Проснулся не в себе...

– Тебе чем-нибудь помочь? – Лили положила руки мне на плечи. – Уже поздно, а ты все сидишь под этими книгами. Нельзя же готовиться к экзамену так. Нельзя. Только я не к экзамену готовлюсь, я выход ищу. Я домой хочу. – Я еще немного посижу, Лил, – немного, может быть, до утра, – а потом уже пойду спать. Девушка внимательно оглядела гостиную. В полдвенадцатого ночи она, гостиная, выглядела пустой. Никто, кроме меня, в ночь перед сложным днем посиделки допоздна не устраивал. – Гарри, – произнесла она медленно, словно смакуя мое имя, – завтра уроки, а совсем скоро и экзамен. Я знаю. – Ты же не хочешь его провалить? Не хочу. Только вот что должно быть на экзамене по Защите, чтобы я его провалил? Я не хвастаю, но все же. Обсеквиз, например, мало нового лично для меня рассказала. – Лил, я не провалю экзамен, я обещаю. А вот если я не найду выход, то… То лучше не представлять, что будет. Похоже, мама тоже пришла к такому выводу. Она присела на соседнее кресло. – Хочешь назад? – она не ждала от меня ответа, потому что сама прекрасно понимала, что да. Но я все равно утвердительно кивнул. Еще как хочу. А кто бы не хотел: в гостях, конечно, хорошо, но дома лучше. Прописная истина. Правда, неприменимая к дому Дурслей, исходя из моего многострадального опыта. Лили пристально вглядывалась в мое лицо, потом глубоко вздохнула. Чувство у меня такое, что сейчас опять начнется допрос с пристрастием на предмет глубокого знания будущего. Примем вид партизана-аврора в гостях у Волдеморта. – Гарри, я хорошая мать? В каком смысле? – Да… я многим тебе обязан, – туманно, но честно. – В основном жизнью. Лили еще раз глубоко вздохнула. – Тебе тяжело все это говорить? – еще как! – Ты ведь сирота? Правильные выводы в правильном направлении. Только вот это мне не нравится. Попробуй-ка своей матери рассказать о ее смерти? Задачка не из простых, и маханием палочки не разрешится, а дипломатия, как ты уже выяснил, Поттер, отнюдь не твой конек. – Мне действительно трудно говорить тебе эти вещи, в конце концов, я слишком мало с вами пробыл. Я почти ничего не помню, а многое узнавал чуть ли не с боем, ценой собственных нервов. А иногда и крови. – Тогда не надо. Возникла неловкая пауза. – Я видел вас в зеркале, – внезапно вырвалось против моей воли, – в зеркале желания Еиналеж. Это было давно, еще на моем первом курсе, я приходил к этому зеркалу и просиживал там ночами. Я думал, что так я смогу… Словесный понос, Поттер? – Гарри, – мягко прервала меня Лили, – важно не то, что ты там увидел, важно то, что ты понял. С этими словами она встала. – Иди спать, – сказала она, заворачивая на лестницу, ведущую к спальням девушек, – иначе, иначе я отыграюсь за все потерянные годы. Ты дал мне понять, что я… Она не закончила своего предложения, да и, похоже, не хотела его заканчивать, по крайней мере, при мне. А действительно, Поттер, а почему бы не пойти спать? Мозги не вечный двигатель – им отдых нужен. Если, конечно, они есть. И все-таки, что значит туманная фраза мамы про «увидел – не увидел, но понял»? И бодренько собрав все толстенные книги, которые обычно исчезали в сумке Гермионы и распределяемые ей же под класс «легкое чтение», я решил не тратить силы до долгого пути в спальню и поудобней устроился в широком кресле перед камином. Профессор Горн, приди он в нашу гостиную, пусть прется к своим слизеринцам, а я пока спокойно посплю. Мокро, холодно… чьи это шуточки? Сириус! Опять холодная вода?! За что?! – Сохатый, мы так подумали, пока ты дрых без задних копыт, и решили, что твое присутствие в подземельях все-таки обязательно. Умно сказано, профессор Люпин. Что?! Я пропустил завтрак? И опять шея болит. Какой шутник догадался уснуть в кресле? – Еще одно такое утро, и я точно эти самые копыта отброшу на радость профессору Трелони. Вы хоть бутерброды с завтрака для меня захватили? Закусывая трофейным бутербродом с колбасой и сыром, я старался вспомнить, куда вчера полетели учебник и конспекты по зельям. Место их приземления оставалось тайной. – Сохатый, не парься, сядешь со мной: у меня учебник есть, – Рем с легкой улыбкой наблюдал за моими тщетными поисками. Сам напросился! Я ведь сяду и буду внаглую списывать. – Поттер! Внимательно следите за вашим котлом! – профессор Слагхорн проходил мимо, но все же мельком успел сунуть свой нос в мое варево. Открывшийся вид ему не понравился. Мне, кстати, тоже. – Ваша слабость – невнимательность в трепетном процессе приготовления зелья. Снейп торжествующе улыбнулся и подсыпал что-то в свой котел. Зельевар фигов. Как наяву представилось, что Снейп своим холодным издевающимся голосом говорит о моей слабости. Знаешь, Снейп, а твоя слабость – это излишняя самоуверенность. Ну, шаришь ты в зельях лучше меня, но, в отличие от тебя, я к Волдеморту не пойду предлагать свои скромные услуги. Загляну только за тем, чтобы заехать ему чем-либо тяжелым между глаз, чтобы такой шрам ему зафигачить – еще похлеще моего, а потом отправить его на уикенд к дементорам в Азкабан. Ему там должно понравится. Там такой свежий воздух. А обслуживание… как в санатории. Кстати, Снейп, могу и для тебя путевочку из Министерства выписать. Я ведь не жадный. Да, да, профессор, я уже вернулся к своему зелью. – Джеймс, что сегодня с тобой? – толкнул меня в бок Сириус. Да как тебе сказать, Бродяга? Со мной все в порядке, просто… просто я все еще отхожу после разговора с Лили. – Все нормально, Сириус, я просто задумался. В последнее время что-то все чаще и чаще. А действительно, может, показать маме это зеркало? Один раз. С одного раза не сходят с ума. И вряд ли у нас одинаковые мечты. Профессор Слагхорн еще раз скривился при виде моего зелья, отвернулся и отправился инспектировать зелья у слизеринцев. На лице Снейпа снова возникла самодовольная ухмылка. Я начинаю понимать отца… Профессор Снейп еще тот субъект… Ну и Волдеморт с ним! «Мама, ты не пойдешь со мной сегодня ночью к зеркалу Еиналеж? Ну, согласись, пожалуйста!» Лили неуверенно кивнула, прочитав мою короткую записку. Вечер обещал быть приятным.