Лишь шаг до тебя.

-Как вы себя чувствуете сегодня? - спрашивает Стефани Грин, мой психолог-консультант. Ей слегка за сорок. Слушая меня, она щурит голубые глаза. Недавно она покрасила волосы в каштановый цвет, теперь на ее голове аккуратная, очень короткая стрижка.       -Минувшей ночью я не мог уснуть, - говорю я ей. - Я думал над словами Чонина. Нет, мы не спорили, скорее это была мирная дискуссия. Он не согласен со мной, что алкоголизм - наследственный недуг. В его семье алкоголиком был лишь отчим и больше никто. Что вы скажете?       -Я считаю, что это возможно. Существует поведение, полученное в результате обучения. Ваш Чонин ребенком наблюдал пьющего взрослого. В детстве вы знаете только то, что видите. Многие люди рождаются с потенциалом какой-то пагубной зависимости. Иногда она реализуется, иногда нет. Часто главную роль тут играет катализатор. Не думаю, что все происходит случайно, этому всегда способствуют глубинные процессы. По моему многолетнему опыту я вижу определенный тип личности. Главное же, какая бы ни была причина, мы учимся на основании нашего прошлого и берем на себя ответственность. - Она замолкает, как будто сказала что-то личное. Иногда я гадаю, не говорит ли она о своем собственном опыте. Я хожу к Стефани уже четыре года, и наши отношения чисто профессиональные, но все равно явно становимся ближе. И все же я ничего не знаю о ней. Здесь уютно, на полках полно книг, на столе всегда цветы, но нет никаких фотографий. Нет ничего личного, что могло бы сказать о той жизни, которая у нее за пределами этой комнаты.       -Расскажите мне о Чонине поподробнее, - говорит она, снова переводя разговор на меня. - Он ваш новый друг? - Стефани любит составлять картину моей жизни. И пока наше время не истекает, я рассказываю ей все, что знаю о нем, не замечая, как много я говорю. По дороге домой я понимаю, что впервые за все годы Стефани одобрила мою дружбу с мужчиной. Она всегда бесстрастно слушала, когда я рассказывал о моем последнем бойфренде, юристе Дэ, о том самом, с кем я познакомился возле скульптуры Пикассо. Только однажды улыбнулась, когда я восхищался его умением контролировать аспекты жизни. Он жил по лозунгом "Умеренность во всем". Я сказал Стефани, что если я открою плитку шоколада, он будет сожран буквально за пять секунд. Я дразнил Дэ, называя его "Мистер два квадратика", поскольку он позволял себе после ужина только два кубика горького шоколада, а остальное снова заворачивал в серебристую фольгу и убирал в холодильник. Теперь мне ясно, что между Мистером Два Квадратика и мной никогда не могло получиться ничего серьезного.

Весь вечер Чунсо был какой-то притихший.       -Что хорошего ты сегодня сделал? - спрашиваю я, укладывая его спать.       -Ничего, - бормочет он, стиснув свои маленькие челюсти.       -Чунсо, что-нибудь случилось? - Я глажу его по голове. Его лицо становится мрачнее тучи.       -У всех в школе есть папа, а где мой?       -Ох, Чунсо, мы уже говорили с тобой об этом.       -Лю в школе его папа помогает снимать ботинки и куртку.       -У Ро тоже нет папы, - возражаю я. - У нее есть дядя Чонин. Иногда в жизни не все бывает так просто, как хотелось бы нам. Но у тебя есть дядя Лухан и...       -Но он не мой папа! Где мой папа? - Чунсо сердито брыкается под одеялом.       -У него проблемы.       -Какие проблемы? - Снова брыкается. - Почему я не могу увидеть его? - По его щекам текут слезы. ОН швыряет на пол своего любимца Фидо и рыдает. - Я хочу папу!

Я не могу заснуть и потому сижу в кресле-качалке. Я сидел с Чунсо, пока его не сморил сон. Ни дня не проходит, чтобы я не чувствовал себя виноватым из-за того, что у Чунсо нет отца. Стефани утверждает, что надо просто жить дальше, что я могу сделать только одну вещь - извлечь урок из той неудачи в личной жизни. Она права, но мне все-таки часто хочется перенестись в прошлое и сделать там многое по-другому. Вот если бы я мог сделать по-другому одну какую-то вещь, я бы вернулся в тот вечер, когда впервые встретил Чанеля. Тогда я работал с малышами, но потом приходил домой, переодевался и шел в бар. Там мы встретились с ним. Я знал, что с ним мне будет не легко. Мне надо было послушать Лухана. Надо было просто уйти.