Лишь шаг до тебя.

      

-Никакого риска, - шепчу я в телефон Лухану, когда сообщаю ему, что мы с Чунсо едем на встречу с Чанелем. Сегодня холодно, и Чунсо даже спросил, нельзя ли вместо этого пойти в кино.       -Нет, пока еще рано, - говорю я, когда Лухан спрашивает, не приехать ли ему тоже. - Я знаю, что делаю. Поверь. После разговора с братом я убираю мобильный. Я понимаю его озабоченность, но в то же время Чанель не насторожил меня ни разу за прошедшие два месяца. Он не опаздывал на встречи, играл с Чунсо в парке в стомп-ракету или учил делать трюки на скутере. Он неизменно хорошо одет и чисто выбрит, его глаза горят энтузиазмом, когда он видит сына. Я не остаюсь равнодушным к взглядам, которые посылают в его сторону, особенно когда он играет с Чунсо. Как-то раз он явился со змеем в виде корейского флага и учил Чунсо его запускать. Я стоял в стороне и наблюдал за ними. Они оба, в теплых пальто и шерстяных шарфах, были ну просто настоящие отец с сыном. Чунсо в экстазе от того, что теперь он видится со своим отцом. Перед сном, когда мы перечисляем все,за что благодарны прошедшему дню, Чанель всегда упоминается первым. Мне приходится напоминать ему про Ро, Чонина, тетю Вив и дядю Лухана, но напрасно. Когда он играет с друзьями, я слышу, как он говорит: "Мой папа тебя застрелит!" или: "Мой папа тебя спасет!" - хотя раньше говорилось: "Мой Чонин нас спасет!" Утром в понедельник он рассказывает у школьных ворот про своего отца. "Он купил мне змея. Он взлетает высоко в небо", - сообщил он на прошлой на прошлой неделе Ро. Чонин стоял рядом. Я чувствовал неловкость, когда Тэджу предложил Чонину выпить с нами кофе. Чонин, не глядя на меня, что-то пробормотал и быстро зашагал прочь, не оглядываясь. Я поговорил с Тэджу насчет Чонина. "дай ему время, - сказал он. - Когда Чонин поймет, что ты не собираешься возвращаться к Чанелю, он успокоится". Тэхи сказал то же самое и предостерегал меня, чтобы я был осторожнее с Чанелем и не торопился идти ему навстречу. Я и не тороплюсь. Однако, несмотря ни на что, я стал лучше относиться к нему. Я вижу в нем новую черту, отцовскую заботу, которой не было прежде. Он помогает нам финансово, каждый месяц вносит на мой счет сумму, покрывающую расходы на школьную одежду, еду и проценты от моей ренты. Он работает у какого-то агента по недвижимости. По его словам, не самая интересная работа, но без стрессов и регулярной платой. Мне нравится этот более скромный Чанель. Ему это идет. "Я не могу быть управляющим, больше не могу вести свой собственный корабль, но это не значит, что я не могу подниматься вверх по социальной лестнице, - говорит он. - Главное, Кенсу, я спокойно сплю ночью". Когда Лухан и тетя Вив задают мне вопросы, я чувствую, как им хочется услышать от меня, что Чанель вернулся к своим старым трюкам и привычкам. Им хочется похлопать меня по спине и сказать, что я молодец, храбро пытался сделать из него хорошего отца для Чунсо, но леопард никогда не избавится от своих пятен. Мы с Чунсо проталкиваемся сквозь воскресную толпу. Я вижу Чанеля; он ждет нас у входа в кино. Он машет рукой. Чунсо мчится к нему, раскинув руки, и обнимает отцовские ноги.       -Привет, Чанель. Чанель наклоняется, взъерошивает волосы Чунсо.       -Зови меня папой, - говорит он.

Чунсо сидит между нами, запустив руки в пакет с попкорном. Когда свет меркнет, я ловлю себя на том, что гляжу на Чанеля. Когда он ловит мой взгляд, я отворачиваюсь. Начинается фильм, я закрываю глаза. В первые месяцы нашей близости у меня кружилась голова от любви к Чанелю. Во время работы у меня все трепетало внутри, я ждал вечера, чтобы снова быть вместе с ним. Секс был у нас потрясающий, иногда грубый, иногда поразительно нежный. Когда он выиграл право на дом в Пучхоне, он заявил, что мы мы отпразднуем вечером это событие. Мы пошли в дорогой ресторан, ели лобстеров. Я помню, как в тот вечер мы вернулись из ресторана. Он лежал на кровати. Я до сих пор помню то магнетическое притяжение, помню, как его глаза встретились с моими в тот первый раз в баре.

После фильма Чанель предложил нам выпить по чашке горячего шоколада в соседнем кафе. Пока Чунсо выбирал пирожное, тыкая пальцем во все, где есть взбитые сливки, я решил спросить Чанеля, есть ли у него кто-нибудь.       -После нас с тобой у меня не было никого. - Он ухмыляется, и в нем я улавливаю прежнее бахвальство. - Я понимаю, в это трудно поверить. Я не был приверженцем целибата, но мне надо было пройти терапию, восстановиться.       -К кому ты ходил?       -Что? Не понял.       -Ты говорил, что прошел курс подавления агрессивности. Ты ходил к психологу-консультанту? Ты и сейчас ходишь? Он загадочно глядит на меня.       -Лухан наводит насчет меня справки?       -Нет, - спокойно отвечаю я. - Мне просто интересно, вот и все.       -Я хожу к Сэму Коулфоксу, - сообщает он, и я со своим вопросом чувствую себя по-дурацки. - Он посоветовал мне пройти курс и не торопиться с близкими отношениями.... - Он теребит карту напитков, со стуком кладет ее на стол. - Я больше не доверял себе после того, как обидел тебя. Понимаешь, да и тогда я меньше всего хотел этого. - Он переводит взгляд на Чунсо, все еще выбирающего пирожные. - Кенсу, ты был единственным, кто по-настоящему меня понимал. - Его рука ползет к моей. - Я хочу снова узнать тебя. Я рад, что увидел Чунсо, но не стану отрицать - при виде тебя у меня ожили былые воспоминания. Ведь не все у нас было плохо, правда? Мы оба изменились, поумнели. - Его рука уже накрыла мою, теплая и ласковая. - Представь...       -Не надо, - я выдергиваю руку. - Еще рано. Он поднимает брови.       -Значит ли это, что со временем?..       -Не знаю, что это значит, - отвечаю я и радуюсь, что Чунсо вернулся к нашему столу и говорит, что хочет шоколадный эклер.