)… И, да, надо вести себя естественно…       — Джеймс, — я и не заметил, как подошел Рем. — Извини… я не поздравил тебя с днем рождения… я немного растерялся.       Он сел рядом и положил что-то мне на колени.       — Что это?       — Подарок на день рождения. Действительно, извини, Сохатый…       Я пожал плечами.       — Лунатик, ты же здесь ни в чем не виноват, зачем ты себя укоряешь?       — Есть за что…       Колись, брат мой, мародер!       — За что?       — Я, честно, забыл про твой день рождения. Каюсь, каюсь, нет мне пощады!       — Знаешь, Лунатик, подмывает назначить тебе мародерский суд когда-нибудь в темном коридоре. Но я этого делать не буду: во-первых, общественность не поймет, во-вторых…       — Погоди, Сохатый, тебя ведь раньше не волновало мнение общественности?! Ну, все, Лунатик, доигрался: вернусь — устрою тебе большущую головомойку!       — Знаешь, Джеймс, могу помочь с твоей адаптацией. Рон и Гермиона сейчас в Норе, это дом Уизли. Я смогу уговорить Дамблдора, что бы они составили тебе компанию здесь, в Хогвартсе.       Было бы здорово. Жду не дождусь встречи с друзьями моего сына, блин, с моими друзьями.       — Ладно, Сохатый, пошли в школу, скоро вечер, холодно становится.       — Хорошо, только зови меня Гарри, может быть, так быстрее привыкну.       — Как пожелаешь…       О Мерлин, как тяжело разговаривать с другом, который старше тебя вдвое. Почти невозможно.       — Знаешь, м-м-м… Гарри, — сказал вдруг Лунатик около портрета Полной Дамы, — представь выражение лица Нюниуса, когда он узнает…       Как всегда кислое и злое…       — Спорим, что будет отыгрываться за все годы, — я улыбнулся, совершенно искренне.       Люпин тоже улыбнулся, не удержался и хохотнул. Вот и смеялись мы, как два идиота, пока, наконец, обиженная невниманием Полная Дама буркнула:       — Вы тут смеяться намерены или же войдете? Я спать хочу.       — А характер у неё ничуть не изменился, — прокомментировал Лунатик, когда проход за ними закрылся.       — Тут вообще мало что изменилось. Вещи Га… мои вещи уже в спальне?       Люпин ухмыльнулся.       — А ты как думаешь, друг?       И, справедливо полагая, что я так просто это не оставлю, быстро ретировался из гриффиндорской гостиной. Ничего другого не оставалось, как идти в спальню для мальчишек седьмого курса.       Класс! Главное, нет ничего неизменного. Слышь, Гарри, за такое место я тебе прощаю даже мой праздничный торт: у самого окна выбрал. Ага, вот и сундук. Учебники, учебники, несколько рубашек… Дамблдора, наверно, посетил маразм, когда он решил отдать Гарри в руки к Дурслям: они ж его ненавидят! Надо сходить в Хогсмид и купить нормальных рубашек и, судя по всему, еще и брюк… Вот это уже интересней — фотоальбом. Посмотрю на досуге. Домашнее задание посмотрим вообще перед самым учебным годом. Мантия-невидимка… Стоп! Мантия-невидимка! Моя мантия?! Хорошая вещь, спасибо папе. А это что? Нож какой-то…       Вроде бы все вещи на местах. Можно и альбом посмотреть. Мои фотки и Лили. Это что, моя свадьба? Кто был фотографом? А вот и Хряк с Фурией среди гостей.       — Развлекаешься?       Рем застал меня врасплох. Это он умеет. Присел рядом.       — Я кое-кого привел. Кого обещал. Они скоро будут здесь. Готов?       Ага, два раза… Ремус, ты вообще когда-нибудь сообщаешь хорошие новости?       — Я готов.       Соберись, Сохатый. Тебе нужна вся твоя воля и разум.       В комнату вошел рыжий паренек с жутким количеством веснушек, а за ним появилась невысокая девушка с пышной копной волос. С минуту напряженного переглядывания, решаюсь их поприветствовать.       — Привет. Лунатик уже вас просветил?       Кивнули. Хорошее начало, так держать, рогатая ты тварь.       — Я Гермиона, а это Рон.       Я позволил себе ухмыльнуться.       — Вот и прекрасно. Мы поладим, даю слово мародера.