Эбернети

Уильям: Я было совсем оставил надежду снова увидеть Брайана, но вдруг заметил поверх всех голов его каштановые волосы и снова возблагодарил судьбу за его исключительный рост. - Сэр! Брайан! – закричал я, чувствуя себя беспомощным ребенком. Он заметил меня и махнул рукой, чтобы я следовал за ним, а затем направился к нашему экипажу. Я увидел, как он сворачивает с главной улицы в почти пустынный переулок, и последовал за ним. Не могу выразить свое удивление от увиденного: он вел за собой светловолосого раба в ошейнике и цепях! Брайан обернулся и взглянул мне в лицо: - Уильям, умоляю тебя! Найди какие-нибудь влажные полотенца и бинты, и быстро! Только тогда я обратил внимание на лицо раба – оно выглядело просто кошмарно, все испачканное в крови и еще бог знает в чем. Я побежал обратно, а Брайан крикнул мне вслед: - И еще найди эту чертову собаку! Мы уезжаем! Я подавил желание напомнить ему, что мы так и не купили зерна, и врезался в толпу, по пути зовя Артура. Брайан: Мы ушли на безопасное расстояние от рыночного хаоса. И только тогда я смог впервые как следует рассмотреть раба – моего раба. Он стоял, прижавшись спиной к стене дома, опустив голову и все еще крепко зажмурив глаза. Рана на его лбу – широкая, но не опасно глубокая – кажется, перестала кровоточить. Я приподнял его голову за подбородок и понял, что он даже не мог вытереть кровь с глаз, потому что его запястья были крепко примотаны веревкой к талии. Я достал носовой платок и начал осторожно вытирать кровь над бровями и вокруг глаз. Через некоторое время веки мальчика дрогнули. И я встретил взгляд самых красивых в мире голубых глаз. Некоторое время я безмолвно смотрел на них – не то, чтобы я не знал, что сказать, я просто был неспособен заговорить. Раб, в свою очередь, покорно смотрел на меня, и я не мог прочитать никаких эмоций на его лице. Возвращение Уильяма вывело меня из ступора. Я выдохнул, а я и понятия не имел, что переставал дышать. Уильям: - Боже мой, какой ужас! – пробормотал я, передавая мокрую ткань Брайану. – Кто мог с ним такое сотворить? - Лучше я объясню в другой раз, Уильям. Сейчас я просто хочу убраться отсюда. - Конечно, сэр, - ответил я и начал готовить коляску. Пока я запрягал лошадей, я попытался обдумать ситуацию. Но так и остался в недоумении. Нам не нужна была дополнительная рабочая сила, а если этот раб планируется мне на замену, то Брайан должен был выбирать более тщательно! Конечно, у мальчишки есть преимущество – юность, ему не больше двадцати лет. Но он среднего роста и такой тощий. Вряд ли он весит больше старушки Жозефины! Я еще немного поразмышлял, и мотив Брайана стал мне абсолютно ясен. С самого детства у него было слишком большое сердце. Немногие замечали это, но я-то всегда знал. Несмотря на то, что он всегда был сдержанным, замкнутым молодым человеком. Но его безграничная доброта проявлялась в самых тонких вещах. В его справедливости и честности. В его преданности отцу. И вот сейчас она проявилась в этом импульсивном, но безрассудном милосердном поступке. Кажется, Брайан действовал, руководствуясь велением сердца, не подумав. Я подошел к двери экипажа. Брайан разрезал веревки на запястьях раба и посадил свое новое приобретение в коляску. И тут я первый раз увидел спину раба и ахнул. Когда мальчик оказался внутри, я отвел Брайана в сторону. - Брайан, - начал я и остановился, отчаянно подбирая слова. Больше всего я хотел спросить: «Ты совсем спятил? Во что ты влез?» - но, конечно, я не смог бы так сказать. - Сэр, - попытался я снова. – Я не буду спрашивать у вас, почему вы купили этого раба… или сколько вы за него заплатили… - Ну и замечательно, дорогой Уильям, потому что это не твое дело. Затем он добродушно улыбнулся, и я понял, что не обидел его. - Нет, сэр. Простите меня, но я признаюсь, что сбит с толку вашим выбором! Мальчик выглядит достаточно здоровым, но не слишком подходящим для тяжелого труда. Он бледный, как простыня – его явно никогда в жизни не использовали для сельхозработ. - Уильям… - И вы должны были заметить шрамы на его спине! Брайан опешил, но ненадолго. - Я не думаю, что шрамы будут большой проблемой, несмотря на них, он кажется вполне трудоспособным. - Сэр, я обеспокоен не его физическим состоянием. Почему его прежний хозяин так злился на своего раба? Видимо, тот был очень непослушным, может быть, даже вором! - Уильям, я никогда не думал, что ты будешь так беспокоиться! Что может случиться? Мы с утра не досчитаемся столового серебра? - Или чего похуже! Ты ведь ничего не знаешь об этом мальчишке, так? А что если он убьет тебя во сне? Тогда Брайан оглушительно надо мной захохотал. Но я вовсе не считал свое беспокойство излишним! Он хлопнул меня по плечу и скрылся в экипаже. Вот и поговорили. Брайан: В коляске я немедленно обратил внимание, что Артур, раньше всегда сидевший рядом со мной, теперь перебрался к нашему новому… гостю. Я уселся на скамейку напротив и стал ждать, когда наш экипаж поедет. После того, как мы проехали некоторое расстояние, и шум Хиафорда остался позади, я взглянул на человека передо мной. Я хотел поговорить с ним, но почему-то очень нервничал – такого со мной давно не случалось. Что было такого в этом мальчике, что заставило меня приобрести его? Чем дольше я размышлял, тем больше нервничал, тем больше удивлялся, что же я такое делаю. Я понял: продлись молчание дольше, и я буду вынужден признаться себе в мучительнейшей ошибке. Чтобы заглушить рациональные доводы своего рассудка, я спросил первое, что пришло мне в голову: - Как тебя зовут? Голубые глаза взглянули на меня и так же быстро вернулись к разглядыванию пола экипажа. Я должен был удовлетвориться видом его макушки, волосы на которой все еще были перепачканы кровью. - Джастин. И еще одна минута прошла в тишине. - Вижу, ты легко завоевал привязанность Артура, - я улыбнулся и кивнул на собаку. Джастин только взглянул на меня, но снова слишком быстро. Моя попытка пошутить провалилась. Тогда я решил говорить деловито, надеясь, что не покажу своего полного незнания, как обращаться с рабами. - Какую работу ты можешь выполнять? Его глаза были все еще приклеены к полу: - Я обучен многому, хозяин. Хозяин. Это слово, сорвавшееся с его губ, потрясло и ужаснуло меня. Я внезапно почувствовал, что делаю что-то глубоко безнравственное. Тем не менее, ведь я спас его от гораздо более жестокой судьбы – быть рабом Николсона. Жизнь в моем тихом домике не может быть намного хуже, не так ли? Ну, раз уж я купил его, я должен придумать, чем он будет заниматься. Но меня изнутри все еще грызло кошмарное чувство, будто я делаю что-то абсолютно неправильное. Я попытался подавить его и продолжил разговор. - Ты не выглядишь достаточно крепким для тяжелой работы на ферме. - Я сильнее, чем кажусь, хозяин. - Ты можешь работать с лошадьми? - Да, сэр. - Ты умеешь читать? - Да, сэр. - Писать? - Да, сэр. - Готовить? - Не слишком хорошо, сэр. Я улыбнулся его маленькой шутке, но он этого не увидел. Потом мы опять замолчали, каждый был погружен в собственные мысли. Я подумал о предупреждении Уильяма и потряс головой. Что-то случилось с этим мальчиком – не мальчиком, а молодым мужчиной. Я не знаю, почему он молчал, но был уверен, что он не замышляет какие-то злые дела. Наверное, у него были проблемы. Вероятно, он боялся, хотя умело скрывал это за бесстрастным внешним видом. Я заставил себя снова заговорить. - Я обещаю, что в моем доме с тобой будут обращаться хорошо, - осторожно сказал я. Он не ответил мне, вообще никак не отреагировал. Я оставил свои попытки и потратил остаток путешествия, обдумывая, как устроить четвертого человека в моем скромном доме.